Туманные миники.

      Миронов Максим Максимыч, сорокавосьмилетний капитан дальнего плавания, со скучающим выражением на лице вышагивал взад-вперёд по ходовому мостику своего сухогруза. Его контракт подходил к концу, ещё рейс, два, и снова придётся общаться с конторой, пытаясь если не выбить для себя лучшие условия, то хотя бы остаться на должности.       Хотя шансов на это было мало. Как шепнула ему по секрету (или по глупости) одна симпатичная новенькая стажерка из главного офиса компании, когда он был там по бюрократическим делам, факт расторжения контракта — дело практически решённое. Он так и не научился поддакивать и вылизывать руководству по любому поводу, считая это ниже своего достоинства. Да и слухи о его негоциях, хотя не поймали за руку ни разу, естественно просочились. За что, видимо, и придётся расплачиваться, особенно с учётом последних событий. Капитализьмь, мать его. И приближающаяся старость... Плевать! На предложение сводить своего добровольного информатора в ресторан (без пошлых намеков, просто в благодарность), его смерили высокомерным взглядом, фыркнули, и, уже удаляясь, высокомерно заявили, что это неинтересно. Вот по итогам рейса, если он к тому времени не передумает, подумают. Что было равнозначно открытому посыланию «нафиг», так как, если его не обманули, то в следующий раз его появление здесь будет уже в статусе практически официального безработного, который точно никому не будет интересен. Хотя кое-какой капитал и удалось скопить, но явно недостаточный, чтобы компенсировать разницу в возрасте или гарантировать безбедную старость. Рынок, мать его.       Свобода предпринимательства, свобода слова, равенство, демократия... все эти лозунги с которыми радостно крушили Союз, оказались только красивыми лозунгами прикрывавшими гнилое нутро реальности.       Предпринимательство? Да, если готов рвать глотки, и, судя по слухам поступающим с родины, отнюдь не фигурально. Свобода слова? Да, можно свободно говорить всё, что угодно, только потом не обижайся на последствия, а так чирикай, пташка, чирикай и... лети отсюда.       Равенство? Насмешили! Его и в Союзе-то не было, а капитализм по умолчанию способен существовать только в условиях неравенства.       За прочее говорить вообще было тошно, особенно видя как слова, даже не скрываясь, не соответствуют делам. И так стало везде, куда ни плюнь. Некогда один из самых больших торговых флотов мира, зачастую даже не удосужившись поменять флаг на корме, начали так яростно дербанить, что то, что строилось десятилетиями, за несколько лет просто испарилось, как роса на солнце. Вначале его поделили по странным пропорциям между бывшими республиками, имевшими хоть какое-то «морское» побережье с портами, а затем те, недолго мудрствуя, тупо стали продавать не самые плохие суда просто на металлолом в погоне уже не за рублём — копейкой. Даже те суда, что ещё оставались в собственности по причине перенасыщения рынка, практически полностью лишались финансирования, или ржавея у причальной стенки, или ползая по морям, вырабатывая до нуля свой ресурс, после чего их опять же ждала перепродажа за копейки на кладбище кораблей и ожидание разделки на металл.       Капитан, большую часть жизни отдавший морю, вначале тоже был рад начавшимся изменениям — с бортов кораблей, в первую очередь, испарились гадские замполиты со своими занудствованиями, так как служба на судах, ходящих за границу, перестала быть привилегией и чем-то эксклюзивным. Затем, почти одновременно, пропали первые отделы, выматывавшие душу после каждого рейса: были ли неуставные разговоры среди экипажа, проявлял ли кто социалистическую несознательность или восхищение капиталистическим строем, ну и так далее. А затем, по мере продажи судов, многие экипажи оказались на берегу, и если рядовой матрос или машинист ещё могли себя найти на гражданке, то кому на суше нужен капитан дальнего плавания, старпом или тот же штурман? Ну и по законам капитализма, как в своё время твердили замполиты об оскалах того же капитализма, если снаружи забора есть избыток рабочей силы, то это неизменно вызывает сокращение зарплаты у оставшихся внутри, вплоть до нуля. А не нравится работать за еду, марш за ворота, там и вороти свой привередливый нос!       Ну а что вы хотели? Рынок! К тому же прекрасно известно, что моряки все поголовно — матёрые контрабандисты. В одном порту купили подешевле, а в другом продали подороже. И никаких таможенных пошлин, логистических затрат и налоговых отчислений. Всё за счёт работодателя. А ещё махинации с топливом, запчастями и тому подобное. Лафа! И им, значит, за это ещё и зарплату платить? Пусть спасибо скажут, что на их делишки начальство великодушно закрывает глаза.       Закрывало. Так как чем дальше, тем чаще встречались различные придирки, которые требовалось смазывать не совсем официальным способом, так как простой судна в чужом (да и своём, кстати) порту из-за того, что пожарный инспектор углядел облупившуюся краску на пожарном ведре или горсть шелухи в трюме после только что завершившейся выгрузки зерна, влетал в копеечку новоявленным олигархам и рикошетом бил по карману капитана, который в ответе за всё происходящее на борту.       Если ранее флаг торгфлота не самого слабого государства служил неплохой защитой от такого произвола, в случае чего было достаточно сообщить в местное торгпредство, то сейчас болтавшейся на корме тряпкой можно было палубу мыть и то толку было бы больше, а новоявленные олигархи, которые почему-то поголовно оказались бывшими партийными и комсомольскими бонзами, могли, как и ранее на собраниях, только орать матом, и требовать решать проблемы любыми путями не отвлекая их по пустякам, иначе… Вот и приходилось решать самым естественным образом, что тоже не нравилось владельцам бизнеса, так как это были незапланированные расходы, которые старались любыми путями переложить на плечи экипажа. После парочки таких рейсов душа капитана не выдержала и вскипела, наговорив своему нанимателю всяко-разного, что мигом обеспечило ему «чёрную метку» в родных пенатах.       Плевать. Сейчас не времена «железного занавеса», а опытный капитан дальплава всегда будет востребован. Можно легко податься на запад, где стадия дикого капитализма уже пройдена и с его опытом можно было рассчитывать на весьма неплохой куш. Наивность своих мечтаний и представлений он понял очень быстро — крупные перворанговые компании смотрели на безработного капитана развалившейся державы с еле скрываемой брезгливостью. В их глазах он продолжал оставаться подозрительным элементом с коммунистическим прошлым, хотя в глаза никто прямо ничего не говорил: цветастые обороты, уверения в своей заинтересованности, признание былых заслуг, но на деле полный игнор. Редко когда удавалось пройти даже первичный фильтр. Да и конкуренция там была ого-го, где одним из главных факторов был опыт работы на подходящей должности в этой или аналогичной по рангу компании, что автоматом выводило его за скобки конкурса.       Далее были компании уже второго эшелона, где, несмотря на несколько большую заинтересованность его фигурой, по сути, ничего не изменилось. Правда, тут ему было предложили начать с самых низов, с третьего или второго помощника капитана на одном из каботажных судов компании, но и это было обставлено такими условиями, что мало чем отличалось от рабства без малейших гарантий последующего продвижения. Так что ему пришлось с негодованием отказаться — с учётом его возраста капитанский мостик при таких раскладах ему никак не светил, разве что на той же каботажной шаланде, а бегать сутками сайгаком, как в молодости, по всему судну или порту, решая все проблемы, было уже несколько сложновато.       За несколько месяцев общения со всевозможными крюинговыми агентствами* (основная роль крюинговой компании — это обеспечение посреднических услуг между судовладельцем и моряком, причём оплачивает эти услуги в основном судовладелец) он окончательно поиздержался. Не шибко великие накопления уже показали не просто дно, а пришлось выскребать последние монеты и всерьёз задумываться о полной капитуляции с позорным возвращением, когда на него вышло одно греческое агентство, сходу предложив капитанство на сухогрузах небольшой местной транспортной компании. Ранее он сто раз бы подумал о данном предложении, но сейчас ему было не до перебора харчами — главное, что предлагали твёрдую, пусть и небольшую зарплату, плюс небольшую долю процента от фрахта судна. Так что он, не долго думая, вынужденно согласился.       Не насторожило его и то, что ему не дали ознакомиться с судном до подписания контракта, уверяя, что всё в порядке, просто очень плотный график перевозок и нет возможности тратить день на формальный осмотр, так как прошлый капитан отходил на нём полгода без жалоб, и если бы он внезапно не выбыл из строя с весьма серьёзной травмой, то «господин капитан, нам бы не приходилось в режиме аврала искать ему замену. Мы бы и рады сделать всё неспешно и по правилам, но неустойки за срывы сроков контрактов...».       И только по прибытию с представителем компании в порт для приёма судна он понял, в какую жопу попал. Эта греческая компания была комбинацией супер эконом перевозчика* (компании, которые, не имея собственных судов, но обладая арендованными или собственными контейнерами, организуют перевозки грузов «от двери до двери») с элементами фрахтователя* (компании, которые арендуют все судно или его часть по договору фрахтования судна (чартер). После подписания чартера фрахтователь получает статус судовладельца как владельца судна на законном основании). Так что всё сказанное ему в офисе было правдой, но не всей. И даже беглое знакомство с этой посудиной показало, что он попал на мусорное судно, то есть то, которое нещадно эксплуатируют, а затем меняют на «новое», так как дешевле купить или арендовать новое корыто, чем отремонтировать старое.       В общем, сухогруз не тонул, и это было его единственным достоинством. Всё остальное требовало ремонта в той или иной степени. Экипаж тоже не отличался высокой выучкой и профессионализмом. Несколько механиков-филиппинцев, следивших за двигательной установкой, да два десятка индусов на прочих должностях, ну и в нагрузку — старпом с Украины с характерным одесским выговором. Миронов было хотел развернуться и уйти, на такое он не подписывался, но тут ему радостно улыбнулась акульим оскалом жопа капитализма — в подписанном не так давно контракте оказалась прописана парочка небольших таких строк, согласно которых, в случае досрочного отказа от собственных обязательств, он попадал на такие санкции, что даже если продать всего капитана целиком на органы чёрным трансплантологам, то он ещё останется должен. На справедливое возмущение, что этих пунктов в переговорах не озвучивалось даже намёком, ему резонно возразили, что никто его силой не заставлял подписывать, но если капитан желает оспорить собственноручно взятые на себя обязательства, то он может свободно обратиться в любую независимую юридическую контору, благо всё оформлено строго по закону, вот только каждый день простоя судна, пока будут идти споры, будет начисляться в долг капитану. А там, если он проиграет тяжбу…       Ему ничего не оставалось делать, как скрипеть зубами от бессильной злости, сетуя на собственную близорукость и доверчивость. После целого дня бесконечных ознакомлений с внутренними порядками компании, правилами безопасности, включая обязательный медосмотр, и прочей неизбежной бюрократией, оформленной, кстати, практически безупречно, когда дело дошло до собственного «типового» контракта, он просмотрел его уже бегом, не особо вникая в детали... и подписал, так как та сторона торопила с принятием решения, мол, «деньги горят».       Звонок украдкой в посольство завершился совсем не фигуральным пинком, сейчас не времена Союза, и текущему представительству родины было глубоко наплевать на проблемы её отдельных членов из-за собственной доверчивости. Сделав вид, что смирился, он сдал назад и согласился взять под командование несчастный сухогруз, начав ускоренно вникать в реальное положение дел.       И всё оказалось не так плохо, как казалось при беглом осмотре. Общий пошарпанный вид сухогруза был по большей части бутафорией, как раз и предназначавшейся для введения в заблуждение при поверхностном осмотре, хотя и различных проблем хватало. Как пояснил ему старпом, основными маршрутами было курсирование между средиземноморскими европейскими портами с Африкой и редкими заходами в Юго-Восточную Азию или Америку, а хороший вид судна автоматически приводил к лишним поборам в туземных портах. А так — что взять с голодранцев, у которых даже на нормальную краску денег нет. А то, что краска это не только для красоты, а еще для защиты металла от коррозии, владельцев компании волновало мало. Лет пять-шесть судно ещё протянет, этого хватит.       Грузы были в основном сельскохозяйственного назначения: зерно, удобрения, изделия машиностроения и так далее. Просто греки-владельцы были больше завязаны на контрагентов сельхозпромышленности, что и предопределяло основной характер грузов. Хотя, если попадался выгодный нетипичный фрахт, то они не брезговали ничем, если это, конечно, можно было перевезти на судне компании. Раскрылась подоплёка и с его долей от фрахта судна. Всё оказалось банально: с этим условием контракта он как бы включался в состав владельцев компании (только без малейших прав) и получал под личную ответственность данный сухогруз и соответствующую «личную» долю прибыли. Вот только вся эта доля была скрупулёзно рассчитана в пределах необходимых для поддержания судна на ходу, гарантировано оставляя своему «владельцу» только твёрдо назначенную зарплату. В принципе, куда пойдёт эта доля, владельцев волновало мало, за судно отвечал капитан, и если он не был готов поддерживать его в приемлемом состоянии, предпочитая оставлять «своё себе», то все неустойки от простоя лягут на его плечи. Владелец в ответе за всё, даже если ты владелец чисто номинальный.       Прошлый капитан, сделав пяток рейсов, при текущей погрузке судна «совершенно случайно» сломал себе ногу и был списан медкомиссией на берег, благо в контракте была такая лазейка позволявшая избежать штрафных санкций (несмотря на очень многие признаки, это было всё же не пожизненное рабство), тем самым освободив своё место для очередного неудачника, коим оказался он, Миронов Максим Максимыч.       В оставшееся время до рейса Максим, наверное, впервые в жизни помянул добрым словом как замполитов, так и особистов, которые если и научили его чему-либо, так это «чем больше бумаги — тем чище задница». Времени было мало, и поэтому он реально двое суток лазил по судну без сна и отдыха, тщательно выписывая все обнаруженные недостатки, после чего засел за написание поэмы в нескольких актах: «Сухогруз и его состояние». Не то, чтобы он верил в то, что наниматели проникнутся горячей благодарностью, утрут скупую слезу умиления, читая сей эпохальный труд, и выделят необходимые средства... Нет, просто данный перечень огрехов был тем щитом, который должен был прикрыть его задницу от незапланированного финансового вторжения. Несмотря на свою капиталистическую неопытность, учился он быстро.       Его старпом, Левитан Изяслав Моисеевич, доставшийся в наследство вместе с судном, прочитав оставленную капитаном копию сего вдохновенного опуса, только крякнул и сказал: «Наш человек. Сработаемся!». И ведь действительно — сработались, третья копия заботливо припрятанная капитаном действительно не понадобилась.

