Иная. Вернуться в будущее.

«В Ватикане горит Церковь из-за устроенного нечестивыми пожара. Погибшими пока считаются около пятнадцати честных и верных служителей, сотрудников Магистериума. Количество жертв будет точно известно после ликвидации возгорания. Разыскиваются причастные, лица которых вы можете сейчас увидеть на своих экранах. За их поимку гарантируется хорошее вознаграждение. Будьте осторожны, они особо оп…" — Шен выключил телевизор, щёлкнув пультом и не дослушав ведущего новостной программы, раздражённо выдыхая. Пол, на котором они расположились, был ужасно холоден, продуваемый изо всех многочисленных щелей. Нова спала сверху на пальто, которое на неё накинул Шен ещё во время побега, и укрывшись им же. Хорхе с Веспер спали рядом, подложив под себя тонкие куртки, которые у них были. Чернокнижник вызвался дежурным, поэтому не спал, сидя рядом и охраняя их временное пристанище — жалкую комнатушку захудалого трактира на отшибе Италии, в отдаленном поселении, состоящем в основном из Других. Шен ëжился от холода, растирал плечи ладонями в попытке согреться, но Нову он бы сейчас ни за что не разбудил. Да и пальто бы не забрал — девушка так и была в одной тонкой пижаме. Колдовать было нельзя — Магистериумские псы могли отследить магический след. Поэтому оставалось лишь дрожать от холода. В какой-то момент спящий Хорхе придвинулся к Нове, видимо, в поисках тепла, и закинул сверху на неё руку и ногу. Шен сжал челюсть. Наклонившись вперёд, он скинул довольно тяжёлые конечности юноши с ведьмы, отчего тот проснулся и непонимающе поднял голову, моргая. — Отодвинься, — прошептал рассержено Шен. Травник повернулся на другой бок, оставляя между собой и Новой больше пространства, и вновь засопел. Чернокнижник, выдохнув, решил устроиться рядом с девушкой, и лёг между ней и Хорхе, с наслаждением ощущая, как расслабляются уставшие, затекшие мышцы. Он взглянул на Нову — она спала, зарывшись с носом в его пальто. Её лицо всё ещё было в крови, так как она мгновенно уснула, рухнув на пол, как только они сняли эту чёртову комнату, в которой из мебели была одна развалившаяся кровать да долбаный телевизор. Шен опустил руку на женскую щеку, морщась от боли на собственной коже, которую он сам себе намеренно опалил, когда жёг волосы Новы, чтобы не чувствовать боль моральную. Его пальцы мягко погладили её скулу, и замерли, когда ведьма открыла глаза. Их взгляды пересеклись на долгие секунды, и ловчая приподнялась, вытаскивая из-под себя пальто, и вновь легла вплотную к Шену, накрывая их сверху черной плотной тканью мужской верхней одежды. Стало теплее. И внутри, и снаружи. — Ты Церковь сожгла? — прошептал мужчина девушке куда-то в макушку. — Да... — так же тихо сказала Нова, не поднимая на него взгяда. — Беззрасудная... Бесстрашная... Когда я увидел тебя, вышедшую из-за угла, ты была похожа на ангела смерти, вся в крови, со вскинутыми руками... Только что крыльев за спиной не хватало, — Нова лишь издала звук, похожий на фырканье. — Я испугался за тебя. Очень сильно... И мне жаль... Я бы хотел... — Всё исправить, — закончила за него Нова. — Я знаю. Проходили. Сейчас я ещё зла на тебя и очень хочу спать. Давай поговорим позже? — Хорошо... — поддавшись эмоциям, не сумев их сдержать, Шен оставил на её волосах мягкий поцелуй. Чернокнижник не заметил, как уснул, прижимая к себе хрупкую девушку. Утром его разбудила разъяренная Веспер. Новы уже не было рядом, зато был слышен звук включенной в душе воды. — Я всё понимаю, все устали, но ты сам вызвался дежурить! А если бы нас нашли? — Веспер прожигала его взглядом, пока он молча вставал и натягивал на закоченевшее тело изрядно помявшееся грязное пальто. От его молчания она распалилась ещё больше, и, всплеснув от досады руками, больше ничего не сказав, спешно вышла за дверь, цокая каблуками по дощечатому полу. Хорхе, в это время сидевший у стены и перебиравший лекарства, поднял взгляд лишь после ухода Веспер. Видимо, до этого он боялся, что её гнев затронет и его самого. — Утро, — пробубнил он Шену, а затем кинул тому небольшую баночку мази. Чернокнижник