Roommates: from Sukuna’s side

Сушка волос Мегуми не имела абсолютно никакого ебаного смысла. Сколько бы Сукуна ни пытался привести их в божеский вид, — а первый раз он попробовал ещё на втором году обучения Мегуми, — они все равно приобретали тот беспорядочный ужас, которому не помогал ни один гель для укладки волос, скольких у Сукуны было ни счесть, потому что он любил баловаться подобными штуками. У них слишком жесткая структура и даже расческу нужно выбирать с умом, чтобы она смогла хотя бы немного причесать этот непослушный балаган. Однако сушить их было одно удовольствие, причем для них обоих. Рёмен никогда не позволял делать что-то со своими волосами, потому что он до пизды приёбчивый к своему внешнему виду и знает, что никто не сможет сделать лучше, чем он сам. Мегуми же кайфовал, когда сильные руки Сукуны нежно перебирали его мокрые пряди, начиная сушить их феном по направлению роста волос. Он почти мурлыкал, когда Рёмен нечаянно задевал его уши или шею ладонью, прикрывая глаза и действительно наслаждаясь процессом. Сукуне нравилась такая реакция и, что главное, ему было не сложно — вот так стоять напротив зеркала, руководить горячими потоками воздуха от фена и наблюдать. Сушка волос Мегуми всегда проходила в три этапа: сначала Рёмен использовал специальное средство, пахнущее лавандой и облегчающее расчесывание особенно жестких и непослушных волос, затем аккуратно проходился по ним небольшой расческой, чтобы равномерно распределить средство, и только потом сушил феном. Причем, сушил он их тоже в несколько этапов: две минуты сушки – расчесал – три минуты – снова расчесал – и ещё три минуты, после чего он, выключив фен, приступал к последнему шагу — закреплял всё пенкой для непослушных волос. — Ты же знаешь, что всего пара часов, и я снова буду похож на ежа, — сказал Мегуми глядя на отражение Сукуны. — Никаких ежей в этом доме. У меня травма, — Рёмен стоял рядом со стулом, на котором сидел Мегуми, и внимательно смотрел на его волосы, пытаясь понять, какого количества пенки будет достаточно, ведь это какая-то новая, дохуя нахваленная линейка, которой раньше они не пользовались. Мегуми, проигнорировав этот выпад про ежа, нахмурился и обреченно перевел взгляд с Сукуны на свои волосы. Со вздохом, он сказал: — До сих пор не могу понять, как из маминых совершенно обычных волос и тонких отцовских получилось это. — Комплексуешь? — Нет, конечно. Я просто удивлен. Рёмен выдавил еще небольшое количество средства на ладонь и снова прошелся по чужим волосам, как бы вбивая в них эту склизскую жижу. — Кстати, ты больше похож на маму. Я видел фотки, — Сукуна, не прекращая махинаций с головой, оторвался от созерцания волос Мегуми и тоже посмотрел в зеркало. — Только не говори об этом моему отцу, — усмехнулся Мегуми, — а то он всю жизнь гордится тем, что я его копия, и даже на всех семейных праздниках, когда к нам приезжали родственники, специально садил меня рядом с собой, чтобы все точно поняли, чей это сын. Это тешило его эго. — На отца ты тоже похож, но его внешность, — Сукуна подносит палец к виску, пытаясь воссоздать в памяти образ Тоджи, — она немного грубоватая. А ты больше милый. Но не расстраивайся, уверен, характер у тебя точно папочкин. — Любишь же ты своего зятя. — А он-то как меня любит, — расплылся в широком оскале Сукуна. — Ты единственный парень, которого он не забраковал. Даже Юджи ему не нравился. — Ой блять, вот только не надо сейчас говорить мне про этого шумного мальчика. Я в свое время столько о нем наслушался, что, боюсь, если он явится ко мне в кошмаре, я впаду в кому и никогда из нее не выйду, — Сукуна чуть скривился, но в целом он был спокоен. Наоборот, разговоры об Итадори Юджи пробивали его на искренний смех от воспоминаний, что они у него вызывали. — Ты когда-нибудь ревновал меня к нему? — Конечно же нет.