***

      Первый рейс был короткий, всего-навсего доставить партию удобрений в Александрию и обратно в балласте. Так что течение всего рейса Миронов продолжал как прямыми, так и косвенными методами выяснять реальную ситуацию, в которую он вляпался.       Ситуация выходила двоякая.       С одной стороны, греки-наниматели были ещё теми ушлыми хитрованами, брезговавшими только явной уголовкой связанной с наркотиками, оружием или работорговлей, и готовыми удавиться за любую лишнюю копейку сверх запланированного. Но с другой, если ты обеспечивал их негоции, не создавая при этом им особых проблем с властями стран и портов, они совершенно не лезли во внутреннюю кухню сухогруза, позволяя капитану безраздельно властвовать на вверенном ему судне. Как пояснил старпом за стаканом «чая», прошлого капитана подвела его жадность, тратить на сухогруз «свою» часть фрахта и довольствоваться только зарплатой ему казалось сущей несправедливостью, что приводило к постоянным конфликтам с руководством и штрафам с их стороны. А гибкости «и вашим, и нашим» ему не хватало из-за собственного гонора. Вот только разорвать контракт досрочно по желанию одной только стороны просто так было нельзя — или с обоюдного согласия, которого не было, или по ЧП, или по большому косяку, который автоматом ставил крест на дальнейшей морской карьере. Вот он и выбрал ЧП.       Капитан хоть и был уже немолод, но к таким рабочим отношениям как-то был непривычен. Несмотря на все свои недостатки, его прошлый опыт был заточен несколько на другой стиль работы и с другим контингентом. Да хотя бы взять матросов, собранных с бору по сосенке, со своими национальными укладами, тараканами и корявым английским, из-за чего иной раз требовалось очень долго объяснять, что от них требуется сделать. И так далее, куда ни плюнь. Так что первый рейс у него был, как первый курс университета студента после школы — всё вроде знакомо, и почти полная свобода от школьной обязаловки и контроля родителей, вот только отношение к тебе окружающих тоже совершенно другое, и никто тебя в розовую попку не целует и оценки для статистики педсостава не тянет, если что не так — сам виноват и огребёшь полную панамку проблем со свистом, как миленький.       После первого рейса был второй. Затем третий, а затем он как-то постепенно втянулся... И даже скромная по рыночным меркам зарплата его не особо смущала, тратить её особо было не на что. Семьи у него так и не появилось, а разовые эпизодические встречи с отдельной категорий женщин любящих моряков до глубины... кошелька, на отношения не тянули. Соответственно детей тоже не появилось (или он об этом не знал). Родители, увы, были в лучшем из миров, а наследная квартирка сдавалась не особо дальним родственникам просто за факт поддержания в сносном состоянии и коммуналку.       Присматривался не только он к судну и его экипажу, а ещё и экипаж присматривался к нему, что логично — никому не охота служить под началом сатрапа-самодура, да и в любом случае лучше знать привычки с заскоками своего капитана. И где-то на пятом рейсе старпом (они, кстати, по негласному уговору так и называли друг друга почти всегда «капитан» и «старпом» на «ты», только изредка переходя на имя-отчество и «вы») завёл весьма пространный разговор о сложностях погрузки и погрешностях учета определённых грузов в ночное время.       — Так, давай лучше честно, ты сейчас о контрабанде? — Миронов не стал возмущённо махать руками, строя из себя целомудренную целочку, и грозить заикнувшемуся о запретном карами небесными. Что-то подобное он и так начал подозревать, так как не вязался у него сложившийся образ ушлого еврея с одесскими корнями и его «прозябание» в заштатной компании на сволочной должности старпома.       — О ней самой, — спокойно кивнул тот. — Слушай, вот в чём дело...       И капитану поведали красивую сказку о подвернувшейся «халяве», и о неком долге родственников, который срочно требуется погасить, и о том, как верный сын/брат/кум/сват не может оставить родичей без помощи. Максим согласно кивал и «верил» — ежу было понятно, что это просто очередная проверка — побежит ли он докладывать об этом своим нанимателям. Его подробные доклады о каждом рейсе со всеми подробностями, стали уже притчей во языцех в головном офисе, вызывая своей дотошностью раздражение у начальства, так как капитан каждый рапорт заканчивал списком необходимых работ на сухогрузе, и почему их не сделали с полагавшейся доли фрахта.       В общем, не сразу, но договорились. Капитан эпизодически закрывает глаза на пару-тройку лишних контейнеров, а старпом, используя свои связи, обеспечивает капитана долей с «лишнего фрахта» и скидкой на некоторые детали или услуги в портах, где у старпома были соответствующие знакомства.       — Капитан, ты же не любимая девушка, поэтому моя самая горячая благодарность полагается родителям за мое имя, Изяслав. Теперь, когда надо решать твои проблемы, я весь твой Изя. А если очень потребуется, могу побыть и Славой. А Изя со Славой между собой всегда договорятся, кому из них время делать гешефт. Клянусь кормой дочери тети Сони, которая у нее так же широка, как и ее необъятная душа.       — Клоун!       — Капитан, ты просто не понимаешь — если я подведу родню, то дочку тети Сони посадят мне на шею не спрашивая моего на то желания, и от такого привалившего необъятного счастья я же просто растекусь лужицей умиления. Это реально вопрос жизни и смерти!       Никогда не думал, что стану контрабандистом, размышлял потом кэп, хотя и нравилось ему читать ранее в детстве некоторые книги, где были данные персонажи, отличавшиеся какой-то нечеловеческой хитростью, изворотливостью и удачливостью. В реальности всё было куда прозаичнее и скучнее. Во время погрузки легальных контейнеров, и только их, так как замаскировать и залегендировать неплановый груз среди мешков с удобрениями несколько затруднительно, к судну подъезжали один-два грузовика с «левыми» контейнерами, и их спокойно грузили в общем порядке, маскируя среди легального груза. И крановщику, и экипажу сухогруза было глубоко пофиг, что они грузят — им ткнули пальцем, они погрузили. В точке прибытия — выгрузили. Как это проворачивал старпом (или кто-то иной), чтобы левый груз вначале попал на территорию порта, а потом выехал с неё без учёта и досмотра, Миронов не вникал. Его главной задачей было закрыть глаза на несовпадение количества контейнеров на борту, хотя в частном порядке, ещё до погрузки, он иногда инспектировал содержимое левака. Об этом тоже была договорённость, и старпом с пониманием отнёсся к такому условию, ведь оказаться замаранным в наркотрафике никому из них не хотелось. Как правило, старпом и его «родня» барыжили сигаретами и алкоголем, то есть самыми ходовыми товарами с большой местной акцизной наценкой. Но такие негоции бывали всё же нечасто, так как основным грузом у сухогруза Миронова были зерновые и удобрения в которых возить контрабанду в значительных количествах крайне неудобно. Да и у старпома не в каждом порту были знакомые люди.       И всё шло если не отлично, то вполне терпимо — денюжка с зарплаты регулярно капала на счёт. Иной раз перепадало и с левых операций старпома. Судно удавалось поддерживать в приемлемом состоянии без серьёзных аварий, да и когда они стояли в портах, капитан уже не боялся налаживать личные контакты с капитанами других судов, нарабатывая пул знакомств — прозябать пожизненно у прижимистых греков не входило в его планы, но контракт с ними обеспечил капитана официальным опытом работы на капитанской должности вне рамок Союза, то есть из его трудовой биографии исчезла самая проблемная строка — «отсутствие опыта работы на судах западных компаний». Да, его текущее положение, это была по местным меркам не бог весть какая должность, но он по крайней мере мог теперь рассчитывать на реальное собеседование, а там убедить нанимателя в своей компетентности гораздо проще, чем когда с ним даже не разговаривают лица принимающие решения. Возвращение на родину откладывалось всё дальше и дальше, новости приходящие с бывшей необъятной были такими, что волосы шевелились не только на голове, и это была не пропаганда. Но...

