Снежная Мимоза

Глава 34. Золотистые лепестки.              Улицы Холбрука и в обычное время не были оплотом мира и тишины — а сейчас с концами превратились в необузданный хаос на фоне гонок со смертью. Чёрный мерседес лихо мчался вдоль проспектов, кварталов, будто дикий тайфун, а за ним неустанно двигалась вереница преследователей. В центре их, как главарь клина птиц в небе, красный Порш.       Мейсон вёл мерседес аккуратно и нежно, как партнёршу во время танца, и всё же ни на миг не забывал об опасности, следующей по пятам. Он чувствовал лёгкую долю волнения, поглядывая на золотистоволосую девушку в зеркале заднего вида. Ведь знал, что именно Салли Моррисон являлась мишенью преступников.       — Все целы? — спросил он спустя пару минут после того, как автомобиль покинул Хобокен, а выстрелы за спинами стихли: теперь пальба становилась рискованной.       В ответ послышались лёгкие: «Да» и «Ещё бы».       — Отлично. Сейчас главное оторваться.       На короткое мгновение повисла пауза. Первой её оборвала… Салли! Видимо, молчать было слишком безумно — особенно когда сзади ни на секунду не отставали враги.       — Эм… А что потом? — она с опаской глянула на Говарда. — Дедушка… э-э, дядя… то есть, мистер… Ваша рука… Вам бы в больницу…       — Точно, я б тоже не хотел светить везде своей битой мордашкой, — недовольно поморщился Лео, глядя в зеркало.       — Раз мы в порт едем, можно остановиться в оружейном амбаре. Подлататься, — предложил Говард.       — Нет, — Мейсон осёк. — Нужно оттуда уехать, а не остаться там.       — Тогда… заброшенный завод?       — Мало медикаментов. Вагнер обещал поставку только к лету.       — Ясно… А склад для допросов за чертой города?       — Вот именно. За чертой города, — ироничным был и вопрос, и ответ.       Все замолчали. Мейсон завершил тему последней фразой:       — После порта Гамильтона мы поедем в Риджфилд.       Никто не отреагировал на эти слова, кроме Говарда, кивнувшего с не таким теперь хмурым лицом. И только Салли понятия не имела, о чём, чёрт возьми, шла речь!       В полной тишине мерседес оставил последние кварталы Холбрука. Он покинул площадь Дайсона, провожающую их величественными фонтанами в виде диких зверей. Свернул в подземный туннель. Среди здешнего потока машин оторваться было и труднее… и легче одновременно.       Вжух! Вжух!       Автомобили были гордыми жеребцами, выведенными на гоночную полосу. Они преодолевали препятствия, выезжая на встречный поток, обгоняли зевак и ленивцев, соревнуясь с такими же гонщиками, но эмпайрцами, живущими свою повседневную жизнь. Длинный закрученный пролёт из бетона кончился, озаряя туннель фонарями и последними лучами солнца. Оно готовилось распрощаться с бандитами до следующего утра — так же, как и пассажиры чёрного мерседеса. Мейсон умело выкручивал руль, игрался на грани, вжимая до упора педали в пол. Несмотря на кипящую возбуждением кровь, ум его был ясен и холоден, — всё потому, что в машине он не был один.       Поворот, ещё один. Эстакада и большое автомагистральное колесо. Осторожное движение на перекрёстках с камерами. С каждой секундой преследователи и красный Порш становились всё дальше, дальше, дальше… Пока, наконец, мерседес не остановился в порту.       Под звуки вечернего морского колокола, шум дрели со стройки и гудки судоходов, медленно плывущих по спокойной воде Атлантического океана, — Салли и вся остальная компания выпрыгнули из автомобиля. Не прошло и минуты, как с противоположной стороны на такой же высокой скорости к ним примчался фургон. Оттуда выпрыгнули двое: рыжий громила и светленький худой коротышка. На самом деле Дирк мелким не был и ростом выигрывал Салли, но рядом с гигантом-Крейгом любой превращался в практически незаметного хомячка…       Компания прошла пару метров вперёд. Жуткая тень упала откуда-то сбоку, и, к большому ужасу Салли, Мейсон указал именно туда — в приоткрытый портовый амбар. Но бояться не пришлось. Там их ждал серый автомобиль.       — Все туда, — отдал Мейсон приказ браваде, и все подчинились. — Не отставайте, мисс Моррисон.       Спорить та не планировала. Она уселась в подобие минивена, а затем резко вспыхнула, прошептав: «Вот блин, там же осталась кофта! И документы… А кепка! Где моя кепка?.. Вот растяпа…»       Спустя несколько коротких мгновений, пока Мейсон перекидывал сумку с оружием в покоцанный фургон, пока забирал ключи у Говарда, а тот — у Лео, пока громила и коротыш запирали кузов, а затем все усаживались по местам, — наконец, они тронулись.       — Машины поменяли — это собьёт хвост, — пробормотал Мейсон, выгоняя автомобиль из амбара. — И… Салли. Опустись чуть пониже на всякий случай.       Она и здесь послушно выполнила приказ, состроив на лице непередаваемое выражение.       Никто не помешал им покинуть порт, как и не помешал заехать. Последние следы преследования остались за спиной ещё десять минут назад, и теперь они ехали медленно и неторопливо, даже несмотря на кровоточащие раны пассажиров. Главное: нет погони!       Атмосфера преобразилась. Говард прикрыл глаза и замычал под нос мелодию, играющую на радио, держа пальцы на плече: Денни сделал ему импровизированную повязку и теперь уткнулся лицом в телефон, не обращая ни на кого вокруг внимания. Даже на Салли, что так смутила его при первой встрече. Крейг и Дирк перебрасывались смешным диалогом: «…боже, ты и так, карлик, не слышишь меня — так теперь ваще кузей-бабусей станешь…» — «Эй. Я раненный, но не глухой!» — пока первый ойкал, разминая продырявленную туфлю, а второй стирал с уха запёкшуюся кровь.       Салли сидела, сжавшись в натянутую струнку, хлопала глазами. Смотрела на спокойных и расслабленных пассажиров. Нет, для неё всё это было сюрреализмом. Её реальность всё ещё оставалась там, на опасных улицах Холбрука, где пули со свистом вылетали из дул пистолетов и, отскочив от бампера мерседеса, бесполезными гильзами осыпали асфальт. Глядеть теперь на улыбки мужчин было странно. Нереалистично. Потому совсем неудивительно её ухо зацепилось за единственный совершенно невесёлый диалог…       ㅤ       — «Не привлекайте к себе внимание», — произнёс тихо, твёрдо, с намёком на издёвку Мейсон. — Теперь уяснил, что это значит?       — Хм-ф, — издал что-то нечленораздельное сбоку от него Лео. — Босс, вы наехали на меня за то, что я погоню из Холбрука вывел. А теперь… мы сделали то же самое.       — Разница в том, что той ночью никто не погиб.       На мгновение между двумя воцарилось молчание. Лео вздохнул:       — Думаете, много их полегло?       — Не считал, — Мейсон пожал плечами, будто ему не было дела. — Точно многие пострадали — что с одних, что с других сторон. Если они успели оказать помощь, возможно, избежали потерь. Но интуиция со мной соглашаться не хочет.       — Интуиция? — Лео ощерился. — Вы ей верите?       — Она меня никогда не подводит. И… раз уж зашла речь. — Мейсон нахмурился. — Объясниться не хочешь?       — С чем именно?       Он сузил глаза до предельно тоненьких щёлок, и голос стал вкрадчивым, будто ножом режущим по металлу:       — Почему и как «канарейка» оказалась вне машины.       Лео напрягся. Закусил губу. Многие, кто работал с Мейсоном Ли, знали: такой тон не был хорошим знаком.       — Хм-м-м… Вы ток не ругайтесь, босс, но… Короче, так и так…       Парень вкратце пересказал события последнего часа. Мол, услышал он странные звуки, удары, хлопки, — и как здесь сидеть на месте спокойно, когда под угрозой твой босс? Он аккуратно добавил: «Если не верите — спросите у «канарейки», она подтвердит». А в конце гордо кивнул: «В общем… Главное, что все живы».       Мейсон не спешил отвечать на красочный монолог. Лео взъерошил волосы, неловко посмеиваясь. Принялся закусывать щёки изнутри. Лицо его так и говорило: «Чёрт, да лучше б ты ругался, чем так зловеще молчал…»       Спустя несколько долгих минут, пока легковушка подъезжала к мосту, преодолев всю линию набережной от порта до Сент-Марка, Мейсон, наконец, произнёс:       — Мне очень не нравится, что ты уже третий раз всех подводишь. Делаешь не так, как сказано — а как сам захотел.       — Босс, если бы по моей вине что-то случилось с вами или… с мистером Гонсалесом… я бы себя не простил!       Лео почти выкрикнул эти слова, привлекая внимание остальных. В том числе Салли, внимающей всему разговору с круглыми глазами. Мейсон понятия не имел, искренние были слова или нет, да и это не имело значения. Провинность — есть провинность. Какие бы благие у неё ни были цели.       — Босс, я-…       — Лео? — имя слетело с губ грубо и неприятно. — Тема закрыта. Позже поговорим.       Тот отвернулся, и Мейсон не имел больше возможности видеть его лицо, что молча глядело на городской вечерний пейзаж за окнами. Он перевёл взгляд на Салли. И от вида хмурых чёрных глаз та сразу же опустила голову, пойманная с поличным. Никто не хотел смотреть Мейсону в глаза, все избегали взгляда. Он не удивлялся. Он понимал.       ㅤ       Салли перестала слушать возобновившиеся разговоры в салоне машины, задумавшись о своём. О том, что отвлекало от событий извне, как защитная скорлупка. Интересно, доводилось ли Чарли и Бетти участвовать в перестрелках? Джози и Женевьев? — а ведь они сегодня впервые увиделись. Первое знакомство! Как жаль, что пришлось упустить такой момент… Внутри перескакивали с одной на другую мысли — любопытные, волнующие, переживающие. За друзей и за чудаковатых соседей, для которых всё так нелепо завершилось больницей. Но больше всего Салли тревожилась… за кота. Как он там был, бедолга? Один, в чужой квартире, голодный и больной!       «Ну, ничего… Скоро всё кончится. Надеюсь… Хочу верить! Вот приедем, куда мы там, блин, должны, приехать, и заставлю этого Мейсона Ли мне всё рассказать. А потом отвезти к Джози. Увижусь с Тосиком и, наконец, со всем разберусь!»       Внутренние мысли чуть ободрили, и Салли улыбнулась. Она отвернула к окошку лицо. А затем в один короткий момент обомлела, потеряв интерес ко всему на свете — ко всему, кроме… этого вида. Ресницы затрепетали, и глаза распахнулись — прямо сейчас машина вела путь вдоль Золотого Моста.       Величественные каменные башни возвышались по обе стороны великанами, автомобили вокруг сияли, будто бы фонари, подмигивая ей в свете солнца. А железные прутья точь-в-точь были, как позолоченные, ведь светило, прячась за горизонт, оставляло за собой зорьку, мазками размазанную по небу. Лучики играли всюду золотистыми бликами: на башнях, на прутьях. На ряби воды, что океаном тянулась до далёкого горизонта. И на зеркальных стенах небоскрёбов Гранд-Айленда, напоминая не Изумрудный Город, — но точно Золотой. Такое увидишь один раз — а запомнишь на всю свою жизнь. И Салли завороженно наблюдала, как мимо проносятся столбы и заборы, пряча между мелькающими фигурами оранжевый остров.       «Мост, выходит… не зря называется Золотым».       Среди мужчин дремавших, смеющихся и уткнувшихся в телефоны, — в своём любовании видами Салли была отнюдь не одна. Мейсон тоже смотрел. Но не в окно. На неё. Через зеркало заднего вида глядел прямо в её глаза, такие же золотые, как величавый мост. Сияющие, как Гранд-Айленд в закате. Смотрел он с пустыми глазами собственными. И, возможно, повернись к нему Салли и поймай беглый взгляд… она бы прочла вопрос: «Что такое прекрасное ты видишь в Эмпайр-Сити, чего не вижу в нём я?» Но Салли на Мейсона не смотрела и не думала о том, насколько разнились их миры. Тогда он сам привлёк внимание и негромко прокашлялся:       — Салли.       Она шустро мотнула головой. Вдохновение исчезло с лица, как и блаженство, покой. Вновь она нахмурилась, став серьёзной.       — Мы позаботимся о Говарде. И я отвезу тебя дом-… — Мейсон запнулся. — В безопасное место. Обещаю.       Салли помолчала. Никто не обращал внимания — специально или случайно, но так было проще.       — И ты ответишь на мои вопросы? — аккуратно спросила она.       — Да.       Какие бы тревожные мысли ни полыхали огнями в её голове, Салли вновь уставилась в окно. Иного выбора, кроме как ехать с этими мужчинами, у неё не было.       ㅤ       Золотой Мост, сцепляющий крепко два побережья Эмпайр-Сити, был за спиной. Был за спиной и въезд в Сент-Беллу, где Салли бывала всего один-единственный раз, приземлившись в аэропорту Джорджа Беннингтона декабрьским вечером. Мимо окон проплыли легковушки, проспекты, уютные кварталы, как будто бы из провинций, с привычными ей трёхэтажными домиками и магазинами. Вскоре они оказались в Риджфилде — одном из многочисленных нейборхудов города — и остановились у небольшого коттеджа.       Салли не сразу заприметила этот маленький дом, но теперь, выйдя из автомобиля, не могла перестать им любоваться. В особенности видневшейся сквозь кусты оранжереей.       — Прости, старик, — донёсся голос Мейсона, когда все вылезли из машины, припаркованной на заднем дворе. — Не планировал доставлять неудобства тебе и… Ноле.       — О чём ты? Я всё не знал, как затащить тебя в гости, и вот — подвернулся случай! — хихикнул Говард будто омолодившимся голосом, прорезая улыбку сквозь седые усы.       — Лучше бы такой случай не подворачивался… — Мейсон хмуро глянул на вяло перебинтованную руку старика.       — Как знать, шеф. Я предпочту радоваться даже мелочам.       — Ты упрямый старикан…       — Это точно.       Процессия мужчин двинулась внутрь без лишних разговоров — Крейг слегка прихрамывал на стопу, а Дирк мотал головой из стороны в сторону, потряхиваясь, будто в ухо попала вода. Салли стало любопытно: кто здесь жил? Только Говард? Что за Нола? Есть ли тут дети? Но она догадывалась, что не получит так быстро ответы.       Мейсон остановился рядышком, достав портсигар. Они немного помолчали, глядя вперёд, не друг на друга, пока все заходили внутрь. Салли первая открыла рот:       — Я оставила в твоей машине кофту. И документы. Хотелось бы их забрать.       — Заберёшь. — После паузы Мейсон спросил, будто невзначай: — Точно не ранена? Отличная возможность подлечить все свои синяки.       Он зыркнул на её красные коленки и локти, покрытые царапинами и ссадинами. Салли не хотела отвечать на этот вопрос, потому перевела тему:       — А я всё думала, почему ты так часто куришь… Теперь мне всё ясно.       Он промолчал, так же не отвечая на её слова. Отчего-то Мейсон так и не закурил, спрятав портсигар обратно в карман.       — Это дом Гонсалесов. Говарда и Магнолии. Мы побудем тут недолго и поедем. На Восточном побережье всё очень хорошо с полицией, поэтому здесь безопасно.       — Даже рядом с тобой и твоей компанией? — Салли выгнула бровь.       — С ними особенно. Идём.       Мейсон кивнул на коттедж, и она пошла вперёд. Он зашёл последним.       ㅤ       Что внутри, что снаружи — этот двухэтажный дом отлично передавал слово «уют». Оранжево-коричневые цвета: огонёк ламп и декоративных свечей разбавлял их теплом. Мягкие кресла, диваны, обивка. Так и хотелось взять, да развалиться, не покидая прихожую. Разве что фотографий с людьми совсем не было. Ни одной. Только пейзажи. Зато было много цветов. Ещё снаружи Салли заметила клумбы, кусты с ягодами и красивый газон. Внутри — фиалки и хризантемы, азалии. Лилии и даже парочка кактусов. Но красивее всех выглядел… дельфиниум. Нежно-голубые, местами синие, как океан, лепестки. Немудрено, что хозяйка с именем Магнолия любила цветы.       Пройдя через арку, ведущую в небольшую гостиную, где уже собрались побитые, пыльные и мрачные для такого уютного дома мужчины, Салли увидела дверь, ведущую в оранжерею. И именно оттуда вышла она. Жена — судя по всему — Говарда.       Мягкая, невесомая и такая… уязвимая? Почему-то именно эти слова пришли в голову при виде Магнолии. Укутанная в тёплую вязаную кофту, с веснушками и россыпью мелких морщинок на лице, женщина в пожилом возрасте тепло улыбнулась при виде Говарда и всех остальных. Мейсона с Салли она заметила, но подходить не спешила. И взгляд последней чуть погрустнел, стоило опустить голову и увидеть предмет в руках этой пожилой женщины.       Изогнутая трость. Магнолия качала ей, еле передвигая ногами. Даже под длинной юбкой было заметно, какими те были тощими и бледными. Искривлёнными.       — Нола, что ты делаешь?.. — вздохнул Говард, мягко обхватив плечи Магнолии, игнорируя собственное плечо. — Тебе ведь нужен-…       — Покой? — она выгнула с усмешкой бровь. — Всем покой нужен. Особенно слабоумным бандитам, что решили подлечиться у нас дома.       Несмотря на грозные слова, интонация её, да и сам голос были тихими, вкрадчивыми и по-особенному обаятельными. Побитые мужчины переглянулись с улыбками на лицах.       — Магнолия, дорогая, — защебетал Дирк, расставив в стороны руки. — Прости, что без подарков! Знал бы — купил цветы!       — И шампанское, — подхалимски добавил Крейг. — Ну, старушка, как ты тут?       — Пока живая и рада видеть вас всех. Но только посмейте закурить свои вонючие сиги и начать распивать спиртное — выгоню сразу, — посмеялась Магнолия, цокая тростью по полу, пока подходила к мужчинам, хлопая их по плечам.       Молчали только Денни и Лео за столом друг напротив друга. Первый выглядел так, словно хотел слиться с серой стеной. Второй же активно зевал и показывал скуку.       — Присаживайтесь, балбесы, чего встали посередь прохода, — улыбнулась Магнолия. — Сейчас будем залечивать ваши кривые рожи.       — У меня такой нос от природы, не надо мне тут…       — А у меня от природы он крайне хорош. Слава богу, в ухо стрельнули, а не в лицо!       — И то верно. Был бы безносый карлик. Пиноккио наоборот.       — Сказал большой кашалот.       Пока Крейг с Дирком, чуть ли не спихивая из-за стола молодых пареньков, препирались, Говард вновь подошёл к жене.       — Давай помогу. Вагнер сколько раз говорил: тебе нужно беречь ноги.       — Хоуи… Неужели я не могу в своей же оранжерее понюхать цветы? — Магнолия улыбнулась мягко и снисходительно, глядя на мужа снизу вверх. — За садом следить не могу, за домом тоже, скоро готовить перестану. Прям в гроб ложись, да помирай. Так что ли?       — Ни в коем случае… — его светлые глаза на морщинистом лице пронзительно заблестели. — Я просто переживаю…       — Лучше присядь и отдохни. Переживаниями раны не вылечить. А пока…       Она повернулась, наконец, к Салли и Мейсону.       ㅤ       — Ох, Мей… Думала, ты и не придёшь уже, — Магнолия медленно двинулась на встречу мужчине, и лицо её засияло радостью. — Столько времени прошло… Последний раз… дай вспомню. На Новый Год был? И то ненадолго. Рождество ты ни с кем проводить не стал.       Мейсон почти подхватил её за локти, держа аккуратно и невесомо. Затем таким же тихим, как у неё, голосом шепнул:       — Заработался… Всё никак не мог найти время. Прости, Нола.       — Мей-Мей… — та покачала головой и улыбнулась чуть шире, отчего в уголках губ сложились старческие складки. — Не обманывай несчастную старушку. Это что, новое пальто? Элегантное.       — Да. Я… не уберёг твой подарок. Мне жаль…       — Чего жалеть старые тряпки? Еще сотню таких купишь. — Магнолия искренне посмеялась, хлопая его по плечу, пока Мейсон глядел с удивлением в тёмных глазах. — Я даже удивлена, что это пальтишко столько лет продержалось! Главное же не материальное, а то, какую эмоцию ты вложил. Уж моя эмоция с этим пальто не исчезла.       — …Да, ты права. Прости.       — Мей… — она придвинулась ещё ближе, шепча: — Не стоит каждый раз заходить к нам домой и с порога начинать извиняться. Что было, то прошло. В прошлое не вернуться. Я хочу видеть спокойствие в твоих глазах, а не вечное раскаяние.       Ни сейчас, ни в другие дни — Мейсон не показывал, что таилось на душе, даже когда просил прощения за грехи своего прошлого, что, наверное, никогда его не отпустит. Но каким-то образом Магнолия умудрялась читать эмоции в его чёрных глазах, не отворачиваясь, как остальные. Видеть его насквозь. Она всегда была такой — ещё когда сам он был юным мальчишкой, и внешность его была самой заурядной среди таких же сотен других юнцов.       Долго погружаться в свои мысли Мейсон не стал — Магнолия уже отстранилась и посмотрела за его широкую спину, где в уголке, заламывая пальцы, скромно стояла Салли.       — А вот и гостья. Хоуи рассказывал о тебе — ты точно такая, как я представляла.       — К-… Как представляли? — она потупила взгляд.       — Как золотой лепесточек. — Слова прозвучали загадочно. — Проходи, дорогая, проходи. Эти грубые мужланы наверняка пощекотали твои нервишки.       — Это… точно… — неуверенно кивнула Салли.       — Налить что-нибудь горячее? Вон, как замёрзла. Весна вечернее время не жалует.       Она закусила губу, глянув краем глаза на Мейсона, так и стоявшего у дальней стены. Тот утвердительно кивнул. Тогда почти без страха Салли прошла внутрь кухни.       ㅤ       Здесь и правда было тепло, хорошо. Приятно пахло цветами и выпечкой. Бандиты — а Салли больше не сомневалась, что каждый присутствующий являлся бандитом, — вальяжно восседали за столиком и смеялись, обрабатывая раны предметами из аптечки. Салли украдкой взяла салфетку со спиртом, чувствуя себя отчего-то так, будто она тоже являлась воровкой и преступницей. Пока она потирала свои ссадины, сам глава семьи — Говард — уже снимал пыльный пиджак и рубашку, тяжело охая. Ну а Магнолия, сидя на инвалидной коляске, доставала стерильный набор инструментов, очевидно, готовясь к нелёгким манипуляциям.       — Чудо из чудес, — приговаривала она, нарочито ворча под нос. — Поймать пулю здоровой рукой без протеза — такое мог сделать только мой муженёк.       — Я говорил ему не лезть на рожон, — усмехнулся Мейсон, отложив телефон. — Он не послушал.       — Да ладно уж вам, — Говард парировал. — Главное, что живой!       — Ещё б мёртвый был, — вздохнула Магнолия. — Тогда я б ног не пожалела: дотопала до твоей могилы и собственноручно вернула домой.       Вновь воцарилось странно-удивительное спокойствие, в каком даже вид металлического протеза Говарда не приводил в шок. Подумаешь, руки нет! Да у Салли сегодня все нервные клетки в мозгу померли! Вот, что страшнее…       Она вдруг почувствовала неприятное напряжение в воздухе. Мысль эта себя оправдала, когда разговоры Крейга и Дирка стали на несколько тонов выше.       — …говорю тебе, я попал ему в ногу, — Дирк возмущался.       — Чёрта с два! Я видел, что он за живот схватился, — Крейг говорил громко, но выглядел достаточно спокойным. — Этому парню кранты.       — Да каждый день такое происходит, нефиг было лезть. К тому же, может, он просто срать захотел, вот и схватился за брюхо. Да и кто кричал: «Я пуль не пожалею, я пуль не пожалею!» Какой ты двуличный мужик, конечно. Совсем другое говорил в глаза.       Лео, сидящий рядышком, похихикал, и Дирк тут же ощерился:       — Чё ржёшь? Тоже хочешь получить по яичкам?       — А ты дотянешься?       Бандиты помрачнели: подобные шутки дозволялись только определённому кругу лиц.       — Лео. Ты ведь в курсе, что положение твоё крайне шаткое?       — Положение?       — Угу, — Дирк недобро прищурился. — Все видят, куда ты всё время рвёшься. Мы не слепые.       — Не слепые, конечно, — фыркнул тот. — Да вот только это не я забываю о чужаках и болтаю всё, что расскажет длинный язык.       На слове «чужаках» Лео недвусмысленно полоснул взглядом по Салли.       — Ты на конфликт нарываешься или что? — Дирк оторвал от уха кровавый бинт. — Я знаю, о чём ты думаешь. О наших с громилой местах. Что твои амбиции смогут нас скинуть, верно? Так вот, заруби себе на носу, сопляк, что-…       — Эй, Дирк, хорош! — Крейг вздохнул. Но заговорил сам грубым басом: — Лучше прислушайся к советам, малец. Потрепаться, как баба, ты любишь больше всех.       Голос рыжеволосого гиганта звучал достаточно вкрадчиво, тогда как Дирк совсем не стеснялся в выражениях, словно набравшийся смелости хорёк. Лео состроил неприятное выражение и собрался что-то вставить, но всех оборвал холодный голос Мейсона:       — Кончайте орать. Не торгаши на базаре, чтобы цапаться. — Затем он подошёл к столу и строго глянул на Лео. — Подтёр личико? Молодец. Теперь пошли со мной.       Тот нехотя поднялся со стола, следуя за Мейсоном в другую часть дома. Денни тоже вздохнул, буркнув под нос что-то вроде: «Слава богу… Я уж думал, на меня сейчас тоже начнут орать». Крейг и Дирк утихли, продолжив диалог между собой. Ну а Говард сидел под строгим надзором молчаливой Магнолии, никак не отреагировавшей на весь разговор.       