Снежная Мимоза

Глава 35. Солнце в зеркале заднего вида.              Истошный крик, полный боли и отчаяния, наполнил стены квартиры. «На помощь! Пожалуйста!» — звала Салли. Мейсон знал, что от них не отвяжутся. Он ожидал любой подставы, переступая порог, потому почти с пинка выбил дверь, а пистолет выставил перед собой. Но… к такой реальности он оказался не готов.       Салли полусидела, полулежала на ковровом полу квартиры, сжавшись в комок. Тело её содрогалось в конвульсиях. Мейсон очень быстро понял: она плакала. Он опустил пистолет, не переставая быть мрачным и хмурым в лице. Прошёлся вперёд, пытаясь отыскать причину тревоги. Казалось, та была скрыта во тьме.       — М-Мейсон? — Салли позвала, не оборачиваясь. — Ты можешь, пожалуйста… — её голос охрип, надломился, и звучала она теперь как старуха. — Сдвинуть этот диван?.. Я не могу… Но надо его оттуда вытащить…       Мейсон не задавал вопросов. Ему было достаточно её молящего взгляда.       — Конечно.       Дело не оказалось проблемой. Он схватился за край дивана, без особых трудностей поднял над полом. Сдвинул в сторону, и Салли тут же просунулась в щель, даже на секунду не засомневавшись, что он вдруг отпустит. В тот момент она ему доверяла.       Спустя пару мгновений, полных прерывистых всхлипов, она отстранилась. Поднялась с пола. Мейсон опустил диван, и теперь стало видно до чего, а вернее, до кого Салли так упорно пыталась добраться. И от этого легче не стало ни на мгновение.       Чёрный, чуть облезлый местами кот с драным ухом лежал в её руках. Это был Тосик. Мейсон запомнил ещё с того вечера, как тот нюхал и исследовал его обувь, как запрыгивал на плечо. Теперь же кота этого было почти не узнать: вялый, не дёргающий даже лапой он не реагировал ни на тряску, ни на рыдания. Ни на дрожащий голос Салли: «Тосик… пожалуйста… не делай этого… Всё же хорошо было… Всё будет хорошо…» Питомец походил на полумёртвого, лёжа в её руках, пока со рта стекала слюна, а на полу у дивана и в других местах виднелись лужи рвоты. Их жёлто-красный цвет не сулил ничего хорошего.       — Я виновата, я знаю… надо было лучше следить… — Салли шептала, еле шевеля губами, пока с ресниц падали слёзы на холодную шерсть. Кот не обращал внимания, и его тусклые жёлтые глаза смотрели будто бы в никуда.       Мейсон наблюдал за этой ужасной сценой. Он не знал, почему кот находился в столь пагубном состоянии. Не знал, какая цепочка действий привела к такому исходу. Но прекрасно понимал, отчего плакала Салли, дрожа и рыдая, как ребёнок, нашедший на дороге птичку с надломанным крылом. Только вот она не была ребёнком, а кот не был птичкой — он был её семьёй. И знал Мейсон… что его не должны заботить такие вещи. У него есть работа. Серьёзная и жестокая. Работа, что близилась к завершению, и он должен наплевать на всю эту никому ненужную эмоциональность. На чужие рыдания и умоляющий взгляд. Сделать, что надо, и уйти, распрощавшись с Салли Моррисон раз и навсегда. Пит Сухарь не вызвал в нём сочувствия, даже когда распластался по полу, когда слёзы на его лице смешивались со слюнями и кровью, а вместо внятной речи, он только кричал: «Пощади! Пощади!» Почему же Мейсон должен испытывать жалость сейчас? Что бы сказал отец при виде его нерешимости? Что бы сказал его дед? И проросло ли в нём семя той холодной жестокости, что взращивалось на протяжении стольких лет?       — Ты мне поможешь?.. — голос резанул по ушам, заставив сердце сжаться силками.       Мейсон не знал, что сказал бы о своей гнилой и отвратительной личности, да и ему было плевать. Сейчас его волновало лишь то, что находилось перед глазами.       Он спрятал пистолет в кобуру, надёжно укрытую от чужих глаз. Подошёл к Салли и осторожно коснулся плеча, словно ещё чуть-чуть, и она разобьётся, как кукла. Затем впервые за этот безумный день его голос прозвучал бережно, тихо и с искренним сочувствием:       — Разумеется. Я помогу всем, чем смогу.       Этого хватило, чтобы Салли закусила губу, обрывая рыдания, и вскинула голову:       — Спасибо! Я позвоню мисс Пак!.. Она его лечит, должна помочь…       — Позвони в саму клинику. Возможно, сегодня дежурит кто-то другой.       Оставив Салли ненадолго одну, Мейсон вышел на кухню и огляделся: он искал простыни, салфетки, воду. Всё, что может пригодиться. Но заметил лишь нетронутую миску с едой — вероятно, аппетита у кота не было уже давно.       Он прошёл дальше. Решил поискать у стены, в шкафах. И, только сделав два шага в сторону окна… встал столбом. Холодные мурашки прошли вдоль спины, стоило увидеть улицу, а на ней — двух знакомых людей, уверенно шагавших к дому.       Обычно эти парнишки ходили втроём, но сейчас кучерявого и самого низкого среди них не было. Мейсон догадывался, почему…       ㅤ       Он в два коротких шага вернулся к Салли с котом. Янтарные глаза с надеждой поднялись и тут же потухли, стоило ему грубо крикнуть:       — Поднимайся. Мы уходим.       — Куда?.. Почему? — она с ужасом наблюдала, как Мейсон запирает квартиру на ключ, взятый со стола. Как кидает ей в руки, а дверь баррикадирует стулом.       — Нас нашли. Понятия не имею, как… — голос звучал мрачно и холодно. — Здесь нельзя оставаться.       — Но… Как же Тосик… Неужели ты хочешь, чтобы я его-…       Мейсон оборвал и этот непрозвучавший вопрос, встав напротив Салли:       — Нет. Именно поэтому мы и уходим. — Он огляделся. — Где переноска?       — Её нет… Я принесла его в рюкзаке…       Мейсон взглядом нашёл вещи Салли. Бегло спросил, собран ли был рюкзак. Получив кивок, поднёс сумку под кота, и за секунду тот был уложен. Заботливо, аккуратно. Дрожащими руками Салли, боящейся, что вот-вот и ноги начнут трястись от беспомощности.       «Так и думал, что не отстанут, — размышлял Мейсон, пока та собиралась. — Где третий пацан? Неужели-…»       Он подошёл к окну. Распахнул его, внимательно глядя на Салли. И лицо её помрачнело при виде пожарной лестницы.       — Только не снова…       — Скорее всего, они уже поднимаются. Это — единственный путь.       Мейсон протянул руку. Взгляд был его твёрд, но серые глаза в кругу чёрных склер блестели даже в темноте комнаты.       — Идём, — почти прошептал он, держа вытянутую ладонь.       И Салли, набравшись смелости… дёрнулась навстречу. Лишь когда её дрожащие пальцы были перехвачены его рукой — чуть шершавой местами, но мягкой и такой холодной… — на тело нахлынуло волнение. Он стиснул ладонь, помогая ей перелезть. Всего на миг, но страх ушёл из сердца, нескончаемо колотящегося, как сломанный механизм. Мейсон захлопнул окно. Убедился, что Салли в порядке, рюкзак с котом надёжно лежит в руках, а сама она стоит на ногах. Продолжая держать крошечную ладонь, он поманил за собой.       — Высоты не боишься? Это шестой этаж. Вниз лучше не смотреть.       — У меня уже есть опыт! — Салли крикнула это громко, чтобы страх не вернулся в тело. — Сбегала так прошлой ночью, когда бандиты гнались! Будто дежавю…       Лицо Мейсона вытянулось в изумлении.       «Выходит… так она оказалась в соседней квартире? Через окна? Пожарные лестницы и выступы?.. Это же просто безумство…»       С ужасом, восхищением и даже гордостью в голосе Мейсон сказал:       — Салли Моррисон — ты… самая удивительная женщина, какую мне доводилось встречать.       И, не давая ответить, не давая вернуться страху в глаза, — он потянул её на себя, начав долгий, уверенный спуск. С шестого этажа до холодной земли. По дребезжащей железной пожарной лестнице.       Салли старалась не смотреть вниз, но перебороть рефлекс было сложно. Рюкзак держался в руке мёртвой хваткой, — она знала: ни за что не отпустит. Но тело начинало сдавать. Пальцы дрожали, ноги тряслись. Зубы стучали в челюсти, а глаза застилала пелена слёз. Тяжело, как же тяжело…       — Мейсон… меня… ноги не держат, — хрипло прошептала Салли, вцепившись в его ладонь. — Что мне делать?..       — Ничего! Просто подожми их к себе.       