***

— Привет, Мегуми. Как дела? Не очень? Понимаю, дружище, у меня тоже, поэтому сегодня я устраиваю вечер терапии. Специально для тебя — две затяжки по цене одной. Ты в деле? — Сукуна ворвался в комнату как ураган и напугал бедного Мегуми, сидящего в кромешной тьме, и только свет от экрана телефона позволял хоть немного разглядеть его лицо. Красивое лицо. — Все нормально, Сукуна, но от косяка не откажусь. — Ты сейчас о чем? — Сукуна сделал такое лицо, как будто Мегуми раскрыл ему тайну мироздания, — Какой косяк? Разве законопослушные граждане, связавшие свою жизнь с правом, занимаются такими вещами? — Законопослушные граждане просто хотят запастись как можно большим количеством доказательств, чтобы личности с такой сомнительной репутацией, как у тебя, не расхаживали свободно по улицам нашего города, — проморгавшись, Мегуми заблокировал телефон и, не вставая, положил на свой стол. — Если терапия и прорабатывание собственных чувств через диалог является чем-то запрещенным в голове у моего грозного будущего прокурора, то каюсь, виноват. Простить нельзя помиловать, — Сукуна поднимает руки в сдающемся жесте и жалобно смотрит на Мегуми. — Купишь мне мармеладных червей в наказание за свой пиздлявый язык, — Мегуми сел на кровати, потянулся, из-за чего его футболка немного приподнялась, и снова упал на подушку, но Сукуна все равно успел заметить крепкий накаченный пресс. Но в комнате было темно, поэтому Мегуми не сможет уличить Сукуну. — Ничем не могу помочь, Фушигуро. Мой язык настолько пиздляв, что я могу и не заметить, как забуду положить эту ошибку гастрономического мира в свой рюкзак, так как буду слишком увлечен беседой с той милой кассиршей, что постоянно зовёт меня выпить кофе. Кажется, Мегуми хотел съязвить в ответ, но Сукуна, опередив его, резко ударил рукой по выключателю, и комнату озарил свет той одинокой лампочки, торчащей из потолка и которую они никогда не трогали, так как для комфортного времяпрепровождения в комнате им было достаточно подсветки и ночника. Лицо Мегуми, отвыкшего от света, скривилось, как будто он съел пять лимонов ничем не запивая, и он быстро закрыл глаза ладонью, прячась от раздражителя. И большой вопрос, кто для него сейчас являлся большим раздражителем — противный Сукуна или злополучный свет. — Зрение посадишь. Я ушел. — Рёмен Сукуна! Выключи ебаный свет! Но Сукуна уже захлопнул дверь и тихой спокойной походкой направился к выходу из общаги.

