Циклон судьбы.
16 апреля 2025 г., 03:00
Над удирающим полным ходом эсминцем с глухим шелестящим гулом пролетели снаряды, выпущенные из двух орудий преследующего линкора. Впереди по курсу поднялись высокие фонтаны воды с белопенными верхушками, добавив к идущему противному мелкому дождю дополнительную порцию солёных брызг.
Арина Северова, канмусу эсминца «Стремительный», тип «семь», устало и автоматически сменила курс в попытке сбить прицел неутомимой преследовательницы. Безжалостная гонка продолжалась уже больше часа, и результат был вполне предсказуем...
***
Арина, для своих — Аря, входила в самую обычную атлантическую эскортную группу, сопровождавшую регулярные конвои из Канады в сторону Европы и обратно. Конвои, отправлявшиеся из Квебека, вначале следовали вдоль побережья Лабрадора. Затем они устремлялись в сторону Гренландии, где, огибая остров с юга, снова следовали вдоль берега, достигая более высоких широт, и продолжали свой опасный путь к Исландии наиболее кратким путём по океану. В Рейкьявике конвои останавливались на короткий отдых и, при необходимости, для проведения мелкого ремонта. После чего снова отправлялись в путь, направляясь к Фарерским островам, где заходили в Торсхавн и Леруик. Оттуда конвои могли повернуть или на юг, к Европе, или продолжить свой путь на восток, достигнув Бергена в Норвегии. Там суда получали уже более продолжительный отдых на базе, грузились, после чего возвращались обратно, в составе очередного конвоя. Четыре тысячи двести миль туда и четыре тысячи двести миль обратно. В дождь, снег, солнце, штиль и шторм. Две недели борьбы не только с погодой и морем, но и бесконечным стрессом в ожидании возможной атаки со всех сторон света в любое время дня и ночи. Многие моряки, из тех кто выжил, сделав пару-тройку таких рейсов, списывались службой психологического контроля подчистую на берег - человеческий организм с большим трудом выносил такие продолжительные физические и эмоциональные нагрузки. Люди, но не канмусу. У Дев Флота такой возможности уйти на покой не было, да и не могли они позволить себе прохлаждаться, пока другие сестры воевали с порождениями сумрачной глубины. Вот и Аря уже второй год бороздила свинцовые волны холодных северных морей, регулярно вступая в схватки с чёрными тварями, топя гротескные, но чрезвычайно опасные карикатуры на морскую фауну, получая ответные плюхи, эпизодически отправлявшие эсминец на ремонт в ванну регенерации. Всё же эсминцы никогда не отличались бронёй, живучестью и мощным вооружением. Скорость, манёвр и чуткий слух — вот что в первую очередь требовалось от эскортного миноносца. Успеешь услышать врага раньше, чем он тебя - и сестры заранее смогут выстроить защитный ордер между конвоем и очередной голодной стаей врага, сосредоточив на ней превосходящий огонь. Маневр позволял избегать взятия собственного единственного и незаменимого тела в устойчивый прицел, ведь попасть в полутораметровую девичью фигурку, постоянно меняющую скорость и курс, эпизодически скрывающуюся целиком между океанскими волнами или взмывающую на них под небеса, куда сложнее, чем в настоящий стодвенадцатиметровый эсминец. Ну а скорость позволяла быстро маневрировать между сражающимися и выбирать подходящие огневые позиции для артиллерийского залпа или, что куда лучше, торпедного веера. Дни сменяли месяцы, а те — сезоны. Всё менялось. С каждым днём человечество всё лучше адаптировалось к новым условиям, вырабатывая на собственном кровавом опыте новые тактики боя и разрабатывая новые образцы вооружения, которые отвечали современным вызовам. Этому весьма способствовал непонятный науке феномен, получивший общее название «Девы моря», или «Канмусу», принятый по инициативе японцев, которые первыми столкнулись с данным явлением. По неизвестной причине некоторые девушки-подростки начинали считать себя воплощёнными в человеческое тело военными кораблями постройки первой половины двадцатого века. И не просто считать — они непонятным образом обзаводились невероятными способностями на грани мистики, позволявшие им спокойно рассекать морскую гладь аки посуху и давая