a constant record of disillusion

Рэй прищурился на гитару Фрэнка, постукивая по струнам на грифе. — Это какой калибр? — Эээ. Тринадцатый? — под таким близким наблюдением Рэя Фрэнк чувствовал себя неуверенно. Он не следил за своими гитарами так же тщательно, как Рэй, а одна из его собак разжевала его колки. Барабанщик группы, у которой они были на разогреве, забрел в туалет. Он кинул на них ошеломленный взгляд и сразу же развернулся и вышел обратно. Голос Рэя был раздражающе всезнающим: — Тебе нельзя было позволять подушечкам пальцев так смягчиться, учитывая как сильно ты не хочешь пользоваться медиатором. Лови. Он бросил ему тюбик суперклея. Фрэнк подавил порыв кинуть его обратно Рэю в лицо и, прикусив щеку, выдавил клей на свои разъебанные пальцы. Это не его вина; он был занят. Но после их безумной недели репетиций в студии Nada, здесь и сейчас — между обоссанными кабинками и писсуарами в этом дерьмовом крошечном баре, — ему было абсолютно похуй на то, как сильно болели его руки. Его официальное участие в самой записи альбома было незначительным. Рэй уже написал разные гитарные партии для всех песен и с удовольствием играл их сам, зацикливая треки. Фрэнк не хотел влезать и предлагать сыграть на уже готовых песнях, хоть и знал их наизусть из-за своего маниакального заслушивания. Даже после того, как он провел весь день на улице в фургоне, придумывая мелодии для одной из новых песен, он сначала играл их Рэю, чтобы получить его одобрение, прежде чем показывать всем остальным. Он все еще пытался уважать тот факт, что однозначно был здесь новеньким, и это в первую очередь территория Рэя. Хоть и чувствовалось, что у Рэя оставались сомнения, он не подавал виду и был исключительно добр по отношению к Фрэнку во время репетиций для подготовки к его первому концерту сегодня; улыбался и подпрыгивал, слушая как песни возрастали в сложности, хваля идеи Фрэнка. Но это не означало, что Фрэнка не раздражало, что с ним постоянно нянчатся. Дверь опять распахнулась, и в этот раз Майки стоял в проеме с непроницаемым выражением лица. — Мне надо в туалет, — объявил он. — Почему вы тут со своими гитарами? — Наш выход прямо сейчас, — раздраженно сказал Рэй. — Ты всегда там сидишь по часу. Не можешь потерпеть? Майки задумался, кивнул и снова исчез. — Пойдем, — сказал Рэй. — Если Майки оставил свои вещи без присмотра, кто-нибудь уже точно что-нибудь спиздил. Они вернулись в обшарпанный зал маленького бара, забитого пьющими и курящими людьми. Стены были покрыты тонким неровным слоем черной краски, придающим этому месту ощущение запыленности. Фрэнк знал ребят из другой выступающей сегодня группы, но создавалось впечатление, что они решили пригласить потусить перед концертом всех, кого знали. Он заметил Джерарда на другой стороне комнаты, сгорбленного на мини-холодильнике полном пива, которое они притащили с собой. Он тряс коленом и кивал, что-то разглагольствуя двум девушкам в майках, наклонившимся к нему, чтобы лучше слышать. Рэй уже стремительно взбирался по лестнице на сцену с непоколебимым лицом. Фрэнк использовал гриф своей гитары, чтобы пробраться сквозь толпу. Кто-то вскрикнул, когда заостренный кончик струны уколол их руку. — Эй, Джи, — сказал он, прерывая одну из девушек на середине предложения. — Мы уже готовы. Ты норм? На лице Джерарда проступило выражение полнейшего облегчения. — Ага, — он, шатаясь, поднялся на ноги, и Фрэнк схватил его холодную влажную руку, чтобы удержать на месте. — Рэй и Оттер уже вышли. Можешь мне одно взять? — сказал он, кивая на холодильник. Джерард опустил на него взгляд. — Ой, бля, извини, чувак. Я все уже выпил. — А, — Фрэнк моргнул. Он был уверен, что там было как минимум пятнадцать банок пива. — Не, все норм. Все окей, не переживай. Он видел как блестел басс вокруг талии Майки, стоявшего около лестницы, чудесным образом не спизженный. Он был окружен людьми и с натянутой маленькой улыбкой разговаривал с набитым жвачкой ртом. — Не знал, что Майки знаком с Бриджет, — сказал Фрэнк, наклоняясь ближе к Джерарду, пока они пробирались сквозь толпу. — Майки знаком со всеми, — ответил Джерард. Фрэнк осознал, что все еще держит его за руку и быстро отпустил. — Так конечно. Шкет популярный что пиздец. — Фрэнк вообще не догонял, как он это делает. Он ни разу не видел, чтоб Майки мутил с одним и тем же человеком дважды ни на одной из вечеринок, на которых они оба были. Он задавался вопросом, знал ли Джерард о репутации Майки. Он почти покраснел, только размышляя об этом. Фрэнк поднялся по лестнице вслед за Джерардом, не на шутку взволнованный тем, насколько неустойчиво тот стоял на ногах. Это был их двенадцатый концерт (Фрэнк считал), но Джерард казался таким же шатким перед выходом на сцену, как и в самом начале. Он хватался за края своей кожаной куртки, склонив голову. Фрэнку это казалось особенно странным, учитывая как воинственно и бесстрашно он выходил в