***

      Громом среди ясного неба морских перевозок стала новость об уничтожении в Восточно-Китайском море Первой авианосной группы ВМС США. Подавляющее большинство людей изначально приняло эту новость за особо жирную и наглую утку — представить, что один из самых сильных флотов мира понёс такие потери, не представлялось возможным даже с жуткого перепою. Тем более тот район моря был с весьма оживлённым судоходством, да и до многочисленных баз натовцев и их союзников в том регионе было рукой подать, поэтому уточнение, что поражение нанёс «неизвестный противник», воспринималось как бред умалишённого. Но в течение весьма короткого времени появилось столько фактов, подтверждающих данное событие, как фото спасённых моряков, первые интервью и... самое главное, гробовое молчание Госдепа и министерства обороны.       Весь мир замер в растерянности. После падения Союза в мире просто не осталось сил, способных не то что нанести поражение в море любой группе флотов ВМС США, но даже бросить им символический вызов. А тут, если верить просочившимся фактам, весь флот утопили буквально за десяток минут, не оставив после ни малейших зацепок того кто это сделал — весь командный состав флота почти поголовно погиб и достоверных сведений, что там реально происходило не было. Из комсостава уцелели единицы, отдыхавшие в тот момент от вахты и бывшие не в курсе разворачивающихся событий до самого последнего момента. Возможно, были ещё какие-то иные данные, развеивающие туман над тем инцидентом, но янки не горели желанием ими делиться со всеми подряд, но в компенсацию явно горели желанием найти и покарать. Вскоре, почти на все суда стали приходить указания от владельцев компаний, что если кто что знает, или узнает нечто позволяющее прояснить те события... то немедленно следует сообщить в головной офис. Ежу было понятно, от кого на самом деле исходит эта инициатива, но капитану было не особо понятно, каким образом это относится к средиземноморскому региону, где в основном и болтался его сухогруз. Представить, что некая боевая группа кораблей сможет незаметно просочиться через Суэц или Гибралтар, мог только полный фантазёр, а то что флот утопили некие корабли, а не, к примеру, авиация, было известно уже точно.       Так что, раздавив на радостях со старпомом бутылочку контрабандного французского коньяка с последней партии — что первый, что второй, пиндосов терпеть не могли за их высокомерие и спесь, сочли, что эти проблемы их не касаются.       Какое-то время в мире продолжалась нездоровая суета, среди дипломатов и военных шли свои негласные разборки, но постепенно эпохальное событие отошло на второй, а то и третий план, так как повседневная жизнь текла своим чередом и ежедневные проблемы требовали своего внимания и решений.       Условная тишь и гладь продолжалась до тех пор, пока янки не потеряли в Тихом и Индийском океане ещё несколько военных кораблей при невыясненных обстоятельствах, после чего Миронову стало казаться, что до третьей мировой остались сущие секунды. Штатовцы просто осатанели и, казалось, были готовы наброситься на любого, кто покажется им хоть чуточку причастным к этим инцидентам. Мировое господство, уже лежавшее у них во внутреннем кармане, стало стремительно утекать сквозь пальцы. В портах, пусть и с несколько нервным смешком, но стали иронизировать над истеричными воплями Госдепа, призывавшего без разбору всех подряд — немедленно сдать виновных в разрушении мирового порядка на честный и беспристрастный суд. Вот только союзники по НАТО вместо немедленной и безоговорочной поддержки сюзерена вдруг дружно, хотя и несколько косноязычно, заговорили о том, что вначале следует тщательно разобраться в происходящем, и только потом рубить с плеча. Что было воспринято штатовцами чуть ли не подлым предательством, но сделать в данный момент они ничего не могли, так как уже в Атлантике, прямо у побережья США, несколько фрегатов береговой охраны обнаружили неизвестного противника, направлявшегося в территориальные воды, пошли на перехват с одновременным вызовом подмоги и... снова ни срочно высланная авиация, ни корабли ВМС никого не обнаружили, кроме обломков потопленных фрегатов. Постепенно, несмотря на все чинимые препоны, стала просачиваться определённая информация, заставившая понимавших суть судорожно чесать в затылках чем только можно — штатовцы конкретизировали объекты поиска, и это были... американские же (!!!) старые эсминцы времён ВМВ. Но пояснить, как старый эсминец с тридцатипятиузловым ходом может скрыться с места событий от современных кораблей, авиации и группировки спутников, было решительно невозможно. Возможность потопить современные военные корабли, которые, кстати, не отличались солидной живучестью, допускалось, пусть и с трудом, это не было чем-то невероятным — воткнуть современные пусковые ракетные установки, теоретически, можно даже на прогулочную яхту, не то что на старый военный корабль. Но вот спрятать полноценную боевую морскую единицу посреди ровной глади моря... если это не подлодка. Неужели кто-то довёл до практической стадии проект «Радуга», он же «Эксперимент Филадельфия»?       Капитан не был профессиональным военным и не считал себя экспертом в морской тактике боя, но достаточно разбирался в гражданском морском деле, чтобы понимать, что общеизвестным стало далеко не всё, так как картина не то что не складывалась в деталях, она была принципиально невозможна по всем параметрам. Но она была, а это означало, что стоит ждать продолжения.       И продолжение вскоре грянуло, да ещё как — в одну ночь Гавайские острова были внезапно взяты в блокаду, наплевав на то, что в данный момент там находилась чуть ли не половина всего Тихоокеанского флота США. Будь это несколькими месяцами ранее, любой понимающий только покрутил бы пальцем у виска — десяток старых эсминцев, даже модернизированные по самым современным стандартам, не имели ни малейшего шанса на успех против нескольких полноценных эскадр, пусть и застигнутых врасплох в месте базирования. Но кроме самого факта блокады никакой конкретики более не поступало, янки врубили режим полной тишины, никак официально не комментируя происходящее. Не считать же за комментарии дежурные уверения Госдепа, что всё под контролем, или различные теории заговоров плодящиеся на разнообразных ток-шоу. Но никто не отменял спутники иных государств, да и разведки свой хлеб не зря ели, и кое-какая информация на мировую публику всё-таки просачивалась. По неподтверждённым сведениям, потеряв при самостоятельной попытке прорыва блокады еще пару кораблей, янки срочно собирали все оставшиеся более-менее значимые корабли Тихоокеанского флота в единый кулак, и перегоняя на ближайшие аэродромы западного побережья бомбардировочные эскадры, готовясь идти на выручку попавшим в блокаду островам. А весь мир напряжённо замер у телеэкранов и радиоприёмников в ожидании развязки.       Спешка янки была понятна, на островах было блокировано порядка трехсот тысяч человек, и без регулярного подвоза продовольствия и без свободного выхода в океан всем там вскоре грозил самый настоящий голод, и неизвестно, сколько еще времени «неизвестные противники» будут сохранять свою непонятную пассивность. Возможно, они тоже ждут подкреплений? Откуда? Сколько? Тогда точно нельзя мешкать! Неизвестно, что чувствовали адмиралы и политики, отдавая приказ о спешном начале операции по деблокаде, молились ли они, но выбора уже не было. Процесс был запущен, и все собранные корабли, разделившись на несколько тактических групп, двинулись навстречу самому большому морскому сражению за последние пятьдесят лет. О том, что происходило там на самом деле, стало известно гораздо позже.