***

— И вот понимаешь, он начинает мне сосать, а я блять как будто и не с ним вообще, — Мегуми прерывает свой информативный монолог, беря мармеладного червя в рот, — Типа, мне приятно, он похож на ебучего Тедда Банди, ха… — жуя, он усмехается, — знаю, звучит жутко, но короче он красивый – пиздец. А мне вот вообще похую. Рёмен, держа самокрутку в одной руке и банку пива – в другой, с прищуром смотрел то на косяк, то на Мегуми. С каких пор ему перестало нравиться, что Мегуми с кем-то спит? Раньше ему было нормально — слушать Мегуми, делиться историями и вместе смеяться с абсурдности некоторых ситуаций, которые иногда происходят, особенно во время секса с новым человеком. Раньше. Что изменилось сейчас? — А он же понимает, что что-то не так. Спросил, всё ли у меня ок, я говорю да-да, всё супер, продолжай. В итоге я кое-как кончил и меня не хватило даже на быстрый секс. Мне кажется, он расстроился. Мегуми всегда такой разговорчивый, когда накуренный. Он становится более открытым и расслабленным, много смеется и, в целом, ведет себя свободно, сбрасывая с себя всю ту спесь, что является неотъемлемым атрибутом его выдуманной личности на протяжении долгих лет. — Я знаю, что поступил не очень. Надо было хотя бы тоже отсосать ему в благодарность, но мне было так похую, я аж на самого себя разозлился, что веду себя странно… Сукуна не может вспомнить, когда всё пошло наперекосяк. И какой же Мегуми ахуенный в этой своей растянутой домашней футболке и трениках, так ахуенно подчеркивающих его задницу. Как же ахуенно эти длинные тонкие пальцы обхватывают косяк и подушечками касаются обветренных губ, когда подносят сигарету, вдыхая всё, что осталось. Какой же ахуенный. — Вот что со мной не так? — Всё ахуенно. — Что? Сукуна отрывает от него взгляд и делает большой глоток пива. Мегуми в этот момент смотрит прямо на него. — Я говорю, все нормально. Тебя просто заебал такой образ жизни. — Что ты имеешь ввиду? Сукуна имеет ввиду, что ты бесишь. Сукуну всё это раздражает, и он хмурит брови, когда все же перестает отгонять от себя эту поганую мысль — что он хочет быть на месте этих парней. Но Фушигуро не давал ни одного намека на то, что это взаимно. Что ему тоже хочется. Поэтому Сукуна не будет в это лезть. Ему хватает проблем. — Что тебе пора успокоиться и перестать трахать всё, что движется. — И это говоришь мне ты? — Фушигуро невпечатленно вскидывает брови. Смотрит своими невозможными зелеными глазами прямо в его. — У меня не так много свободного времени, как ты думаешь, чтобы шататься по улицам и искать кого-то, но в целом, ты прав, у меня нет проблем с сексом, — банка оказывается почти пустой и Рёмен, не собираясь пить «хмель», одним движением превращает ее в мятое нечто, сдавливая с двух сторон пальцами, и запускает в мусорку. — Но, кажется, я понимаю, откуда у тебя эти мысли. Сукуну этот диалог выводит. Хотя совсем недавно он сам сидел и хвастался, какой ахуенный секс у него случился с тем мужиком, лет на шесть старше него, и с которым они познакомились в тренажерке, и не чувствовал никакого дискомфорта. — Поделишься или мне придется заплатить? — Могу сделать тебе пятипроцентную скидку как соседу, — Сукуна выдохнул дым изо рта и отвел от Мегуми взгляд. — То есть пять процентов это максимум, который я заслужил? — наигранно обиженно проговорил Мегуми, — Я бы на твоем месте был аккуратнее с тем, кто может прикрыть твою шарашкину контору. Сукуна лукаво улыбнулся. — Я бы на твоем месте был аккуратнее с тем, по чьей указке ты наконец понял, что стираться можно ходить в порядке живой очереди, когда стиралки свободны, а не выжидать, постоянно обновляя онлайн-запись, в надежде на свободное окошко. Мегуми скривился и подкурил еще