хэллоуинском макияже на прошлом концерте, получая еще больше ехидных комментариев и косых взглядов, чем обычно. Несколько возгласов поприветствовали Фрэнка, когда он проследовал за Джерардом на маленькую сцену. Бар был заполнен наполовину, по большей части людьми с их прошлых концертов. Рэй уже ждал их там, нахмурившись разглядывая удлинители, беспорядочно разбросанные на середине сцены. — Этот не работает, — сказал Фрэнк, указывая на один из них. — Возьми второй снизу. Он почувствовал себя немного виновато. Похоже Рэй сначала настроил все его педали, прежде чем разобраться со своим собственным дерьмом. Рэй бросил ему сомнительный взгляд через плечо. — Я вполне уверен, что это педаль сломана. Чувство вины испарилось. — Это ебучий удлинитель, чел, я уже выступал здесь раньше. Майки бесшумно материализовался позади них. Он кивнул, поправляя очки. Оттер начал постукивать педалью бочки и негромко проходиться рукой по краям своих тарелок, что-то говоря одними губами кому-то в толпе и улыбаясь. Джерард сгорбился между Майки и Рэем с микрофоном в руке. Вся его шаткость исчезла. — Мы по-быстрому сделаем саундчек, — сказал он низким и хриплым голосом, шагая по сцене. — А потом мы взорвем ваши ебучие мозги. Пара человек посмеялись. Один чел кринкул «Йее!» Фрэнк наблюдал, как все больше людей перетекало ближе к сцене. Небольшая горстка ребят с широко раскрытыми глазами и неуверенными лицами в плотном макияже сгрудились спереди. Одна девочка держала букет черных роз. Он улыбнулся ей, и она в изумлении разинула рот. Им сказали, что у них есть двадцать минут, так что они не сильно долго страдали хуйней и настраивали все дерьмо, пока оно не начало звучать скорее полупрично, нежели полухуево. Рэй вступил первым и все затаили дыхание. Джерард нагнулся со сцены, крича в ошеломленную толпу. Сразу же Фрэнка накрыло сильнее, чем за всю его жизнь, а он не накуривался уже несколько дней. Ребята в толпе пели им в ответ. Они знали слова. Он видел, как даже сзади люди реагировали: больше чем одна пара рук поднималась вверх, неохотный интерес расцветал на их лицах. Джерард был неизбежен. Группа была неизбежна. И теперь Фрэнк был частью этого. Он откинулся назад, наступая Майки на пальцы и роняя его, ударяясь о бас гитару. Он отшатнулся в сторону, потеряв равновесие, и рухнул на спину. Он дал своему телу полную свободу. Он не пропустил ни одну ноту. Он извивался, пинался и поднимал бедра с пола, продолжая играть. К тому моменту, как он поднялся на ноги, толпа набрала обороты. Хотя большинство наблюдали за Джерардом, кричащим, чтобы они подняли руки, несколько ребят теперь смотрели на него, подбадривая. Он увидел проскользнувшую на лице Рэя улыбку, спрятанную за его кудрями, пока тот махал головой. Майки улыбался ему. Ебануться, губами произнес он, довольный. Фрэнк кричал конец песни на пару с Джерардом так сильно, что у него закружилась голова. Толпа кричала в ответ. Они сыграли Sorrows, не останавливаясь перешли в Honey, пока больше людей стекалось в бар. Периодически из толпы на край сцены выносило ребят, которые разворачивались и ныряли обратно. Фрэнк почти опрокинулся на спину в конце Headfirst, так сильно проебываясь на последних аккордах, что ему пришлось раньше времени заглушить их ладонью. Между песен наступила небольшая пауза. Джерард забрел в глубь сцены, откручивая крышку бутылки с водой и делая большой глоток. — Это наш первый концерт с Фрэнки, — сказал он, тяжело дыша. Несколько людей одобрительно покричали, и Джерард показал на них бутылкой. — Да. Охуенно. Он выучил все это дерьмо за, типа, неделю. Он ебать какой охуенный и мы пиздец как его любим, и нам пиздец как повезло, что он с нами. Фрэнка нахлынули эмоции, но он сохранял невозмутимое лицо, обернув пальцы вокруг гитары. Джерард уже объявлял кавер на Моррисси, так что он отогнал мысли из головы и снова утонул в ритме движения и шума. Только уже в конце песни Фрэнк поднял свою закружившуюся голову и увидел стоящего на коленях на краю сцены Джерарда. Девочка с черными розами что-то страстно ему говорила, и он кивал. — Спасибо, — сказал он, принимая букет и бережно прижимая его к груди. Затем, поднявшись, он продолжил в микрофон. — Я хочу поблагодарить вас всех, безумно, за то, что пришли сегодня. Мы уезжаем в тур и только что закончили запись нашего самого первого альбома, и он совсем скоро выйдет на Eyeball, и он охуенный, так что зацените его. Это наша последняя песня. Спасибо. Спасибо. Финальные аккорды Vampires звучали в воздухе, пока они неуклюже спускались со сцены. У Фрэнка были слишком заложены уши от усилителей, чтобы слышать хоть что-нибудь, но он увидел, как Майки наклонился к Джерарду и указал на чела за микшерным пультом, который им махал. — Что мы делаем? — спросил Фрэнк, подходя к ним. — Выходим снова, — ответил Майки. — Они просят еще. Фрэнк уставился на него. — Что? Типа на бис? Чувак, мы же всего лишь на