***

      — Добрый вечер, дамы и господа! С вами еженедельное шоу «Срывая покровы» и, как всегда, его бессменный ведущий — Бенито Беннет! Сегодня у нас редчайший гость, готовый приподнять нам завесу тайны над трагическими событиями полуторалетней давности — «Поход обречённых». Приветствуйте — Маска! К сожалению, нашему гостю приходится скрывать своё лицо и изменять голос, так как очень многие наши граждане до сих пор крайне негативно относятся к событиям того времени и любым трактовкам не представляющим Туманный Флот исчадиями ада. А пока уважаемые телезрители готовятся к сенсации и достают попкорн, минуточку рекламы от генерального спонсора нашей программы, мецената и филантропа — Уилсона Гранта Фиска...       — ...И снова с вами в эфире шоу «Срывая покровы» и его гость — Маска! Сразу же задам вопрос: что вы можете рассказать о себе и о тех событиях, до сих пор покрытых мраком официальной тайны. Вы же были непосредственным участником того легендарного похода?       — Да, я был младшим офицером на одном из кораблей, отправившимся в тот злосчастный поход.       — Уважаемые телезрители и гости студии, надеюсь, вы отнесётесь с пониманием к тому, что наш гость будет избегать конкретики позволяющей нарушить его инкогнито. Прошу вас, продолжайте! Какое было настроение тогда среди экипажей кораблей.       — Честно? Боевое! Мы все тогда горели желанием расквитаться за попранную честь и славу нашего флота, до того момента не знавшего поражений. В нашей морской истории бывали ранее отдельные неудачи, но не было проигранных сражений. Мы считали, что ранние столкновения с Туманным Флотом были для нас провальны из-за внезапности нападений, что позволяло нам тогда оправдывать самим себя задним числом и не желать видеть реального положения дел, мол, ведь даже мастер боевых искусств может проиграть бой гангстеру с ножом, если тот атакует внезапно со спины, без предупреждения. Но стоит нам избежать фактора внезапности, как ситуация кардинальным образом переменится. А тут такая допущенная тактическая «ошибка», позволившая собрать все наши силы в единый кулак и нанести концентрированный удар в выбранное нами время. Мы были твёрдо уверены, что как и некогда Японская империя, вероломно напавшая на Пёрл-Харбор в сорок первом и убившая тогда более двух тысяч наших граждан, расплатилась за это своим разгромом и уничтожением. Так и сейчас мы были уверены, что всё будет так же как тогда, победа неминуема, как восход солнца над америкой.       — Вы так энергично это рассказываете, неужели...        — Да, энтузиазм среди матросов и младшего офицерского тогда просто зашкаливал. Но...       — Да, наш флот, увы, шёл прямиком в расставленную ловушку, игнорируя все прямые и косвенные предупреждения Туманного Флота. Вы, как младший офицер, о них тогда знали?       — Нет! В кубриках ходили разные слухи и теории, но мы были простыми исполнителями и знали только то, что нам доводили в боевых приказах, и, если честно, прикажи нам тогда командиры отменить операцию, повернув назад, — мы бы могли и взбунтоваться, а уж отмыться от обвинений в трусости и предательстве нашим политикам и адмиралам было бы невозможно в принципе. Тем более о составе и реальных возможностях Туманного Флота нам ничего не было известно, как впрочем и сейчас туманники не особо распространяются о своих достижениях. Мы считали, что нам будут противостоять несколько модернизированных неизвестно кем наших же старых полувековых эсминцев, и не знали ничего о присутствии в том районе ни крейсеров, ни подводных лодок Туманного Флота.       — А вас не смущало, что против, как вы говорите, «устаревших» кораблей бросили все наличные силы флота?       — Знаете, нет! В тот момент об этом как-то не думалось. В разговорах мы допускали, что, возможно, не всё будет гладко и просто, мы же помнили о недавней трагедии Первой Авианосной Группы, но в реальности никто таким вопросом всерьёз не задавался. Но если бы и «да», то я бы лично набил такому паникёру морду, только за факт предположения о возможной неудаче. Сложно думать о том, что ты добыча, а не охотник, когда знаешь, сколько сил было нами задействовано.       — В общем, картина настроений понятна, но что происходило с вами во время пути? Эта часть похода наименее известна общественности, в отличии от его финала.       — Вначале — ничего интересного и не происходило, обычная рутина дальнего похода группы кораблей! Насколько мне известно, согласно плана, мы должны были подойти к Гавайским островам с юго-востока, охватывая их полукольцом, так, чтобы наши группы не мешались друг другу в огневых секторах, и можно было легко концентрировать удары по выбранной цели.       — И, если я правильно понимаю, крайние группы, чтобы успеть занять нужную позицию, должны были идти быстрее прочих.       — Да, но в этом не было ничего такого необычного или сложного. Планировалась скоординированная атака, как всех наших кораблей, включая заблокированных в Пёрл-Харборе, так и береговой авиации, что требовало чёткой синхронизации всех действий по времени и точного нахождения эскадр на выбранных позициях. Причём, прибыть все должны были одновременно, чтобы у противника не было возможности бить нас по частям или успеть как-то подготовиться. Но, как говорилось не самыми глупыми людьми: «В теории нет разницы между теорией и практикой, но на практике эта разница есть». После того, как мы удалились примерно на три-четыре сотни миль от берега и наши группы разделились, ложась каждая на маршрут в свой квадрат, начался сущий кошмар, поломавший нам все расчёты и планы ещё до начала основного сражения, измотав нас к финалу похода до крайности, что, возможно, и предопределило исход той битвы.        — Расскажите?       — Подлодки! Вы когда нибудь видели или слышали о тактике волков заставших отару овец врасплох без охраны пастухом? Как они кружат вокруг, делая эпизодические наскоки, раня и пытаясь выхватить крайних, и отара ничего не может сделать в ответ, только кучковаться ещё сильнее, выставляя наружу свои малополезные рога в жалкой надежде спастись, хотя единственным спасением было бы безудержное бегство. Не для всех, но многих.       — Это действительно было именно так? Вы же были на первоклассных боевых кораблях, а не беззащитных грузовых судах. Неужели всё наше вооружение, если брать вашу аналогию, было подобно бесполезным рогам?       — Образно, естественно, но в принципе было очень похоже. Представьте, вы находитесь на боевом посту или отдыхаете от вахты в кубрике, и вдруг звучит боевая тревога — «торпедная атака». Адреналин, суета с занятием мест по боевому расписанию, манёвры уклонения. К точке пуска торпеды немедленно спешат фрегаты и корветы охранения ПЛО и... ничего не могут сделать, так как субмарина, пустившая строго одну прямоидущую торпеду без самонаведения, совсем как в последнюю войну, уже не скрываясь камнем уходит на километровую глубину, если не глубже, где наше противолодочное вооружение не могло её никак достать. После чего она растворялась в просторах океана без следа. Отбой тревоги, тебя потряхивает от испытываемых эмоций, и через десять... двадцать... тридцать минут... максимум час — ещё одна торпедная атака, только уже с другого ракурса. И всё по новой. И ещё... И ещё... Несколько суток подряд, без перерывов на сон, обед, даже в гальюн сходить было проблематично.       — Кошмар.       — Согласен, это был самый настоящий ад наяву. Да, за время пути мы не потеряли безвозвратно ни одного корабля от этих атак, которые технически были весьма просты, но крайне неприятны, и в то же время заставив наших командиров показать всё своё мастерство управления, как отдельными кораблями, так и всей эскадрой. Но в экипажах участились случаи потери сознания от переутомления, а нескольких матросов пришлось даже изолировать в кубриках из-за нервных срывов. Мы молились тогда не богам, а нашим акустикам. Только они могли нас предупредить с какой стороны сейчас приближается смерть. Вот в такой момент прекрасно понимаешь, как чувствует себя беззащитная отара настигнутая стаей волков.        — И вы не отвернули? Разговоров об этом не было?       — Знаете — не помню. Хоть убейте! Всё то время для меня скрыто этакой полусумбурной пеленой, как в кошмарном бреду. Я чётко помню эйфорию начала похода, затем постоянные эмоциональные качели первых атак, а затем — просто сумрак пронизанный непрерывным ожиданием смерти. Следующее чёткое воспоминание — как я прыгаю с борта нашего тонущего корабля и как встреча тела с холодной водой прочищает мне мозги, пока меня не подобрали с одной из наших спасательных шлюпок, где я окончательно вырубился и пришёл в себя уже только через неделю в госпитале на берегу. Я даже не знаю, кто нас там подбирал и спасал, так как ни один из кораблей вышедших в тот поход, назад не вернулся, а гражданских судов по близости не было, и насколько мне известно, мы находились в стороне от основных торговых маршрутов.       — Может, это сделали туманники? Просто ваше появление в спасательных лодках прямо у берега Калифорнии оказалось тогда для всех не меньшей загадкой, чем произошедшее в море.       — Не знаю зачем им это могло потребоваться, но вполне допускаю. Я разговаривал тогда в госпитале с другими уцелевшими, да и там нас неоднократно опрашивали следователи, и никто ничего не помнит, кроме самых общих моментов начала похода.        — Да, очень интересно и драматично. Уважаемые телезрители, если вы желаете задать нашему гостю дополнительный вопрос, то звоните на короткий номер 854 и сообщите свой вопрос оператору. Наш гость чуть позже самостоятельно выберет некоторые вопросы из пула заданных по принципу лотереи. Напоминаю — звонки платные, согласно тарифов коротких номеров вашего оператора, и просьба не тратить свое время и деньги на провокационные вопросы типа: где находятся Гавайские острова и существовали ли они вообще, являясь плодом вековой государственной мистификации и отмывания денег. Собранные со звонков средства пойдут в Фонд помощи имени нашего бессменного спонсора мистера Уилсона Фиска. Мистер Фиск оказывает неоценимую безвозмездную помощь нашим морякам и всем пострадавшим от действий Туманного Флота. Кстати, наш гость попал как раз на излечение в госпиталь, находящийся под прямым патронажем мистера Фиска, где и проходил полную реабилитацию под присмотром, не скрою, восходящей медицинской звезды, любимицы всех пациентов (особенно мужской её части), ведущего врача клиники, мисс Барнегат. Желающие более подробно ознакомиться с программой целевой помощи или подать заявку на получение помощи пострадавшим, звоните по номеру...

