Иная. Вернуться в будущее.

Нова, Шен и Хорхе расположились в выделенной для мужчин комнате: ловчая села на одно из кресел, звонко скрипнувшее под ней, а мужчины заняли старый, пошарпанный диван, накрытый не менее старым покрывалом с замысловатыми узорами. На какое-то время воцарилась тишина. Было слышно лишь мерное тиканье часов, капающее на нервы. Хорхе подал голос, решившись, наконец, на разговор: — Ну, может… Эм… — травник поправил очки указательным пальцем, и сверкнул взглядом на Нову. — Обсудим?.. — Завтра, — глухим голосом оборвала девушка, делая вид, что не видит проницательного взгляда Хорхе и рассматривая собственные ногти, которые были нещадно обгрызаны. — Поговорим завтра. Ну, или послезавтра… — Нова, — вклинился в разговор Шен. — Ты же так хотела вернуться. Это твой шанс. Чего ты тянешь? Нас могут най… — Я не могу! — воскликнула ведьма, вскакивая на ноги и быстро выходя из помещения, через коридор и на улицу, захватив куртку с вешалки из прихожей. На улице уже было темно. Фонари не горели, и лишь свет из окон позволял видеть хоть немного. Нова села на одну из ступеней крыльца. Похлопала ладонями по карманам в поисках успокаивающей заначки — пачки сигарет, к которым она обращалась от случая к случаю, чем не гордилась, и тщетно пыталась бросить. Достав полупустую пачку, вытянула одну сигарету и подожгла зажигалкой, чиркнув колёсиком. Затянулась, с наслаждением прикрывая глаза, ощущая, как расслабляются все мышцы в теле и в голове становится пусто. Через несколько секунд Нова напряглась, заметив движение тени неподалёку от себя. — Гав! — подала голос тень. — Эй, дружок, — позвала ведьма ласковым голосом. — Иди сюда. Пёс, виляя хвостом, подошёл к девушке и уткнулся холодным влажным носом ей в ладонь. — Вот так, хороший мальчик, — ловчая потрепала пса за ухом по лохматой шерсти. За спиной раздался звук открывшейся двери и чьи-то шаги. Нова выглянула через плечо, выпуская изо рта сизый дым. — Хорхе, я хочу немного побыть одна. — Не знал, что ты куришь, — травник проигнорировал её просьбу и присел рядом. — Угостишь? Давненько я не баловáлся. Хмыкнув, Нова подала ему сигарету и подкурила. Хорхе затянулся и закашлялся. — Лучше вообще не курить, — фыркнула ловчая, с улыбкой взглянув на кашляющего юношу и постучала его по спине. — Знаешь, на самом деле я не боюсь смерти… — Хорхе, пожалуйста, не надо, — взмолилась Нова, чувствуя, как внутри всё дрожит, грозясь лопнуть на мельчайшие осколки. — Тебе пора меня отпустить. И жить дальше. — Боже… — ловчая сильно затянулась сигаретным дымом, стараясь не разрыдаться. — Давай поговорим завтра… — Завтра нас могут схватить. И ты никогда уже не вернешься домой. Как тебе перспектива? — Хорхе заметил, как девушка тряхнула головой и потушил о землю свою недокуренную сигарету. — Вот видишь. Поэтому… Давай поговорим? Пёс лёг рядом, положив морду на колени Хорхе. Юноша погладил его. Нова тяжело выдохнула, собираясь с силами. — Если мы поговорим, то я больше никогда тебя не увижу. И не услышу. И что мне тогда делать?.. — на последней фразе ловчая почувствовала, как тяжело становится дышать от набегающих, душащих слез, а горло схватывает спазм. Хорхе обнял её за плечи, обхватывая своей рукой. Нова положила голову на его плечо, горько всхлипывая. Травнику было до ужаса тошно видеть, как плохо его подруге, и знать, что это из-за него. И ничего он с этим сделать не сможет. Лишь только словами попытаться облегчить её