возможность уверенно противостоять новой угрозе. Не всё было гладко у первых инициированных, и случались порой трагические инциденты. Некоторые из них были вызваны непониманием происходящего, другие — злым умыслом. Но постепенно обычные люди начали осознавать и принимать новую реальность, когда вместе с новоявленными Девами моря, методом проб и ошибок, стали выстраивать на морях устойчивую систему защиты от глубинных тварей. Но и Глубина не стояла на месте. Вместо первоначальных тупых примитивов, у которых не было ничего, кроме собственно пасти, чем они были гораздо ближе к обычным животным (только вместо рыбы и мяса предпочитали жрать любой неорганический материал человеческого производства), стали появляться новые единицы вроде тех же примитивов, но уже вооружённых аналогами морских орудий. Если ранее им требовалось подойти вплотную, чтобы воспользоваться собственной пастью, то теперь они могли вначале попытаться поразить цель «артиллерийским» или «торпедным» залпом. Но даже с учётом такого апгрейда, опасность примитивов выросла ненамного - всё же попасть в морскую цель из орудия, неподвижно установленного на очень подвижной платформе, да еще не приспособленной к работе с поверхности, крайне сложно. Малейшее отклонение корпуса на долю градуса, и условный снаряд улетит куда угодно, но только не в выбранную цель, поэтому тактика примитивов оставалась простой и, тавтология, примитивной — дать несколько залпов «по площадям», авось куда-то попадёт, в море так точно, и ринуться «врукопашную», как и ранее. Это было похоже на использование первых образцов огнестрельного оружия, которое применялось в те времена, когда попасть из него в условный сарай можно было, только находясь внутри самого сарая, а пока перезарядишь — вокруг стрелка можно успеть построить еще один сарай. Поэтому, после первого же выстрела, солдаты забывали о «прогрессивном» оружии и переходили к более привычному холодному, сходясь в ближнем бою. Но не успели люди полностью приспособиться к такому выверту эволюции, как Глубина выдвинула из своих закромов на морскую доску новые фигуры. Если примитивы были аналогом необычных хищных животных, то вот новые игроки были ужасающей пародией уже на самих канмусу. Бледнокожие красотки в белых костяных масках и пятнах чёрного хитина, разбросанных по телу и с вооружением по типу Дев, стали крайне неприятным сюрпризом, чуть махом не завершив войну на море полным военным поражением людей. Они были куда опаснее своих предшественников, умели чуть в тактику несколько более сложную, чем «навалиться кучей» - единственное, что спасло тогда людей, это практическая неспособность глубинных стай действовать сообща и то, что новых юнитов Глубины на тот момент было сравнительно мало, дав время на выработку новых тактик и приёмов с учётом изменившихся условий. К тому времени первоначальный хаос на суше был почти преодолён. Созданный накануне Объединённый Флот начал медленно, но методично выстраивать систему обучения новых Дев, стараясь исправить перекосы первоначального хаотичного самообучения, и развернув интенсивные исследования возможностей Дев. Также для сохранения в целостности транспортных артерий была внедрена уже подзабытая система конвоев. Отправка судов без охранения в море стала считаться просто одной из форм отложенной смертной казни. Во время обучения Дев уделялось особое внимание двум направлениям: 1. Конвойно-охранные группы — это, как можно догадаться, подразделения, состоящие в основном из лёгких кораблей. Они выполняли задачи по сопровождению конвоев и охране военно-морских баз. 2. Ударные эскадры представляли уже собой формирования, возглавляемые линейными и авианесущими Девами. Эти эскадры занимались свободной охотой на разведанные скопления глубинных или выступали в качестве мобильного резерва для конвойных групп. Ведь конвойники не имели права преследовать стаи глубинных, оставляя своих подопечных без охраны. Такая тактика постепенно позволила условно расчистить от постоянного присутствия глубинных стай прибрежные воды и некоторые «закрытые» акватории, но для гарантированной зачистки открытых