***

      — Мой капитан, чую, мы на грани грандиозного шухера. Клянусь моими родными мохнатыми просоленными яйцами, эти поцы вешают нам продолговатые мучные изделия на уши, как тётя Циля на Привозе, впаривающая заезжим лохам тухлую скумбрию под видом свежевыловленной, виня в нехорошем запахе экологию, немытых соседей по прилавку и мнительных покупателей, которые учат ее торговать рыбой. Тебе, кстати, шах.       Это они играя на мостике в шахматы, слушали мировые новости по радио, где сообщалось, что после сражения в районе Гавайских островов, доблестным ВМС США, пускай и ценой некоторых потерь (засекреченных), удалось прорвать блокаду островов и приступить к организованной эвакуации местного населения.       — Думаешь? — капитан прикрыл короля слоном, вынуждая королеву старпома ретироваться. — В принципе, я согласен, но хотелось бы, достопочтимый сэр, услышать ваши логические построения.       — От младших к старшим? Логично. Хотя нечего тут анализировать! Если послушать пиндосовских пропагандонов, так всё просто красиво и замечательно, макрель цветёт и девки сладко стонут. Но тогда логичный вопрос — какого хрена они эвакуируют всё своё население, ведь враг разгромлен?.. Или нет? И куда делись все те эскадры, что были на Гавайях или шли им на помощь. Что-то я не вижу и не слышу ни одного интервью от непосредственных героев событий, нам дают послушать только береговых журнашлюх, да и на репортажах ТВ об «организованной» эвакуации вижу я подозрительно пустую бухту с очень странно выглядящим мусором, сильно смахивающим на мачты и обломки затопленных кораблей, да пятнами мазута вдоль всего берега, будто им некуда больше сливать ГСМ.       — Но если они проиграли, то как тогда эвакуируют местных? Это же не пару тысяч туристов-паксов вывезти на морскую прогулку. Семьи, дети, имущество. Запаришься, и кто же тебе даст столько времени, если ты не контролируешь ситуацию. Но, как вы сами могли видеть своими глазами, пусть и по телевизору, эвакуация идёт хоть и на нервах, но уверенно. Причём, как авиацией, так и морским транспортом, — сыграл капитан роль адвоката дьявола.       — Не знаю, — старпом сделал ход пешкой, обозначая угрозу на левом фланге. — Ваше мнение, сэр!       — Я думаю, договорённость! — капитан взял своего коня за голову, на пару секунд задумавшись держа того в воздухе, изучая обстановку на доске, и всё же съел подставившуюся пешку.       — Скорее всего — да, чтобы мне всю жизнь прожить с дочерью тёти Сони в хрущёвской однушке... — старпом замолк, сделав карикатурную гримасу от нарисованной бурным воображением перспективы. — Пиндосов нагнули, но кинули поощрительную косточку.       — Меня другое смущает и беспокоит.       — И что же?       — Слышал же за начавшиеся недавние пиратские нападения?       — Спрашиваешь...       — Так вот, почему никто из экипажей ничего не может конкретно рассказать о том, что и как там происходило? Даже в порту, где им уже ничего не грозит. Почему основной груз никто не трогает, и корабль всегда отпускают восвояси, раз это пиратское нападение? Ведь для пиратов, вспомни хотя бы сомалийцев, захват груза так же важен, как и самого судна с экипажем. Какой рычаг для торга. Но изымаются, если верить слухам, только наличные деньги, да ещё под запись в судовой журнал! Это же сущие копейки! И такого рода вопросов я могу ещё десяток накидать, не особо задумываясь. Хотя бы, почему нет жертв среди экипажей, раз это налёт пиратов? У многих членов экипажа наверняка же есть личное оружие. Неужели за всё время не нашлось ни одного идиота...       — Мировой заговор, — понизив голос до трагичного шёпота, выдал старпом.       — Ага! Ещё скажи, что это мировой заговор капитанов, решивших под шумок событий присвоить корабельную кассу, а чтобы их не обвинили в банальных кражах, договорились сымитировать множественные пиратские нападения в разных точках океана, организуя соответствующие радиосообщения и записи в журналах. Хочешь, я тебе такое нападение мигом организую, прям щас, не отходя от пирса, вот только что-то мне подсказывает, что затем именно нам почему-то и не поверят.       — Классная идея. Прям в точку! Пробуем? О каких долях добычи идёт речь?       — А теперь серьёзно.       — А хрен его знает, Максимыч, вот честно. Никаких логичных предположений. Но я как представлю, что на нас вдруг выйдет такой пират, особенно когда мы идём с наличными деньгами в кармане за доставленный груз, то у меня внутри всё скукоживается и кричит благим матом: «Тётя Соня, я импотент! Не надо звать сюда свою любимую дочку, лучше сразу убейте».       — Храните, Изя, свои деньги в сберегательной кассе или швейцарском банке.       — Чтобы хитрый поц мог затем задать мне однажды коварный вопрос: «Откуда такие деньги, Зин?». Оно минэ надо? Оно минэ не надо. Что будем делать, кэп? В нашем районе этих гопников пока не замечали, но клянусь кормой дочки тёти Сони, что чую грандиозный шухер. Знаешь, оно мне было как-то спокойней, пока мы бултыхались в нашей всей такой родной средиземной луже, но, как напела мне одна птичка из офиса, нас планируют вскоре выставить на Нью-Йоркский маршрут. Какие-то там регулярные фрахты подвернулись, а судов не хватает, конкуренты сдуваются. Боссы пока чешут тыковки.       — Херово, — капитан на пару мгновений раздумывал над доской, и двинув ладью, продолжил свою мысль. — Тебе мат. Скажи потом нашему радисту, пусть вместо своих национальных напевов слушает аварийную волну. А там будем надеяться, что пронесёт. Статистика, это такая штука, которая в данном случае играет строго за нас. Да и кому мы на нашей рухляди нужны. По нашему виду сразу же понятно, что брать нечего, кроме судовых тараканов.       — Помни — жопа всегда против нас. Хоть бы раз почуяла прибыль, так нет, одни проблемы.       — Пессимист-пораженец.       Старпом щелчком пальцев опрокинул своего короля на доску, признавая поражение.       — Обижаешь, реалист. Да ладно, не кипятись, скажу я этому гамадрилу в чалме, чтобы слушал, а потом пойду-ка к себе. Надо перед вахтой немного вздремнуть.       — Бывай!       С этого дня радист сухогруза получил команду постоянно отслеживать любые сообщения на тему пиратства, а на мостике постоянно были включены радионовости. Расширение зон появления неопознанных кораблей, вводило в тревожное состояние не только капитанов судов и их владельцев. Весь рынок морских перевозок начинало немного лихорадить, и заставляло готовиться к худшему.

***

      Как и опасался старпом, руководство компании поставило их на несколько рейсов в Нью-Йорк и обратно. Первая пара прошла без сучка и задоринки. Вот только количество «пиратских» налётов в Атлантике в последнее время резко выросло, что, кстати, и было причиной получения данного контракта — основные держатели транспортных артерий резко подняли фрахтовые расценки из-за неопределённой опасности на море, что вызвало временное падение спроса среди фрахтовщиков и поиск альтернативных вариантов, одним из которых стал найм судов компаний третьего ранга.       Особенно показательным был один случай, когда корейский контейнеровоз остановили ввиду шотландского побережья и «досмотрели». Всё бы ничего, но в этот момент в паре миль находился патрульный корабль Великобритании, который всё это время лежал в дрейфе и делал вид, что ничего необычного не происходит, и только когда «пират» закончил своё дело, дал ход, соизволив подойти к подвергшемуся налёту судну с вопросом: «Все ли в порядке? Нужна помощь?».       Разразился жуткий скандал, транспортные компании требовали компенсации убытков (копеечных) от военных и обеспечения настоящей защиты. А те в ответ огрызались, что стоимость потерянного корвета со всем экипажем не стоит того жалкого выплаченного десятка тысяч фунтов, но если есть желающие, то Королевские ВМС могут выделить им один корабль, который не жалко, и пусть они своим примером покажут, как надо защищать морское судоходство. К слову, несмотря на то, что в этом случае патрульный корвет подошёл к «пострадавшему» незамедлительно, экипаж судна снова не смог сообщить ничего вразумительного, кроме показа пустых «карманов» и соответствующей записи в судовом журнале, что породило очередной виток конспирологических теорий.       Никто не мог выявить закономерностей системы, которой следовали эти налёты. На абордаж могли взять как рыболовное корыто, так и трансатлантический контейнеровоз. Могли взять на абордаж пару судов подряд, а ещё несколько демонстративно пропустить. Единственно, не трогали пассажирские суда, кроме давнего уже случая возле Японии, хотя как раз на них можно было разжиться наличными средствами гораздо эффективнее, чем на грузовых транспортниках. Или на таких лайнерах было слишком много народу? Многочисленные эксперты и политики честно отрабатывали свой кусок медийного пирога, генерируя различные бредовые теории, но всё упиралось в отсутствие достоверной информации. Возможно, военные или спецслужбы владели иной информацией, но она тогда как минимум проходила по категории «совершенно секретно» и для широкой публики была закрыта.