ловко её поймал одной рукой. — Намажь повреждения после того, как примешь душ. Я пока раздобуду чайник, и заварю на всех восстанавливающий чай, — травник поднялся на ноги и вышел вслед за Веспер. Звук воды в ванной прекратился, и через пару минут оттуда вышла Нова. Шен прошёлся по ней взглядом — с её волос капала вода, и девушка коротко остригла их, почти под мальчика, отчего мужчина ощутил жгучий прилив вины. Толстовка и джинсы закрывали травмы, которые она получила во время неудавшегося захвата, но на виске, у линии волос, была рана, уже затягивающаяся корочкой. Чернокнижник захотел убить тех, кто посмел поднять на неё руку. Но, вероятно, они уже были мертвы, сгорев в пожаре. Ведьма мазнула по Шену взглядом, без каких-либо эмоций на лице — эта ночь оставила за собой какую-то опустошённость. — Ванна свободна. Можешь идти, — ловчая прошла мимо чернокнижника к противоположной стене и села у своей сумки, начав перебирать вещи. Когда мужчина уже закрывал за собой дверь в ванную, то услышал тихое: — Осторожнее, вода очень холодная. Ты такую не любишь… Шен ощутил всеми фибрами своей поросшей колючками души, что он собственными руками разрушил то будущее, которое теперь, вероятнее всего, никогда не увидит, и чувство потери затопило его с головой. Когда небольшая компания привела себя в порядок, подлечилась и перекусила, они стали обсуждать дальнейший план действий. — Мне нужно в Россию, — произнесла Нова, и все с удивлением посмотрели на неё. — Константино дал мне координаты человека, который может помочь вернуться. Я хотела сообщить раньше, но ни тебя, Веспер, ни Шена не было. — Сейчас везде небезопасно, — выдохнула старшая ведьма. — По всему миру проходят захваты наших… Мы что-то упустили. Вероятно, очень важное. Нужно было готовиться лучше... Мне необходимо остаться здесь. В Россию отправляться — самоубийство. — Ох, хорошо, — Нова решительно поднялась с пола. — С вами, или без вас, но я доберусь до России, даже если меня поймают по пути. Терять мне нечего. У Шена на скулах заходили желваки, ведьма видела, как его пальцы сжались в кулак. Взгляд чернокнижника прожигал Нову насквозь. Он был зол от её безрассудности. Была зла и ловчая на Шена и на Союз. Воздух между ними ощущался густым от сквозивших волн напряжения, и казалось, что его можно разрезать ножом. — Я свяжусь с одним из своих людей в России, — немного подумав, решила снизить градус волнений Веспер. — Если убежище нетронуто, он сможет нас принять. Но, боюсь, добираться будем долго. Шен, сколько раз в день ты сможешь телепортироваться с нами? — Около четырёх раз, наверное. Не пробовал. Но как-то и не хочется, знаешь ли, — чернокнижник нахмурился. — А то вдруг кто-нибудь телепортируется, но частями? Никого такое не устраивало. Хорхе аж побледнел от возможной перспективы быть расчленённым перемещением. — Ладно, — произнесла Веспер, принимая решение. — Я останусь здесь, буду связываться со своими людьми, пытаясь найти нетронутое убежище и непойманных союзников. И решать, что делать дальше. А вы втроём отправляйтесь. Шен, — обратилась она к мужчине, — для тебя у меня есть задание. Нужно будет передать документы… Обсудив все вопросы и решив проблему с убежищем в России, в Сибири, поблизости от места, куда и необходимо было попасть Нове, они распрощались и разошлись. За Веспер прибыл один из уцелевших соратников, и они с ним исчезли в портале. Через неделю, в которую им пришлось нелегко — порядка тридцати перемещений, сон в лесах и на отшибах, в купленной на одном из рынков палатке, один побег от сотрудников Магистериума в Венгрии — и они, наконец, оказались в России. Отдохнув в убежище и передав необходимые документы, выдвинулись дальше — в поселение, называющееся Белый Яр. Было начало октября, и в Сибири уже чувствовался холод. Накрапывал мелкий неприятный дождь. Идя вдоль дороги, выстланной брусчаткой, мимо одиноких покосившихся старых домишек, Нова смотрела широко распахнутыми глазами на почти голые берёзы, листья которых застилали землю жёлтым непрерывным полотном. А чуть дальше за горизонтом виднелся зелёный