морей, не говоря уж об океанах, сил было недостаточно. После пары попыток послать дальние экспедиции для организации баз на удалённых островах, едва не закончившихся полной катастрофой, было принято решение отложить данные попытки на более подходящий период, сосредоточившись пока на сиюминутных задачах и контроле морских путей. Однако всё это были глобальные проблемы политиков и старших сестёр. Арина же, будучи простым эсминцем, после инициации прошла короткое, но очень интенсивное обучение на одной из баз Объединённого флота (ОФ) после чего была назначена в конвойную эскадру, где до недавнего времени несла свою нелёгкую службу в северных широтах. Текущий поход ничем особым не отличался от других таких же походов. Пара коротких схваток с шальными стаями примитивов при поддержке лёгких крейсеров глубинных прошли по шаблону, обошлось даже без лёгких повреждений у конвойной группы - ну не хватало глубинным слаженности в действиях, а набраться опыта большинство просто не успевало, в отличие от Дев, за плечами большинства которых было от нескольких месяцев до пары лет регулярных боевых походов. Конвой прошёл Лапландское море, обогнул Гренландию, посетил Исландию, Фареры, и казалось, что вот оно, ещё чуть и... Но море в очередной раз показало, что до тех пор пока ты не вошёл в укрепленный порт и не сошёл на берег, надо быть готовым ко всему. Позиция «Стремительного» в ордере была на северном фланге конвоя, в дозоре, когда авангард был внезапно атакован большой и очень агрессивной стаей глубинных примитивов при тройке глубинных крейсеров. Завязался не сильно опасный, но напряжённый бой, так как резервная группа не успела ещё передислоцироваться к авангарду, а конвой, избегая начавшегося сражения, принялся менять курс на юг. По принятой тактике, Аре в этот момент стоило прибавить скорость, чтобы, сохраняя своё место в ордере, следовать по широкой дуге, выводящей в тыл глубинным, сражающимся с авангардом конвоя. Схема привычная и отработанная — зайдя в тыл глубинным, Арина или могла безнаказанно их расстреливать, или те, вынужденные отвлечься на новую угрозу, разделили бы силы по направлениям, разрушая свой строй и тем самым неизбежно подставляя свою корму другим Девам. Арина была достаточно опытным бойцом, чтобы грамотно удерживать противника огнем на дистанции, не давая ему приблизиться и тем самым лишая его шансов ускользнуть из ловушки, где скорость и манёвренность «семёрки» были ей только на руку. Вот только в этот раз всё пошло не так. Стоило ей только приблизиться к нужной позиции, как у неё по курсу на поверхность выскочила не замеченная никем ранее старшая особь глубинных, которая то ли наблюдала за идущим боем, то ли сама спешила к нему, чем мгновенно изменила существующие расклады, так как ранг антропоморфных особей глубинных начинался с лёгких крейсеров, что не сулило одиночному эсминцу в схватке один на один ничего хорошего. Рефлекторный залп Ари по новой угрозе не оказал ни малейшего влияния на глубинную тварь. Точнее, оказал, но совсем не то, которое хотелось бы увидеть. Глаза вновь прибывшего глубинного подкрепления раздражённо полыхнули алым, когда снаряды эсминца бессильно разорвались на черной броне, и Северова судорожно сглотнула, наткнувшись на прямой, пылающий ненавистью взгляд всплывшего линкора. Ничем иным объявившаяся глубинная быть не могла, так как даже тяжёлый крейсер от стотридцатимиллиметровых снарядов эсминца понёс бы хоть какой-то урон, а тут пара мелких царапин на хитиновых вставках от прямых попаданий, и всё. Даже кровь не пустила. Арина стремительно, едва не касаясь левым боком воды, развернулась на обратный курс, пропуская мимо себя ответный смертоносный залп. На полной скорости она устремилась на север, с холодной обречённостью сообщая конвою и своим «сёстрам» об изменившейся ситуации. Если бы это был не линкор, а крейсер, пусть даже тяжёлый, у неё был бы небольшой шанс прорваться мимо и вернуться к своим. Но против линкора у неё не было никаких шансов — подойти в одиночку к целёхонькому линейному кораблю на дистанцию уверенного торпедного залпа можно было и не мечтать, а от