***

      То, что томное неспешное путешествие по водам Атлантики подходит к своему концу, капитан понял, едва только увидев, как из дождевой пелены в паре миль слева по борту выскочил узкий военный корабль и шустро направился курсом наперехват к его сухогрузу. Немедленно поднесённый к глазам бинокль позволил несколько лучше рассмотреть неопознанный корабль и убедиться в том, что их проблемы только начинаются — в глаза сразу же бросалась вызывающая раскраска корпуса, более напоминающая флюоресцентную роспись под хохлому, чем военно-морской камуфляж. Заранее оговорённый сигнал тревожного ревуна дал понять команде о приближающейся проблеме и, заодно, это было командой радисту немедленно выйти в эфир с соответствующим сообщением. Не то, чтобы капитан рассчитывал на подход помощи, но он старался до конца выполнить свой долг капитана и предупредить коллег на других судах о том, что данный район более не безопасен.       На мостик, как пробка из-под шампанского в Новый год, вылетел старпом, всем своим видом напоминая больше взъерошенного кота, которого гоняла стая собак, чем второе лицо на сухогрузе.       — Где? — выдохнул он, едва отдышавшись.       Капитан в ответ меланхолично ткнул в сторону приближающего эсминца, на таком расстоянии и под острым углом было сложно определить его тип, но по большому счёту это мало на что влияло — оторваться от преследователя и уйти у них не было никакой возможности, после чего перебросил рукояти скорости машинного телеграфа на «самый малый». Ложиться в дрейф при волнение в 3-4 балла было неразумным решением, что должны были понимать и нападающие.       — Твою ж... — выругался старпом, прикладывая к глазам бинокль. — Странно, на палубе никого нет. Должна же быть наготове абордажная команда, и какого он ход не сбрасывает, протаранит же нас нахрен. Право на борт! — резко отдал он команду рулевому, видя что Миронов никак не реагирует на опасное сближение.       — Отставить! — капитан отменил паническую команду помощника, сухогруз — это не гоночный мобиль, инерция и манёвренность как у беременного бегемота. — Не успеем. Идём, как идём. Держать ровный курс! Без паники! Приготовиться к столкновению, — это уже старпому и прочим членам экипажа на мостике.       Несмотря на свой спокойный вид, капитан мысленно прикидывал, как проводить эвакуацию экипажа после тарана. Сухогруз хоть и не в балласте, но сразу от столкновения не утонет, правда и долго продержаться на воде может не выйти. Всё будет зависеть от характера повреждений и поведения этого сумасшедшего капитана эсминца. Эвакуацию лучше будет делать на шлюпках правого борта, пока судно не получит критичный крен не позволяющий нормально спустить их на воду. Главное — успеть отдать команду механикам-машинистам, им дольше всех из всего экипажа выбираться из недр судна.       Но срочная эвакуация с протараненного судна не потребовалась. Приближающийся на полном ходу эсминец совершил невозможный манёвр, более похожий на манёвр лыжника, когда тому требуется срочно остановиться, то есть без совершения циркуляции он против всех законов физики резко занёс свою корму перпендикулярно вектору движения и тем самым начав тормозить о воду всем своим корпусом, поднимая волну с брызгами выше своего мостика. Капитан искренне восхитился мастерством рулевого на борту пирата — так филигранно просчитать траекторию, чтобы избежать столкновения и при этом оказаться строго параллельно буквально в паре метров от борта медленно ползущего сухогруза. Если и остальные члены экипажа отличаются подготовкой такого же уровня, то теперь становится лучше понятно, как немногочисленные корабли неизвестных смогли расправиться с более многочисленным современным флотом янки. Хотя никакое личное умение не отменяет технологию. Будь ты самым лучшим в мире мастером по боевым искусствам, отдав этому направлению всю свою жизнь, тебя без особых проблем сможет пристрелить из огнестрела любой салага после пяти минут несложного обучения.       Несмотря на то, что корабли шли теперь практически вплотную со скоростью около четырёх узлов, на палубе и мостике эсминца до сих пор не было видно никого из людей, которые просто обязаны были там находиться, чтобы провести досмотр сухогруза. И только когда со стороны эсминца к ним протянулись странно мерцающие рукава, возникшие прямо из ничего в воздухе, больше похожие на телетрапы в аэропорту, и по которым из-под палубы эсминца уже к ним на борт полезли металлические монстры, капитан вспомнил один момент, фоном царапавший ему мозг — в единственном известном «захвате» пассажирского судна не было замечено ни одного человека, только странные жутковатые механизмы, чему он сам тогда не поверил, несмотря на все предоставленные «доказательства», посчитав произошедшее за рекламную мистификацию самой круизной компании для поднятия ажиотажа вокруг собственной персоны. Тогда эту тему почему-то очень быстро замяли, и данный факт как-то сам собой ушёл с повестки и внимания, вспомнившись вот только сейчас.       Абордажная команда пирата была весьма колоритна — некие то ли крабо-, то ли паукообразные механизмы, шустро расползающиеся по сухогрузу, занимая ключевые точки для контроля палубы, и змееобразные сороконожки, нырявшие в проёмы коридоров и трюмов.       — Всему экипажу сохранять спокойствие и не оказывать сопротивления! К нам гости! — отдал капитан команду по судовой системе громкоговорящей связи, предупреждая команду.       Странно, что пришельцы проигнорировали судовую надстройку с мостиком, где постепенно собрались члены экипажа, отдыхавшие ранее у себя в каютах. Крабы, не шевелясь, истуканами замерли на палубе, а сороконожки бесследно исчезли в недрах судна. При этом на рядом идущем эсминце всё так же не было видно никакого движения и признаков жизни, словно он был полностью необитаем и брошен командой. Бегать по судну в попытках разобраться, что происходит, было глупо, так что всё, что им оставалось, это пассивно ждать развития событий. Прочие члены экипажа кучковались у обзорных иллюминаторов и, судя по несколько паническому галдежу, молились своим богам, хотя, глядя на абордажную команду пришельца, было понятно, что ни боги, ни демоны тут ни при чём, а человечество ещё не достигло такого уровня развития в робототехнике, чтобы создать настолько совершенные автономные механизмы... Или не автономные, и в недрах захватчика сейчас сидит когорта операторов дистанционного управления, но в любом случае создать такого робота людям пока было не под силу.       Как бы то ни было, внезапное падение на палубу мостика всех собравшихся членов экипажа без чувств, кроме капитана и старпома, застало их врасплох. Они было кинулись осматривать упавших в попытках их помочь, как...       — Бу-у-у-у! — в обзорном иллюминаторе сверху свесилась девичья головка, заставив мужчин непроизвольно отшатнуться. — Испугались? Ну испугались же!? — на чистом русском вопросила их непонятная особа сквозь стекло, и не дожидаясь ответа резко исчезла.       — Что... Что это было? — старпом осторожно ступая приблизился к иллюминатору, пытаясь как бы украдкой заглянуть наверх.       — Не знаю, но, боюсь, мы скоро узнаем... — Миронов присоединился к старпому, но не выглядывая гостью сверху, всё равно ничего не увидишь, а больше наблюдая за поведением монстров на палубе. Те, как и раньше, никак не реагировали на происходящее вокруг, замерев неподвижными статуями, да и на борту идущего рядом эсминца всё так же никого не было видно, и никаких девочек в округе. Не привиделось же им обоим одновременно?       В напряжённом ожидании прошла целая минута, и капитану всё время казалось, что ему в спину кто-то пристально смотрит, но, как он ни оглядывался, никого не было видно. Сухогруз, мерно покачиваясь на волнах, медленно шёл прямым курсом несмотря на отсутствие рулевого, и параллельно ему так же шёл эсминец. Команда сухогруза, которая, как оказалось, спала мёртвым сном, не реагируя на все попытки старпома их разбудить, и даже стала немного похрапывать. Но вот почему все люди, кроме их двоих, заснули, было непонятно, и, судя по отсутствию реакции и откликов из машинного отделения, там тоже все спали. Думать о том, что с машинной командой могли не церемониться, капитан не хотел, да и ранее при подобных захватах не было летальных прецедентов, что позволяло надеяться на лучшее.       — Ну, так мы будем бояться, или нет? — раздался внезапно девичий голос прямо у него за спиной. Миронов резко развернулся и под негромкое довольное хихиканье снова никого лишнего на мостике не увидел, а старпом как бы невзначай стянул с брюк ремень, обматывая тот вокруг руки на манер кастета, явно сдерживаясь от желания при этом перекреститься.       — Кто ты? Выходи! Мы тебя не боимся!       — А мне, кажется, боитесь! Боитесь же?       Капитан крутил головой, стараясь если не глазами, то хотя бы на слух определить, откуда идёт этот голос. Не то чтобы он обольщался насчёт своих перспектив, но... Он глубоко выдохнул и, демонстративно засунув руки в карманы форменных брюк, как бы показывая своё миролюбие и, заодно, самообладание, как можно спокойней произнёс в пространство.       — Может хватит этих детских выходок? Давай...те поговорим как взрослые, ответственные люди! Что вам надо?       — Скучные вы! — обижено вздохнуло пространство после некоторой паузы.       И перед капитаном из зарябившего воздушного марева появилась фигурка девочки-подростка лет тринадцати с двумя хвостиками на голове, одетой в некое стилизованное подобие униформы, наводящей мысли о военизированной школе.       