хвойный лес. Высокие, мощные деревья красовались своим великолепием уже издалека. Ведьма вдохнула воздух поглубже, и с наслаждением прикрыла глаза — пахло елями, пахло смолой… Хорхе тоже осматривался с интересом, плотнее кутаясь в тонкую куртку и хлюпая замерзшим, покрасневшим носом. Шен же был напряжён, наблюдая за людьми, которые встречались им на пути и периодически ворчал, ругаясь на холод собачий и поправляя коричневую куртку, которая ему не нравилась и совсем не грела, в отличии от его пальто, которое ему пришлось убрать в сумку. И, хоть они и немного сменили внешность, переодевшись и убрав волосы под головные уборы, чернокнижнику всё равно казалось, что их компания сильно узнаваема. Но людям, спешившим по своим делам, совсем не было никакого дела до этой троицы — даже если и поднимали свой взгляд на них, тут же отводили в сторону, вновь погружаясь в собственные мысли. Немного поблуждав на улицах, они, наконец, вышли к старенькому покосившемуся деревянному домику, из трубы которого валил чёрный дым, и обнесенному таким же дряхлым забором. — Нова, проверь адрес. Мы точно туда пришли? — хмурился Шен, поглядывая на это грозящееся развалиться здание. Ведьма достала из кармана сложенный вчетверо лист, уже изрядно помятый, и раскрыла его, вслух зачитывая адрес. — Улица Гагарина, дом двадцать два. Все трое вскинули взгляд на табличку на доме, и, хоть и не понимали русский язык, но, судя по буквам, пришли правильно. Калитка жутко заскрипела ржавыми петлями, когда Нова открыла её. И не успела девушка пройти вперёд, как из-за дома с лаем выскочила крупная лохматая собака. Ведьма отшатнулась назад, врезаясь в Шена, шедшего за ней, который тут же вышел вперёд, закрывая Нову собой. Вновь. Как он делал всегда. Тут дверь дома открылась и показался старик, размахивающий клюкой. — Фу, Мухтар! Фу! А ну я тебя!.. Пёс прижал уши и заскулил, уходя обратно за дом, спасаясь от гнева хозяина. Янтарные глаза, невообразимо яркие на морщинистом лице, внимательно оглядели пожаловших путников. Нова вздрогнула — она ещё не встречалась ни с одним ловчим времени, кроме своего сына. Это ощущалось... Странно. Словно она нашла потерянного родственника. — Ну, что застыли, окаянные? Проходите. На их удивление, речь они поняли. Уже в доме Шен спросил об этом, на что старик ответил: — Вы маги иль мимо проходили? Переводящих чар не знаете? Нова впервые увидела, как краснеет Шен. Это заставило её широко улыбнуться. Домик был стар, но внутреннее убранство разительно отличалось от внешнего. На кухне, куда завёл их хозяин дома, оказалось вполне уютно. Затопленная — и по виду не так давно побеленная — печь дарила долгожданное тепло, заботливо грея озябших путников. На стол, застеленный чистой льняной скатертью, старик выставил пыхтящий самовар и тарелку с ещё горячими пирожками. Нова почувствовала, как от голода сводит желудок и во рту образуется слюна — за прошедшие дни питались они весьма скудно. — Ну что встали, как столбы? — гаркнул на них старик. — А ну садитесь! Голодные ведь, соколики. Они, чувствуя себя перед ловчим времени маленькими нашкодившими детьми, послушно присели на длинную деревянную скамью, стоявшую у стола. — Ешьте! — вновь скомандовал старик, наливая им горячий чай из самовара в красивые фарфоровые чашки с блюдцами, украшенные расписными цветами. — Спасибо, синьор Морозов, — произнесла после сытного перекуса разомлевшая от тепла Нова. — Ну ты мне это брось. Синьор… Какой я вам синьор? Зовите меня попросту — дядь Ваня. Так, значит, это ты у нас в переделку попала. А ну-ка дай-ка гляну. Нова, чуть хмурясь, недоверчиво протянула ему руку. Шен в напряжении косился на них, чтобы, если что, сразу прийти на подмогу ведьме. Один Хорхе уже дремал, так и сидя на скамье, оперевшись боком на стену. Старик захохотал, глядя на насупившихся перед ним магов. — Коль не доверяете, чегой тогда приперлися в даль такую? Не желаете помощь принимать, так валите отсюдова. Нова спешно затрясла головой. — Нет, нет! Синьор… То есть, дядя Ваня, помогите, пожалуйста… Цокнув языком, старик обхватил своими морщинистыми