разогреве. Майки пожал плечами. Теперь когда шум немного затих, Фрэнк и вправду слышал кучку голосов в толпе, кричавших о еще одной песне. Джерард улыбнулся ему через плечо всеми своими маленькими зубами. — Эм. Окей, тогда давайте Skylines? Рэй неугомонно подпрыгивал. — Да. Идеально. Погнали, пока они не передумали. Волна криков встретила их возвращение на сцену. Джерард немного посмеялся, снимая микрофон со стойки и направляя его в сторону звукорежиссера. — Окей. Спасибо. Спасибо вам, ребят. Мы сыграем еще одну для вас. Все скажите спасибо тому челу за то, что разрешил нам сыграть еще одну. Фрэнк смотрел как до этого застенчивые ребята спереди подпевали каждое слово с раскрасневшимися и блестящими от пота лицами. Они пришли сюда только ради нас, думал он, испытывая необъяснимо много эмоций по этому поводу. Когда песня закончилась, Джерард убрал волосы с лица. — Спасибо, ребят. Следующий концерт в Делавере, можете взять флаеры на нашем столе. Больше криков провожало их во второй раз. У Фрэнка подгибались колени, и он чуть не упал посреди лестницы, но Рэй ухватил его за талию, поддерживая. — Это было круто, чувак, — прокричал он, все его лицо в кудрях. — Ты их всех разъебал. Лицо Фрэнка немного онемело, когда он улыбнулся ему, зубы постукивали о кольцо в губе. — Да? Он ожидал полный разнос за свои проебы. Но Рэй просто помотал головой, опуская подбородок на плечо, чтобы вытереть свое потное лицо о футболку. — Да, блять. Пойдем, уберем наше дерьмо в фургон, и я куплю тебе выпить. Они встали сзади, наполовину смотря выступления других, наполовину следя за маленьким раскладным столиком, на котором они разложили мерч и диски на продажу, после того, как знакомая Майки, которая занималась этим, ушла пораньше. Ребята, которых Фрэнк видел спереди не подошли к ним, исчезнув сразу после выступления. Это было странно; он не привык к такому непонятному, почти профессиональному разделению. Но к ним в нескончаемом потоке подходили поговорить другие люди: некоторых Фрэнк знал с других концертов, некоторые — друзья и знакомые парней, а иногда и абсолютные незнакомцы, которые просто хотели сказать о том, насколько им понравилось выступление. Это вскружило им голову, но они пытались делать вид, что спокойны, постепенно пьянея, пока ночь продолжалась. Три девушки дали Джерарду свои номера, начерканные на маленьких бумажках. И один парень, нервничавший, с дрожащей рукой. Джерард поблагодарил каждого, кто к ним подошел, улыбаясь застенчиво и признательно, хотя Фрэнк видел, что он беспокойно барабанил рукой по ноге. Рэй подошел к нему и попытался взъерошить Фрэнку волосы, в итоге только больно дернув один из его дредов. Оттер куда-то исчез, а Майки разговаривал с маленькой группой людей у выхода. — За тур, — сказал он, протягивая холодные бутылки Фрэнку и Джерарду. — О– и, блять, за то, что нас теперь пятеро! Джерард сморщился в улыбке, сжимая губы. Он засунул руку в карман, пока пил. — За тебя, Фрэнки. Счастливый номер пять. Вообще, пять не считается счастливым числом в нумерологии, подумал Фрэнк, но не сказал, неугомонный и подшофе он шутливо пнул Рэя, сразу же уворачиваясь, пока они разговаривали. Рэй был единственным достаточно трезвым из них, чтобы ехать за рулем. Оттер залез на переднее сиденье, чтобы направлять его. Майки, Фрэнк и Джерард забрались внутрь после короткой стычки о том, кто будет посередине. (Майкс, ты самый худой, так что ты можешь сесть посередине, да, но Фрэнк самый маленький, просто сядь назад, почему ты не сядешь назад, сученыш, я не хочу перелезать через ебучее сиденье.) Зажатый между острыми углами Майки и Джерардом в его воняющей потом куртке, Фрэнк радостно качался под движение фургона. Сэмплер диск с дороги туда продолжал играть, а его уши все еще звенели после концерта. — Спасибо, что согласился с нами играть, — пробормотал Джерард, закинув голову на подголовник, закрыв глаза. Майки снова уткнулся в переписку в телефоне, его угловатое лицо было подсвечено зеленым снизу. Фрэнк улыбнулся Джерарду, хотя знал, что тот его не видит. — Чел, пока мои руки работают, я буду с вами играть до ебаной старости, когда уже даже не смогу стоять на сцене и Рэю придется выкатывать меня на коляске. Джерард, все еще не открывая глаз, посмеялся своим странным прерывистым смехом. Он наклонил голову, положив ее на плечо Фрэнка. Фрэнк через джинсы чувствовал бедро Джерарда, прижатое к его собственному. Он очень не хотел выходить, когда они подъехали к дому его мамы. Майки начал расстегивать ремень, чтобы выпустить его, но Фрэнк просто перебрался через него. — Спасибо, чувак, — сказал он, похлопав Рэя по голове. — Поговорим завтра. Он почти уронил все свое дерьмо, пока доставал его из трейлера, чудом не разбив свою гитару, когда Оттер выбежал помочь удержать все на ступеньках. Оттер убежал обратно в фургон, и Рэй высунул руку через открытое окно, помахав на прощание, пока они