Некоторое время мужчины молча разглядывали свою то ли гостью, то ли захватчицу, не зная, как начать разговор. Ситуация сама по себе отдавала абсурдом: единственным человеком на борту пирата (по крайней мере пока) оказалась несовершеннолетняя девчонка, которой ещё в куклы стоило играть, а не пребывать на борту боевого корабля. Да и продемонстрированные возможности, капитан даже не слышал намёков о разработке настолько совершенных маскировочных устройств, способных полностью скрыть человека из оптического диапазона на расстоянии вытянутой руки, что с учётом присутствия роботов в команде эсминца задавало больше вопросов, чем давало ответов.       — Кхм, — прокашлялся капитан, вытаскивая руки из карманов и выпрямляясь во весь рост. — Позвольте представиться, Миронов Максим Максимыч, капитан данного сухогруза «Королева Средиземья», — короткий кивок головой. — А это мой старший помощник — Левитан Изяслав Моисеевич. С кем имеем честь общаться? Девчонка заложила свои руки за спину и смерила капитана с головы до ног ироничным взглядом.       — Я знаю, как вас зовут. Флагман передала мне ваши личные дела для ознакомления. Вы, кстати, забыли ещё добавить к своим должностям ещё одну, типа тайную — контрабандисты. Я не ошиблась? А это уже попахивало неприятностями. Капитан бросил короткий выразительный взгляд на старпома, передавая тем самым беззвучно целую поэму в двух актах — об их маленьких негоциях выходит знает чуть ли не пол мирового океана и очень похоже, что в этой точке ждали именно их. Иначе сложно пояснить откуда, если верить словам девочки, она знает то, что из посторонних знать никто не должен.       — Простите, но тут явно какое-то недоразумение, на борту судна нет никакой контрабанды.       — Сейчас?! Да, сейчас нет! Точнее — нет в больших количествах. Я уже изучила вашу посудину и нашла несколько схронов ваших матросов, — тут она брезгливо поморщилась, пробормотав себе под нос: — Тоже мне «Королева», лоханка ржавая, да и нищие контрабандисты-любители ей под стать, — и уже нормальным голосом: — Но это сущие мелочи не стоящие моего внимания. Правда то, что у вас на данном маршруте в портах нет своих контрагентов, не отменяет и не оправдывает того, чем вы занимались ранее.       Капитан снова быстро переглянулся со старпомом. Он никогда не думал, что его будут строить малолетние соплячки, как в старом французском фильме «Игрушка». Вот только за этой «соплячкой» непонятно кто стоит и неизвестны их возможности. Хотя, если припомнить все последние мировые события, то и ежу будет понятно, что это не очередная банановая республика с претензией на свой локальный кусок пирога, поэтому не стоит лезть в бутылку со своим гонором. Нет, будь это на берегу, и будь она обычной посторонней девчонкой, то тогда можно было поговорить и по-другому, но сейчас немного не то время и место, и если даже взять малявку в заложники, пока она тут в одиночку без явной охраны (вопрос, кстати, с учётом технологии невидимости) с требованием их отпустить... Он ещё не настолько скурвился, чтобы прикрываться детьми.       — Ваши слова — это просто слова без доказательств... — как говорил один знакомый комитетчик после очередных плановых мероприятий, во время распития пива (за счёт капитана, естественно): «Пока не припёрли к стене железобетонными доказательствами — всё отрицай. Жизнь конечна, а вот срок может быть бесконечен». — И да, — он сделал попытку свильнуть со скользкой темы, — вы так и не представились.       — Кепплер Гиринг. Четвёртый дивизион атлантической эскадры, — как-то механически-привычно оттарабанила... Кепплер.       И снова вопросов только прибавилось. Ведь, судя по ответу, если им не соврали, в Атлантике есть ещё как минимум три дивизиона, то есть суммарно от десятка до нескольких десятков подобных кораблей. А ведь есть ещё и другие океаны, среди которых Атлантика не самая большая лужа. Даже навскидку при таких раскладах выходило, что во всем Мировом Океане присутствует под сотню единиц убер-кораблей, и если приложить до кучи, что янки не смогли (или смогли с крайне большим трудом) справиться всего с десятком таких корабликов, то картина получалась жутковатая. Но это не его епархия, ему надо сейчас как-то позаботиться о собственной шкуре и об экипаже судна, а не размышлять о мировых проблемах. Все эти мысли промелькнули у него в мгновение ока, будучи даже не столько оформлены в законченную форму, как больше фоновым осознанием.       — Мисс, для американки вы отлично владеете русским языком, — попробовал было сделать комплимент старпом, невзначай убирая руку с намотанным на ней ремнём за спину. — Вашей маме, лет через пять зять не нужен будет?       — Иной раз лучше молчать, чем говорить, — брошенный на старпома взгляд был далёк от благодарного или заинтересованного. — Но так и быть, на первый раз я вас прощаю.       Миронов скрипнул зубами от неуместной бестактной шутки своего помощника, нашёл время, когда разыгрывать из себя жиголо. Но вопросов снова только добавилось. Разве она не имеет отношения к США, раз прибыла на эсминце типа «Гиринг»? Ну ладно, допустим, штатовцы свои эсминцы сами распродавали всем подряд, правда, не в таких же количествах и не в одни руки. Да и страдали янки пока что практически в одиночку, что было странно, будь это их проект. Капитан, когда пошли сообщения о «старых эсминцах», не поленился полистать соответствующие справочники и исторические справки. И их захватчик — это точно был эсминец типа «Гиринг», странный, но весьма узнаваемый. Если с носовых курсовых углов определить тип военного корабля действительно было весьма затруднительно, особенно для неспециалиста, слишком схож он был с более ранними проектами, то вот вблизи и в профиль различия были заметны сразу... Да и названные имя с фамилией их незваной гостьи были... весьма говорящие. Только затевать сейчас историческую или матримониальную дискуссию было несколько несвоевременно, Кепплер стала явно терять хорошее настроение, начав нервно потопывать ножкой.       — Хорошо, — вздохнул капитан, жестом кулака за спиной давая понять старпому, чтобы тот заткнулся и не раздражал гостью, — чего вы добиваетесь захватывая мой сухогруз? Денег? Увы, вынужден ваш огорчить, тут вы промазали...       — Знаю я, что с вас сейчас брать почти нечего! — перебила его девчонка, расцветая довольной улыбкой. — Мои плановые деньги плывут сейчас в пятидесяти милях к норду, а после вашего сообщения ещё и пытаются удрать из этого района, наивные, после вас я ими займусь. С вас мне нужны вы!       Чего?! Миронов растерянно переглянулся со старпомом, а их пленительница сменила довольную мордашку на озабоченную, из-за непонимания двумя несмышлёнышами ситуации.       — У меня заказ на поиск людей владеющих навыками управления судном морского класса, находящихся в здравом уме, и желательно из числа магов или сквибов, не особо законопослушных, — старательно попыталась она развернуть свою мысль.       Понятнее вот совсем не стало. Особенно в разрезе магов или каких-то сквибов. Старпом, судя по его круглым глазам, также был в состоянии кардинальной переоценки душевного состояния Кепплер. Неужели и на других судах было всё то же самое?       — Поясняю. По пунктам, — а вот трагически вздыхать закатывая глазки, как бы сетуя на тугодумов, было явно лишним. Мало ли что скрывается за этими терминами, может неточность перевода или аббревиатура? — Навыки управления данным судном у вас есть? Да чтобы у капитана и старпома с многолетним соответствующим опытом и не было.... Значит — есть! По первому пункту подходите. Пункт второй — находиться в здравом уме... Возражения есть, желательно подтверждённые официальной справкой? — Кепплер сделала паузу оглядывая мужчин прищуренным взглядом. — Судя по отсутствию возражений, попыток агрессии и справок, разум есть! Пункт третий: принадлежность к магам или сквибам. К сожалению, к магам вы всё же не относитесь, но вот судя по энергетическим структурам тела, к сквибам вас вполне можно причислить. Значит и по третьему пункту вы проходите фильтр. Ну и законопослушность... ваши занятия контрабандой не сильно стыкуются с законом, и особых угрызений совести я у вас не заметила. Так что, как сами видите, всё логично и верно! Не вижу никаких проблем.       — Магии не существует!       Что-то захват судна всё больше начинает превращаться в какое-то бредовое представление. Он был готов ко всякому: захват судна суровым спецназом, исламистскими фанатиками, да просто жаждущими наживы с соответствующими угрозами, пытками, химией, наркотиками (если вспомнить странное поведение экипажей ранее), балансированием на грани жизни и смерти. А получили — десант из механических монстров и в нагрузку странную маленькую девочку с сумасбродными мыслями, и ситуацию, когда ты чувствуешь себя неловко только потому, что ты в ней оказался.       — Ха! Спорим? — мелкая ничуть не опасаясь протянула руку капитану.       Миронов посмотрел на протянутую руку девочки с задумчивой опаской. Но отступать было нельзя, сам же пошёл на поводу провокации. А то, что их провоцировали, было ясно как божий день.       — На что?       — На желание! — ещё шире заулыбалась девчонка, а он заколебался чувствуя подвох. Ведь магии же точно не существует?       — Девочка... э-м-м, мисс Кеплер, давайте серьёзно. Магии... не существует! Я понимаю, что вы можете нам что-то предъявить из собственных технологий, типа вашей невидимости. Признаю, это выглядит очень эффектно, но мы не дикари с островов, считающие телевизор волшебным зеркалом.       Несмотря на несколько резкий отказ, девчонка совершенно не обиделась, и опустив так и не пожатую руку, произнесла:       — Это ваше мнение, а что вы скажете на такое? Империо!