Он выкрикнул это бегло, кратко. И очень уверенно. Ведь всего через секунду Мейсон подхватил Салли за талию и поднял над землёй, одной лишь рукой прижимая к себе, — вторая цеплялась за перекладины, ускоряя и ускоряя бешеный спуск. Салли, чьи ноги висели в воздухе, а пальцы вцепились в плечи мужчины, боролась с тем, чтобы не завизжать в полный голос. Но вовсе не от страха… Совсем от других, непонятных ей чувств. Позади раздались крики, звон лестницы долбил по ушам. Люди внизу галдели с изумлением. Переживание за судьбу любимца никуда не исчезло — но благодаря Мейсону её не одолевала паника и желание, забившись куда-то, горько рыдать. Ведь сейчас рядом с ним… страха в груди больше не было.       ㅤ       Они добрались до последней лестничной клетки. Всего пара метров отделяла их от земли. Мейсон спрыгнул первый. Огляделся, не обращая внимания на зевак. Затем вскинул ладони.       — Давай.       Салли так и не поняла, что именно он имел в виду: спуститься с котом на руках или отдать его ему в руки? Потому, держа крепко Тосика, она просто прыгнула вниз, не страшась столкновения. Мейсон удивился всего на секунду и тут же сделал выпад вперёд, поймав Салли точно, как мячик, закинутый в баскетбольное кольцо. Так же быстро он опустил её на землю.       «Совсем сдурела так доверять? Вдруг не поймал бы», — пронеслось в мыслях.       Сама же она зашептала:       — Какого хрена, позволь узнать… я выгляжу, как леший, а у тебя!.. Даже пылинки нет на пальто?       Её коса распушилась, и волосы мохнатыми торчками лезли во все стороны.       — Опыт сбегания с места преступлений, — фыркнул Мейсон. Он вновь схватил её за руку — быстрее, чем та смогла бы понять: — И пылинки есть. Оно просто серое.       Мейсон вновь помчался вперёд — ладонь Салли крепко покоилась в собственной. Он гнал к машине, припаркованной в нескольких метрах от дома. Она следом. Топот их ног — пары кроссовок, пары ботинок — эхом разносился по мостовой. Подолы пальто бились на ветру, как паруса. А голые ноги и руки Салли этот же самый ветер не жалел ни на миг, обжигая кожу.       Мейсон остановился. Отпустил руку. Вытащил из кармана ключи.       — Как заводить знаешь?       — Я… я видела пару раз, но-… — Салли запнулась, поймав кинутый брелок.       — Вставляешь. Рычаг коробки на «Н». Поворачиваешь. Вуаля.       — Но, что если я не смо-…       — Сможешь. Я сейчас приду.       Не теряя времени, Мейсон развернулся на пятках, чтобы помчаться назад. Она вспыхнула, разинув рот в шоке:       — Ты… что?! В своём уме?! А если я брошу тебя здесь, не подумал?! Я ведь могу!       Но он только улыбнулся, не оборачиваясь. И побежал вперёд быстро-быстро, как только мог, ведь знал: любое промедление ведёт к смерти.       ㅤ       Мейсон добрался до здания. Взглядом нашёл подозрительный автомобиль — небольшой синий фургончик. Фальшивая надпись «Клаудтек» красовалась с бочку. Именно на нём добрались сюда Доген и Сэм. Можно было не сомневаться…       В два счёта оказавшись рядом с машиной, Мейсон проделал всё быстро. Согнулся. Вытащил спрятанный в ботинке нож. И резкими взмахами оставил здоровенные дыры в каждом из четырёх колёс. Даже жаль старушку: сначала шины проколол Говард, теперь он. Пора ребятам менять машину на более удачливую.       Сделав гадкое дельце, он побежал тут же обратно, а край глаза уже цеплялся за двух пареньков, вышедших из здания. Поздно. Какими бы ловкими и хитрыми ни были прихвостни Серпенте, — проколотые шины ведут лишь в тупик.       Мейсон добежал до заведённого мерседеса. Салли не уехала — он это знал.       — Ты вернулся! — она смахнула с лица слёзы. — Пожалуйста, прошу… Я скажу адрес, но нужно быстрее ехать…       — Сделаю, — бросил Мейсон, усаживаясь за руль, и, не пристёгиваясь, вжал педаль в пол.       Двое мальчишек из Серпенте догнали мерседес в тот момент, когда колёса рванули вперёд, а в глаза полетели выхлопы. Последним, что увидела Салли, были их лица: красные, опухшие, будто от слёз. Доген упал на колени с громким криком. А Сэм пнул обессиленно землю, и его яростный вопль оглушил улицы Рокфеллера:       — Ты не смоешься, поняла?! Это больше не приказ! Теперь это личный вопрос! Я найду тебя, сука, и закатаю в бетон!       Салли хотела верить, что никогда больше их не увидит и не узнает, в чём была причина этой безрадостной злобы. Но отчего-то… нутро грудной клетки прожигало, как раскалённым паяльником. Вряд ли эти крики были пустой угрозой.       ㅤ       Езда Мейсона отличалась от прошлых. Он не вёл мерседес расслабленно и вальяжно. Не ехал быстро, но аккуратно, как во время погони. Нет. Впервые Салли видела, как он стискивает добела пальцы на руле, и как автомобиль мчится, не зная скорости, игнорируя все светофоры, ловя свист горожан и сирены полицейских автомобилей. Освежители в виде игральных костей и совы волчком крутились по кругу, готовые оторваться с хлипкой петельки. Так ездить нельзя. Нельзя!.. Но она смотрела на него с удивительным уважением в глазах. Ведь не верилось ей, что Мейсон готов был нарушить столько правил, дабы как можно быстрее доехать до клиники. А может, он просто хотел скорее избавиться от неё? С каждой секундой в такой расклад верилось всё меньше.       — То, что кричал Сэм… — волнительно начала Салли, стараясь, чтобы голос звучал собранным, не хрипящим в истерике. — Это правда?.. Он бы смог-…       — Нет. — Мейсон осёк. — Слышала, сколько сирен заработало, пока я обгонял водил и ехал на красный? Копы до клиники доедут до нас. Но я им всё объясню. А насчёт угроз ублюдка — я бы ему не позволил. — Мейсон звучал и выглядел твёрдо, как непробиваемый кремень. — По этой причине я рядом. Шанс маленький, но даже его я бы пресёк на корню.       На следующем перекрёстке зазвонил телефон. Это была докторша Пак, ответившая на СМС звонком.       — Алло! Мисс Пак! — Салли закричала в трубку, как ненормальная, перебивая шум города и рёв мерседеса. — Это Салли! Салли Моррисон, касаемо моего кота! Вы помните — Тосик… У него была рвота, и…       — Да. Что-то случилось?       Голос был бодрый. Серьёзный. Она на работе.       — Случилось!.. — с глаз вновь брызнули слёзы. — Ему очень плохо! Я везу его в клинику! Вы поможете? Вы там?       — Я сегодня дежурю… Примем экстренно.       — Спасибо! — Салли положила трубку, с облегчением поглаживая рюкзак. — Слышал, Тосик? Держись… Ещё чуть-чуть… Мы справимся.       Поездка из Рокфеллера в Клинтон заняла всего пять минут — пять минут без пробок, без ожиданий. Но пять таких бешеных, длинных и томительных минут, за какие Тосик в хлипком рюкзачке всё больше и больше походил на живого мертвеца. Когда уже всё закончится?..       Вскоре показалось нужное здание.       ㅤ       Ветеринарная клиника «Пушистый друг», расположенная на площади Лоуренса в Клинтоне, выглядела скромно. Ёмко мостилась между двух громадных высоток. Мейсон надел очки и встал на парковке — как ожидалось, полицейская машина их нагнала очень быстро. Пока он объяснялся с представителями закона, указывая на рюкзак в руках Салли с торчащей макушкой кота, пока соглашался, судя по всему, оплатить штраф, — сама она уже мчалась к освещённому входу, перепрыгивая препятствия и машины. Игнорируя ветер, бьющий по коже, и тёмное небо в ночи, застеленное тучами, отчего не было видно даже луны.       Салли ворвалась внутрь. Добежала до регистрационной стойки, щуря глаза от белого света. Принялась со слезами и криками рассказывать ситуацию. Никто не понял, о чём она говорила… Но когда все увидели внутренности рюкзака, а затем Мейсон зашёл в здание, кратко сказав: «Нужна помощь», — всё стало ясно. Без промедлений животное погрузили на каталку и повезли куда-то далеко, в сторону комнаты, из какой виднелся больничный холодный свет. Сопротивляющуюся Салли оставили в фойе, и она могла лишь беспомощно смотреть, как мордочка Тосика скрывается за дверьми.       — Салли Моррисон? — послышался женский голос.       — Мисс Пак!       Из врачебной комнаты вышла и подошла женщина: среднего роста, с приятными мягкими формами. Чёрные волосы были уложены в пучок, а раскосые глаза под линзами очков глядели внимательно и по-доброму. Это была Пак Соён. Женщина, что несла ответственность за лечение кота и за все консультации, проводимые с ним на протяжении тех месяцев, какие Салли жила в Эмпайр-Сити.       — Пойдёмте, — она бегло улыбнулась. — На момент осмотра вы можете находиться рядом с пациентом. И, пожалуйста… расслабьтесь. Дышите глубоко — всё в порядке.       Салли кивнула и принялась делать вдохи-выдохи. Мейсон стоял рядом. Его присутствие и совет врача успокаивали.       — Итак, — Пак кивком намекнула следовать за ней. — Пациенту сейчас введут анестетик. Пока ждём воздействия — соберём анамнез. Вы согласны, мисс Моррисон?       — Вам виднее…       Они зашли в кабинет — белый, чистый. С синей кушеткой посередь комнаты и крайне стерильными столиками. Всюду были разложены инструменты. Мисс Пак протянула два бланка, указала на стул. Пока Салли их заполняла, та задавала быстрые вопросы: «Была ли у пациента рвота? Как часто? Угу, если с кровью — так и пишите… Кратность дефекации? Характер кала? Мочи?» Салли еле успевала отвечать, лихорадочно пытаясь вспомнить детали. Затем пошли вопросы о привычках кота: «Насколько питомец игривый? Замечали ли вы за ним странные склонности? Ел ли он что-то несъедобное?» Салли медленно начинала осознавать, к чему шёл разговор.       Вскоре Пак Соён забрала бланки.       — Сейчас мы его осмотрим, измерим температуру. Пропальпируем живот — особенно абдоминальную область, нужно понять, есть ли вздутие. Ну а потом… УЗИ.       Салли взглянула на Тосика, лежащего на кушетке. Его маленький чёрный животик медленно поднимался и опускался при редком дыхании, а закрытые глаза выглядели пустыми, жуткими. И очень печальными. Смотреть, как над котом проводят бездушные манипуляции — щупают, трогают, суют куда только можно градусники, раскрывают насильно пасть, — было невыносимо. Салли отвернулась. Только Мейсон продолжал наблюдать за животным, положив на её плечо ладонь. Она не задавала вопросов, а он молчал.       Вскоре все перешли в другой кабинет. Из-за крепкого стекла виднелся большой аппарат с кучей экранов. УЗИ. Несчастному коту по заранее выбритому брюху водили прибором, а врач неотрывно смотрел в экран и хмурился. Кажется… он что-то нашёл! Нет. Недостаточно. Нужно делать рентген. Салли ждала, когда ветеринары закончат с издевательствами, — сейчас именно такими и казались ей все эти долгие процедуры… — и вернут кота. Здорового, бодрого. Живого! Но до воссоединения было далеко.       — Мисс Моррисон? — позвала Пак Соён, выйдя с другой стороны от дверей рентген-кабинета. — И мистер…       Она с недоверием глянула на Мейсона: может, тёмные очки в поздний час вечера так смутили её? Салли тоже посмотрела — но робко и скромно и задалась вопросом, хотел ли он принимать во всём этом участие?       Он ответил, опустив на неё взгляд:       — Ли. Мейсон Ли.       Салли выдохнула.       — Отлично. Мистер Ли. — Пак обратилась к обоим. — Могу вас поздравить. Всё очень даже неплохо. Думаю, вы уже хотите увидеться с пациентом.       — И… что по итогу случилось? — Салли спросила волнительно. — Он… что-то не то съел? Мне стоило покупать более дорогой корм, я знаю… Это я виновата. Прости меня, Тосик… Прости…       — Мисс Моррисон? — Пак обернулась, открыв двери. — Разумеется, стоит внимательно следить за питомцем. За тем, что он ест, пьёт, как двигается, как ходит в туалет. Как играет и как спит. Всё это важно. Но сегодняшние ситуации тоже имеют место быть. Главное: вовремя обратить внимание. Мы с вами успели. Причина же его состояния… распространённая. Инородное тело. Застряло прямо на выходе из пищевода. Поэтому рвота, поэтому отсутствие аппетита и гиперсаливация. Это когда активно выделяется слюна. Такое бывает, если кот или собака заиграется, а на полу были разбросаны, допустим, мелкие предметы, и-…       Салли была внимательна: кивала на её слова, поджимая губы, морщила лоб, — но глаза блестели от напряжения. И только Мейсон перестал слушать мисс Пак. Лицо его отразилось крайней степенью удивления, рот распахнулся. Он выдохнул, раскрыв широко-широко глаза.       Инородное тело. В пищеводе.       Кажется, где-то под коркой черепа последняя шестерёнка встала на своё место, заводя идеально смазанный, безупречный и лихорадочно соображающий организм, — мозг.       Мейсон вошёл в кабинет первее всех и громко пронзительно крикнул:       — Что именно за предмет в пищеводе?       Рентгенолог обернулся. Обернулась мисс Пак. Салли посмотрела, нахмурившись. Врач нажал на кнопку, и на экране отразился снимок кота. Внутренности. Кости. И прямо там, где находился живот, — в конце пищевода, у входа в желудок — виднелся он. Предмет. Крошечный, размером с ноготь большого пальца. Явно металлический.       Рентгенолог буркнул с усмешкой:       — Ваш кот съел флешку, сэр.       Салли и Мейсон переглянулись. И ни разу ещё за эти долгие бесконечные дни, даже под стёклами тёмных очков не доводилось ей видеть его лицо таким… поражённым. Вероятно, сама она выглядела точно так же, ведь отныне был найден ответ на главный вопрос.       Вот, где всё это время была флешка.       ㅤ       Мейсон побледнел, казалось, ещё сильнее, чем раньше, и, еле шевеля губами, спросил:       — Как, интересно знать, это случилось?       — Я… я… я не знаю… Понятия не имею… — Салли в шоке запнулась. И тут же округлила глаза, схватив Мейсона за предплечье. — Костюм! Ну конечно!.. Он же тогда весь изодрался — я отправила его на тряпки. Но перед этим… перед этим кинула на пол, а Тосик… он… — глаза вновь заполнили слёзы, и губы задержали. — Он принялся с ним играть… там же столько ленточек было… и поэтому, видимо… видимо… он ведь бывало тоже, возьмёт в рот, мы не заметим… а тут… такое…       Салли закусила губу, чтобы не разрыдаться перед врачами. Пак понимающе кивнула:       — Мисс Моррисон, не переживайте. Это типичная ситуация в нашей работе.       — Вы же вытащите её, да? Вытащите?!       — Ну, конечно. Сейчас примемся за работу. — Она натянула на нос маску. — Мы транспортируем его в манипуляционную. Извлекать будем эндоскопически, под наркозом.       — Это как?..       — Без оперативного вмешательства. Управимся примерно за полчаса. Вы пока можете подождать в приёмном покое.       Салли кивнула, так и не убрав руку с локтя Мейсона, а тот не обращал внимания и не слушал. Её удивление быстро сменилось страхом — в моменте Салли было абсолютно плевать и на флешку, и на преступные махинации, и на все опасности, вызванные этим маленьким предметом. Мейсону — нет. Он был настолько удивлён, что не удержался от тихого вздоха:       — Такой расклад… не смог бы предугадать даже Сальери…       Теперь он тщательно переваривал информацию в голове, представляя весь путь флешки от начала и до конца. Вскоре Мейсон опустил на Салли взгляд.       — Идём. Сейчас остаётся только ждать.       — Да…       Она убрала руку, обнимая себя ладонями, и вместе с ним покинула кабинет.       ㅤ       В позднее почти ночное время коридоры клиники «Пушистый друг» пустовали. Было тихо и спокойно. Электронные часы на стене медленно сменяли цифры каждую минуту, горя ярко-красным, а над дверьми манипуляционного кабинета светилась надпись: «Не входить». Тонкие стены эхом приносили голос девушки с регистрационной стойки, ей же вторили тихие звонки и жужжание кофейного автомата в другом конце коридора.       Мейсон сидел на одном из ряда металлических стульчиков, сцепив между собой руки. Тёмные очки лежали в кармашке пальто. На время он отвлёкся от мыслей о флешке, всё своё внимание переключив на иное. На Салли. На то, как она ходила кругами по полу, нервно покусывая ногти. Как раздвигала в стороны волосы на кончике распушённой косы. Как хлопала себя по бёдрам, еле вздыхая и метая взгляд с двери на часы, вновь на дверь и обратно.       — Кажется, народу не очень много, — протянул Мейсон в попытке привлечь её внимание.       Салли даже не посмотрела. Мимоходом буркнула: «М-м…» — продолжая наворачивать круги. Он опустил голову. Вновь поднял её, когда со стороны окон послышалось постукивание по стеклу. Шум.       — Дождь пошёл, — Мейсон склонил голову, прислушиваясь. — Ливень.       — …наверное.       