собственной артиллерии толку в данной ситуации было ничуть не больше, чем от праздничных петард. И её сёстры ничем не могли помочь — их задача заключалась в охране конвоя, а для того чтобы остановить или отогнать линкор, расчистив коридор, могло не хватить всех сил непосредственного охранения. К тому же они были связаны идущим боем, и добавление глубинного линкора в ту свалку, точно стало бы фатальным для авангарда, переквалифицировавшегося уже в арьергард. Поэтому Арина приняла единственно верное, но гибельное для себя решение — увести линкор за собой подальше от конвоя, а там всё будет по воле волн. Всё-таки эсминец должен быть порезвее, хотя на глубинных правило - чем «тяжелее» корабль, тем он медленнее - распространялось слабо. В принципе, она всё рассчитала верно - линейная глубинная была чуть медленнее, чуть неповоротливее, но... дальнобойнее. Северовой пришлось постоянно маневрировать в попытках сбить прицел, чем терялось и так небольшое преимущество в скорости, да и эпизодические даваемые залпы в сторону преследовательницы не для того, чтобы подбить, а чтобы не дать отвлечься на другую цель, тоже вносили свою лепту в притормаживании удирающего эсминца. Ну и немного спасало то, что преследователь была весьма неопытной. Будь Арина на её месте, она бы плюнула на мечущийся одиночный эсминец и сделала бы рывок к конвою, гарантировано остановить полноценный линкор там было некому, и та имела все шансы прорваться к беззащитным торговым судам, учиняя сущую резню. Да, неопытной - но глубинная до отвращения быстро училась. Полные залпы очень быстро сменились на полузалпы, а затем и на четвертные. Фонтаны разрывов тяжелых снарядов вставали всё ближе и ближе, нащупывая неудобную вёрткую цель, и только немалый опыт эсминца и зудящая пятая точка позволяли Арине предугадывать, какой маневр совершить, дабы в очередной раз показать средний палец преследующей в азарте смерти. Слабая надежда, что линкору вскоре надоест бесполезное преследование, таяла с каждой прошедшей минутой. Вероятность встретить одну из своих ударных групп тоже была если и выше нуля, то ненамного. Понятно, что о произошедшем уже доложили береговому командованию, но даже послать патрульную «Каталину» или «Орион» — время не одного часа, а у неё сил и выносливости не бесконечно много. Пока на поясе есть аварийный НЗ, она сможет поддерживать заданный темп, но он на то и аварийный, что предназначен не для таких спринтерских гонок, а для поддержания крейсерского хода, который сейчас для неё смерти подобен. Страха как такового не было, за такое количество проведённых боёв просто разучаешься по-настоящему бояться, это уже потом, на базе, когда осмысливаешь, что вражеские торпеды прошли в метре слева и справа от борта, тебя может окатить холодной испариной с дрожанием рук, но вот нервничать в процессе боя просто некогда. Вот и сейчас Северова, маневрируя между встающими по бокам, спереди и сзади белопенными фонтанами разрывов, не тряслась от жалости к себе, размазывая слёзы по лицу, а пыталась найти вариант спасения. И... её взгляд непроизвольно косился на приближающуюся пелену тёмного шторма впереди и слева по курсу. Тёмные, они же сумеречные циклоны — странное порождение природы, возникшее на морях одновременно вместе с первыми глубинными. Под прикрытием таких циклонов глубинные зачастую пытались прорваться к берегу через наблюдательные завесы. По неизвестной причине в них быстро деградировала любая электронная начинка приборов, не работали радары и сильно сбоили сонары. Попавший в циклон современный корабль быстро превращался в беспомощный кусок металла, пока его с удовольствием не сожрёт первая попавшаяся стая или он не пойдёт ко дну, так как управлять таким кораблём без электронной начинки было попросту невозможно, что имело следствием массовую переделку кораблей, ходящих в море, на более примитивные, чуть ли не вековой давности технологии управления на тросах, пневматике и гидравлике. Но сейчас это давало ей шанс или быстро сгинуть, если не повезёт там наткнуться хотя бы на пару примитивов, или, возможно, оторваться от преследовательницы, скрывшись