печаль. — Знаешь, — начал он тихо, — я наверняка умер, ни о чём не жалея. Ведь у меня были вы — мои друзья. Разве можно желать большего, чем люди, которым ты так дорог? — он чувствовал, как подрагивают плечи Новы от всхлипываний, и как горячие капли падают из её глаз на его кофту, и сжал девичье плечо сильнее. — Может, ты скажешь мне что-нибудь?.. Я готов это услышать. И хочу услышать. Нова успокаивалась пару минут, в конце шмыгнув носом и вытерев ладонями лицо. — Ты… Ты умер за месяц до рождения нашей с Шеном дочери… И это сломало всё, что было до. Шен замкнулся в себе, вновь став хмурым и молчаливым, и практически не разговаривал со мной, как бы я не пыталась до него достучаться. Твоя смерть сломала нас обоих. Мне было ужасно плохо и первое время я старалась не плакать из-за беременности, но после родов меня прорвало… — Нова перестала всхлипывать, лишь редкие рваные вдохи выдавали её состояние. — После рождения старшего, мы с Шеном позвали гостей через несколько дней. Все принесли что-то для малыша, игрушки, подгузники… А ты принёс целый ящик восстанавливающих зелий для меня, — ведьма усмехнулась, вспоминая, как Хорхе тащил этот огромный короб, размером вполовину самого травника. — И наказал пить каждый день, заверив, что несколько раз проверил ингредиенты, и даже посоветовался с другими травниками, чтобы убедиться, что состав абсолютно безопасен для меня и ребёнка. А после вторых родов даже Шен так обо мне позаботился… Он старался, но… — Был в своём горе? — предположил Хорхе. Нова кивнула. — Мне жаль, что так вышло. И что я не смог приготовить для тебя зелья… И не увидел малышку. Очень и очень жаль… Но не себя, Нова. А тебя и Шена. Пожалуйста, прошу тебя, вернись в своё время и наладь отношения с ним. А обо мне оставь лишь тёплые воспоминания. Пусть твоё сердце помнит меня, но не печалится. Хоть это и звучит сентиментально, но я всегда буду рядом — в вашей памяти. Я рад, что вы были в моей жизни. И кто знает, может, мы ещё встретимся. Не в этой жизни, так в следующей. Или у вас родится ещё один малыш ловчий, который захочет отправить маму в прошлое, — Нова усмехнулась на это высказывание и легонько ударила травника по плечу. — Ай! Ты ещё и дерëшься? Ну я сейчас… — и травник начал щекотать девушку, отчего та засмеялась, пытаясь вырваться. Подранное сердце стянуло невидимыми нитями. Шен, наблюдавший за ними из окна, задернул штору и вновь сел обратно на диван, напряжённо хмурясь. Он понимал, что сегодня всё закончится, и Нова уйдёт обратно в будущее. А что же станет с ними? Останутся они жить или исчезнут?.. И как ему, Шену, вновь пережить смерть близкого друга?.. Перед тем, как лечь спать, Нова поблагодарила старого ловчего, пообещав обязательно его навестить в своём будущем. Морозов по-отечески обнял девушку и пожелал счастья и благополучия, выразив уверенность в том, что всё выйдет, и девушка проснётся уже не здесь. Ведьме для сна выделили отдельную небольшую комнатку, некогда принадлежавшую дочери ловчего времени. Нова провела рукой по кружевному покрывалу на кровати, рассматривая хитрые переплетения узоров. Хотелось войти в фата-моргану и посмотреть, что же было тогда, в далёком прошлом. Но, призвав Присутствие, ловчая тут же его отпустила. Это показалось ей неправильным — вот так без разрешения следить за чужой жизнью. Да и мощность магии она давно не проверяла — в своём времени ведьма дошла уже до десятка лет. А сколько нужно было бы отмотать