Roommates: from Sukuna’s side

— Хочу тебя поцеловать. При всем своем позитивно-уверенном настрое Сукуна чувствовал, будто сидит на пороховой бочке, которая в любой момент может взорваться. Мегуми буквально застыл, в упор глядя на него и чуть приоткрыв рот. Сначала Сукуна подумал, что Мегуми просто не услышал его, поэтому так долго молчит, но сейчас, видя полнейшее недоумение в изумрудных глазах, ошарашенно глядящих прямо на него, Сукуна понимает — он всё слышал и он в ахуе. — Окей. Ладно, я перефразирую. Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, Фушигуро? Сукуна упростит ему задачу, если Мегуми не может решиться сам. Фушигуро ещё больше напрягается — тело как будто застыло на одном месте, и он не может пошевелиться. Всё настолько плохо? — О чем ты говоришь? Ты что, вообще не думал обо мне в таком смысле? Я настолько тебя не привлекаю? Это же ложь. Сукуна, он готов поклясться в этом перед Богом, в которого никогда не верил, всем своим видом давал понять, что знает, о чем говорит, и что он уверен в том, что это хорошая идея. — Ну, очевидно, о поцелуях с тобой. Ты не дышишь, Фушигуро. А дышал ли сам Сукуна в этот момент? — О поцелуях со мной? С чего ради, Сукуна? — Мегуми нервно усмехается, — Я что, выгляжу настолько нуждающимся? Ты перетрахал половину университета, если не больше. Единственный из нас, кто здесь нуждающийся, — это я. — Нуждающимся? — Сукуна медленно затягивается косяком, прохаживаясь по фигуре напротив взглядом, отмечая, как она напряжена. — Если тебе интересно моё мнение, то ты не выглядишь как человек, обделенный вниманием. Рёмен действительно думал, что все пройдет хорошо. Справедливости ради, всё пока что и идет хорошо, не считая полуобморочного состояния Мегуми: его все еще не послали нахуй, все ещё не начали угарать и даже пока что не выбежали из комнаты, подальше от него и его ебанутых идей, а, зная Мегуми, если бы он хотел скрыться от действительности, то успешно бы это сделал. Он думал, что выкурить огромный косяк, закупиться литрами пива и проделать все те дыхательные практики, которым их научили, чтобы быстро взять себя в руки и спокойно вести диалог, действительно помогут ему расслабиться и выдать все то, о чем он думал все эти полгода. И отчасти так и было. Рёмен был уверенным в себе и готовым к любой реакции. В конце концов, если бы Мегуми все же послал его далеко и надолго, наградив своим фирменным невпечатленным взглядом, Сукуна бы не стал давить. Потому что Мегуми имеет право на любую реакцию. Потому что Сукуна бы тоже ахуел, если бы спустя три года проживания бок о бок его дорогой сосед предложил бы ему засосаться. Потому что Мегуми не обязан делать то, что не хочет. — Как ты к этому пришел? — дыхание Мегуми становится тяжелым, и Сукуна, честно, хотел бы думать, что от накатившего возбуждения, но нет. Мегуми был напуган. Реально напуган. — Это опять какое-то задание для твоего исследования? Не хочу быть тем, кто довел тебя до сердечного приступа. В целом, Сукуна всегда может отшутиться, может переиграть ситуацию в свою сторону и успокоить Мегуми, что это обычный стёб. Только вот проблема в том, что это не стеб, и если Сукуна так и продолжит оттягивать этот разговор, они так и останутся в памяти друг друга лишь соседями. Он просто не хочет упускать такую возможность. — Ага, не против, если я буду делать заметки, пока твой член будет у меня во рту? — Сукуна слез с кровати, схватил полотенце и надел тапки, которые валялись возле тумбочки. Нужно дать Мегуми передохнуть и все обдумать. — Я пока пойду в душ, а ты отойди немного от того, что я сказал. На ватных ногах, но приложив максимум усилий, чтобы его походка была уверенной, под чужой ахуевший взгляд, он покинул общество полумертвого Мегуми и направился в сторону душевых. Пиздец. Кажется, он проебался.