от дальномеров линкора в «мистической» пелене циклона. А найти одиночный эсминец в том адском котле, что из себя представляет тёмный циклон, практически невозможно. Единственное, что «смущало», это то, что за всё время было известно только о единичных случаях сунувшихся туда дев не в составе мощной эскадры и сумевших затем выбраться наружу. Но данный вариант давал хоть какие-то призрачные шансы, а если отвернуть от циклона в «чистое» море, то шансов точно нет. Или её накроет очередной залп, или она не сможет держать скорость, или навстречу попадётся другая стая — результат будет один. Мысленно пометавшись в поиске иных вариантов, Арина начала плавное смещение в сторону тёмного циклона. Плавное, чтобы не насторожить раньше времени преследовательницу, так как та... сообразила. Со стороны линкора явственно, а это Аря уже научилась определять, дохнуло яростью и та резко взвинтила плотность обстрела. Но по мере приближения к циклону на поверхности стало усиливаться волнение, что крайне негативно сказалось на точности линкора, которую снова подвела ее неопытность. Раньше надо было, раньше. Да и Северова использовала один трюк, который был крайне сложен в исполнении, но позволял небольшому эсминцу укрыться среди волн. Она приняла позу наподобие конькобежной, чем сильно уменьшила свой силуэт, прячась среди растущих волн, и заскользила по водяным ложбинам, стараясь не взлетать на гребни. Скорости так не прибавлялось, сил на удержание равновесия из-за сильного смещения центра тяжести обвеса расходовалось куда как больше, чем при обычной позе, но так серьёзно возрастала скрытность. На штилевой глади и обычной мелкой зыби использование такого манёвра было бессмысленными, но вот в штормовых условиях можно попробовать незаметно пробраться среди волн во фланг или в тыл глубинным, или, как сейчас, попытаться сбить преследователя со следа. Северова поняла, что попала под власть темного шторма, по резко засбоившему радару. Воображаемая круговая область в сознании Девы, где обычно находилась контрольная линия с редкими пиками контакта от радиоотражающих объектов на воде, теперь заменилась припадочной кардиограммой. Всего за пару мгновений такой свистопляски эсминец заработала лёгкую головную боль и, что ещё хуже, дезориентацию. Если судить по радару — враги были вокруг и везде. Арина с досадой сжала губы - без кругового радиолокационного обзора следить за обстановкой будет сложно, а своими глазами в мути шторма она видела всего на жалкий кабельтов, и только впереди себя, но другого выхода нет, да и работающий радар сейчас мог выступить как фонарь маяка, указывающего на ее местоположение, чего ей точно не надо. Радар отключить. Гидролокатор отключить. Отключить вообще всё радиооборудование, и никакой смены курса, как бы того ни хотелось сделать по всей тактике отрыва от преследования. Её единственный шанс на спасение — это как можно быстрее углубиться в тёмный циклон, там гарантировано оторваться от преследовательницы (тут был ещё вопрос, страдает ли сама глубинная от такой дезориентации, как канмусу) и только затем пытаться выбраться из шторма.***
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Северова очень скоро осознала эту нехитрую истину. Адский котёл — так называли тёмный циклон те, кто сумел в нём побывать и вернуться назад. Всего через полчаса Арина уже не понимала, где она находится и куда она идёт. То, что творилось под покровом циклона, было невозможно описать словами - только матом. Многометровые волны во всех направлениях, в нарушение всех законов физики и логики. Такой же сумасшедший ветер, для перчинки приправленный проливным ледяным дождём. Феерические молнии, бьющие с небес в поверхность, на мгновение озаряющие творящийся водяной ад мистическим светом. Давно уже сброшен полный ход до самого малого, чтобы просто держаться на выбранном курсе. Но при этом совершенно непонятно, куда идти - врождённое чувство направления и позиционирования, присущее всем канмусу, тут не работало. Арина просто тупо и упорно пробивалась сквозь водяную муть хоть куда-то вперёд, надеясь, что она при этом не