Салли сидела скромно на стуле и гадала, не решаясь поднять взгляд: как много из всего этого ей действительно можно было слышать?       — Ну как? Не холодный? — донёсся старушечий голос.       — А? — она похлопала глазами. Опустила взгляд на кружку кофе в руках. И тут же выпрямилась, будто Магнолия была армейским генералом, а Салли прослушала важный приказ. — Да, сэр! То есть… нет, мэм! То есть… всё в порядке, спасибо… кхм.       — Я рада, — та тихонечко улыбнулась под нос от её волнительных возгласов. — Может, сладкое хочешь? Есть мёд. Джем с вареньем тоже имеются. Или, может, чаю налить?       — Нет-нет, спасибо! Я вообще, э-э-э, не фанатка чая. — Салли усмехнулась. — У меня его только дедушка пьёт. Я пыталась как-то заваривать, ну, в микроволновке пакетик. Но оно на вкус было, как… не буду говорить. Некультурно.       — В микроволновке пакетик… — повторил Говард то ли со смехом, то ли с болью.       — Мы тоже раньше не понимали сути. Пока Мей не подарил нам этот уютный заварничек. — Магнолия кивнула на толстенький чайник. — С тех пор пьём с удовольствием. Особенно один сорт китайский. «Золотой Цветок». Попробуй, когда будет возможность.       — Обязательно…       Салли неуверенно пожала плечами, не зная, как относиться к такому гостеприимству. Она даже не понимала, можно ли ей брать в руки кружку! А что, если всё это была просто операция по её похищению? Сейчас она хлебнёт этот якобы «кофе», а потом — оп! Она уже связанная лежит в подвале, а эти люди вокруг ехидно потирают ладошки, прямо, как мухи, не давая ей сбежать! Но чем дольше Салли размышляла об этой версии, потягивая действительно вкусный напиток, тем сильнее собственные мысли казались нереалистичными и забавными. Если бы эти люди хотели с ней что-то сделать, они не стали бы заморачиваться. Грохнули бы на месте уже тысячу раз. Подобное подходило скорее Догену, Риччи и Сэму. Тому страшному громиле в красной толстовке. Или подозрительному незнакомцу в парке, чей взгляд змеиных зелёных глазок, вероятно, отложился в памяти таким же вечным отпечатком, как в своё время запомнились глаза Харви — брата-близнеца Сэнди Макдональд.       Ну и дела! Всего несколько дней назад Салли Моррисон была обычной Салли Моррисон — странной в своих личных чудачествах, но ведь совсем заурядной американкой, живущей заурядную жизнь в большом городе. А теперь… теперь заурядным был лишь обычный сорт кофе в её руках. Всё поменялось. И не факт, что вернётся обратно.       — А можно… можно вопрос? — осмелилась она тихонько спросить, когда Магнолия, надев очки, что-то проворачивала с рукой Говарда пинцетом, заставляя мужчину нервно сжимать и разжимать пальцы. Слава богу, Салли не видела этого ужаса! Изодранные куски человеческого мяса она предпочитала наблюдать только в ужастиках.       — Какой вопрос?       — Эм… то, что сейчас все обсуждали. Про… убийства… — она слегка запнулась. И Магнолия, и Говард повернули к ней лица. Остальные были слишком увлечены собой, чтобы их заметить. — Это правда проблема? Грохнуть кого-то. Мне казалось… для бандитов главное — перебить как можно больше других бандитов.       Старушка немного помолчала, размышляя над вопросом. А может, размышляя над тем, что она была вправе сказать в ответ.       — Такое бывает только в фильмах. В жизни любой убитый человек — это одни неприятности. Особенно когда дело касается вражды между… группами разных взглядов, так скажем.       Салли подумала о лежащих бандитах в том переулке. Об убитом владельце театра. Кто именно совершил это ужасное преступление? И был ли со всем этим связан… Мейсон?       — А, что если… скажем, человек оказался вмешан в какое-то дело случайно, и… — Салли старалась звучать непринуждённо, пусть волнение и выдавали цепляющие друг друга в хаотичном порядке пальцы. — И не хотел, чтобы так вышло… его тоже не будут убивать? Или мучить или… пытать?.. И ей… кхм-кхм… этому человеку можно не волноваться?       Ни Говард, ни Магнолия ничего не сказали. Первая загадочно улыбнулась, а второй прикрыл глаза, оставив Салли без ответов. Впрочем, они и не требовались. Она сама догадывалась, что чем больше спрашивает, тем больше топит себя в вещах, в какие не стоило лезть.       — Салли? — старушечий голос вырвал из мыслей. — Прости, но не могла бы ты кое с чем мне помочь?       «О нет! Помочь Говарду? А вдруг он помрёт? Может, это их план? Посадить меня, как соучастницу?!»       Несмотря на вновь безумные дикие мысли, Салли неловко кивнула:       — С чем помочь?       — Закончился анестетик. В кладовой на втором этаже есть ещё аптечка — там должен лежать лидокаин. Заодно пара чистых шприцов. Я туда идти буду долго со своими ногами, Хоуи с открытой раной вставать не стоит. А мальчишки снесут всё на своём пути. Сбегаешь?       — А… Э-э… Да, конечно…       Выслушав объяснение, куда идти, Салли медленно удалилась к лестнице.       ㅤ       Второй этаж дома Гонсалесов выглядел так же уютно, как первый. Деревянные покрытия, мягкий и тёплый свет, растения. И вновь ни одной фотографии с живыми людьми — только пейзажи и абстрактные вещи. Дверей было несколько — одна отличалась от всего интерьера и оформления унылым серым оттенком. Внутри было пусто, как при ремонте, — штукатурка и пошарпанный пол. В этом доме не было ни единого признака, что здесь жил ребёнок. Сейчас или давным-давно.       За другой дверью пряталась ещё одна комната. Кажется, для гостей — в камине приятно потрескивали дрова. Здесь было тепло и сухо. Совсем не хотелось выходить на улицу, где в оранжевом свете сияли лучи заходящего солнца, а ветер качал за окном деревья.       «Так… где же эта кладовка?.. Кажется, она сказала сюда идти, но…»       Салли вдруг остановилась, как вкопанная. Её глаз зацепился за первую фотографию в доме с живыми людьми!       — Ох, ёмаё, ну и секретность. Неужели там фотка Дракулы?..       Без особых стеснений она взяла снимок с полки камина. Повертела из стороны в сторону. Никаких надписей. Фото мужчины, женщины и ребёнка. Мальчишки. Явно семьи. Мужчина в строгом костюме улыбался, но как-то неискренне. Зато идеально на нём сидел строгий костюм. Женщина рядом так же была холодна в эмоциях и улыбке. Кажется… китаянка? Глаза её хоть и строгие, были прекрасны до невозможности. А мальчик между ними… Кажется, был единственным, чьё неулыбчивое хмурое личико не вызвало щекочущего и прохладного чувства в груди. Взгляд был искренним. Но кто он? Глаза чуть раскосые, не видно, какого цвета. Брови редкие. Тёмные волосы с чёлкой и вопреки им бледная кожа. Отчего-то он показался Салли странно знакомым, но она не успела ничего предположить.       Бац!       Где-то хлопнула дверь. Салли вздрогнула. Она не знала, почему внутри горело такое сильное любопытство. Только ведь отругала себя, ну что за дела! И всё же другая сторона монеты говорила об одном: стоило хоть чуть-чуть отпустить любопытные мысли, и всё вновь возвращалось на круги своя. В бесконечный узел страха и переживаний. Последний час бороться с ними, не впадая в истерику, было сложно.       Салли аккуратно прошлась вдоль комнаты туда, откуда раздался звук. До неё донеслись обрывки фраз. Это был Лео. И Мейсон. И те явно не знали, что ей в голову пришла гениальнейшая идея подслушать чужой разговор.       ㅤ