***

Мегуми затягивается сигаретой и смотрит на ночной город, который видно из их окна как на ладони, ведь их квартира, в которую они въехали год назад, находится на сорок втором этаже. Сукуна стоит рядом с ним и тоже любуется видом, прервав свой монолог на то непродолжительное время, пока достает из пачки сигарету и поджигает ее. — Погоди, то есть в тот вечер ты реально планировал со мной переспать? — Ага. — Это было не спонтанно?.. — Нет. — Жесть. Я знал, что ты планировал это ещё за полгода до того, как мы решили заняться сексом, но не думал, что в тот самый вечер. Мегуми делает особенно глубокую затяжку и выпускает дым через нос. Так в голову дает гораздо сильнее. — По тебе вообще незаметно было, что ты на стрессе. — Потому что я умею себя контролировать.

***

Рёмен преодолевает расстояние от комнаты до душевых за максимально короткое время и, сняв с себя одежду, встает под холодный душ. Сукуна ненавидит холодный душ. Но сейчас ему просто необходимо взбодриться и освежить голову. Продолжая стоять под холодными струями воды, Сукуна думает о Мегуми и о том, что случится, когда он снова зайдет за порог их комнаты. И он не будет строить никаких ожиданий, потому что понятия не имеет, как Мегуми воспримет внезапное желание Сукуны, когда немного отойдет от шока, и какой ответ на него даст. Он начинает намыливать гелем свое тело, которое уже привыкло к ледяной воде, и напряжение понемногу начинает его покидать. Холодный душ стимулирует работу иммунной системы, улучшает кровообращение и циркуляцию лимфы, но Сукуна, при всех очевидных плюсах этого занятия, всё равно ненавидит мыться в холодной воде. Когда он в последний раз так переживал из-за секса? Нет, не так. Когда он в принципе переживал из-за секса, не считая первого раза? Но Сукуна прекрасно понимает, что дело здесь не в том, что он боится облажаться. Дело в том, что это Мегуми. Его сосед по комнате. И их максимум — поведать друг другу историю о том, как они в очередной раз кого-то выебали и понравилось ли им. Сукуна совсем недавно заметил, как Мегуми залип на его проколотые соски, но, может быть, это произошло потому, что у него на тот момент в жизни отсутствовал нормальный секс из-за того придурка Итадори? И не потому, что Мегуми его хочет? Быть может, ему просто нравятся пробитые соски на мужиках, в целом, на всех мужиках, потому что это сексуально и его заводит? Блять. Пора прекращать заниматься самообманом. Дело в том, что несмотря на то, что Мегуми подавал ему слишком мало невербальных знаков о том, что хочет Сукуну в сексуальном плане, и любой другой человек на его месте даже не задумался бы о том, что между ними есть что-то подобное, но так уж получилось, что Сукуна до ужаса наблюдательный. И он видел, нечасто, но все же, что взгляд Мегуми действительно стал другим. Видел, как Мегуми смотрит на Сукуну, когда тот закручивает косяк. Видел, как неосознанно прикрывает глаза и вдыхает носом аромат его одеколона, когда Сукуна проходит мимо. Видел, как голодным и жаждущим взглядом проходится по его телу, стоит только Сукуне вырядиться в его самые блядские total black луки. Что это, если не желание? Сукуна хочет Мегуми. Мегуми хочет Сукуну. Бессмысленно выжидать дальше, в надежде, что Мегуми однажды сам подойдет и попросит его переспать с ним. Плавая в нескончаемом водовороте собственных мыслей, Сукуна только сейчас заметил, что вся пена уже давно стекла в слив. Сколько он так уже стоит? Минут