одну сигарету. — Ненавижу общагу. Здесь все так несправедливо. — Только ты сильно не расстраивайся. В конце концов, с плитой ты смог разобраться в предельно короткие сроки. Фушигуро, уставший от этих не злых, но колких замечаний Сукуны, не больно шлепнул его по руке, из-за чего Сукуна, точно не ожидавший такого бесстыжего выпада, чуть не выронил косяк. — А вот это уже наглость, Фушигуро. Три процента. И то только из-за красивых глазок. — Скажи мне, что ты имел ввиду, а то я реально заберу эту гадость из твоих рук и выкурю всё сам, — Мегуми немного смутился из-за комплимента, которые Сукуна делает нечасто в его сторону, хоть и попытался скрыть свое стеснение. — У тебя уже есть косяк, зачем тебе два? Будешь курить оба одновременно? Они были накуренными и в своей лености ни один из них не хотел долго спорить и препираться. Рёмен, заметив невпечатленный взгляд начинавшего закипать Мегуми, снова отвел взгляд от его лица и сфокусировался на природе за окном. — Я хочу до тебя донести, что не кажется ли тебе, что ты немного подзаебался от своих сомнительных связей с теми малознакомыми мальчиками, которых ты лайкаешь в том всратом приложении, и наверное тебе стоит сфокусироваться на чем-то более стабильном, если вся эта тема тебя так сильно волнует? Почему-то Сукуна, пытаясь говорить медленно и с расстановкой, не мог заставить себя повернуться и посмотреть Мегуми в глаза, хотя боковым зрением чувствовал на себе внимательный прожигающий взгляд. То, что Мегуми ему симпатичен, он понял совсем недавно, когда стал замечать за собой, что смотрит слишком долго. Что подмечает за ним моменты, которые не должен подмечать. Что волнуется, если тот долго не возвращается в общагу и не отвечает на сообщения, а потом приходит и, как ни в чем не бывало, начинает рассказывать Рёмену об очередной своей сегодняшней интрижке. Сукуна не ревнует. Он слишком уверен в себе для таких вещей, а ещё понимает, что между ними ничего нет, чтобы реально ревновать Мегуми. У него нет на это права. Сукуна не ревнует. Ему просто неприятно. Если сначала Рёмен чувствовал интерес, подкрепляемый взаимными подколами и сарказмом, получал наслаждение от совместных вечеров, проведенных вместе в их комнате, то теперь это что-то другое. Что-то на совершенно ином уровне. Мегуми объективно красив. Хотеть его – нормально. И это неудивительно, что спустя три года проживания под одной крышей, Сукуна наконец захотел, наконец разглядел. Мегуми Сукуне симпатичен. И на этом пока что всё. — Что-то более стабильное? — задумавшись, протянул Фушигуро и отвел взгляд от Сукуны, посмотрев в окно. — Подумай. Быть может, у тебя есть кто-то на примете, с кем бы ты чувствовал себя комфортно? Как ни старался, Рёмен не мог заставить поганое сердце перестать бешено биться в этот момент. Что, если Мегуми назовет его имя? Что, если так, как с ним, Мегуми некомфортно ни с кем больше? — Возможно, ты прав. Я подумаю над этим. Казалось, Сукуна отчетливо слышал, как со скрежетом крутятся шестеренки в голове Фушигуро. Мегуми обещал подумать. Сукуна этому рад. Ведь он может прийти к выводу, что Сукуна — тот самый человек. Человек, с которым можно попробовать. И Сукуна этому рад. Вообще-то, это далеко вне характера Сукуны — намекнуть и покорно ждать ответ. Он привык либо говорить все прямо, без утаивания, чтобы все это не копилось в его голове, либо не говорить вовсе, если он понимает, что будет лучше себя чувствовать не зная ответа. Через неделю после этого разговора Фушигуро, вернувшись с пар, гордо заявил о том, что начал встречаться с Итадори Юджи, и благодарил Рёмена за такую хорошую идею, ведь сейчас он наконец-то чувствует себя хорошо. Мегуми чувствует себя хорошо. И Сукуна этому рад.