***

      ㅤ       Мейсон Ли стоял в выжидании, глядя на Лео с холодком в строгих глазах. Разговор не был приятным, но гораздо больший дискомфорт испытывали все и каждый, когда он вот так молчал и напоминал зловещего призрака в жуткой оболочке.       — Босс, чем так смотреть на меня, лучше бы наорали, честное слово, — вздохнул Лео, сидя на пыльной коробке в кладовке, куда увёл его Мейсон.       — Зачем мне орать? Я спокоен.       — Ага, ещё бы вы ни были спокойны… Просто скажите, что хотите услышать. Я извинился. Трижды. Ну не умею я путешествовать во времени и исправлять старые ошибки.       — Лео. Ты не старые ошибки исправлять должен. Ты не должен совершать новых. — Мейсон не менял суровости на лице и смотрел проницательным взглядом. — У нас был чёткий план. В какой, по-твоему, момент всё пошло наперекосяк?       — В тот, когда в этот самый план меня не посвятили? — фыркнул Лео.       — Ты думаешь, я всем подряд буду раскрывать детали особого дела? Даже Поли и Винни догадались бы, что нужно сидеть и не высовываться. Просто ждать моего звонка. Ты должен был увезти мисс Моррисон в безопасное место — хоть в тот же «Вестерн». А мы — поехать в фургоне. С грузом или без него. Тогда не было бы этого хаоса. И не пришлось бы подвергать неоправданному риску подопечную.       — Что ж вы так за неё печётесь-то? — Лео оскалил зубы.       — Я пекусь о нашем благополучии. Тебе тоже не помешало бы. Вместо препираний с Крейгом и Дирком, которые, очевидно, опытнее и сообразительнее, — стоит включать штуку под названием «мозг».       — Послушайте, босс, — Лео вскочил с коробки, глядя на мужчину с вызовом. — Я следовал бы чётко каждому вашему указанию, если бы меня в них посвятили. До сегодняшнего дня я не знал, ни что за «канарейка», ни что за флешка, ни что вообще за херня творится. Зато кто знал? Правильно. Денни. И Говард. А они, блять, в семье даже не состоят. Левые люди в курсе событий больше, чем я! Ахуеть.       — Матов поменьше. И гонор убавь. В этом доме вести себя, как неотёсанный баран, я не позволю.       Лео промолчал, но Мейсон увидел перекошенную морду в темноте кладовки. Тот нарывался не на шутку. Любой другой уже бы содрал с холёного лица ухмылку кулаком. А бандиты из Серпенте подавно — подвесили бы на гвозди и расстреляли за разговор с боссом в неподобающем тоне. Мейсон знал, каковы были устои их мира. Но также он знал, как относился к Лео Маттео. Приходилось лавировать между двумя сторонами одного целого.       — Денни работает на Сальери. Говард — на меня, — продолжил он с безукоризненной собранностью. — Не забывайся, Лео. Ты — никто. И звать тебя никак. Ты простой исполнитель. Такой же, как Купер. Как Винни. Как Поли. Как Отто, Карл, и все остальные. Тем не менее Купер без вопросов оставил машину в порту, и мы смогли отвязаться от хвоста. Но он тоже не знал, что и зачем мы делаем. Ты должен понять: даже со своими «выдающимися» заслугами перед Сальери… уважение товарищей и желание босса доверять — нужно заслужить.       Лео молчал. Не было ясно, что отражалось в его турмалиновых глазах. О чём он в тот момент думал. Но слушать выговор ему не нравилось, а Мейсон не собирался заканчивать:       — Более того, я просто не могу за тебя поручиться. Я не знаю, что ты здесь делаешь.       — Здесь? — Лео выпятил губу.       — Здесь. В семье. — Слова прозвучали до боли безразлично. — Я знаю мотивацию всех и каждого. Причины. Цели. Могу поручиться за всех. Но ты… Зачем здесь ты, Лео?       Он молчал. Долго и натянуто — выжидал неприятную паузу.       — Затем… что мне просто нравится.       — Это не причина.       — Для меня причина.       — Нет, Лео. Подумай ещё.       — Я просто хочу хорошо и весело жить! Ни о чём не заботиться, делать, что придёт в голову. Улыбаться, вкусно и сытно есть, хорошо проводить время. А заодно получать бешеный драйв от, мать вашу, работы в мафии! — последние слова Лео яростно прошептал в холодном пыльном воздухе кладовки.       — Это не кино. Твоё веселье кончится на первой же пуле во лбу.       — Значит, я буду веселиться столько, сколько проживу, даже если сдохну уже завтра!       Лео ждал, что Мейсону надоест терпеть. Что он схватит его за силки и придавит к стене, начав выбивать всю дурь, какую только можно. Что будет лупить и лупить до потери сознания, пока весь мозг вместе с соплями и кровью не вытечет через ноздри. Таким и казался босс, глядя сейчас мрачно и холодно, без намёка на понимание в глазах. Но тот…       Улыбнулся.       Не знал Лео, что Мейсон в тот момент вспоминал о словах, сказанных Александрой. И что видел в юном наглом мальчишке себя. Мейсон был наставником, как бы странно всё это ни звучало. А Лео должен был видеть пример. И вести себя с ним, как самый ненавистный сердцу человек, не считаясь ни с желаниями, ни с волей, ни с тем, что хоть в чём-то противоречило Его устоям… Мейсон хотел меньше всего.       — Лео… — он выждал паузу. — Пойми, какую я хочу донести мысль, и не заставляй озвучивать её снова. Ни Крейг, ни Дирк, — ни я особенно — не видят в тебе мелкого сопляка. Ты здоровый и находчивый парень. Как-то ведь ты раздобыл ту картину… — от этих слов лицо Лео разгладилось, и он опустил плечи. — Я не хочу однажды проснуться и увидеть заголовки из новостей про тебя, прирезанного в подворотне. Или подвешенного на крюк. Или ещё что похуже, что легко можно сделать за легкомыслие. Ты не думал, что те звуки были приманкой? Что кто-то хотел отвлечь тебя, оставив «канарейку» одну, и итог того, что все мы живые, — везение?       Лео покривил губой, будто не хотел отвечать.       — Не думал.       — А надо. Сначала думаешь — потом стреляешь. Может, дай ты «канарейке» ключи от машины — она бы не побежала в переулок.       — Думаете, она не угробила бы машину?       — Не она, так мы. И не за машину я переживаю.       — …Я понял, босс.       — Надеюсь, — Мейсон качнул головой, вдруг легонько улыбнувшись. — Ты знаешь, какая у Маттео любимая фраза?       Лео растерянно пожал плечами. И тот хмыкнул:       — «Всегда стреляй дважды. Контрольный — в голову». Нужно перепроверять, всё ли ты сделал правильно. Обдумывать каждый шаг. Это тоже понял?       — Тоже понял.       — Молодец. И… — Мейсон усмехнулся. — Если думаешь, что я читаю нотации ради того, чтобы потешить эго?.. Знай: я не просто так решил провести разговор наедине. Всё ещё существует показательная порка. Об этом тоже помни.       — Помню. — Лео усмехнулся в ответ. — Теперь я свободен? Учитель. Или, может… отец?       — Просто «босс». Иначе порки не избежать.       — И всё-таки у вас ужасное чувство юмора…       — Стараюсь.       Может, он был не таким уж и «плохим воспитателем»?       Лео первый направился к выходу из кладовки — открыл дверь, а затем…       — О-опаньки, а кто это у нас тут подслушивает?..       Последней, кого сейчас Мейсону хотелось видеть, была Салли Моррисон.       ㅤ

***

      ㅤ       Она среагировала позднее, чем в голове проскочила мысль: «Дура! Совсем рехнулась, уходи!» — когда дверь, у какой она так уверенно и нагло стояла, отворилась. Как и ожидалось — внутри был Лео. И Мейсон. В отрывках их тихого разговора удалось разобрать несколько слов. Но лучше бы Салли их не слышала вовсе и вообще не стояла здесь! Ибо выдержать хмурый, ожесточённый мужской взгляд… было невозможно.       Лео удалился с ехидным свистом, но ничего не сказал. Даже несмотря на весёлость, выглядел он выжатым, как лимон. Мейсон же подошёл вплотную и коснулся фотографии, сурово протянув:       — Это, кажется, не твоё.       «Конечно, не моё. Дура! В чужом доме хватать чужие вещи! Мистер и миссис Гонсалесы? Жду ваши ссаные тряпки, чтобы выпнуть меня за порог!..»       — Кхм… Я… Я просто…       Салли не знала, что сказать в оправдание. Взгляд Мейсона говорил: это личное, и такую грань переходить недопустимо. Но… вопреки ожиданиям он не стал ругаться и кричать. Мейсон взял снимок из её рук и положил фотографией вниз на ближайшую полку, пряча людей, изображённых на нём.       — Впредь так делать не стоит. Эту тему я поднимаю первый и последний раз. — Он помолчал ещё немного и спокойно спросил: — Как много ты слышала?       — М-м… — Салли прикусила губу. — Что-то, типа… «Блять» и «ахуеть»… А ещё фамилии… И то, что ты… не планировал подвергать меня опасности.       Она приподняла любопытный взгляд. Мейсон не поменялся в лице, протянув басом:       — Если ты слышала что-то ещё — советую держать это при себе. — После его голос вновь стал обыденным: — Что тебе нужно в кладовке?       — Лекарства…       Он снял с полки лидокаин. Адреналин. Шприцы. Вложил в её руки. Затем молча зашагал к лестнице. Салли понимала, что нужно что-то сказать. Защитить себя. Оправдаться.       — Послушай… — она догнала Мейсона у самой лестницы, дотронувшись до плеча, и их рост сравнялся. — Ты же не хочешь, чтобы я просто заткнулась? Я знаю, что ты искал флешку. Думал, что она в моём костюме, но теперь она потерялась. Так? Что ты планируешь делать дальше? Почему те люди хотели со мной «поболтать»? Они думают, что я вру? Ты думаешь, что я вру? — Голос дрожал, выдавая страх. — Я не подслушивала назло… Я… Я хотела себя защитить. И фотографию взяла не из злых умыслов! Я виновата, знаю, но… Как ещё мне доказать свою невиновность, если не лезть всюду и везде на рожон?!       Мейсон дал ей закончить, глядя спокойно, с лёгкой усталостью в глазах. Лишь когда Салли замолчала, он кивнул:       — Многим проще думать, что флешка до сих пор у тебя. Я знаю, что это не так. Сказал же, что верю. Почему до сих пор сомневаешься? Когда я закончу — отстанут и остальные. Ну а насчёт молчания… — Мейсон поводил губами, обдумывая что-то в своей голове. — Мы обсудим это чуть позже. Сейчас тебе не о чем переживать.       Он похлопал её по плечу, будто подбадривая, и продолжил свой спуск по лестнице. Салли… удивилась. Нет, скорее, она была в шоке. Ведь если задуматься хоть на секунду, что Мейсон был тем, кем он был?.. Верилось в его слова с трудом. А вместе с тем… Всё же верилось. Ведь он демонстрировал цели действиями. Но в одном Салли не переставала задаваться вопросом: не было ли на самом деле так, что среди всей преступной, не знакомой ей до сегодняшнего дня стороны Эмпайр-Сити, главную и единственную опасность представлял… сам Мейсон?       Это был парадокс, какой она до сих пор не могла принять и осмыслить.       ㅤ       Спустившись на первый этаж, Салли заметила, что здесь стало тише и свободнее. Загадка раскрылась, когда Говард, в чьи руки были вручены медикаменты, сказал, что Крейг и Дирк уехали. Закончили со своими синяками и ссадинами, отписались Мейсону в СМС и поехали отдыхать. Тот кивнул — значит, был не против. Он правда был их боссом? Надо же, даже такой страшный рыжеволосый громила и заносчиво-храбрый коротышка безропотно выполняли его приказы…       Разноглазого паренька по имени Денни тоже не было. Магнолия тихонько шепнула на ухо, что он: «Решил слинять, пока не запахло жареным». На кухне осталось совсем немного народу, но запах выпечки и горячего чая до сих пор царил в воздухе.       Дзинь!       Кто-то позвонил в дверь. Мейсон уверенно направился открывать — кажется, он знал, кто пришёл в гости. Салли поборола любопытство: «Ага, придурошная… Уже опозорилась знатно, ну нахер!» Но секрет так и не выяснился. Ведь у неё в тот момент зазвонил телефон. И от того, кто высветился на экране, стало ясно: отложить этот разговор не получится.       — Я!.. Я отойду на минуту! Мне нужно срочно поговорить… — она умоляюще посмотрела на Магнолию, перебинтовывающую Говарду руку.       — Конечно. Можешь сесть на заднем дворе, там тихо.       Салли не ответила, уже на бегу принимая вызов Кристи Райт.       — Алё?! Эта штука работает?! — прогремел горластый, забавный, но уникальный в своей манере говора темнокожих голос хозяйки дома на сороковой улице Ривер-Фолса.       — Работает!.. Кристи, это Салли…       — А-а-а! Салли! Ты-то мне и нужна.       В желудке скрутился узел: как ни спокойная минутка — так очередное происшествие. Что в этот раз?       — Послушай, милая моя, что там у тебя происходит?       — В каком смысле?..       Салли видела Кристи Райт всего два раза в жизни. Первый — когда она приехала в Эмпайр-Сити с горящими глазами, тут же разбитыми и потушенными жестокой реальностью. В момент бесцельных блужданий и поездок на метро, затем на автобусе, рыдая нескончаемыми слезами, она столкнулась с Кристи, так удачно предложившей недорогое жильё. Так она и поселилась на сороковой. Второй же раз они виделись две недели назад, когда та, поправляя пусть и безвкусное, но гламурное леопардовое пальто и пушистые дреды в форме облака, собирала чемоданчик, чтобы отправиться в отпуск. Оба эти раза Кристи была добрейшей, ласковой и невероятно понимающей женщиной, создававшей настолько приятный образ, что так и хотелось ринуться в её мягкие, пахнущие шампунем объятия.       Сейчас же… она звучала сухо. Грустно. Разочарованно.       — Лидия мне звонила… Ругалась. Ты знаешь, как она умеет! Говорит, бардак творится, копов вызывали. Нет-нет, я знаю, у нас район не самый тихий и безопасный, но… Говорят, что всё это связано с тобой! Салли, как это понимать?       — Это… недоразумение. Я не могу объяснить… всё сложнее, чем кажется…       — Милая моя! — Кристи перебила шумным вздохом. — Я прекрасно всё понимаю, но на нас навесили штраф! Тысяча долларов! Эти копы прибавили всё подряд: и хулига-анство, и нападение на представителей зако-она, и россказни о наси-илии! Ой, как не повезло, что Форди и Магни в больнице — их показания были бы к месту.       — Но эти копы не имеют никакого права-…       — Знаю, детка, конечно, не имеют! Но ты же в курсе: белые в принципе не любят соваться в Ривер-Фолс. А разбираться с чёрными уж подавно… — Кристи снова вздохнула, охая и ахая. — Не в обиду, дорогая. Ты-то не такая, как они.       — Лидия так не считает, — фыркнула Салли, поелозив некомфортно на бетонных ступеньках крыльца. — Кристи, я выплачу штраф.       «Это всё из-за меня. Если бы я не пошла в этот грёбаный театр — никто бы к нам не залез. Надо нести, наконец, ответственность за свои тупые действия!»       — Не надо ничего платить! Это общий штраф. И я не слушала, что там Лидия гаркала в трубку. Ты же знаешь: у нее временами заходят шарики за ролики — старая женщина, пожалеть нужно! — Голос расстроенной Кристи смягчился, но затем вновь стал сухим и надтреснутым. — И всё же… у тебя с ней такие частые стычки… И не только с ней — Марти и Нэнси жаловались не раз. Других соседей ты сторонишься. Молчу уже о состоянии твоей квартиры. Слушай, если так дальше пойдёт — нам нужно будет как-то разбираться! Устраивать… коллективные собрания, не знаю. Мы ведь почти община!       Салли закусила губу, наблюдая, как рывок ветра срывает сухой лист с ветви дерева и роняет его на землю. Как тот переливается золотистым светом, пока лучи уходящего солнца ласкают его шершавую поверхность. А затем — миг! — и новое дуновение уносит его прочь, качая редкие кроны деревьев, будто это негодующие старики собрались вдоль забора. Старики, глядящие на неё с осуждением и недовольством, как соседи.       — Если надо — я съеду. И не буду больше никому мешать.       Собственный голос прозвучал так уверенно и твёрдо, что Салли удивилась. Ведь на самом деле она готова была разрыдаться. Кристи Райт помолчала, заставляя и без того напряжённую Салли сложиться в три погибели на холодном крыльце. А затем крикнула громко и возмущённо:       — Какой такой «съеду»?! Сдурела, детка? Съедет она, вот ещё…       Приятно было слышать эти слова. Может, не такой уж и обузой она была в глазах окружающих? Но реальность всё ещё казалась слишком безрадостной.       — Прости, Кристи, но я не шучу. Я… нарою семьсот баксов и заплачу за аренду. Может, никто ещё не обчистил мои пожитки… Потом соберу вещи и вернусь домой.       — А ну, отставить! Милочка, мы поговорим, когда я приеду. Я как раз в аэропорту жду самолёт, скоро буду в Америке. И… Что?! О! О, нет-нет… Всё, не могу говорить! Оказывается, я опаздываю на посадку! Ёшки-барабошки, я помчала!       Кристи Райт сбросила трубку, оставив Салли в двояком положении. И чем дольше она задумывалась о будущем, тем больше понимала: глупо загадывать наперёд, когда рядом бандиты, а их босс так до сих пор и держался секретов.       Салли поёжилась, обнимая себя за плечи, мечтая о кофте Джози, оставленной где-то там, в чёрном мерседесе. Пора вернуться в дом — там хоть теплее.       ㅤ       Внутри вновь стало шумно. Не так, как раньше, но опять слышались оживлённые голоса. Правда иные. Незнакомые.       На кухне Салли увидела двух мужчин. Один в прихожей, заурядной внешности, говорил о чём-то с Мейсоном, держащим в руках ключи. Второй — в очках и с длинным крысиным хвостиком — походил на врача. Хотя почему «походил»? Он им и был! Ведь только врач будет так уверенно осматривать раненного человека и раздавать ему рекомендации.       — Прости ещё раз за неудобства, Герман, — извинился Говард, хмурясь и шевеля усами. — Ей-богу, знал бы, что такая куча-мала вокруг меня соберётся — оторвал бы себе вторую руку.       — И тогда пришлось бы возиться с тобой ещё больше, — посмеялся сам врач. — Никаких претензий, пока мне щедро платят. Так что можете себе хоть руки, хоть ноги отрывать. Только не подыхайте.       — Я того же мнения, — усмехнулась Магнолия, переложив всё на плечи опытного человека. — Только без первой половины, дорогуша. Пущай этот старик проживёт со мной подольше в том виде, в каком он сейчас.       Салли прошла мимо, неловко здороваясь. Направляясь к Мейсону и второму мужчине. Не хватало здесь только Лео — впрочем, с улицы виднелась его макушка в окне.       — Вот и ты, — кивнул Мейсон. Повернулся к мужчине. — Купер, ну что? Порядок?       — Только царапинки, — кивнул тот. — Ночью их будет не видно.       — Пойдёт. Отвезу в «Лиззис», как будет время. — Прежде, чем Салли что-либо удивлённо спросила, Мейсон повернулся к ней: — Мерседес здесь. Ты сможешь забрать вещи. — Затем вновь к мужчине. — Заберёшь тойоту и езжай на базу. На сегодня всё.       Эти слова можно было счесть за приказ, учитывая, как быстро развернулся и направился к выходу Мейсон, а Купер безоговорочно пошёл к серой машине. Выходит, всё?       Салли повернулась к Магнолии, и та глядела на неё с готовностью, будто читала мысли.       — Спасибо… за гостеприимство. И простите за хлопоты…       — Никаких хлопот. Приятно убыло видеть хоть какое-то светлое пятнышко среди неотёсанных громил. Береги себя.       — Поддерживаю, — Говард кивнул вслед.       Магнолия чуть подмигнула, и веснушки на старческих морщинистых щеках стали похожи на россыпь звёзд. В какой-то момент на Салли нахлынула острая грусть и тоска. Она знала, почему. Догадывалась, глядя на двери оранжереи, ведущей в сад. На тросточку, что обхватывали подрагивающие руки. На голени и стопы слишком худые и болезненные, чтобы когда-либо встать на них с полной силой и сделать уверенные шаги.       Вид этой женщины напоминал Салли о бабушке, и думать о том, что, вероятно, совсем скоро её ждёт такая же судьба?..       «Нет… Не хочу. Не сейчас… Ещё рано…»       Поджав губы, она кивнула несколько раз Магнолии с Говардом, врачу Герману и покинула кухню, прихожую и весь двухэтажный дом, наполненный чувством одиночества и тепла. Безнадёги и ностальгической меланхолии.       ㅤ       Мейсон стоял у мерседеса. Ему приятно было видеть его почти таким же целым и невредимым, как пару часов назад. В отличие от минивена, это была прочная и крепкая машина. Почти пуленепробиваемая. Но привести её в порядок всё же следовало. Вернётся Александра — и он съездит в салон.       Эта мысль… заставила его вдруг помрачнеть. Сейчас любое слово об Александре или Сальери в контексте событий не было радостным. Тогда он переключился на нечто иное. На улыбку Магнолии. И на то, как он с ней прощался перед приходом Вагнера.       Перед уходом та мягко-мягко приобняла Мейсона за плечо:       — Александра уже, наверное, в самолёте летит к Маттео. Перед этим она к нам заезжала. Ты знаешь?       — Да.       — Она привезла Говарду часы новые. Он свои в субботу разбил, на той автозаправке… А мне подарила букет. Дельфиниумы. И чай. Для тебя тоже, возьмёшь?       — Мне некуда его положить.       — Возьми-возьми. Это ведь твой любимый. Угостишь спутницу.       — Нола… — Мейсон тогда вздохнул, глядя на неё сокрушённо. — Это же ты сказали Салли подняться за лекарствами? Знала, что мы будем с Лео в кладовке.       На лице её отразилось искреннее удивление. И тут же сменилось улыбкой.       — Этого не знала. Думала, вы будете говорить в старой комнате. Но отправила наверх её я. И ни капельки не жалею.       — Магнолия крайне коварна, — фыркал под боком Говард. — За это я её и люблю.       Лукавая, но искренняя улыбка старушки, светлый, гордо усмехающийся взгляд старика — оба приятно отпечатались в голове. Оттого больше мысли Мейсона не были злыми. Они были тёплыми.              — Босс! — Лео свистнул почти под ухом, вырвав его из мечтаний. — Раз мы с вами помирились, вот мой подарочек. Хотя… он не только для вас.       Парень ехидно сощурил глазки, как лис. Подмигнул несколько раз, намекающе глядя на пакет в руках. Мейсон недоверчиво принял «подарок». Заглянул внутрь. И…       — О, Господи… — он вздохнул. — И как это понимать?       — А что-о?! — Лео расхохотался. — Я ж не тупой. Может, я и спрашивал, чего вы так от «канареечки» отлипнуть не можете, но вообще-то я понял всё с самого начала. Так что от чистого сердца для настроения.       Нет, больше этого подхалима Мейсон терпеть был не намерен. Он закинул пакет на заднее сиденье, хлопнул дверцей. Затем ткнул в Лео пальцем:       — Раз нечем заняться — поведёшь машину.       И, даже не глядя, кинул ему ключи.       — О-о, нет… Вы же знаете, как я это не люблю!       Несмотря на недовольство, тот профессионально поймал ключи на лету.       — Знаю. Это мой ответный подарок.       Салли наблюдала за ними с полным недоумением. Да что за «канарейка», чёрт возьми?       — Куда сядешь? — Мейсон повернулся к ней. — Вперёд или назад?       — Вот это, конечно, трудный выбор… Ну, на твоё усмотрение.       — Сзади удобнее.       — Пусть будет так.       Он раскрыл дверь, позволяя ей забраться на сиденье. Лео за рулём натянул на лоб тёмные очки. Сам Мейсон уселся рядом с Салли. Мерседес завёлся, зарычал его механический мотор. С ним вместе снова включилось радио. И снова какой-то рок.       — Почему каждый раз, когда ты садишься вперёд… — вздохнул Мейсон, закидывая ногу на ногу. — Играет это?       — Тебе не нравится? — Салли хмыкнула.       — Я такого не говорил.       — Значит, нравится?       — И этого я тоже не говорил.       — А я-то думала, это твой вкус такой, — она поджала губы. — Подходит образу. Панковский рок-н-ролльщик. Не хватает только ирокеза и сигареты в зубах.       — Во-о! — расхохотался Лео. — Босс, что ж вы не сказала, что ваша подружка такая весёлая? Эй, Салли, может, всё-таки сыграем в виселицу?       — Сейчас?! — она удивилась. — Или вслух хочешь? Человечка тоже… в воздухе вешать будем?       Лео вновь рассмеялся, и лёгкая улыбка пробежалась по её губам. Может, не так всё было и страшно? Мейсон пошевелился, достав телефон:       — Если собираешься отвлекать Лео от дороги — лучше вперёд садись. Так он не будет вертеться, как юла, и не разобьёт мне машину.       — Вы меня недооцениваете, босс.       — Но и не переоцениваю.       — Справедливо!       После подслушанного разговора эти двое выглядели расслабленными. Даже Мейсон вновь слегка улыбался. Именно сейчас он походил на того себя, какого Салли встретила в гримёрке театра. Фальшивых усмешек и загадок в нём больше не чувствовалось, но ощущалась усталость. И от этой мысли на душе стало спокойнее.       — Всё-таки… я буду сидеть сзади, — сделала Салли вердикт и отвернулась быстрее, чем Мейсон на неё посмотрел. Отчего-то видеть его лицо сейчас было волнительно.       Лео тронул машину, и через несколько секунд двухэтажный домик Гонсалесов, а за ним и красивые улицы Риджфилда остались за спинами. Солнце скрылось за горизонт. Время показывало поздний час вечера, и за тёмными окнами мерседеса воцарилась настоящая ночь.       ㅤ       Прошло несколько минут поездки. Впереди показались привычные трёхэтажки, а поток машин на дороге стал плотным, как это было свойственно оживлённым боро Эмпайр-Сити. Салли укуталась в кофту, найденную на заднем сиденье. Удивительно, но во время погони никто даже не перепачкал её кровью! Документы она сунула в карманы.       — Куда теперь? — тихонько спросила Салли, так и не отрывая глаз от окна. — Раз никто не нашёл флешку… от меня не отстанут. И домой мне нельзя.       — Нельзя.       Мейсон был честен. Это радовало.       — Куда же мы тогда едем?       — Где ты ночевала? — он спросил спокойно.       Так же спокойно ответила Салли:       — У подруги. Там мой кот и все вещи.       — Значит, туда.       Она назвала адрес и чуть опустила веки. Но спать было рано. Да и не было в глазах сна. А если б и был — сейчас Салли по самым очевидным причинам не смогла бы уснуть. Тогда она вновь уставилась в окно, и за ним вновь показался Золотой Мост.       