пятнадцать? И то, что он собирается сделать дальше, пробивает его на небольшой тремор, но даже это он переживет. Сукуна был снизу всего несколько раз в своей жизни, предпочитая трахать и самому управлять процессом. Но в те редкие моменты, когда он позволял трахнуть себя, он все равно не мог до конца отпустить ситуацию, видимо потому, что не полностью доверял своим партнерам, если не сказать, что вообще не доверял никому, кроме себя. Есть несколько причин, почему Сукуна позволит себе сегодня побыть нижним. Причина номер один, она же самая простая и очевидная — судя по ахую Мегуми, уж он-то точно сегодня не планировал ни с кем трахаться. Он не готовился к сексу, а Сукуна хочет, чтобы всё прошло хорошо, не создавая неловких моментов между ними обоими. Причина номер два — у него просто дикое желание — своего рода, незакрытый гештальт — на то, чтобы это Мегуми трахнул его, а не наоборот. Будет ли Мегуми нежным или он возьмет его жестко? Как он будет стонать, когда стенки Сукуны начнут сжимать его член? Сукуна не ждёт, что его весь вечер будут хвалить и называть хорошим мальчиком — а хотелось бы — но то, что сегодня они, наконец, сделают друг другу хорошо, вызывает у него неописуемый трепет. Сукуна резко открывает глаза и пытается сфокусировать взгляд на кафеле. Стоп. Мегуми ещё не дал ему ответ. Он ведь может как согласиться, так и отказать. Будет обидно, если все пойдет не по плану, но Сукуна примет такой исход. Повернув голову влево, его взгляд падает на небольшую полку, на которой стояли банные принадлежности и бутылек со смазкой, которую Сукуна предусмотрительно положил сюда заранее. В памяти всплывает момент, как однажды позволил себе забыться и жестко подрочить на эти ебучие изумрудные глаза, смотрящие на него с укором и вызывающие животное желание, с тихим вздохом кончая на плитку перед ним, пока обладатель этих самых ебучих глаз мирно сидел в этот момент в комнате, читая свои юридические книжки и даже не осознавая, что его дорогой сосед использует его образ для своих грязных делишек. Вообще, Сукуна редко дрочит, поэтому, отдышавшись после такого яркого оргазма, он был немного удивлен, что на этот раз сеанс дрочки принес ему нереальное удовольствие, чего не случалось довольно давно. Обычно это были простые действия на автомате, когда у него не получалось расслабиться из-за загруженности и приходилось прибегать к таким вот способам самоудовлетворения. В тот же вечер он трахнул того мальчика с милой родинкой на щеке, с которым они познакомились в кофейне, где он работал бариста, а Сукуна пришел за своим любимым латте на миндальном молоке и попросил у него номер. Он был милым и, поначалу, даже скромным из-за стеснения. Это был хороший вариант на одну ночь, и Сукуна правда не понимает, в какой момент, хватая пацана за волосы и жестко трахая сзади, он стал представлять Мегуми. В то же утро, выйдя из квартиры того милого бариста, Сукуна решил, что с этим нужно что-то делать. План гениальный — напугать Мегуми до усрачки своим резким предложением переспать, а потом спокойно отправиться в душ, не зная его ответа, но искренне надеясь на «да». Он покрутил смазку в руках, прикидывая, сколько будет достаточно для того, чтобы растянуть себя, и вылил необходимое количество на пальцы. Интересно, какой у Мегуми член? Ему хватит трех пальцев или нужно больше? Сделав глубокий вдох, он подносит руку ко входу и медленно выдыхает, когда внутрь проскальзывает первый палец.