здесь?.. Двадцать, тридцать лет? Нова тряхнула головой, решив не нарушать личные границы. С собственными бы разобраться… Мягкая перина на дубовой кровати манила, но лечь спать ловчая не могла, не решалась. Только лишь водила подушечкой пальца по кружеву. Уйти сейчас казалось Нове предательством. Союза, Хорхе, Шена… Вдруг она уйдёт, а они все погибнут? И что будет с ними дальше?.. До её слуха долетел тихий стук в дверь, вырывая ведьму из собственных мыслей. — Войдите, — произнесла она вполголоса. Дверь отворилась, впуская чернокнижника. Он неловко мялся в проёме, не решаясь пройти дальше. — Шен… Ты что-то хотел?.. — Нова не сводила с него взгляда, отмечая, как в мягком свете лампы красиво подсвечиваются серебристые крапинки в его внимательных чёрных глазах. — Кхм. Если честно, не знаю и сам, — он прошёл внутрь, мягко прикрывая за собой дверь. Нова похлопала по кровати рядом с собой, и Шен, немного поколебавшись, присел. Ведьма вдруг всей душой ощутила волны страха, идущие от мужчины. Он опустил голову и тяжело выдохнул. — Что у тебя на душе, Шен?.. — Нова подавила в себе желание коснуться его волос, зарывая в них пальцы; желание поцеловать его поджатые губы; желание остаться с ним, здесь и сейчас. Это было бы неправильно. — Можешь рассказать мне. Я… Всё равно скоро уйду. — А если у тебя не выйдет?.. Ты… — он поднял свою руку и положил ладонь на её мягкую щеку и произнёс отчаянно, — Останься со мной. Нова прикрыла глаза. — Не могу. Я должна вернуться… К тебе… — А если ты уйдёшь, а я останусь здесь? В одиночестве. Я в нём тону. И захлебнусь... — признание вырывалось из его губ так легко, что Шен крепко зажмурился от собственных эмоций. Ведьма вскинула руки и обвила ими мужские плечи, обнимая, прижимая к себе крепкое тело, но имеющее хрупкую душу… Шен обнял её в ответ, вдыхая сладкий аромат яблок, идущий от мягких волос. — Если я уйду, то, наверняка, вернётся другая Нова… И она… Будет любить тебя. Чернокнижник сжал её крепче, тихо выдыхая: — Но она… Не ты. — Она станет мной. Только люби её. Так, как ты умеешь. Шен и Нова просидели в тишине несколько минут, не разрывая объятий. А затем, чернокнижник, отпустив её, быстро поднялся на ноги и ушёл, не обернувшись. Внутри ведьмы что-то вновь оборвалось. Непослушные, дрожащие руки стянули с тела толстовку, затем джинсы, сменив наряд на длинную ночную рубашку. Нова откинула тяжёлое ватное одеяло и легла в постель, чувствуя, как перина проминается под её весом. Глядя на обычный, белый потолок, ведьма всё думала, не решаясь заснуть и держа глаза открытыми. Затем вскочила с кровати и выбежала в спальную, где ночевали мужчины. Резко опустилась на колени рядом с диваном, на котором уже спал Хорхе. Неспящий Шен, сидевший у окна, наблюдал за ней недоуменным взглядом, смотря, как Нова тормошит травника за плечи. — Хорхе. Хорхе! — он поднял на неё сонные глаза, а затем резко присел в постели. — Что? Что? Надо уходить?! — Нет… — поспешила она его успокоить. — Хорхе, в две тысячи двенадцатом не ходи перед Новым годом на рынок за аралией. Не ходи! Запомнил? Травник отрешенно кивнул, всё ещё плохо соображая из-за так неожиданно прерванного сна. Нова также споро поднялась на ноги и подошла к Шену, протягивая ему ладонь. Он, не думая, обхватил женские пальцы, поднялся на ноги и последовал за девушкой в её спальню. Хорхе проводил их взглядом. Нова заснула в объятиях Шена, мягко поглаживающего её по волосам, и слушая его мерное сердцебиение.