отъезжали. Фрэнк зашел и закрыл заднюю дверь так тихо, как только мог. В доме было темно. Он остановился, глядя на ровный ряд пустых бутылок на столешнице. Ему необязательно было пытаться быть потише. Она, скорее всего, была в полной отключке. Фрэнка это устраивало. Однажды, когда ему было шестнадцать, он поздно вернулся и проскользнул внутрь с гитарой на спине после концерта в скейт парке с группой других ребят. Она сидела на кухне, опустив голову на руки. — Ты выглядишь точно так же, как твой отец в этой футболке, — сказала она тогда тоном, четко дающим понять, что он совершил какую-то ошибку, которую должен был исправить. Он выпил несколько стаканов воды около раковины, прежде чем спуститься вниз, где он встал посреди комнаты и снял кроссовки. Его кожа ощущалась сырой и приглушенной. Переход из громкого ликования ночи в тишину в доме казался таким же резким, как вхождение в атмосферу новой планеты. Ему понадобилось несколько минут, чтобы перестроиться под новую обстановку. Он не стоял перед публикой. Люди не кричали тексты песен его группы (его группы — это все еще казалось нереальным). Его комната оставалась маленькой и заполненной постерами групп, книгами и старой б/ушной акустикой Yamaha, подаренной дедушкой ему на день рождения. Он уже начал собирать вещи утром перед концертом. Стопка аккуратно сложенных футболок лежала на краю кровати поверх сумки с дисками, наполненной так, что она не закрывалась. Одно преимущество спальни в подвале без окон было в том, что можно было стираться в любое время суток, и его мама даже не догадывалась. Он уснул под успокаивающий стук вещей, становящихся чистыми.

***

Фрэнк не имел ни малейшего представления о том, где они находились, но тут было красиво. Равнина расстилалась до горизонта, покачивающаяся желтая трава встречалась с ярко-синим. В небе не было ни единого облака. — Не, ребят, мне очень нравится, — сказал Рэй с набитым чизбургером ртом. — Вот та заглушенная ладонью контрмелодия с голосом Джи. Оставь ее. Она звучит охуенно. Типа, я бы до такого никогда не додумался. Ты придумываешь крутое дерьмо. Они нагромоздились сзади вместе с Шоном, который продержался несколько месяцев, работая в баре после распада Pencey, прежде чем решил, что это слишком скучно и депрессивно и лучше снова жить в вонючем разваливающемся фургоне с кучей других парней и спать зажатым между усилителем и барабаном. Двери были настежь открыты из-за жары, пока они ждали Майки и Джерарда, ушедших за жвачкой и водой. Оттер и Чиз сидели, прислонившись к задней стенке, выдыхая дым по ветру. — А, — сказал Фрэнк. Он все еще удивлялся, когда Рэй делал ему комплименты. Ему только недавно перестали сниться кошмары, что он просыпается на обочине шоссе со всем своим дерьмом в кучке рядом после того, как они наконец-то осознали, что он — фальшивка, подрывающая все их шансы на успех. — Спасибо, чувак. Он засунул горсть картошки фри Рэя себе в рот, так как свою он уже закончил и все еще был голодным после предсказуемого отсутствия вегетарианских вариантов в придорожной забегаловке; их первый прием пищи за почти целые сутки. Синий внедорожник был припаркован рядом. Парень в черном пялился на них через открытое окно, его широкие глаза изучали граффити и стикеры, расклеенные по всему фургону. Фрэнк радостно помахал ему. Майки и Джерард выползли из забегаловки с одинаково искривленной осанкой, у Джерарда еще более ярко выраженной тем, что он придерживал телефон плечом к лицу, попивая из трубочки самый гигантский кофе со льдом, который Фрэнк когда-либо видел. На нем были круглые женские темные очки, а отросшие волосы торчали во все стороны. — Они в группе, — сказал парень, настоятельно, указывая на них, когда во внедорожник села женщина. — Смотри, мам. Это музыкальная группа. Она бросила на них сомнительный взгляд. Ну, подумал Фрэнк, заслуженно. У всех них на футболках были темные пятна на подмышках, а пол их фургона был покрыт дерьмом; усыпан пустыми упаковками из-под чипсов, сломанными барабанными палочками и треснувшими кейсами от дисков. Учитывая как яростно братья Уэй оберегали подарок своей бабушки, он был разгромлен в хлам. С пятью участниками группы плюс Чизом, отвечающим за мерч, и Шоном, отвечающим за оборудование, он был более чем переполнен. Он выглядел как мусорная свалка. И пах так же. — Я взял еще диетической Пепси, — объявил Майки, вываливая бутылки на пол фургона между Рэем и Фрэнком. — И, по-видимому, мы едем в Канаду. Рэй вскинул голову. — Да? Майки пожал плечами. Джерард стоял, опираясь на одну ногу, в паре метров от них. — Джи разговаривает со Стейси. Чел Пегого позвонил ей. Походу они считают, что денег хватит, так что если они смогут разобраться с нашими визами, да. Тело Фрэнка среагировало раньше, чем его мозг. Он закричал, пнув Майки так сильно, что тонкие ноги того подогнулись, чуть не уронив его. — Ебаный рот. Ебаный пиздец! Это же просто