***

— Что было дальше, ты знаешь, — Сукуна делает последнюю затяжку и тянется к пепельнице, чтобы потушить окурок. Она стояла с другой стороны от него, ближе к Мегуми, поэтому ему пришлось облокотиться на плечо своего парня, вытягивая руку, пока тот не сжалился и милостиво не пододвинул пепельницу на середину. Потушив сигарету, Сукуна продолжил: — Вот такая информативная история. Спать? — с хитрой улыбкой и кошачьим взглядом. — Добрался до самого интересного и теперь сливаешься? Ну уж нет, — щурится Мегуми, — сегодня ты расскажешь мне всё, Сукуна. — Это давление, Мегуми. Если я сам захочу, то расскажу тебе. Но я уже не хочу, — с этими словами Сукуна оттолкнулся от перегородки, что спасала их от падения на асфальт, и, повернувшись, зашел обратно в квартиру. Мегуми ещё какое-то время постоял на балконе, но, почувствовав, что он уже замерз и по телу ползут мурашки, вернулся в теплое помещение, закрывая балконную дверь. Сукуна сидел на кровати и скучающим взглядом проследил за вошедшим Мегуми, который уставился на него в ответ. — В душ? — Если поведаешь мне остальную часть истории, обещаю, что ты не захочешь из него выходить, утопая в моей ласке, заботе и любви, — Мегуми решил пойти с козырей и сразу понял, что ему можно предпринять, чтобы снова вывести Сукуну на тот уровень откровения, который у него был. — Как это мило с твоей стороны. Но боюсь, что если ты и вправду решишь воплотить свой гениальный план, чтобы разговорить меня, то высосешь остаток моего мозга через член, и историю я точно не расскажу. Сукуна был не то что бы невероятно противным человеком. Он просто любил иногда повыебываться, что признал за собой, когда пубертатный возраст закончился, а желание язвить и делать так, как хочет он, никуда не делось. Сукуна понял, что это не возрастное. Что бесконечная ирония — это просто часть его ебучего характера. Он ни от чего не бежит и не боится серьезных диалогов, нет. Наоборот, он наслаждается. Просто Мегуми так мило хмурится. Тем временем, Мегуми, закатив глаза и сложив руки на груди, ответил: — Всё думал, как же можно выбить великого и ужасного Рёмена Сукуну из душевного равновесия. Оказывается, всего лишь отсосать в душе. — Я просто тебе подыгрываю, Мегуми, — решив уступить ему, Сукуна встал с кровати и направился в сторону ванной, включая там свет. Мегуми пошел за ним. — Это ты у нас озабоченный и что тебе ни скажи — ты закончишься на месте. — У меня просто высокая половая конституция, — Мегуми начал снимать штаны, наблюдая за тем, как Сукуна достает им чистые полотенца с полки. — Оправдывайся. Сукуна кинул полотенца на стиральную машинку, что стояла рядом с душевой и тоже снял с себя одежду. Они оба зашли в душевую, которая позволяла помыться вдвоем, не причиняя какого-либо дискомфорта, чем они часто пользовались не только когда торопились, но и для приятного совместного времяпрепровождения. — Знай я раньше, что ты, оказывается, не против переспать со мной, невербальных знаков было бы больше, — Мегуми умиротворенно закрыл глаза и поднял голову так, чтобы приятные струи теплого душа, температуру которого они установили так, чтобы было не слишком горячо, но и не холодно, били ему в лицо. — Так что это ты виноват, что мы так долго это оттягивали. Сукуна быстро, но аккуратно хватает Мегуми за подбородок, поворачивая лицом к себе и подходя к нему всё ближе и ближе, пока Мегуми не уперся спиной в холодный кафель. — Зато потом мы вполне восполнили всё то время, — жарко выдохнул прямо ему в губы Сукуна, отрывая взгляд от пожирающих его зеленых