***

День был пасмурный, но теплый. Сукуна, выходящий из универа, чуть расстегнул свою черную куртку. Утром, посмотрев в окно и увидев затянутое хмурыми тучами небо, он словил легкую озадаченность тем, как ему сегодня одеваться, поскольку прогноз погоды показывал уверенные пятнадцать градусов. В очередной раз предоставив отчеты по своим клиентам своему преподавателю, Сугуру Гето, в благодарность Рёмен был освобожден от сегодняшних занятий. Ему не очень хотелось возвращаться в общагу, зная о том, что в комнате его не встретит привычная темная макушка. Дел никаких не было. Поэтому Сукуна решил прогуляться, чтобы проветрить мозги и немного расслабиться. Он думал о Мегуми. Прошло несколько дней с тех пор как они переспали, и Рёмен был готов поклясться, что то, что произошло между ними, навсегда останется в его памяти под названием «лучший экспириенс в жизни Сукуны». Он ещё не знал, пожалеет ли об этом когда-нибудь, хотя Сукуна предпочитал никогда ни о чем не жалеть, но ему искренне не хотелось себя накручивать. Мегуми, в своих этих резких порывах сделать Сукуне хорошо, когда-нибудь доведет его до обморока. Потому что, если честно, после их первого секса Рёмен немного не ожидал, что буквально на следующий день, вернувшись от отца с пиццей в руках и в приподнятом настроении, Мегуми предложит ему отсосать. Он думал, все будет происходить предельно медленно и осторожно, но Фушигуро перечеркнул все его предположения. И, конечно же, Сукуна не будет на это жаловаться. Конечно же, Сукуна не будет отрицать того, что как только Мегуми высказал это смелое предложение, у Сукуны в эту же секунду заныл член от прострелившего его возбуждения. Конечно же, Сукуна не собирается отрицать, что, при всем своем незаинтересованным виде, он был пиздец как заинтересован в происходящем. И уж точно он не смеет отрицать того, что на логичный вопрос, когда Мегуми собирается это сделать, и получив задумчивое «вечером, когда будем ложиться спать», он позволил себе соскочить с отсрочивания этого грандиозного события и, как бы невзначай, предложить сделать это прямо сейчас. И блять, это было так же хорошо как и их секс или ещё лучше? Когда Мегуми, взявший член в рот и с наслаждением ему отсасывающий, смотрел на Сукуну своими невозможными зелеными глазами, в которых хотелось утонуть, Рёмен чувствовал себя так ахуительно, как ему не было никогда. Когда Мегуми проглотил его сперму и продолжал смотреть глазами, в уголках которых были слезы, появившиеся из-за того, насколько он старался сделать Сукуне хорошо, Рёмен чувствовал тепло. Поняв, что он немного потерялся в своих мыслях и что уже достаточно далеко отошел от своего блока, Сукуна поднял голову и устремил взгляд на супермаркет, в который часто ходил за продуктами. В который они с Мегуми ходили за продуктами. Вот черт. Опять он. Сукуна видит, как знакомая макушка, не замечающая никого вокруг, заходит в магазин, и дверь за ним закрывается. Как будто Мегуми тоже погряз в собственных мыслях. Интересно, о чем он думает? Сукуна не раздумывая заходит в магазин следом и берет тележку. Со стороны может показаться, будто он сталкер, но нихера подобного. Во-первых, ему тоже кое-что нужно, он бы не отказался от пачки чипсов. И уже только во-вторых там Мегуми. Он катит тележку между прилавками и вдруг слышит знакомый голос. — Что? Что ты сказал до этого? С кем он разговаривает? — А, ну я говорю, что было клево… ну, то, что между нами было… Чего блять? Сукуна чуть выглядывает из-за полок и видит недоумевающее лицо Мегуми, стоящего рядом с пареньком с розовыми волосами и одетым в ярко-красное худи. Итадори Юджи. Ахуенное совпадение. Рёмен знает как он выглядит, потому что много раз натыкался на него в универе, хоть они и учатся на разных факультетах и в разных блоках. Ещё и Мегуми дохуя, реально дохуя раз рассказывал Сукуне о том, какие же ебанутые у них отношения. Глядя на Мегуми становится понятно, что