полнейший ахуй. — Мы взяли вам еду, — Рэй сообщил Майки. Фрэнк дергал ногами и наблюдал за кивающим Джерардом, опустившим взгляд на свои ноги, слушая. — О, спасибо. Оттер может забрать мой бургер. Я не голодный, — сказал Майки, расталкивая их локтями и засовывая в рот жвачку. Фрэнк подумал о том, что стоит позвонить своему папе и рассказать новости. Он обычно уезжал выступать в джаз-клуб около пяти, так что, учитывая разницу во времени, сейчас он должен был только проснуться. Может быть после такого он стал бы меньше зол на то, что Фрэнк отчислился и потерял стипендию и разрушил свое будущее ради чего-то столь низкооплачиваемого, как карьера в музыке, как сделал и он сам. Джерард повесил трубку и скрылся от солнца в тени фургона, пока всех настигло воодушевление и вылилось в разговоры о паспортах и дальних перелетах. — Каким ебучим образом мы должны перевезти туда все наше дерьмо? — сказал Оттер. — У меня нет паспорта. Рэй с Джерардом переглянулись. — У нас все еще есть номер того чела, — сказал Рэй. — Тур менеджера, который приходил на наш концерт в Хобокене. — Разберемся, — сказал Джерард. — Джефф знает с чего начинать, по-любому. Была очередь Майки за рулем, что означало никакого превышения скорости, так как у него не было прав. Это также означало, что им всем предстояло вновь слушать Mellon Collie. Фрэнк свернулся в углу заднего сиденья, прижавшись к Джерарду, чтобы в одних на двоих наушниках заглушать колонки фургона. Он слушали новый диск Бьорк. Фрэнк произнес ее имя с умляутом, заставляя Чиза закатить глаза. — Мне нравится звучание, — сказал Джерард так близко к Фрэнку, что он почувствовал запах его немытых волос. Его ноги были закинуты на Фрэнка. — Оно охуенное. Звучит резво. Как в Суспирии, знаешь, та хуйня, которую Гоблин вытворял с горловым воспеванием или типа того. Фрэнк хихикнул. — Ты что, только что сказал, что оно звучит трезво? — Чувак. Резво, — сказал Джерард, и они разразились смехом. Они продолжали повторять это, сначала один, потом другой, пока Рэй не кинул в них одну из своих кроссовок. Их площадка на этот вечер оказалась молодежным центром в пригороде. Они приехали раньше остальных групп, с которыми были в туре, и их уже ждали слоняющиеся по парковке ребята. — Кажется, это будет очередная религиозная штука, — сказал Майки. Он был прав. У них было немало таких до этого, в не последнюю очередь из-за того, с какими группами их позвали. Учтивые воспитанные челы с татуировками цитат из Библии, которые, казалось, не знали, что поделать с Фрэнком, атакующим Рэя на сцене или прыгающим на Джерарда посреди песни, чтобы облизать его лицо или потереться о его ногу как собака. Они затащили все свое дерьмо через боковой вход, потея в вечерней влажности. Фрэнк с Майки решили прогуляться вокруг в поисках места, куда можно было бы выбросить накопившийся в фургоне мусор, по дороге вспоминая любимые цитаты из Безумного Макса и смеясь. Фрэнк любил тусоваться с Майки. Когда он не молчал, он был чертовски смешным и абсолютно свободным от притворства даже в социально неловких ситуациях, где это понятие обычно становилось опорой для Фрэнка. Он мгновенно спустил свою часть мелочи, выделенной им в тур, на фигурку Последнего воина. Он всегда первым обнимался и всегда последним отпускал из объятий. Он помнил все дни рождения. Неудивительно, что все, кто был с ним знаком, так его любили. Они наконец-то нашли закрытую на висячий замок мусорку за аптекой, умудряясь открыть ее на несколько сантиметров, как раз настолько, чтобы засунуть смятые банки, в процессе стараясь не защемить руки. Фрэнк полагал, это было бы его обычным везением — покалечить палец прямо перед концертом. К тому моменту, как они вернулись, остальные группы тоже подъехали и помогали Рэю и Шону устанавливать их оборудование на сцене. Фрэнк опустил голову, виновато проскальзывая, чтобы занести усилитель. Он чувствовал себя отвратительным. Чистая одежда закончилась три дня назад, и он уже начинал чувствовать свой запах; положение, которое, несомненно, ухудшиться после того, как он отыграет концерт и насквозь пропитается потом, пивом и, что не исключено, кровью. Он все еще не пах так плохо, как Джерард даже после его неудачной попытки самодепиляции. Пронзительный и встревоженный смех Рэя, когда Джерард смущенно вышел из ванной в номере мотеля с машинкой для бритья в одной руке и комком окровавленной туалетной бумаги, прижатым к его яйцам, в другой, будет звенеть в голове Фрэнка всю жизнь. Он пробрался по кирпичным коридорам до туалета, где Джерард наклонился над раковиной и красился. — Я помоюсь в раковине, — он предупредил, уже снимая прилипшую к телу футболку. Джерард обернулся, потом, немного покраснев, вернул взгляд на свое отражение. — Я почти все, прости чувак. — Можешь не уходить, если не хочешь, — Фрэнк снял джинсы и закинул их на дверь одной из кабинок. Он видел в зеркале только свою верхнюю часть. Он