глаз, и опустил его вниз, смотря на показавшийся кончик языка, облизнувшего нижнюю губу. — Высокая половая конституция, говоришь? — полушепотом проговорил Сукуна и одним движением облизал рот Мегуми, на что получил удовлетворенный выдох. — Кто сказал, что у меня она низкая? Больше ему не хотелось ничего говорить. Хотелось лишь до одури поцеловать Мегуми, что он и сделал, жадно припадая уверенным и мокрым поцелуем к его губам. Мегуми охотно ему ответил, хватая Сукуну за плечи и прижимаясь ближе. У них обоих уже крепко стояло, а глубокий поцелуй лишь распалил возрастающий уровень возбуждения. С трудом оторвавшись от чужих губ, Сукуна сначала спустился и начал целовать челюсть Мегуми, а затем, добравшись до самого сладкого, — его шеи — не больно укусил. — Сукуна… Ах…, — послышалось сверху и как же Сукуне нравилось, что его парень может потерять рассудок от одних только поцелуев с ним. — Не оставляй следов, которые я… Блять… не смогу спрятать… Ах… потому что работа… и в суде…, — Сукуна ещё раз прикусил место на самом изгибе шеи, тут же зализав его, извиняясь. — В суде… Меня не поймут… И мне будет стыдно… О боже, Сукуна… Мегуми резко схватил его за волосы, оттягивая, и это было пиздец тяжело — оторваться от этой любимой шеи, — но Сукуна все же смог сделать это с недовольным рыком, снова смотря на расфокусированное лицо Мегуми, потерявшего связь с реальностью. — Ты будешь трахать меня и одновременно рассказывать, — без тени сомнения, собравшись, сказал Мегуми, глядя ему прямо в глаза, будто и не он только что расплывался от одних лишь поцелуев в шею, — Я ничего не забыл, и ты так просто не отвертишься. — Повернись, — властно ответил Сукуна и, не дожидаясь пока до Мегуми дойдет смысл сказанных слов, сам одним быстрым движением повернул его к себе спиной и вжался в него с такой силой, что Мегуми оперся ладонями о стекло душевой. Пар то ли от температуры воды, что продолжала бить по затылку, то ли от их разгоряченных тел, уже начал понемногу давить на легкие, отчего дышать становилось тяжело. На стенах душевой кабинки появился конденсат, который Мегуми благополучно растирал руками, образовывая прозрачные следы. Вылив смазку себе на пальцы, — она стояла везде, потому что когда ты живешь с таким человеком, как Фушигуро Мегуми, не трахаешься, наверное, только на потолке, и поэтому смазка была вполне обычным предметом интерьера в каждой их комнате, чтобы не приходилось постоянно прерываться и ходить за ней в спальню, — он растер её и вставил в Мегуми один палец, чуть надавливая на поясницу, чтобы он прогнулся. Не прошло и часа как они решили пойти на второй заход, поэтому Мегуми ещё был растянут членом Сукуны после первого раза, но, как уже упоминалось, Сукуна был невероятно дотошен, особенно в плане того, что приносит Мегуми удовольствие, и где лишь одно неаккуратное движение может навредить ему, сделать больно. Поэтому Сукуна, всё ещё зажимая каменный член между своим пахом и поясницей Мегуми, все равно потратит достаточное количество времени на подготовку, пока не убедится, что Мегуми не будет больно. — Может быть, растянешь себя сам? — Сукуна сказал это, нежно вставляя второй палец, и ухмыляясь от того, как тело Мегуми на секунду напряглось, но с выдохом снова расслабилось. Такой отзывчивый. — А я пока посмотрю. Сукуна издевался. — Ты же знаешь, что я ненавижу…, — на этом моменте Сукуна закрыл рот Мегуми ладонью, услышав в ответ мычание. — Шшш, — прошептал Сукуна ему на ухо, продолжая двигаться внутри него двумя пальцами, — Ты же сам сказал. Сегодня говорю