он держится буквально на последнем издыхании, чтобы кому-нибудь не втащить. За все то время, что Сукуна его знает, он может с точностью сказать, когда Мегуми раздражен и находится на грани. И сегодня как раз тот самый день. Ещё и этот придурок Итадори. Нужно срочно что-то делать. — Но я все равно думаю, что это ты виноват в том, что мы расстались… Эй! — договорить Итадори не дает тележка, врезавшаяся ему прямо в спину. Сукуна уже говорил, что он хороший актер? — Ой, прошу прощения, ребята… Я засмотрелся на полку с чаями и немного не справился с управлением. Всё в порядке? — наигранно, будто он действительно переживает. Лицо Мегуми застыло в недоумении, но он смог быстро вернуть себе привычную маску невозмутимости. Юджи повернулся к Сукуне, злобно стреляя взглядом, но, увидев раскаявшееся лицо Рёмена, быстро оттаял и улыбнулся. — Ты же сосед Мегуми, да? — Ага, точно! — Сукуна смог подхватить эту непривычную гиперактивную манеру речи Итадори, располагая его к себе, и не смог не заметить как Мегуми схватил какую-то пачку макарон и принялся внимательно изучать состав. Им было смешно. Только Итадори воспринимал всё, что здесь происходит, за чистую монету. — А мы с Мегуми встречались какое-то время, вот недавно только расстались. — Да? Правда? Странно, он никогда о тебе не рассказывал. Вот ведь подлец, а, — Сукуна чувствовал себя клоуном, хотя с другой стороны, то легкое ощущение себя несущимся поездом, который вот-вот сойдет с рельс, однако тоже не покидало его. — Правда? Странно, — немного сконфуженно ответил Итадори, явно не ожидая, что Рёмен его не знает. Судя по всему, это был человек, преувеличивавший собственную значимость в глазах других. — А я о тебе знаю много чего. Ты же мозгоправ, да? Сукуна Ненавидел Это Ебучее Слово Пособие «Как оскорбить человека одним словом». Автор - Итадори Юджи. Это как назвать Мегуми, обучающегося на юрфаке, будущим мусором. Отвратительно. — Ой, удачное ты слово подобрал - мозгоправ, — пожимая плечами ответил Сукуна и облокотился локтями на ручку тележки, — Да, кручусь как могу. А Мегуми всегда такой скрытный, никогда ничего не рассказывает, — Рёмен ткнул пальцем в направлении Фушигуро и, сощурившись, продолжил, — Недавно только узнал, что он, оказывается, чай с сахаром пьет, представляешь? — Ага, с двумя ложками! — Итадори Юджи явно был уверен в собственной правоте, и Сукуне уже было тяжело, правда очень тяжело сдерживать вырывающийся наружу смех. — Точно! А ты все ещё это помнишь! Жаль, ребята, что вы расстались. Ты кажешься хорошим парнем, — на этом моменте Мегуми зарылся в пачку с макаронами ещё сильнее. По нему тоже было видно, что он сейчас не выдержит. — А я думал, ток без обид, что ты злой и накрученный, а ты оказался четким типом, — Итадори активно жестикулировал, пока говорил это, и Мегуми, наконец оторвавшись от злосчастной пачки и видимо придя к выводу, что цирка на сегодня достаточно, подошел чуть ближе и обратился к Юджи. — Мне уже пора на лекцию. Приятно было поболтать, Юджи. — Точняк, у меня же треня… — дальше Сукуна не слышал, что этот долбоеб говорил Мегуми, поскольку тот сжал его в подобии обнимашек и уткнулся ему в плечо. Но судя по лицу Фушигуро, что-то очень раздражающее. Тебе же, оказывается, нравятся такие милые гиперактивные щеночки? Затем Итадори повернулся к Рёмену и выставил кулак вперед, чтобы тот отбил его в прощальном жесте. Сукуне очень хотелось просто отвернуться и уйти отсюда подальше, но, чтобы не терять звание самого-приветливого-соседа-по-комнате и вообще просто четкого-типа, раскрыл ладонь и отбил кулак Юджи. — Пока, Юююджи! Они вновь остались вдвоем. Улыбаясь, Мегуми и Сукуна смотрели друг на друга. Это всё было каким-то сюром. — Понятия не имею, почему вы с ним расстались, — протянул Сукуна, разворачивая тележку и направляясь к стенду с чипсами. — Да завались, — парировал Мегуми, направляясь следом за ним. Бесит Итадори Юджи.