немного похудел в туре, и у него росла неровная вялая щетина на подбородке. Его татуировки чернели на плечах и груди, начиная расползаться к локтям. Он уже стал откладывать свои скудные ежедневные туровые карманные деньги, чтобы набить что-нибудь на предплечье: что-нибудь яркое; может быть лик святого, закрадывалась к нему мысль. Он включил кран и наклонился, набрал горсть воды и плеснул себе на лицо и грудь. — Пиздец она холодная, — сказал он, повторяя свои действия, прежде чем он мог передумать и в итоге очкануть. Джерард быстро отпил из бутылки пива, стоявшей на краю раковины. Он обвел глаза черной подводкой и теперь растушевывал ее пальцами. Его разбитая губа все еще заживала после безумного прыжка со сцены пару дней назад. Со своими спутанными волосами и бледной кожей он выглядел как оживший мертвец. Он также выглядел как очень милая готка, но Фрэнк решил не озвучивать эту мысль. — Ты уже рассказал своему папе про тур? — спросил Джерард, наклоняя голову вниз и широко раскрывая рот, чтобы сильнее растянуть глаза. Фрэнк брызнул воду под мышки. — Пока нет. Он, скорее всего, просто скажет мне, что еще не поздно позвонить студенческому советнику в Ратгерс и попросить их взять меня обратно, чтобы я не проебал свою жизнь как это сделал он, — Фрэнк ни разу до этого не слышал своего отца таким злым, как когда Фрэнк рассказал ему про свою татуировку на шее; так высоко на шее, чтобы его гарантированно никогда не взяли на работу в банке. Он решил не утруждать себя объяснением, что в этом-то и была суть. Что дешевый хуевый скорпион без одной ноги был символом веры. Анти-страховкой, чтобы он не смог выбраться из жизни, которую выбрал. Джерард слегка посмеялся. — Ты маме сказал? — спросил Фрэнк. — Не. Но я позвонил бабушке. Она пиздец в восторге. Рассказала всем своим подружкам по керамике. И еще передавала привет. — Она все еще слушает альбом? — Фрэнк виделся с бабушкой Джерарда и Майки только пару раз, приходя и уходя к ним домой между концертами и перед отъездом в тур. Она всегда была невыносимо доброй, даже если и казалась немного озадаченной тем, почему их музыке обязательно нужно было быть такой агрессивной. Фрэнк думал, что если бы на него когда-нибудь смотрели с такой гордостью и любовью в глазах, его кости бы растаяли и вытекли прямо из его ебучего тела. — Скорее всего, — Джерард поморщился на свое отражение в зеркале. Он бросил на Фрэнка быстрый нервный взгляд из-под ресниц, как будто неуверенный в том, продолжать ли говорить. — Она, эм. Она заставила меня пообещать, что я не убью себя. Я пытался объяснить, но, мне кажется, я только сильнее ее разволновал. Я сказал, что, типа, когда я написал об этом песню, мне стало легче. Типа, мне больше не нужно было на самом деле это совершать, знаешь. Я вроде как избавился от этой навязчивой идеи, немножко. Как минимум на какое-то время. Как экзорцизм. Но потом она просто спросила, собираюсь ли я снова ходить с ней в церковь, так что, видимо, мне не стоило ничего говорить. Фрэнк обтер водой руки. Черный маркер начал смываться, но все еще достаточно хорошо скрывал его грязные ногти. — Я немного скучаю по этому иногда. По церкви. Это, типа, было единственное место, где я мог спокойно сидеть дольше пяти минут. Все равно, наверное, из меня бы получился хуевый алтарный мальчик. Джерард покашлял; ужасным хрустящим кашлем курильщика. — Ты спокойно сидишь, когда читаешь. Иногда мне приходится повторять хуйню по четыре раза, пока ты не поднимешь взгляд. — Иногда мне кажется, что мне нужно подвигаться или сделать что-нибудь глупое, или я взорвусь. Как тревожный тик. Джерард смотрел на него. Из-за подводки его глаза казались ярче; более зелеными, чем коричневыми. — Правда? Я думал, что тебя вообще ничего в этом мире не беспокоит. Ты просто всегда такой расслабленный. — Чувак. Я волнуюсь обо всем. Каждый ебанный день, — Фрэнк задумал это как полушутку, но немного промахнулся. — О чем, например? — сказал Джерард. Фрэнк цокнул языком и хихикнул. — О боже. Ну типа, об эпидемиях и наводнениях и пожарах. Что попаду под астероид. Попаду под автобус. О ядерной войне. Что потолок рухнет. Или попаду под ебанную молнию. Ну знаешь. Это все возможно, — Джерард задумчиво хмыкнул. Фрэнк наблюдал за ним. — Ты не переживаешь из-за этой хуйни? Джерард несколько секунд молчал. — Мне кажется, что я больше волнуюсь о. Эм. Иногда мне кажется, что я, возможно, просто хуевый человек. И рано или поздно все это поймут. Я немного боюсь, что рядом со мной тяжело. Или, я не знаю, что меня сложно любить. Поэтому, мне кажется, я чувствую, что должен все время что-то творить; типа, искусство или музыку или типа того. Чтобы даже если я и вправду чмо, я все равно создаю позитивную энергию, — он встретился глазами с Фрэнком в зеркале и нервно посмеялся. — Вот о таком я волнуюсь, в основном. Фрэнк все еще глядел на него. Он неожиданно вспомнил, что они одни, и что он