я. Поняв, что внутри достаточно места и для третьего пальца, он так же аккуратно вставил его, заметив, как Мегуми непроизвольно выгнулся навстречу его руке и начал покачивать тазом, в попытке насадиться глубже. Специально замедляя движения пальцами, он почувствовал вибрацию на своей ладони, которая зажимала рот Мегуми, и жалобный скулеж. Ты будешь умолять меня. Движения тазом стали всё отчаяннее, и Сукуна понял, что если сейчас не остановится, то Мегуми кончит, не прикасаясь к себе. Этого он не хотел. Он хотел, чтобы Мегуми кончил на его члене, пока он будет остервенело вбиваться в него. Наблюдать за этой картиной было приятно и пиздецки горячо, но Сукуна, взяв себя в руки, тихо проговорил, вытаскивая из него пальцы: — Мегуми, солнце, стоп, — На что Мегуми чуть осел на дрожащих ногах, и от падения его спасала только рука Сукуны, обхватившая поперек груди, — Потерпи немного. Сейчас нам обоим будет очень хорошо. Сукуна выдавил смазку, растерев её по всей длине, и поднес головку ко входу, протискиваясь, позволяя стенкам Мегуми обхватить его член. Пиздец. Аккуратно и медленно войдя на всю длину, он сцепил зубы и закрыл глаза, чтобы не кончить в ту же секунду. Мегуми протяжно застонал. — Вот так, да. Он сделал первый аккуратный толчок. — Как тебе такие невербальные знаки? Теперь ты их улавливаешь? — Сукуна постепенно начал наращивать темп. — Сукуна… Боже, мне пиздецки… хорошо, — Мегуми сжал левую руку в кулак, видимо тоже стараясь сконцентрировать внимание на этом простом действии и не кончать так быстро, и ещё сильнее вжался в душевую. — Не останавливайся. Последняя фраза заставила сорваться Сукуну на бешеный темп, и они оба провалились в мир удовольствия, тяжелого дыхания и громких, неконтролируемых стонов. Поняв, что разрядка уже скоро, он обхватил член Мегуми правой рукой и, решив, что сейчас отличное время для авантюры, прошептал ему на ухо: — Так ты себя чувствовал? Тогда, у отца, когда мы… — дыхание сбивается, но Сукуна продолжает. — Когда мы ужинали… Потом ему пришлось поехать на работу, а мы поднялись в твою комнату, где ты дрочил мне до звезд перед глазами. — О чем т… — Мегуми, прерываясь от бесконечных стонов на что-то, отдаленно похожее не слова, был снова прерван ладонью Сукуны, сжавшей его рот. — Мы тогда стояли так же как и сейчас здесь… — почувствовав, как сжимаются стенки Мегуми, Сукуна хрипло застонал, не в силах себя сдерживать. — Единственное, что отличалось, это то, что спиной к тебе стоял я, и, к сожалению, без твоего члена в своей заднице. Сукуна перешел на темп ещё быстрее, чем раньше, и задвигал рукой в такт. Он почувствовал, как дрожат ноги Мегуми. Как ещё мгновение — он кончит. Ты правда думаешь, что я так просто позволю тебе это сделать? Резко замедляя руку на члене, но не прекращая отчаянных, отстервенелых толчков сзади, он вдруг вовсе прекратил всякие движения по длине Мегуми, сжав у основания, чтобы отсрочить приближающийся оргазм. Мегуми затрясло? — Ты тогда крутил мною, как хотел. И мне было пиздецки хорошо, Мегуми, — он возобновил движения руки, оскаливаясь и тяжело дыша, — но я считаю, что это нечестно, что тебе удалось побывать в этой роли, а мне нет, тебе так не кажется? — Сукуна укусил Мегуми за мочку уха. Он продолжал резкие движения ладонью ещё какое-то время, а после снова остановился, сжав основание члена. Мегуми не выдержал, оторвал руку от запотевшего стекла и поднес к своему изнывающему члену, но Сукуна резко перехватил её. — Положи руку туда, где она была секунду назад. Я ещё не закончил. Что за своевольный