Она даже не обратила внимания.       — Да, точно. Идёт. Прогноз передавал осадки.       И вновь мычание в ответ и тишина, пока карие большие глаза бегали от стены до стены, от таблички до квадратных часов.       Мейсон вздохнул, не выдержав, и поднялся со стула.       — Салли.       Он встал перед ней, обрывая эти бессмысленные блуждания. Она тоже остановилась, запрокинув подбородок. Посмотрела непонимающе, хмуро. На ресницах и красных нижних веках всё так же виднелись слёзы. Мейсон не стал ничего говорить, первые несколько минут просто молча стоя рядом. Давить не хотелось.       — Ты… доволен, что флешка нашлась? — Салли спросила, не глядя ему в глаза.       — Я был уверен, что она потерялась.       — Но она не потерялась.       — Верно. Правда после такого… она уже непригодна. Можно считать, что дело закрыто.       — Ясно…       Салли всё так же выглядела ни в чём не уверенной. Она потупила взгляд. Потёрла лицо, глаза. Забормотала:       — Я думала, он так странно вёл себя, потому что… не знаю, может, когти врастать начали… может, завелись блохи… может, он испугался тогда незнакомцев и взлома. Или просто приболел! Но я и подумать не могла, что всё это произошло из-за моей тупости… Невнимательности, эгоизма. Тысячу раз могла обратить внимание. Отвести сюда. Вызвать мисс Пак. В итоге… в итоге, как всегда. Я творю пиздец, а все вокруг страдают.       Мейсон выждал паузу. Пожал плечами:       — Мы не несём ответственность за всё вокруг. Жизнь слишком непредсказуемая.       Салли подняла взгляд. Красные глаза смотрели с болью и испугом.       — Мейсон… А если бы они узнали, что он… её съел?.. Они бы… украли его?.. А потом…       Ей не хотелось завершать фразу. А ему хватило красочно представленной в голове сцены бандитов, держащих в руках несчастного кота. Это слишком жестоко… Но люди Моретти — и Серпенте тем более — способны на ужасные вещи.       Салли вновь затряслась. Она находилась на грани. Вот-вот истерические эмоции готовы были заслонить собой всё вокруг.       — Салли… — Мейсон вытянул свою руку вперёд — и взял её за ладонь. — Всё позади.       Тонкие пальцы, лежащие между его больших и широких, перестали дрожать. Она застыла, не отрывая взгляда от рук, сцепленных вместе. Медленно, но верно лицо стало разглаживаться. Складка между бровей исчезла. В глазах показался волнительный блеск.       — Хм… забавно…       — Что именно? — Мейсон выгнул бровь.       Сначала она вздрогнула, будто сморозила глупость. Но потом быстро успокоилась.       — Это. То, как ты держишь мою руку. Иначе, чем я представляла…       — Представляла? — казалось, он совсем не понимал, о чём та толкует.       Салли прикрыла ресницы, глядя на него с лёгкой меланхолией. Чуть пошевелила большим пальцем, касаясь пальца Мейсона.       — Мне хотелось дотронуться до тебя ещё… той ночью. Когда мы стояли у меня дома. Но ты был в перчатках…       — Да… я помню. — Он понизил тон, говоря тише, так и не выпуская её ладонь из руки. — И почему тебе этого так хотелось?       — Я… — Салли нахмурилась. — Не знаю. Просто было любопытно. Может, мне хотелось сравнить… твой образ и реальность? Такие ли холодные у тебя руки, какими кажутся.       Он прищурил глаза с тем же любопытством, о каком она говорила.       — И какими они оказались?..       — Холодными. — Салли ответила, не раздумывая. Без особых эмоций на лице. И всего через пару секунд её глаза вновь заблестели, а пальцы плотнее сжали его собственные. — Но они медленно согреваются.       Мейсон немного помолчал, обдумывая слова. Отвёл в сторону взгляд.       — Просто у тебя руки тёплые. Вот и весь секрет.       — Это плохо?       В его собственных глазах тоже заблестело что-то особенное.       — Нет… Скорее, наоборот.       ㅤ       Вдвоём они помолчали ещё немного. Мейсон первым аккуратно выпустил её руку.       — Лучше присядь, Салли. Побереги силы.       Она кивнула, садясь на металлический стул с ногами. Обхватила их руками, оперевшись подбородком в колени. Теперь ещё яснее виднелись коричневые ссадины и полосы крови на ободранной в разных местах коже. Так непривычно было: смотреть, как эта маленькая женщина, будто горящая ярко звезда, смеющаяся, беспардонная и весёлая, — потухла теперь и сидела тихо и грустно, не обращая на него ни капли внимания.       Мейсон огляделся. Почесал затылок — выглядело это как-то даже неловко. Затем сказал:       — Подождёшь минутку? Я сейчас вернусь.       — Угу…       Салли продолжала смотреть на табличку «Не входить» пустыми глазами. Мейсон ушёл. Она осталась одна. Послышался шум капель, бьющих по окнам. Кажется, действительно начался дождь… А она, как назло, оставила кофту в квартире. Теперь придётся снова идти почти голышом по холодным улицам мегаполиса. Куда? К Джози? А что с Мейсоном? И с теми мерзавцами… Ожесточённый яростью крик Сэма так и продолжал звучать эхом где-то в голове.       Внезапно… вибрация вырвала Салли из угнетения. Шмыгнув носом, она вытащила мобильник. И тут же вскочила со стула.       — Джози! — она приняла вызов так быстро, как только могла.       — Привет. Ты в порядке?       Как же приятно было сейчас слышать подругу. Особенно Джози. Ох, Джози…       — Я… я не знаю… Всё так запутано и сложно… И…       — Не спеши. Скажи, что стряслось? — та звучала напряжённо. — Мне позвонила хозяйка квартиры. Она… ругалась. Ты уже была там? Нашла запасной ключ?       — Что?.. Ругалась? — Салли беспомощно похлопала глазами, чувствуя, как вновь начинают трястись руки. Нужно было уединиться. — Что сказала хозяйка?..       Пока она со всех ног мчалась в туалет, позабыв о Мейсоне, Джози зазвучала хмуро, хоть голос её и оставался мягким даже в такую тяжёлую минуту:       — Она пожаловалась, что в квартире бардак. Натоптано, разбросано. Кошачья шерсть и рвота. А у неё аллергия, как ты знаешь. Но больше она ругалась, что я не поставила её в известность.       «Какой кошмар… Это моя вина… Это всё только моя вина… Какая же я дура!»       — Прости меня, Джози, прости! Это Тосик… Ему плохо стало, я пришла, а он лежал там… Забился в угол, не шевелился… Мы срочно поехали в клинику, всё побросали… Сейчас с ним делают какую-то «скопию», и я даже не знаю, как мне быть, что делать… Он съел флешку! Она застряла там, в пищеводе! Это так ужасно, ужасно… вдруг он… Вдруг…       Салли почти хрипела, не сумев удержать слёз. Груз вины тяжело давил на сердце, сжимая его силками. Возможно, это была слабость, и не стоило ей поддаваться. Не стоило рыдать, жалея себя. Может, Салли была слабачкой. Но успокоиться не получалось.       — Салли, послушай-…       — Я знаю, я знаю… Просто… Всё навалилось разом, я не ожидала, что будет так плохо…       — Салли, ты-…       — Прости! Прости, я не должна была всё так оставлять… Даже одежду испортила, всё грязное, порвала… Теперь из-за меня у тебя проблемы. И я даже не знаю, как вы там все, и-…       — Салли.       Порой Джози умела звучать грубо и резко. Это помогло — будто холодной водой окатили из ведра. Салли села на пол туалета, прижавшись к стене.       — Слушай меня. — Джози говорила вкрадчиво. — Сделай вдох. Сделай. Прямо сейчас.       Та послушно вздохнула: шумно, громко.       — А теперь выдох. Плавно. Медленно. Молодец… Теперь ещё раз. Давай вместе. Вдох… Выдох. Вдох… Выдох. Вдох-…       — Спасибо, Джози, — Салли слабо улыбнулась. — Мне лучше.       — Отлично. Теперь ответь на два вопроса. Где ты и с кем?       — Я… — она запнулась, бегло обдумав ответ. — В клинике. Не одна.       — Кто с тобой? Тот человек, про которого говорила Бет? Детектив?       — Д-да, что-то вроде…       — Он разобрался с твоей проблемой?       — Ещё… в процессе. Но, кажется, скоро закончит.       Джози вздохнула.       — Тогда послушай, пожалуйста. В том, что случилось, твоей вины нет. Такое бывает! У меня так вообще, Лукреция однажды выползла из сменного террариума, когда я основной мыла, и чуть не сожрала Вергилия! Благо, я вовремя всё заметила.       