Прутья его были, как тонкие ниточки паутины, незаметные в темени ночи. Такими же были каменные великаны-столбы, появляющиеся за окнами вспышками, — раз-два-три — всякий раз, когда автомобиль мчался мимо. Гранд-Айленд в ночи выглядел по-особенному прекрасным, будто самая яркая актриса на сцене, привлекающая невероятным образом всех вокруг: от непривередливых зрителей до самых жестоких из критиков, способных отыскать любой незаметный изъян. И прямо над этим сверкающим островом небоскрёбов висела луна — словно маятник, привязанный на верёвочку, что время от времени свешивал безымянный актёр с подмостков театра, мимо какого держал путь чёрный, как ночь, автомобиль.       — Ты знаешь, что луна… очень похожа на сыр? — сказала вдруг Салли, не отрывая полуприкрытых глаз от окна. — Круглешок сыра. Или полукруг.       — Или треугольник, — хмыкнул Мейсон. — Жаль, луна не треугольная.       — Верно… Но круглая. Как глаза у моего кота. — Она повернулась к мужчине. — Я ведь так и хотела его сначала назвать. Сыр. Хотя, кажется, я уже это рассказывала…       Тот тоже повернулся лицом. И уставился так внимательно, словно Салли пересказывала исторический доклад. Быть может, Мейсон тоже почувствовал в тот момент, как их настроения перекликались с первой встречей в гримёрке театра?       — Да, я помню прозвище. И что зовут его… Тосик. Тоже помню.       — Бабушка хотела назвать его Бегемотом. Мне не понравилось. А Сыр не понравился бабушке. Тогда назвал его папа. Сказал: «Раз я нашёл, мне выбирать». И выбрал имя своего старого покойного кота. Как-то так…       Салли не знала, зачем всё это рассказывала сейчас. Не знала, почему её голос звучал так же меланхолично, как выглядела Магнолия Гонсалес в своём доме, попивая чай и еле двигая больными ногами. И почему мысли тревожно крутились вокруг кота, бабушки и родного дома, вызывая не совсем те чувства, что хотелось испытывать.       Мейсон кивнул, отвернувшись. И тихонько ответил, не став игнорировать монолог:       — Тосик — хорошее имя. Но и Сыр твоему коту тоже подходит.       Салли точно так же отвернулась к окну, продолжая разглядывать круглый кусок «сыра», висящий на невидимой ниточке над «актрисой», играющей роль острова небоскрёбов вдали. И только лишь Лео за рулём недоумённо похлопал глазами, зевая и бормоча: «Не знаю, конечно, о каком сыре речь… но я бы сейчас точно нажрался».       ㅤ       Золотой Мост оказался позади, как и Сент-Белла. Впереди был её брат. Или муж. Или сын, что носил схожее имя: Сент-Марк. И уже знакомые привычные домишки проплывали мимо окон под светом луны, когда Салли поняла: они почти добрались до Рокфеллера. Здесь до Джози рукой подать.       На одном из светофоров Лео остановился, чуть не врезавшись во встречный автомобиль. Мейсон выразительно цокнул, но промолчал. Из приоткрытого окна послышалась музыка. Клубная. Вдоль тротуара прошла пара девушек, одетых не по погоде, что, очевидно, не стало препятствием для Лео, уставившегося им вслед.       — Эй, девчонки! Вы королевы сегодняшнего вечера! — он громко свистнул, привлекая их внимание. — А для третьего место у вас не найдётся?       — Третий лишний! — донёсся их весёлый и лёгкий смех.       Лео поправил галстук на шее, с улыбкой шепнув:       — Слышали? Я им понравился… — затем вновь дёрнулся к окну. — Девчонки, вы в клуб? Он ведь работает до самого утра! — и вновь назад. — Эй, босс! Я вам нужен ещё сегодня?..       — Даже не думай, — фыркнул Мейсон. — Пока не закончишь — не смоешься.       Лео сокрушённо вздохнул, уронив голову на руль. От столкновения раздался гудок. Отреагировал следом за гудком водитель спереди. «Кому сигналишь, петух на мерсе, а?!» Но Лео обращал внимание не на выкрик хама, а на исчезающий смех девушек вдали. Тогда Мейсон с иронией усмехнулся:       — Вот довезёшь нас до адреса… и шуруй на все четыре стороны.       Этого хватило, чтобы Лео вытянулся и с заливистым выкриком, как ковбой, прогоготал:       — Тогда пристегните ремни, дама и господин! Будем на месте через минуту!       Каких малых усилий стоило раззадорить этого парня… Мерседес лихо помчался вперёд, когда красный свет сменился зелёным, и Салли ахнула, еле сдерживаясь от взволнованной улыбки.       Лео не обманул. Вероятно, и правда прошла всего минута, какую он гнал по дорогам, как обезумевший скакун, остановившись, наконец, у кирпичного высокого браунстоуна.       — Приехали! — выкрикнул он улыбчиво и выпорхнул из машины сам, будто бабочка.       — Дерзай, — Мейсон вылез следом, поймав ключи. — Только чтоб я не нашёл тебя валяющегося где-то без сознания.       — Да вы что-о-о, босс… Ни в жизнь! Салли, — он схватил её за ладонь, оставив джентльменский поцелуй. — Бывай. И не забудь попросить у моего начальника подарочек.       Загадочно подмигивая, Лео танцующей походкой направился по тротуару туда, откуда они приехали, совсем не выглядя странным между гуляющих ночью людей.       — О чём это он? — Салли удивилась.       Мейсон скривился и промолчал. Красочнее любого ответа.       — Идём? — сухо бросил он.       — Идём.       По спине пробежали мурашки, и она поняла: это было чувство дежавю.       ㅤ       Двое подошли к зданию. Дверь была заперта, а звонить Джози и встречаться с ней времени не было. Пришлось довериться интуиции и воспоминаниям о долгих годах совместной дружбы. Они не подвели! Запасной ключ нашёлся, спрятанный между трёх горшков с растениями за оградой, в коробочке из-под спичек.       Прошлой ночью Салли была здесь, сбегая от преступников. Сегодня она снова бежала — но в этот раз преступник был прямо возле неё. Что изменилось со вчерашнего дня? И что изменится сейчас, когда они поднимутся вместе наверх и войдут в квартиру? Сядут они за стол, зажгут свечки, и поведает Мейсон рассказ, гадая на картах, какое её ждёт будущее? А может, он решил исполнить мысли в духе какой-нибудь рок-баллады, врубив музыку и достав гитару, до сорванной глотки крича в микрофон?       О, нет. Это были мысли о подругах. О Джози и Бетти. Совсем не о Мейсоне. О нём она не знала ничего. Салли представила, как квартира мрачнеет, будто в нуарном фильме, как всё покрывается загадочной дымкой, и как джазовая музыка тревожно играет на фоне, нагнетая обстановку. Это подходило его настроению. Но, вероятно, реальность окажется скучнее. Серьёзнее. Ужаснее. Мейсон расскажет то, что она не хотела услышать, и все её проблемы кончатся наихудшим образом.       Именно такие мысли крутились в голове Салли, пока они поднимались по лестнице вверх, пока подходили к нужной двери. Пока она доставала ключи, вставляя их в скважину. И пока раскрывала заботливо дверь, впуская знакомого незнакомца в чужую квартиру.       Мейсон внимательно огляделся — он оглядывался ещё на улице, на лестничной площадке. Теперь эта привычка не казалась ей подозрительной.       — Что ж… — он прикрыл дверь, включив свет, и прошёлся вперёд, с лёгкой долей удивления разглядывая обстановку. — Разговор предстоит долгий. Твоя подруга приедет?       — Я… не знаю… — Салли нахмурилась, сняв кофту и бросив её на стул. — Джози сейчас далеко. С остальными.       — Ты можешь им позвонить, — Мейсон встал посреди кухни, скрестив руки на груди. — Если планируешь здесь остаться — безопаснее быть с друзьями.       — Я тоже так думаю… — выдохнула Салли, направившись в комнату к рюкзаку. Но была и более веская причина рваться вперёд, с волнительно колотящимся сердцем. — Только сначала я должна убедиться, что всё в порядке! Одну минутку…       Она скрылась в коридоре. Мейсон повернулся вновь к кухне. Несмотря на хаос и временами полную безвкусицу в выборе интерьера, это место вызвало хоть какие-то эмоции — в отличие от коттеджа в Кенвудской Долине, где иногда он ложился спать и просыпался по утрам. А ведь это был его до-…       Он не успел осознать мысль. Послышался вопль:       — А-а!..       И крик о помощи.       «О нет…» — мелькнуло в сознании.       Мейсон ринулся с места, представляя худший исход событий. Но он и вообразить не мог, какая истинная опасность царила за углом.