почти голый. Дверь открылась, и два роуди другой группы забрели внутрь. Джерард схватил свою сумку и пиво и вышел. Фрэнк отчаянно хотел помыть свои яйца. Его не особо волновало, если бы двое новоприбывших увидели его хуй. Он задумался, выдержала бы раковина его вес, если бы он реально в нее залез. Наверное нет, решил он, останавливаясь на помывке исключительно верхней части тела. Он решил не надевать обратно свою тухлую футболку, держа ее в руках, пока шел обратно в тусклую мини-кухню, совмещенную с котельной, где тусовались все остальные. Рэй и Оттер, однозначно под несколькими бутылками пива, были втянуты в громкую игру в Mario Kart на несколько команд. Фрэнк неловко стоял посреди комнаты, раздумывая на тем, стоит ли пойти за еще одной не менее вонючей футболкой в фургон, когда кто-то, проходя мимо, молча протянул ему сверток черного материала. Развернув его, он осознал, что это одна из футболок, которые продавала одна из других групп; полноценный мерч с лого спереди. Казалось неблагодарным не надеть ее, так что он надел, хотя и чувствовал себя в ней крайне некомфортно. — Спасибо, чел, — он сказал никому конкретному, улыбаясь, но как будто вынужденно. Он расправил плечи, стягивая футболку так низко, как было возможно. Он не хотел ни с кем разговаривать, так что схватил два пива и пошел искать Джерарда в углу комнаты. Он нашел его, курящего и все еще попивающего свое пиво, или, вероятно, начавшего новое, неугомонно подпрыгивающего на носочках и хихикающего с чего-то, что сказал Майки. — Ты был еще совсем малышом, — сказал Джерард, тыкая Майки пальцем в грудь. — Я помню. Когда ты стал таким высоким? Майки взъерошил волосы Джерарда, стягивая ему челку на лицо и улыбаясь. — Когда ты стал таким маленьким, Джи? Фрэнк засунул руку в карман Джерарда и достал пачку сигарет. Джерард никогда не был против, если Фрэнк воровал его вещи, в отличие от Рэя и Оттера, которые ежедневно шутливо угрожали надрать ему задницу. Он прикурил и выдохнул игривое облако дыма в сторону Джерарда, слушая их разговор. Голос Джерарда был громким на фоне гудящего шума. Он казался нервным, так что Фрэнк протянул ему одну из своих бутылок. — Не могу поверить сколько имейлов нам присылают, — сказал Майки. У него была навязчивая рассеянная привычка обвивать руками запястья и прикасаться пальцами к большому, будто бы по очереди измеряя их. Это напоминало Фрэнку то, как он рукой обхватывал гриф своей бас гитары. — Нам нужно найти кого-нибудь, кто будет помогать отвечать на них все. Или, типа, придумать другой способ общения с людьми. Я хз, это жесть. — Я не понимаю, как ты этим всем занимался так долго, — сказал Фрэнк. –Я всегда пиздец стрессую со всего этого компьютерного дерьма. Как будто реально ебучий Скайнет. Возгласы на другом конце комнаты сообщили им об окончании сессии Mario Kart, и Рэй встал, двигая руками, показывая, что им пора готовиться к выходу. Фрэнк не слышал его отсюда, но видел, как его пухлые губы формировали слова: Разогрев, ребята! Разогрев! Майки ускользнул в сторону туалета, поправляя очки на носу, оставляя Фрэнка наедине с Джерардом. — Мы их убьем, — сказал он, слегка улыбаясь. — Сегодня будет охуенно. Похоже, что ради нас тут пришло побольше ребят, чем в последние разы. Глаза Джерарда все еще были чуть распахнуты, когда он допил остатки пива залпом. — Мы взорвем их ебучие мозги, — согласился он, немного невнятно. — Эти ребята не забудут нас. Никогда. «Побольше» ребят оказалось невероятным преуменьшением. Маленький зал был забит прямо от сцены до входной двери, когда они вышли. Хор криков приветствовал их, громче чем когда-либо. Фрэнк заметил как минимум десять ребят в их футболках и еще несколько в самодельных; наверняка Чиз снова все продал и должен был позвонить Алексу и попросить прислать еще. Это ощущалось как лучший концерт в их жизни. Джерард свихнулся, шатаясь и изображая пантомимно-безумные лица, вопя на толпу между песнями, пока их тела не метались под прожекторами, ребята краудсерфили, пока не были неуклюже поглощены толпой. Он протянул толпе открытую ладонь с оттопыренным под его привычным странным углом мизинцем. Фрэнк запрыгнул на усилитель и опрокинул его, чуть не сломав щиколотку, когда свалился и врезался в Джерарда клубком конечностей. Рэй сымпровизировал абсолютно новое соло, прикрывая, пока Фрэнк переподключал свои кабели, продолжая все это время трясти головой. Это превратилось в самое близкое к спонтанному слэму из того, что они видели в этих закрытых залах. Ребята крутили руками и ногами, двигаясь вместе в экстазе. Это было охуенно. — Это было охуенно, — Джерард пропыхтел в микрофон. — Я буду вот там, — он указал на Чиза, и тот помахал, — у нашего стола с мерчем после концерта, так что, пожалуйста, подходите поздороваться и, блять, спасибо огромное за то, что пришли сегодня. Теперь похлопаем этому охуенному месту и следующей ебанной группе, которая