Салли представила змею Джози, поедающую несчастную ящерицу. Теперь стало не по себе… Удивительно, но порой, идеально успокоив человека, эта девушка могла сказать что-то настолько жуткое, что страх возвращался в удвоенном размере.       — Зачем ты такое мне рассказываешь, ужас… — Салли зажмурилась.       — Прости-прости. В общем, я это к тому, что всякое случается. Эндоскопия — это не так уж и страшно. Они извлекут эту… флешку, ты сказала? И Тосик быстро придёт в себя. Он нас всех ещё переживёт на тысячу лет! Ну а насчёт хозяйки — не парься. Я с ней поговорю. Сама ведь впустила тебя с котом — ответственность моя. А грязь — это всего лишь грязь.       «Если бы ворвались бандиты — мы бы так не рассуждали…»       — Ты права… Прости.       — Не извиняйся. Не за что. — Джози улыбнулась сквозь трубку. — Тебе ведь помогает детектив — он разберётся с теми грабителями. Там и мы подключимся, если надо. От Бетти с Чарли тоже отстанут. И от Женевьев — тут, может, я помогу… Кстати, она как раз привет хотела передать! Эй, Жен?       На заднем фоне послышался знакомый голос — мягкий и нежный, будто бабочки шелестели крыльями:       — Салли! Привет, ты там как?       — Э… привет! Да, так себе… но держусь, — она неловко кивнула.       — Это хорошо! Мы волнуемся! — Женевьев говорила громко и прерывисто. — Прости, поболтала бы, но нужно вещи в машину грузить! Не натвори глупостей, ладно?       — Ладно… Стой! — Салли нахмурилась. — В Машину? Куда вы собрались?       — В смысле? — заговорила вновь Джози, и, казалось, искренне удивилась. — Ты же сама написала: «Я у тебя, всё в порядке, можете возвращаться».       Захотелось расшибить себе лоб. Салли почти так и сделала, просто хлопнув себя ладонью. Так забегалась, что не успела предупредить.       — Джози, лучше останьтесь сегодня в Вермарке. Это тяжело объяснить, но… сначала я хочу спросить Ме-… детектива, как быть дальше. Преступники знают твой адрес.       — Но в Рокфеллере отлично работает полиция, — Джози звучала уверенно. — Любое ограбление ещё не начнётся — а они уже всех арестовали.       — Да, но… Лучше вам остаться. Просто доверься мне, хорошо? Только сегодня.       «Эх, если б ты только знала, в какое говно я влезла… Тут даже полиция не поможет…»       Джози помолчала недолго. Салли так и представила, как её пухлые тёмные губы недовольно дёргаются от размышлений. Затем та вздохнула:       — Редко когда ты звучишь так серьёзно… Значит, и правда всё сложно. Ну хорошо, мы останемся на ночь тут. Но как же ты? Я не хочу, чтобы ты была одна в квартире. Ночью.       — Я что-нибудь придумаю. Не волнуйся, — Салли закивала, будто подбадривая скорее себя. — Да и сейчас все мои мысли только вокруг Тосика…       — Это я могу понять. Но смотри, не закрутись в них. Когда решишь, где ночевать, — отпишись. Ладно? Не только я переживаю. Бетти, пока ужинала, чуть не разбила тут всю посуду. А Чарли был такой задумчивый, что случайно выкинул вместо контейнера вилку. Женевьев не ругалась. Она очень спокойная. И приятная. Ты с ней тоже знакома, да? Хорошая девушка. Она поблагодарила меня за поддержку… Да разве уж я сделала что-то?       — Ты всегда делаешь, — Салли грустно улыбнулась, шмыгнув носом. — Спасибо… Я рада, что у меня есть такие подруги, как вы.       — Это взаимно. А теперь подотри сопельки и жди конца процедуры.       Салли кивнула. Наспех попрощалась с Джози и убрала телефон. Затем она обхватила лицо руками, в голос простонав что-то невнятное, вцепившись в себя отчаянно пальцами.       «Да что с тобой такое… Соберись, тряпка, хватит ныть! Всё же нормально было… Всё будет нормально… Прекращай».       Но словами помочь себе было трудно.       ㅤ       Неизвестно, сколько ещё времени она бы просидела на холодном кафеле туалета, если бы дверь не отворилась со стуком, и не послышался уже знакомый мужской голос.       — Салли? Так и подумал, что найду тебя здесь.       Она вскинула голову, глядя на Мейсона, стоявшего в проёме. Так странно было видеть его лицо: не отстранённое и холодное, безразличное, как всегда. Он смотрел с сочувствием. А Салли на миг даже забыла о его существовании.       — Я… Прости, мне позвонили, надо было отойти…       Она вскочила с пола, краем глаза глянув в зеркало. И от собственного вида хотелось плеваться. Глаза красные, опухшие, лицо заплыло, будто у пьяницы. Вся коса распушилась, и из неё торчали небрежные пряди. На футболку с шортами без слёз было не взглянуть.       — Ох, боже мой… блин, щас… щас… одну секунду…       Салли включила кран. Холодная вода обжигала, как лёд.       «И в таком виде я хожу весь вечер? Может, ещё гнездо надо было нацепить на голову, а вместо одежды надеть мешок? — она яростно хлопала себя по щекам. — Ещё и футболка вся в соплях. Нюня».       Салли отключила воду, тяжело дыша. Обернулась, когда Мейсон снова позвал:       — Освежиться всегда полезно. Возьми.       Она в шоке уставилась на предмет в его руках. Подстаканник. И два стакана.       — Я не знал, какой вкус тебе нравится, — он пожал плечами. — Поэтому взял горячий шоколад. Не прогадал?       И из-за этого он отходил? Ради какого-то… шоколада?       С губ слетело почти шёпотом:       — Ты запомнил такую мелочь…       — Мелочи запоминаются легко. Тем более такие. — Мейсон слегка улыбнулся. — Себе я взял раф. Люблю сладкое.       Салли закусила дрогнувшую губу, глядя на него снизу вверх. Не отрывая глаз — шокированных, грустных, не верящих, — взяла стаканчик. Он и правда был горячий.       «Зачем… Зачем?.. — она не могла перестать мысленно вопрошать. — Не первый же раз… Сначала такси оплатил. Дважды. Заплатил за мой дурацкий обед. Пошлину внёс в участке. Ладно! Ладно… Это работа. Нельзя было медлить. Нужно было держать меня рядом с собой. Но сейчас?.. Нас ничто не связывает. И я ведь никто! Так зачем?..»       Салли обхватила стакан ещё плотнее, игнорируя обжигающую боль.       — Спасибо…       Мейсон покачал головой:       — Не благодари. Идём, они уже должны закончить. И… вот — возьми.       Прежде чем покинуть туалет, надевая тёмные очки, он протянул ей салфетки — обеззараживающие, с антисептиком. Глазами указал на ссадины. А затем вышел в коридор, не оборачиваясь. Салли двинулась следом, притуплённо глядя в пол.       ㅤ       Вдвоём они дошагали до кабинета. Голодный бурлящий желудок был рад наполниться хоть чем-то вместо пустоты. Но допить не вышло — табличка «Не входить» потухла.       Они закончили.       — Тосик! — выкрикнула Салли, оставив шоколад на столе, а сама помчалась в кабинет, откуда её уже подзывала мисс Пак. Мейсон бодро вошёл вторым.       — Поздравляю, мисс Моррисон, мистер Ли, — докторша улыбнулась, снимая маску и перчатки, протирая запотевшие линзы очков. — Ваш питомец жив-здоров, потихоньку отходит от наркоза. Худшего мы избежали. Можете пройти к нему.       Салли не требовалось повторять дважды. Если бы ей преградили дорогу, она поколотила бы даже врачей.       Тосик лежал аккуратным комочком на кушетке и спал, отдыхая от процедуры. Видеть его вновь живым, мягким и тёплым было радостнее всего на свете. Хоть он и не знал, что хозяйка стояла сейчас рядом и аккуратно гладила блестящую шёрстку, — от умиротворения на его мордочке в груди стало спокойней.       — Вот инородное тело, — Пак Соён протянула Мейсону целлофановый конверт. — Мне жаль, но… вряд ли это устройство теперь пригодно.       Тот, оглядев со всех сторон флешку, — исцарапанную кошачьими зубами, деформированную и в пятнах от внутренних жидкостей, — сжал конверт и спрятал в карман.       — Бывает.       Больше Мейсон ничего не сказал. Мисс Пак подошла к Салли и коснулась плеча.       — Ну, как вы?       — Всё в порядке, спасибо, — та с улыбкой шмыгнула носом. — Если с Тосиком всё хорошо, то и со мной тоже!       — Рада это слышать. Сегодня пациент останется на передержке, чтобы восстановиться после наркоза. Поставим капельницу. Уже завтра можно будет забрать его домой — многим животным гораздо комфортнее в знакомой обстановке, так процесс восстановления проходит быстрее. Но, опять-таки, наш с вами случай прошёл хорошо и без угроз. Счёт бы шёл на минуты, попади предмет в дыхательные пути. Но вы бы это заметили раньше.       