***

      — Господа?       Одетый в изысканную униформу хостес вежливо, не подавая виду, что им тут, возможно, не место, встретил Миронова и Левитана, одетых в свою обычную форму моряков торгфлота (правда отутюженную до невозможности), у входа в ресторан, где им была назначена встреча...       Нежданная встреча в океане закончилась так, что капитан искренне надеялся, что о его медленном вальсировании по мостику в обнимку со старпомом никто из посторонних никогда не узнает. Да и когда их «отпустили на волю», желание как-либо возражать своей гостье напрочь испарилось. Взамен им оставили простую белую визитку с единственным номером и устной рекомендацией по прибытию в порт Нью-Йорка позвонить, а дальше по ситуации. Всё.       Кепплер пожелала им счастливого плавания, собрала своих монстров и в вихре поднятых брызг, умчалась на эсминце прочь, оставив их в состоянии тягостного недоумения от произошедшего. Благо им хватило ума прикинуться затем спящими и «очнуться» одновременно с командой, что сильно помогло им позднее, когда к ним на борт поднялись представители пограничной службы США, принявшиеся опрашивать команду насчёт случившегося инцидента. Кстати, соответствующая запись в судовом журнале появилась, наплевав на то, что журнал хранился в каюте капитана в закрытом кодовом сейфе, что косвенно подтверждало, что Кепплер была не одна, так как тем монстрам было бы проблематично влезть в каюту и ничего там не разгромить. Сумма была указана копеечная, с несколько издевательской подписью: «таким в море не место». То есть, на общем фоне их случай совершенно не привлекал внимания и не котировался — транспортная компания третьесортная, судно — металлолом плавающий, экипаж ничего не видел, а уведомлять погранцов о реальных событиях... Они со старпомом не настолько идиоты.       Другое дело, звонить ли по оставленному им номеру?.. После нескольких приватных совещаний и мозговых штурмов они всё же решили последовать оставленной рекомендации. Хрен его знает о реальных возможностях этих неизвестных, а дергать в тёмной комнате тигра за усы, считая его просто большим забавным котёнком, рекомендуется только завзятым экстремалам, то есть тем, кому жизнь недорога. Так что идея сообщить номерок соответствующим службам была похоронена в зародыше. Становиться разменной монетой в чужой игре у него желания не было, у старпома — аналогично.       Аренда машины. Несколько хаотичных маршрутов с посещением магазинов, чтобы запутать возможную слежку, и, наконец, сам звонок из обшарпанного уличного автомата в одном из окраинных районов не сильной зажиточности.       — Алло, — приятный девичий голос с другой стороны провода. — Мистер Миронов, вас вместе с мистером Левитаном будут ждать сегодня вечером в ресторане. Пригласительные на ваши имена со всей информацией уже лежат в бардачке арендованной вами машины. Приятного вам вечера!       И незнакомка, не дав им сказать в ответ ни единого слова, просто отключилась, оставив после себя короткие гудки.       Старпом мухой метнулся до арендованной машины, стоявшей всего в паре метров у обочины, и вернулся, вертя в руках белый конверт из плотной бумаги, украшенный слегка светящимся под лучами солнца узором, подобный узору, бывшему на бортах захватившего их эсминца. Внутри лежало две явно местные фирменные карточки пригласительных выписанных на их имена, с адресом ресторана и назначенным временем. То есть выходит конверт подбросили им ещё до того, как они решились вообще позвонить... или вот прям сейчас, притом, что машина стояла у них под носом и в неё точно никто не залезал, что не отменяло вопрос о бронировании места в ресторане заранее. Думать о том, что они действуют, как и тогда на мостике, против своей воли, не хотелось.       — Эм-м-м, что будем делать?       — А есть варианты? — капитан посмотрел на наручные часы, времени ещё было предостаточно. — Возвращаемся на борт, переодеваемся и идём на встречу. Надеюсь там нам объяснят, что тут вообще происходит...       Назначенный ресторан, неподалёку от центрального парка с собственной зелёной зоной, даже внешним видом кричал о фешенебельности и эксклюзивности, надёжно отпугивая случайных посетителей несколькими негласными барьерами: полицейским патрулём неподалёку, солидного вида частной охраной вдоль парковки с дорогими автомобилями, а финальным барьером выступал двухметровый громила-хостес, выполняющий заодно и функции фейс-контроля.       — Нас ждут, — морду «кирпичом», пригласительные «в зубы» и в душе надеяться, что это не глупая шутка и их сейчас отсюда не наладят пинком под зад.       Хостес только слегка мазнул взглядом по пригласительным, улавливая нечто-то важное и ведомое только ему одному, и, не меняя выражения лица, отступая в сторону, давая проход, произнёс:       — Прошу вас, господа. Приятного вечера!       Внутри ресторан только усиливал первое впечатление снаружи, этакая изысканная смесь из солидной деревянной консервативности и совсем не конфликтующего с ней современного хай-тека. Было видно, что в дизайн интерьера была вложена бездна денег и случайным посетителям тут не место. Это капитан отметил по некоторым быстрым взглядам посетителей от ближайших столиков с ноткой удивления, впрочем, быстро погашенной, мол, раз их сюда допустили, значит, имеют право. Им со старпомом только и оставалось и дальше делать морду кирпичом, типа они не раз бывали в такого рода заведениях, подумаешь.       — Господа, прошу вас, за мной!       К ним подошла дежурный администратор, эффектная мисс лет тридцати, с отрепетированной до микрометра приветливой улыбкой на лице, и повела их в глубь заведения, где располагались отдельные, явно VIP зоны (даже для этого VIP заведения) оформленные в различных стилях.       — Мистер Фиск, сэр! Ваши гости!       За отдельным столиком в зоне, стилизованной под необитаемый остров с одинокой пальмой, их ожидал... мужик-качок. По-другому и не скажешь, так как первое, что приходило на ум глядя на его габариты: «Вам славянский шкаф не нужен?». Несмотря на отлично сидящий на мужчине светлый деловой костюм, даже на неопытный взгляд капитана стоивший больше, чем его годовая зарплата, этого бугая было легче представить качающим штангу с двумя красотками на грифе, чем в кабинете разбирающимся в скучных финансовых и деловых бумагах.       Миронов было готовился ко всякому: от манерной чопорности, до панского хамства, но сидевший мужчина, просто улыбнулся во всю ивановскую безупречной улыбкой, жестом показывая на свободные стулья за своим столиком.       — Присаживайтесь, и заказывайте, не стесняясь — всё за счёт фирмы. Будьте на этот вечер моими дорогими гостями. Когда будете готовы озвучить выбор, скажите — подзовём официанта.       И пока капитан со старпомом силились разобраться в том, что им предложено в меню и что из этого вообще съедобно, мистер Фиск жестом фокусника извлёк из внутреннего кармана узкий деревянный пенал и уже из него лежащую там единственную толстенькую сигару. И вместо того, чтобы обрезать кончик сигары, как положено по правилам, он просто зажал её зубами во рту, вместо зажигалки или спичек поднеся к ней пару пальцев, между которыми искрой блеснула молния разряда, испепеляя ненужный кончик, одновременно поджигая основную часть сигары, делая затем несколько быстрых затяжек, раскуривая свёрнутые в плотный цилиндр табачные листья. Всё это было проделано с этакой привычной небрежностью, заставив капитана непроизвольно стиснуть зубы, чтобы не разинуть в удивлении рот, и далее старательно разыгрывать роль привычного ко всему кирпича. Знакомая и обыденная реальность чем дальше, тем сильнее осыпалась осколками, оставляя вместо себя непонятную пустоту, которую пока непонятно чем было заполнять.       — А что? Так удобнее, чем таскать с собой кучу приспособлений для обслуживания сигар, — Фиск «неверно» интерпретировал перехваченные взгляды своих гостей. — Хотите? — и он снова приоткрыл лежащий на столе футляр, в котором... снова оказала одна сигара.       — Не курим.       Капитан надеялся, что отказ не будет воспринят хозяином стола, как пренебрежение. Оскорблять данного типа было явно весьма неразумно, но и угодливо давиться дымом, выставляя себя полным профаном в этом деле и лизоблюдом... Лучше сразу расставить точки.       — Дело ваше. Я тоже раньше не курил, но с моей работой, не то что закуришь, сырыми жрать будешь. Тем более о сохранении здоровья беспокоиться не надо. Проходи раз в полгода очистку организма у ремонтниц и всё будет пучком. Я смотрю вы уже выбрали блюда... — и получив ответом подтверждающие кивки, просто приподнял руку, щёлкнув пальцами. Видимо за ними следили, так как к их столику немедленно направился официант от главной барной стойки.       Если не считать продемонстрированного им «фокуса» с сигарой, дав понять, что непонятная хрень с «магией» продолжится, всё пока было как при обычной деловой встрече, только с поправкой на роскошь и изысканность. Хозяин столика, пока они неспешно вкушали яства (несмотря на навалившийся голод и отсутствие привычки к деликатесам, просто и незатейливо жрать не позволяла сама атмосфера заведения), стал интересоваться у них различными аспектами управления грузовым судном и возникающими проблемами в портах при погрузке/выгрузке. То есть это больше всего было похоже на некое ненавязчивое собеседование на тему досконального знакомства с теорией и практикой морского судовождения. Причём, как показалось капитану, их собеседника больше интересовали не сами ответы, а то, насколько честно они давались. Всё же зачастую различные проблемы приходилось решать не самым официальным путём, о чём, естественно, не принято было прямо упоминать.       — Мистер Фиск, — в конце-концов не выдержал капитан, когда они уже всё доели и перешли к дегустации легких вин. — Простите нас, но нам хотелось бы всё-таки понять смысл нашего приглашения, особенно таким странным методом. Неужели, если мы вас так заинтересовали, нельзя было связаться с нами более традиционным способом?       — Мда?! — мужчина задумчиво перевёл сигару из одного угла рта в другой. — Интересно, а что вы скажете на то, что о вашем существовании я узнал минут за тридцать до нашей встречи.       — Что?! Но ваша... хм... мисс Кепплер ещё две недели назад нас предупредила об этой встрече, правда, уточнила, что подробности мы узнаем на берегу, после звонка вам. Мы позвонили ещё в обед, и ваша... хм, наверное секретарша, передала нам приглашение в этот ресторан.       — Туманницы, — обронил непонятное слово Фиск и, сделав глубокую затяжку, добавил: — Понятно. Я, конечно, делал соответствующую заявку, но девочки, как впрочем и всегда, решили развлечься на свой манер, — тут он словно вспомнив с кем общается, дернул головой и слегка разведя руками, извинился. — Простите, просто мысли вслух о наболевшем. В общем, по итогам нашей беседы, вы мне подходите. Но даже при вашем согласии, у вас будет выбор: или вы работаете «в тёмную» и к вам в любом случае не будет претензий с нашей стороны, так как ничего важного вы знать не будете, или, если желаете немного заглянуть за «изнанку» мира... в этом случае дороги назад у вас не будет. Более того — если о вашей работе на нас узнают обычные посторонние люди, то для многих вы станете предателями номер один, хотя для других вы, наоборот, станете объектом самой жгучей зависти и воплей «на их месте должен был быть я!». Ну, а если вы не согласитесь на сотрудничество, то тогда мы будем считать, что просто провели приятную встречу, и расстаёмся навсегда, при условии, что вы будете держать язык за зубами. Вас вычёркивают из списка перспективных, и ваша дальнейшая судьба нас не интересует — живите, как хотите, на общих основаниях.       Вот понятнее совсем не стало, кроме недвусмысленно высказанной угрозы, что будет в случае нарушения омерты, даже без самой омерты.       — Сколько у нас времени?       Он не хотел принимать это решение единолично и с наскоку. Раз они вдвоём вляпались в это дерьмо, то справедливо и решать совместно. В таких делах не может быть капитана и старпома, у каждого есть равное право голоса, так как голова у каждого одна.       — Десять минут, — мужчина, как бы извиняясь, развёл руками. — Если хотите, могу оставить вас на это время одних, только никуда не отходите ни по нужде, ни за другими потребностями. Этот столик прикрыт барьером «лёгкого невнимания» и вас никто не подслушает, но за другие части ресторана я не поручусь.       — И даже вы? — что-то такое категоричное требование отдавало душком.       — А мне это зачем? Меня интересует только результат, независимо от проделанного пути. Ладно, вы пока тут совещайтесь, а я пойду поприветствую пару знакомых. Десять минут! Мистер Фиск встал во весь свой немалый рост и, чопорно пыхнув сигарой, вальяжно направился к одному из столиков, где сидела компания мужчин, по внешнему виду похожих на менеджеров средне- или топ звена какой-то крупной компании.       — Твои мысли? — капитан обернулся к старпому, задумчиво гонявшему по кругу остатки вина в бокале. — У меня просто голова от всей этой информации пухнет...       — Не знаю, Максимыч. Просто не знаю! С одной стороны, мы так и не узнали ничего стоящего, кроме того, что мир не так прост, как казалось мне раньше. Но я об этом и раньше знал, просто это всегда было где-то там... далеко... и не имело ко мне непосредственного отношения. И лично я не верю, что нас просто так отпустят, особенно с учётом тех ставок, которые сейчас разыгрываются под мировым сукном. И непонятно, с какого перепугу нас вдруг решили облагодетельствовать. На таком уровне альтруизма не бывает, клык даю.       — У меня примерно то же самое вышло... — капитан набулькал себе в бокал ещё порцию вина и вульгарно, как водку, хряпнул залпом. — С одной стороны, далеко не факт, что, отказавшись, я вскоре не окажусь снова безработным под забором, и хрен его знает, получится ли заключить новый контракт хоть с кем-то, особенно с учётом последних событий на море. А то, что у меня сейчас скопилось на старость, это курам на смех. Но и ввязываться в непонятно что... Будь мне лет двадцать, когда гормоны в жопе играют и весь мир мнится лежащим у твоих ног. Это при условии, если нас действительно отпустят без последствий на все четыре стороны. Неохота как-то гибнуть вместе с сухогрузом от неизбежных на море случайностей.       — Угу. Как говорила как-то тётя Соня: «Изя, моя дочка придёт к тебе только один раз, и если ты в это время будешь сидеть в баре, хлестать пиво — пеняй на себя». И вот я хоть и не в баре, а в шикарном ресторане пью элитное вино на другом конце света, но мнится мне, что дочка тёти Сони сейчас не просто пришла, а настойчиво ломает дверь моего дома с криками «Изя, я вся ваша!». Капитан, мне тоже, выходит, некуда возвращаться?!       — Твоя мысля понятна. Тогда вопрос второй: в открытую или в «чёрную»?       — Я считаю, что если лезть, то лучше хоть знать куда. К тому же мне страх как охота узнать, что из себя представляет эта «магия», которую нам так ненавязчиво, как животное с шлангом вместо носа в посудной лавке, продемонстрировали. Авось получится присосаться... к знаниям.       — А как насчёт предательства человечества? Идти в коллаборанты... к кому?       — А не пошло бы оно в... Пусть для начала мне хоть кто-то покажет подписанную мной присягу этому самому человечеству. Тем более там упоминалась и вторая часть, насчёт жгучей зависти, что, согласись, наводит на мысли. Таки скажу — судьба даёт шанс только раз. Я готов рискнуть, кэп. Ты как?       — Когда-нибудь выберемся в твою Одессу, чтобы посмотреть издалека на твою легендарную тётю Соню и её дочку. Но в общем-то твоё настроение мне понятно.       Капитан помолчал, барабаня по столу пальцами.       — Хрен с вами, золотая рыбка. Если что, в Гааге на одной перекладине болтаться будем.

***

      Мистер Фиск вернулся за стол спустя ровно десять отмеренных минут и, сложив руки перед собой домиком, с лёгкой иронией в голосе уточнил:       — Ну что, господа, каков ваш ответ? Работаем или прощаемся?       Капитан оглянулся на старпома, как бы давая тому шанс в последний миг передумать, но не дождавшись соответствующей реакции, тяжело вздохнул, снова повернулся к хозяину столика.       — В принципе особых возражений у нас нет. Но всё-таки хотелось бы понимать, чем придётся заниматься. Судя по тому как нас приглашали, меня гложут смутные сомнения, что вам нужны обычные старшие офицеры торгового флота. Да и хотелось бы понять, что делать с нашими текущими контрактами.       — Ну почему же. Как раз опытные морские офицеры мне и нужны, иначе бы я их и не искал. Правда, вас вначале надо будет подтянуть до соответствующего нам уровня. Но время пока терпит, так что вы сможете спокойно закрыть свои текущие обязательства, но если что, то девочки сами порешают. Насчёт молчания я уже намекал... Но давайте лучше по порядку. А то вижу, что всё происходящее вокруг сильно сбивает вас с толку, несмотря на ваше умение делать вид привычных ко всему людей. Поэтому я сейчас немного приоткрою вам завесу того, с чем вам придётся сталкиваться у нас на службе, чтобы вы по незнанию не наделали фатальных глупостей. Так что, неофиты, внимайте, удивляйтесь и ужасайтесь — вам предстоит погружение в удивительный мир, состоящий из жуткой смеси наивного сумасбродства, мелочной педантичности и организованного хаоса. Добро пожаловать в Туманный Флот!