ладонями юную девичью. Нова видела, как его окутала магия, как он вошёл в фата-моргану. Почувствовала, что застыло время, и стало тихо. Очень тихо. Все звуки пропали. Для ловчей прошли лишь секунды до того, как старик отпустил её руку и отозвал магию. — Ой, озорник, ай да хлопчик… — посетовал, улыбаясь беззубым ртом, Морозов. — Что такое, дядь Вань? Что вы увидели? Шен молча переводил взгляд то на Нову, то на старого мага. — Дитятко ваше почëм забросили? Переживает малец, ой как переживает, — покачал головой старик, цокая языком. Нова почувствовала на этих словах, как внутри всё леденеет. — Что вы имеете ввиду? Джун… Что с ним? Даже Хорхе проснулся, теперь с интересом слушая беседу. — Да, Джуни, Джуни ваш. Переживал, что маменька с папенькой ругаются. Маменька плачет постоянно, и говорит, что хочет хоть раз поговорить с другом своим закадычным по душам, но нет его и говорить не с кем. Шен бросил взгляд на побледневшего Хорхе и не менее бледную Нову. Нашёл под столом её сжатую в кулак ладонь и накрыл сверху своей рукой. — А ты почëм говорить с ней отказался, глупец? — гаркнул Морозов на Хорхе, отчего тот аж подскочил на скамье. — Тяжко ей от твоей потери, ох как тяжко, шипы у неё на сердце, слезы не останавливаются ни на миг, а ты в разговоре ей отказываешь, боясь даже мысли о смерти. Она то считает тебя хорошим, а ты вон каков оказывается — трус последний, — Морозов смачно сплюнул на пол, выказывая своё отношение. — Если б услыхал, что на душе у ней, может, вернулась бы девка домой давно. — Я… Яяя… — заикался Хорхе, не зная, что сказать. — Я да я! Эгоист ты, вот кто, — проворчал старик. — Дядь Вань… — подала осипший от волнения голос Нова. — Но как вы увидели?.. — Ох, много я вижу, дочка, много. Ты тоже так сможешь, но учиться надобно. Отказалась ты зря от дара своего, не пользуясь им, ох зря. Ох сколько нас, ловчих времени, раньше было. Целые семьи с янтарными глазами, поколения. Густонаселённые деревни… А потом… — старик смахнул с морщинистой щеки скатившуюся скупую слезу. — Истребили нас всех, потому что многое мы видим, доченька, многое можем… Угрозой мы показались, — троица притихла, зачарованно слушая старика. — Чудо-то какое увидел я в твоих воспоминаниях! Мир для нас всех… Боже, счастье то какое! Ловчее дитя… Это дар! Дар! Беречь этот дар надо, а вы с муженьком сцепились как кошка с собакой, вместо того, чтобы горе общее разделить на двоих. Не дело это, ох не дело, — качал головой с неодобрением ловчий времени. Нова спрятала лицо в ладонях, чтобы не показывать стыдные слезы перед мужчинами, двое из которых сейчас взволнованно глядели на неё. Старик тем временем, продолжил: — А про перемещения я знаю, так как батеньку своего — Царствие ему небесное да земля пухом — тоже ловчего — заколдовал как-то от злости, пожелав, чтобы он сотню раз один из худших дней прожил. Для нас то всех ночь одна прошла, а он более трёх месяцóв пробыл во дне том. Ох, и отлупил он меня тогда знатно, когда ясно стало, в чём там дело! Но я ж не знал, что сможу так! Шен сидел, теперь прижавшись к тёплому боку Новы, и обнимая девушку за талию, крепко сжимая пальцами ткань одежды. Девушка уже не плакала, вытирая рукавом толстовки мокрые солёные дорожки на щеках и положив голову на плечо чернокнижника. Хорхе так и сидел в своём уголке, борясь с внутренними переживаниями и слушая разговоры. — То есть, — ведьма шмыгнула носом. — Джун меня заколдовал, чтобы я… Могла поговорить с Хорхе о… случившемся? — Именно, доченька, именно. Хороший у вас мальчонка, конечно, вышел, ой загляденье… Нова печально улыбнулась. — Если мы с Хорхе поговорим, то я вернусь в своё время? И там ничего не изменится? — Этого я знать не могу, лишь предполагать… Ну-с, это мы и узнаем. А, возможно, и не узнаем… Вы это… В будущем зайдите, навестите старика, коль если хорошо всё пройдёт. Дай Бог, жив буду, не помру. Один я одинëшенек остался, всех моих родных перебили проклятые… Жену, дитëв... — Морозов всхлипнул, и, махнув рукой, встал со скамьи, удаляясь в свою спальню и причитая что-то себе под нос, шаркая плохо идущими ногами.