расплавит ваши ебучие лица. Сразу же после ухода со сцены они были окружены ребятами, просящими сфотографироваться. Фрэнку понадобилось почти десять минут, просто чтобы положить все свое дерьмо и дойти до другого конца зала, куда каким-то образом уже сбежали все остальные. Фрэнк толкнул Джерарда. — Чувак, — сказал он в восхищении. — Да, — согласился Джерард с огромной улыбкой на лице и смазанным макияжем. Ворот его футболки был порван. — Охуеть. Все наливали гигантские поздравительные напитки и заглатывали их, прежде чем выскользнуть в зал посмотреть на выступления других. Знакомиться с ребятами медленно становилось немного легче за последние несколько недель, когда они смогли начать предугадывать какие неловкие вещи те скажут. Джерард пил, пока не перестал выглядел таким нервным, позволяя людям закидывать руки ему на плечи, когда они разговаривали с ним. Оттер помотал головой. — Джерард забирает всех девчонок. Ебанный эффект солиста. Фрэнк сомневался. — Я правда так не думаю, чел. Я был солистом. Просто что-то в том, как Джи поет. Он как будто неочищенный. Как будто он голый или вроде того. Оттер усмехнулся. — Неудивительно, что все так сильно хотят его выебать. Он не ошибался, думал Фрэнк. Было что-то жутко эротичное в том, как Джерард эмоционально обнажался, когда выступал. Он наблюдал, как он наклонился и слушал девушку перед ним, пока она энергично жестикулировала в сторону своей груди. Фрэнка затащили в шумный дымный угол с Рэем и парочкой бородатых челов во фланелевых рубашках, сидящих на пластиковых стульях. — Ты все еще можешь найти ее сайт, если перейдешь по ссылке на диске, — говорил Рэй, громко и пьяно, с раскрасневшимся лицом. — Только она больше не отвечает. Фрэнк уже давно перестал пытаться следить, с какой из девушек Рэй общался в интернете. Остальные парни серьезно кивали, пока он говорил. Один встал пойти поссать и запнулся о свои ноги. Все выглядели такими объебанными. Фрэнк похихикал сам с собой, неуслышанный через музыку и голоса. Он чувствовал, что вот-вот уснет, когда Шон появился сквозь туман. — Нам пора идти, чувак. Уже после двух, а нам не разрешили здесь припарковать фургон на всю ночь. Фрэнк почти что забыл про фургон. Он однозначно забыл про то, что им нужно в него запихать все свое дерьмо. К тому моменту, как Шону удалось поднять его в стоячее положение, он видел, что зал почти полностью опустел, не считая групп и их дорожные команды. Во рту было сухо, а конечности окостенели, когда он выбрел на улицу. Усилители кучей стояли под уличными фонарями на практически безлюдной парковке. Он ощущал себя на грани неприятного сна, который едва помнил; сюрреалистично и лиминально, где-то вне времени. По ту сторону бледно освещенного цемента он видел одетую в черное фигуру, одиноко стоящую в парке. Легкий ветерок покачивал качели, пока Фрэнк смотрел, как Джерард нагибался рядом с ржавой каруселью, руки на коленях. Он был уже на полпути к нему, когда Джерард выпрямился, прижимая руку ко рту. — Хей, чувак. Нам надо идти. Джерард кивнул с закрытыми глазами. — Да. Да, я. Блять. Фрэнку пришлось встать на цыпочки, чтобы положить руку на сутулые плечи Джерарда и повести его в сторону света. Они запнулись пару раз, без сомнения из-за того, что глаза Джерарда все еще были закрыты. Когда они вернулись к фургону, двери были открыты, а Майки свернулся калачиком и крепко спал на заднем ряду сидений. — На здоровье. Но я считаю, нам надо подождать, пока мы не выедем из ебучей зоны дозора района, если ты не хочешь, чтобы на нас вызвали копов за перекачивание, — говорил Оттер, руки на поясе. — Поебать. Если ты ошибаешься, и у нас закончится бензин, ты выходишь и толкаешь, — сказал Чиз. Рэй помог Фрэнку полуподнять-полузатащить Джерарда в фургон. Он лежал через все сиденье, волосы прилипли к лицу. — Я посижу с ним, — сказал Фрэнк, и Рэй кивнул, оставляя их. Там, на самом деле, не было места для них двоих с распластавшимся Джерардом, так что Фрэнк залез под него, положив его теплую и тяжелую голову себе на колени. Когда фургон тихо выехал с парковки и на темные пустые улицы, оранжевые фонари эстакады мелькали быстрыми полосками на мягком бледном лице Джерарда. В его длинных волосах была трава, как будто в определенный момент он все-таки лежал в парке. Фрэнк запустил пальцы в черную путаницу, аккуратно распуская узелки и бережно убирая как можно больше травы. Его мысли поплыли, пока он смотрел на Джерарда. Он выглядел таким неподвижным, Фрэнк думал, что он спит, пока он не заговорил. — Фрэнки, — прошептал Джерард, поворачивая лицо в сторону тела Фрэнка. Кончик его носа был на волоске от ширинки джинсов Фрэнка. Его глаза все еще были закрыты. — Да? — он заправил прядь волос Джерарду за ухо. — Я слишком много выпил. — Да, чувак. Ты в порядке. Я с тобой. Он ехали, пока небо не начало светлеть, пока живот Фрэнка не заболел, пока он не стал слишком трезвым, чтобы уснуть.