Салли неловко отвела взгляд. Ей не хотелось признаваться, что и нынешнее состояние она заметила не сегодня. Что могла сделать всё раньше. Быстрее. Без последствий.       — Что по цене?       Улыбка на лице Пак Соён стала скромнее.       — Расскажу в приёмном покое. Как раз подпишете бумаги.       Салли кивнула с нехорошим предчувствием в груди.       Пока все, включая Мейсона, покидали кабинет, и оставался здесь только второй дежурный врач, она подбежала к Тосику, напоследок чмокнув его в ободранное ухо.       — Прости меня, мой маленький гномик… Я должна была лучше следить. Я исправлюсь. Обещаю. Дождись меня и скорее выздоравливай!       В чувствах выкрикнув последние слова, Салли выбежала в коридор.       ㅤ       — У вас ведь есть страховка, верно? — Пак Соён разложила на столике документы.       — Да, к счастью.       «Может, не придётся платить? Было бы просто супер! Боженька, если ты есть в этом мире — сделай мне милость», — думалось Салли с надеждой.       — Страхование с франшизой?       — Я… я не помню… вроде бы, да. Мне говорили, это дешевле, чем обычное…       — Так и есть. И сегодня были первые серьёзные исследования, верно?       — Да…       — Хорошо. Итак, проведение эндоскопии пищевода обойдётся вам в две тысячи долларов. Чтобы страховка покрыла сумму, нужно оплатить франшизу в стоимость первой тысячи. УЗИ и рентген также покроются. Так… лекарства для восстановления. Диета не потребует расходов — но за питанием нужно будет внимательно наблюдать. И приобретите, пожалуйста, капли с витаминами. Стоимость лекарств, плюс диета, плюс терапия, плюс консультация — в общей сложности тысяча долларов. И, как я сказала, ещё тысяча на франшизу. Можете подписать бумаги здесь, здесь и здесь и пройти на кассу для оплаты.       Чем больше Салли слушала врачебный монолог, тем шире становились её глаза, тем сильнее тух блеск в них, а лицо бледнело, и без того походя на мертвячье. Увы и ах — реальность умела разочаровывать.       «Две тысячи баксов. А с ними ещё семьсот за аренду… Как я это вообще потяну?..»       Информация оказалась настолько шокирующей, что непроизвольно задрожало всё тело, а рука дёрнулась вбок, и локоть задел… стаканчик горячего шоколада, стоявший на краю стола. Всего миг — и будут испорчены бумаги, одежда. Обожжётся своё же тело. Но…       — Аккуратнее.       Мейсон поймал стакан на лету, и всего пара тёплых капель слетело с крышки на потрёпанные шорты. Как ни в чём не бывало он поставил его обратно.       — Кхм-кхм… Мисс Моррисон? — Пак Соён прокашлялась, нетерпеливо поправив очки.       От долго молчания Мейсон, сидящий рядом, вновь начал было что-то говорить, но…       — Я могу оп-…       — Нет! — Салли перебила выкриком и уверенно посмотрела на Пак. — Я оплачу все расходы. У меня есть нужная сумма. Но только… не с собой. Они лежат дома наличкой. Если это возможно, я заплачу… завтра.       Та сочувственно вздохнула.       — Мисс Моррисон… Политика нашей компании такое не позволяет. Либо будет выше процент, либо… необходимо будет сейчас внести залог в одну четвертую суммы.       Салли понимала, что отдать деньги ещё большие, чем две тысячи долларов, она не сможет. Но нужно брать ответственность — и плевать на все отговорки.       Мейсон, сидящий сбоку, наклонился:       — Я помогу. — И на строгий взгляд добавил, усмехнувшись: — Залог на то и залог, что потом мне вернётся. Никаких долгов.       Он прекрасно понимал причину её недовольного выражения лица.       — Ладно… Пусть будет так. Завтра я выплачу сумму.       Пак Соён улыбнулась. Протянула последнюю бумагу и удалилась, пожелав обоим удачи.       ㅤ       Ставя одну роспись за другой, Салли почти не смотрела на Мейсона. Тот тоже молчал. Очки он вновь снял, убрав в карман. Отчего-то наедине с Салли он перестал прятать глаза.       — Значит, просто залог, да? — в какой-то момент она сухо спросила.       — Да.       — И я не буду тебе обязана?       — Ты мне ничем не обязана.       — Угу…       Хотелось добавить: «Все так говорят». Хотелось съязвить. Хотелось отстоять свои и так словно кем-то отобранные права. Доказать, что она способна со всем справиться. И плевать, что ситуация утекала из её рук, как вода между пальцев. Плевать, что выборов, что делать дальше и куда идти, становилось всё меньше, и меньше и меньше… Плевать, что было страшно — не от Мейсона. От неизвестности. Но…       Нет. Салли посмотрела на его спокойное лицо, глядящее без упрёка. Такое же уставшее, как и, вероятно, собственное. Ругаться не хотелось. Она встала с кресла и вытянула руку.       — Спасибо.       Мейсон нахмурился. В отличие от Салли, он глядел недоверчиво.       — За что?       — За всё. За помощь, поддержку. Это многого стоит. Я встретила достаточное количество мерзавцев за эти несколько дней, и рада, что разобраться мне помог именно ты. Может, я не обязана тебе материально, — хотя всё же как будто обязана… — я должна поблагодарить за остальное. Если надо, скажи: я могу вернуть всю оплату. И за такси, и за еду, и за… пошлину. И всё остальное. Не помню уже, что. Просто скажи, сколько, и я заплачу, когда будут деньги.       Мейсон слушал внимательно и спокойно.       — Это что, прощальный монолог?       — Я не-… — Салли запнулась, опустив так и не пожатую руку. — Не знаю. Наверное. Странно делать это вот так внезапно, но… думаю, так будет правильнее. — Она отвела взгляд. — Я и только я виновата в том, что случилось. Я эгоистка. Меня волновали только мои проблемы, и даже на моего любимого кота мне было плевать.       Мейсон поднялся со стула и сделал к ней шаг.       — Салли. Не надо корить себя. Всё могло быть-…       — Хуже? — она почти выкрикнула это слово с внезапными даже для себя истерическими нотками. Резко захотелось рассмеяться. — Конечно, верно сказано! Всё могло быть хуже! Моему коту могли вспороть брюхо ради того, что лежит сейчас в твоём кармане. Меня могли подстрелить сотню раз за один только день! А до этого? Что до этого? Верно, верно. Меня могли ограбить, убить. Или изнасиловать — самым жестоким из образов. Откуда я знаю, что могло бы взбрендить в голову тем бандитам? Ха! Что бы захотел сделать Мэтт! Или Харви, как ты сказал, Макдональд, который увидел во мне замену своей сестрёнки. Зашибись! Чем там в клубе промышляли? Наркотой? Значит, перед изнасилованием меня бы ещё и накачали! Мэтт ведь хотел, верно? Вот это точно было бы «хуже». Спасибо за поддержку!       Салли резко замолкла, при виде хмурого Мейсона осознав ошибку. Осознав, что наговорила лишнего. В лишнем месте. В лишних стенах.       «Какая же я идиотка…»       Она в ужасе огляделась, ища камеры, ища людей, кто мог их подслушать. К счастью, в ночном коридоре клиники было пусто.       — Я… Прости… — Салли потрясла головой, страшась взглянуть на Мейсона. Потому бегло поставила стаканчик на стол и, не оборачиваясь, помчалась к кассе.       Вот так — взяла да убежала. Салли Моррисон обладала невероятным навыком вводить Мейсона в ступор.       Он шумно вздохнул, запрокидывая голову к потолку. Поставил свой стакан недопитого рафа рядом с таким же недопитым шоколадом. Расставив руки в бока, покачал головой. А затем — пошёл следом. Что ещё оставалось?       ㅤ       На кассе было так же спокойно и тихо, как и во всей остальной клинике. Администраторша слишком явно клевала носом, что почти не смотрела на Мейсона и на его обыденно пугающие глаза. Тот, как обещал, внёс залог. Салли отдала документы. Получила квитанцию в ответ. Она распрощалась с работницей и шустро выбежала в фойе, а оттуда на улицу, не оборачиваясь. Мейсону вновь осталось догонять её.       Снаружи клиники «Пушистый Друг» яростно хлестал ливень. Барабанил по крышам домов, пикниковым столикам и по людной даже ночью площади. По мокрому асфальту и лужам, создавая в воздухе бурую с серым дымку, донося запах свежести до ноздрей. Салли наблюдала за непогодой из-под козырька клиники, выглядя опустошённой, как иссохший цветок. Мейсон встал рядом. Он не спешил с разговором, глядя туда же, куда и она.       — Значит… и правда ливень. Я надеялась, мне показалось. — Салли покачала головой.       — Не любишь дождь?       — Такой — ненавижу.       — Могу понять. Хотя лично я нахожу такую погоду… умиротворяющей. — Мейсон опустил голову. — Значит, всё? И куда теперь?       — Без понятия… К подруге, наверное. Нет. К себе. Или… Куда-нибудь.       — Опасно ведь.       — Знаю. А есть ещё варианты?       — Отель.       — Дорого.       — Мотель.       — Далеко. Останусь в ночлежке для бездомных.       — Это глупо.       — По барабану.       — На чём ехать собралась?       — Метро.       — И не страшно?       — Тогда такси.       — Деньги есть?       — Пешком пойду!       — Не боишься намокнуть?       — Мне плевать!       — На себя тоже?       — Нет!       — И что тогда?       — Да не знаю я!       Салли крикнула в чувствах, срывая голос, и сердито посмотрела на Мейсона.       — Чего ты добиваешься? Что ты хочешь, чтоб я сказала? Что?!       Он сделал стремительный шаг навстречу. Ветер с силой подул в их сторону, капли дождя пошли наискосок прямо под козырьком, заливая одежду и волосы. Напряжённые лица.       — Я ничего не добиваюсь. Мне надо убедиться, что ты не сделаешь себе хуже.       — Почему тебя так волнует моя судьба?       Кажется, она была готова снова расплакаться.       — Потому что всё это — всё, что творится, — не твоя зона ответственности, Салли. Ты не виновата.       — Тогда кто виноват? — вновь прокричала она, спрашивая будто не его, а саму вселённую.       — Я.       Короткий ответ, как хлыст, ударивший по щеке. Салли потупила взгляд, закрыла глаза. Мейсон говорил спокойно, но она слышала, каким мягким был его голос.       — Я это сказал и повторю снова: ответственность лежит на моих плечах. Да, если бы не Харви Макдональд, никто бы не подкинул тебе флешку. Да, если бы не вседозволенность и аморальность преступников, никто не вломился бы к тебе в дом. Но это Я накликал эти беды на твою голову. У меня тоже был выбор, как поступить. Я сделал то, что посчитал нужным.       — Ты… — Салли зажмурилась, сжав кулаки. — Может, и так. Но ты пришёл за мной после выступления. Когда Мэтт мог сделать… нечто ужасное. Если бы не ты, всё могло быть-…       — Хуже?       Салли кивнула.       — Да. Я не просто так поблагодарила. Я — должница. Я обязана тебе.       — Нет, — он фыркнул. — Это то, что должен делать любой мужчина независимо от статуса и моральности. Любой человек. И это не требует обратных обязательств. Это человечность.       Капли дождя били голые плечи и ноги Салли, вызывая мерзкие мурашки, пробивая до дрожи в спине. Она печально и тихо спросила:       — Хочешь сказать, ты действительно не потребуешь от меня ничего взамен?       — Это я должен тебе, а не ты мне, мисс Моррисон, — хмыкнул Мейсон, встав теперь настолько близко, что можно было всего лишь вскинуть руку к груди, и вот он — прямо здесь. — К тому же… Это уже начинает переходить в личный интерес. Может, по первости я и не думал раскрывать тебе тайны, но… теперь я лично хочу посвятить тебя в детали. У тебя ведь остались вопросы? И ты хочешь получить ответ?       Салли вздохнула, качая головой. Стёрла со щёк слёзы.       — Я уже и сама не знаю, чего хочу…       Но Мейсон не растерялся.       — Это не страшно. Думаю, я знаю. — Он поднял голову к потолку козырька, освещая своё бледное, мокрое от дождя и печальное лицо огнями красной вывески. Не глядя на Салли, Мейсон заговорил: — Ты хочешь, чтобы всё закончилось, и можно было вздохнуть полной грудью от облегчения. Ты хочешь, чтобы с твоими близкими всё было в порядке, а тебе не пришлось винить себя в их проблемах. Ты хочешь, чтобы ежедневные трудности тоже закончились, и тебе не пришлось испытывать неловкость за чью-то помощь. Ты хочешь быть уверенной в завтрашнем дне. И тебе хочется… домой. — Он чуть улыбнулся. — Хочется туда, где тепло. Светло. Сухо. Хочется поесть — нормально поесть, за столом. Выпить что-то помимо шоколада из дешёвого автомата. Тебе хочется помыться и переодеться в чистую одежду, а затем — лечь спать. Провалиться в сон и не заботиться больше о том, что кто-то от тебя требует великих свершений. Хочется просто взять… и отпустить. Чтобы не нести весь этот груз только на своих плечах в одиночку. Да и знать, в общем-то, что ты… не одна.       Мейсон, наконец, опустил взгляд, не отрывая теперь глаз от Салли. Маленькой, хрупкой и дрожащей то ли от слёз, то ли от холода весеннего Эмпайр-Сити. И та не стеснялась смотреть в ответ. С изумлением.       — В чём-то я угадал?       — Да… угадал…       — А знаешь, почему? — он вновь улыбнулся, когда она покачала головой. — Просто… я сам хочу всего этого.       Салли зажмурилась, стирая с лица капли дождя, остатки слёз, смахивая уже новые, висящие на ресничках. Мейсон не останавливался.       — Я не могу, разумеется, дать это разом. Ни себе, ни тебе. Но кое с чем… помочь я способен.       И самая неожиданная, непредсказуемая для Салли вещь произошла в ту секунду… когда Мейсон размахнул руки в стороны и снял клетчатое пальто, оставшись в одной водолазке. Всё для того, чтобы ещё через секунду это пальто аккуратно приземлилось на её плечи. Чтобы ветер больше не обдувал её шею. Ноги и живот. Чтобы теперь даже высокий воротник защищал от холода щёки. Чувствуя приятное тепло и прикосновение его широких ладоней на своих плечах, Салли смотрела на Мейсона снизу вверх и слушала его тихие слова:       — Ты не пойдёшь к подруге, Салли. Не пойдёшь в свою разгромленную квартиру. Ни в плешивую грязную гостиницу. В ночлежку для бездомных тоже не пойдёшь. Ни пешком, ни в метро, ни на такси. Ты поедешь в моей машине. Вместе со мной. В нормальное место. Сухое и тёплое, где можно остаться на ночь и не бояться за свою жизнь. И траты не будут твоей зоной ответственности. Ты на такое согласна?       Салли шмыгнула носом, активно кивая. Но оставался последний вопрос.       — И всё же, почему? Почему ты так добр ко мне, Мейсон? — она глядела серьёзно и грустно. Не как невинный ребёнок или женщина, попавшая в беду. Просто как человек, искренне переживающий за свою судьбу.       Мейсон кивнул, разделяя и уважая вопрос, взгляд, позицию. Ответил ей честно:       — Потому что я делаю то, что считаю правильным. Тебе это нужно — я это дал. Это мой выбор.       — Тогда… я его уважаю. И не буду ставить его под сомнение, — Салли кивнула, понимая, что наконец-то ей не хочется больше плакать. — Значит, поехали?       — Поехали. А то… — Мейсон позволил усмешке пробежаться по губам. — Совсем заболеть не боишься…       — А ты? — она хмыкнула, чувствуя, как медленно возвращается уверенность. — Сам-то в таком виде не замёрзнешь? Не то, чтобы мне не нравилось, конечно… — она взглядом пробежалась по его высокому телу и груди, обтянутой водолазкой. По таким же длинным ногам, прячущимся под небрежными брюками-карго. — Красиво, но холодно.       — Не так холодно, как шорты с футболкой. — Он усмехнулся при виде улыбнувшейся Салли и добавил тише под нос: — А гангстера пистолет под боком согреет сильнее любого пальто…       ㅤ       Они остановились у мерседеса, прикрывая головы и лица от беспощадного ливня, бьющего по волосам. Мейсон вытащил из брюк ключи и собрался было открыть дверь, как вдруг… замер. И со странным лицом повернулся к Салли.       — В моём кармане конверт с флешкой. Достань, пожалуйста.       Она удивлённо выполнила просьбу. Пальто Мейсона было таким большим и широким, что приходилось удерживать его подолы, а рукава закатывать с силой к себе, ведь чуть что, те свисали с пальцев, как одеяло.       Когда конверт оказался на руках мужчины, он вдруг улыбнулся не менее странно, чем выглядело его лицо.       — Надо завершить дело достойно. Поможешь?       — С чем?..       — Подержи-ка. — Мейсон вытащил телефон, открыл камеру видеосъёмки. И протянул Салли. — Снимай с широкого угла. Так, чтобы было видно лицо.       Салли очень хотела спросить, что происходит, но спорить с этим ухмыляющимся мужчиной было бесполезно. Она недоумевающе приняла смартфон — гладкий, большой, такой же чёрный, как его образ. И идеальный. Ну что за дела! Он преступник, живущий рискованной жизнью, но именно телефон Салли собрал на себе все царапины! Несправедливо.       — Направь камеру на меня. Ага, вот так. Теперь… — Мейсон облокотился на край машины и, когда Салли нажала на кнопку, усмехнулся по-лисьи, почти омолодившись в лице. — Кому бы ни попало это видео — оно будет последним, что его связывает… с этим.       Он покачал конвертиком в руках. Вытащил флешку, держа её на протянутой ладони. Салли аккуратно сфокусировала камеру, держа телефон дрожащими пальцами. Мейсону приходилось почти перекрикивать шум дождя, активно моргая под каплями, стекающими вдоль чёрных волос и лица:       — Как оказалось, не всегда нужный предмет лежит на самом видном месте, верно? Иногда стоит порыскать чуть тщательнее. Можете завершить свою охоту, «друзья». Ведь теперь всё кончено.       С этими словами он легко выпустил флешку из рук, роняя её на мокрый грязный асфальт. А затем поднял ногу… и с силой ударил ей по земле. Там, где лежал предмет. Размазанный теперь в крошки и пыль тяжёлым ботинком Мейсона.       Не сказав больше ни слова, он взял телефон из рук Салли и закончил запись. Затем улыбнулся, щуря глаза:       — У тебя временами такая непередаваемая экспрессия на лице — я даже завидую.       — Это… что было?! — она затараторила, перебивая саму себя удивлёнными вздохами. — Зачем ты это сделал?! Разве ты не искал эту флешку весь день?! Но как же… Да разве так можно… Я ничего не понимаю! Как ты её взял, да кинул! Ещё и растоптал вдребезги!.. Что вообще за дела-…       Пока Салли тараторила, моргая и щёлкая от холода зубами, Мейсон укутывал её плотнее в своё пальто, поправлял подол, чтоб та не наступила на него и не упала на землю. Открывал дверь заднего сиденья и подталкивал мягко внутрь.       — Как сядешь — так и объясню. И пристегнуться не забудь.       — Какой ты зануда!       Он не слушал, с тихим подсмеиванием огибая машину.       Когда Мейсон уселся на переднее сиденье, он оттряхнул с волос капли дождя и вздохнул. Затем поправил зеркало — чтоб не на задний вид смотреть. На Салли. Вытащил из бардачка сухие салфетки и часть протянул ей.       — Ты намокла. Не стесняйся, — он завёл двигатель, вытирая лицо. — На этой флешке хранилась важная информация. Ты это уже и так поняла — никто не охотился бы за пустышкой. — Мейсон вдруг прикусил язык: поначалу план Сальери был именно таким… — В общем, это не шутки. Даже испорченная флешка не гарант, что с неё нельзя извлечь информацию. Хоть твой Тосик и сделал благое дело, слегка её «отшлифовав» в пищеводе, — он усмехнулся, выезжая с парковки. — Я просто завершил дело за ним. Теперь она уничтожена. Не за чем больше охотиться. Думаю, сама осознаёшь, что это значит для тебя…       Салли действительно осознавала.       «Я больше им не нужна… Это действительно так?!»       Радость полыхала в ней, и Мейсон не мог этого не заметить, глядя на озарённое лицо в темноте ночи. Салли чуть успокоилась, затем зыркнула на него с лёгкой иронией:       — Но зачем было видео записывать? Любишь же ты пафос, мужчина…       — Я — нет. Только в фильмах. Зато мой босс любит. Он будет рад это увидеть.       — Босс?! — она ужаснулась. — Так это ведь… ты босс! Или у босса есть свой босс?       — Всегда найдётся рыбка покрупнее! А моя рыбка-начальник особенно крупная…       — И всё-таки… ты думаешь, им этого будет достаточно? — Салли неуверенно поджала губы. — Они могут подумать, что это обман.       — Им же хуже, — Мейсон скривился. — Если не тупицы — быстро поймут, что продолжать это просто бессмысленно.       — Значит… правда конец? Я могу расслабиться?       — Ты это заслужила больше, чем кто-либо. Я обо всём позабочусь.       Ей было достаточно этих слов. И всё же Салли не могла оторвать глаз от Мейсона, сидящего впереди. Она смотрела не с укором, не со страхом. Изучающе разглядывала, не желая заканчивать.       — Что такое? — спросил он вскоре.       — Ничего! Ничего… Просто… Всё ещё удивлена.       — Чему?       — М-м… — Салли хмыкнула. — Тебе. Ты вовсе не холодный и отстранённый, как мне казалось в день знакомства. Ты… ну… живой. Не знаю, как объяснить. Ты понял. Да?       — Да… — Мейсон нахмурился. — Мне жаль, что я напугал и вызвал подобные чувства.       — Это я должна извиниться… Надумала всякого.       — Всё нормально. С моим внешним видом и не такое представишь.       Слова прозвучали достаточно сухо, и Салли погрустнела.       — И всё-таки, благодаря тебе я буду знать, что не стоит судить книгу по обложке. А ещё… Теперь я могу тебя поправить.       — В чём?       — Во фразе. Когда ты сказал, что я самая удивительная женщина, какую тебе доводилось встречать.       — Так разве я ошибся? — он улыбнулся краешком губы. — Это чистая правда. Я врать не люблю.       — Ну, может, и так… — Салли отвернула лицо к окну, пряча румянец и лёгкое волнение. — Но я бы дополнила. Ведь ты — самый удивительный мужчина, какого встречала я.       Мейсон повернул к ней голову, желая увидеть лицо лично — не в зеркале, в отражении, а собственными глазами. Но та была слишком хитрой. И потому он чуть улыбнулся, возвращая к дороге взгляд.       — В таком случае… рад быть удивительным человеком в удивительной компании.       — Я тоже… рада… — тихонько шепнула Салли, прикрывая глаза.       Она и сама не поняла, почему вдруг тело стало таким расслабленным. Почему клетчатое пальто стало чувствоваться тёплым и приятным, как одеяло. И почему она укуталась им, игнорируя сопротивляющиеся мысли. А ведь здесь и без него было тепло. Оно не нужно ей… Но хотелось полежать на этом сиденье подольше, укрывая руки, пряча лицо в складках чужой мужской одежды. Вдыхая запах дождя, повисший на вороте с рукавами, а с ними — уже знакомый аромат хвои и улуна. Удивительно…       Профиль Мейсона, сидящего за рулём, выглядел, как изваяние. За окнами барабанил дождь, дворники скользили по стеклу с забавным звуком, а огни города смешивались в вихрь розово-оранжевых пятен, мелькающих среди синевы ночи. И только на лице Салли не было радости. Но не было и грусти. Лишь чувство умиротворения, пока веки сильнее и сильнее опускались на глаза. Мейсон заметил это. Кивнул будто себе:       — Отдыхай, Салли. Я разбужу, когда приедем.       — Спасибо…       — Не стоит. Я ничего не сделал.       — Как по мне… ты сделал многое…       Она зевнула и крепко закрыла глаза, чувствуя мировую усталость на своих плечах. И именно в тот момент, когда мерседес выехал из Сент-Марка… когда ступил колёсами теперь уже на Серебряный Мост, а всюду засияли его огни, — Салли Моррисон озарилась светом ярче, чем солнечным. Волосы её были, как золото, струящееся вдоль плеч. Пусть лохматые, пусть мокрые — он не замечал. Лицо светилось изнутри. Мейсон не видел ни покрасневших щёк, ни мешков под опухшими от слёз глазами. Он видел перед собой настоящую Галатею. И думал только о том, чью роль он играл в её мире? Роль Полифема? Злого циклопа, что не прекрасное замечал в людях и в ней — а лишь нечеловеческое желание? Или всё же роль его была не такой уж жестокой? Справедливой, честной! Не схожей ни с чем в сущности «монстра», каким Мейсон готов был называть себя каждый день. Кто это был в таком случае? И имел ли он право находиться на этой картине?..       Теперь смущённый он сомневался в собственных же раздумьях. Не Галатеей вовсе была Салли Моррисон. Не светилась сейчас ничья кожа в огнях бесконечного моста. И не зажигалось что-то позабытое в груди на уровне сердца. Это была иллюзия. Обман собственных ожиданий. А может… он просто хотел убеждать себя в этом. Ведь догадывался, к чему в таком случае может привести правда.       Мейсон опустил глаза к лобовому стеклу, глядя только на дорогу перед собой. И включил тихонько на фоне музыку, желая перебить странные мысли хотя бы на миг. Глядя на приближающиеся небоскрёбы, он понимал, что скоро предстоит сделать ещё один выбор, — не менее сложный, чем все выборы, совершённые им сегодня. Но вид дремлющей у окошка Салли, укрытой его пальто, отчего-то заставлял верить в лучшее.