мальчишка. Мегуми рвано выдохнул, но руку послушно убрал. Сукуна снова припал к его шее, буквально пожирая ее. Иногда ему казалось, что он может сожрать Мегуми, и это не очень-то здоровая хуйня, в которой он никогда и никому не признается. Продолжив движения, он перешел на шепот: — Кажется, ты делал так, — Сукуна приблизился лицом к позвонкам Мегуми, так сексуально выглядывающим сквозь нежную мраморную кожу на загривке, рвано в них выдохнул и нежно поцеловал. Реакцией Мегуми, который заскулил ещё громче и откинул голову назад, облокачивая её на плечо Сукуны, Рёмен был более, чем удовлетворен. Он оторвал руку от лица Мегуми, чтобы положить её на его бедро. — И вот так, — он медленно провел левой рукой от паха до груди Мегуми и стал перебирать между пальцами его сосок. Немного поиграв с ним, Сукуна продолжил свой путь вверх, проводя рукой по шее и несильно сжимая пальцы, чтобы дыхание Фушигуро перехватило ещё больше. Когда Мегуми захрипел, Рёмен понял, что увлекся, и, переставая сжимать его шею, снова припал ладонью к лицу, закрывая этот блядски громкий рот, даже не дав тому отдышаться. Фушигуро, видимо начиная закипать, оторвал руку Сукуны от себя и, задыхаясь, проговорил: — Если ты ещё раз… остановишься, то я… — То ты что? — так же задыхаясь, шепотом сказал Сукуна, целуя его в висок и надрачивая ещё быстрее. — Я… Кажется, мозги Мегуми отключились. Мозги Сукуны отключились еще два года назад, когда он осознал, кто именно заполнил все его мысли. Сукуна, при всем его позитивном настрое на как можно долгий, сводящий с ума секс, был не железным и уже держался, кажется, на добром слове. Ему ахуеть как нравилось всё, что сейчас происходит и, тем не менее, он благодарен уровню контроля, который он тренировал долгие годы, конечно же, не только для того, чтобы не кончать в ту же самую секунду, когда Мегуми насаживался на его член, рвано двигал бедрами и в удовольствии закатывал глаза. Контроль — пиздец какая крутая штука и в повседневной жизни, главное не злоупотреблять им и уметь вовремя себя отпускать. — Я бы с удовольствием рассказал тебе, что ещё ты со мной делал, но, кажется… я… блять… сейчас кончу в тебя. Выпалив последнее, что осталось у него в голове, он почувствовал, как Мегуми, сжимаясь вокруг его члена, кончил, выдавая такие звуки, которые Сукуна никогда от него не слышал, и, открыв рот и плотно зажмурив глаза, со стоном излился в Мегуми, окончательно теряя связь с реальностью. *** Отдышавшись, он понял, что вода всё ещё бежит, и если её сейчас не выключить, то кто-то из них точно потеряет сознание от духоты. Ленивым движением он повернул переключатель, останавливая поток воды, и обессилено опустил руку. Наступила тишина, комфортная им обоим и прерываемая лишь частыми вздохами. Каждый приводил дыхание в порядок и постепенно начинал возвращаться в реальный мир. Мегуми, последний раз выдохнув, аккуратно снял себя с члена Сукуны и, боком, чуть наваливаясь на него, выдохнул ему в шею: — И почему никто не догадался сделать этого раньше? Сукуна, ещё не до конца отошедший от оргазма, нахмурил брови в попытке понять, о чем говорит его парень. Ах, он про душ. — Как-то было не совсем до этого, — хриплым голосом, с улыбкой на лице проговорил Сукуна. — Что-то ты зачастил быть сверху. — Тебя что-то не устраивает? — Сукуна выгнул бровь. — Меня все более, чем устраивает, Сукуна. Но в следующий раз трахать тебя буду я. — Люблю быть сверху. Ты же помнишь, — Ремен расплылся в очередной улыбке, зная, что Мегуми поймет отсылку. В ответ он услышал лишь фырканье.