циркулирует по кругу, так как никаких ориентиров, за которые можно было зацепиться, у неё не было. Она никогда ранее не страдала от чувства клаустрофобии, но в этой сумрачной мгле, приправленной тоннами воды как снизу, так и сверху, ей стало казаться, что она медленно тонет. Это давящее чувство обречённости многотонной плитой наваливалось со всех сторон, будто она пыталась протиснуться сквозь узкий подземный лаз, как некогда в детстве, и никак не могла вырваться из давящих пут. Нахлынувшая паника придала ей сил, и она рванулась вперёд изо всех сил, пытаясь вырваться из-под неумолимо сдавливающих плит. Удар молнии совсем рядом ошеломил попавший в переделку эсминец, но тем самым как бы сбросил с сознания пелену наваждения. Сумеречный циклон тут же преобразился в самый обычный и привычный семибалльный шторм. Да, после того творившегося сзади водяного ада всего-навсего семибалльный шторм в её глазах стал сейчас чуть ли не синонимом лёгкой зыби, и только «мёртвое» радиооборудование свидетельствовало, что ей ничего не привиделось. Северова закрутила головой, пытаясь сориентироваться, куда идти, и, вроде как определив подходящее направление, хлопнула рукой по поясной сумке с остатками аварийного запаса. Нет, остатки стоит поберечь, особого голода она пока не чувствовала, а те позывы, что она ощущала, можно было и перетерпеть. Главное — не нарваться на очередную стаю, а то обидно будет — суметь пройти насквозь в одиночку тёмный циклон и позорно сгинуть в пасти примитива. Она прибавила ход до крейсерского и приняла чуть правее от раннего курса. Выбранный маршрут должен был по идее вывести её в район трассы конвоев, где были все шансы если не встретить очередной конвой, так наткнуться на патрульную группу. Она пробивалась сквозь постепенно стихающий шторм, периодически пытаясь связаться с кем-нибудь по м-связи, так как её рация вышла из строя. Встроенный канал связи Дев был куда ограниченнее по дистанции, чем полноценная рация, и не пеленговался обычными средствами, но зато и не требовал для своей работы никакого хрупкого оборудования. «Ну и кто тут голосит?» — раздалось внезапно у неё удивлённое на канале, от чего Арина чуть не подпрыгнула на ходу от неожиданности. Спасена. Раз её услышали, то значит подмога близка. Миль пять-десять не больше. «Эсминец «Стремительный», Арина Северова, личный номер SFD291» (Soviet Fleet Destroyer, заводской номер 291). «Чего?» — неведомая собеседница удивилась ещё сильнее. «Эсминец «Стремительный», Арина Северова, личный номер SFD291», — повторила Арина свой позывной. — «Во время сопровождения конвоя QB25 была отрезана от эскадры неопознанным типом глубинного линкора. Пришлось вынужденно войти в Тёмный циклон. Прошу помощи!» «Так», — озадаченно донеслось до неё. — «Ничего не понятно, но очень интересно». Чего? Тут уже настало время удивляться Северовой. Ситуация стала отдавать каким-то абсурдом. Да любая салага знала о системе конвоев и опасности Тёмных циклонов. Или это вновь инициированная, даже не успевшая попасть в учебку, но что она тогда делает в открытом море? Никогда новичков не отправляли в учебные центры по морю, только максимально быстро воздухом, и только военными бортами. Арина бросила взгляд в хмурое, постепенно светлеющее небо с низкими облаками. Не могла же она ненароком связаться с пролетающей мимо?.. Так контакта в таком случае хватило бы всего на пару секунд, пока летящий борт не покинул радиус м-связи. Не стали же они сразу кружить точно над её квадратом? Где тогда хоть какой-то звук от двигателей самолёта? «Кто на связи?» — сообразила она запросить позывной. В ответ донеслось задумчивое хмыкание. «Эсминец «Де Хэвен», тип Флетчер. Атлантическая эскадра, Туманный Флот!» Северова от удивления чуть позорно не зарылась носом в волну. Что это за Туманный Флот? Никогда раньше о таком подразделении не слышала. И где идентификационный номер эсминца? Возможно, это какая-то секретная группа, о которой простым конвойникам знать не положено. Да, плевать — должны же понимать, что она не по своей воле попала в эту передрягу. «Повторяю, прошу помощи!» «Эсминец», — в тоне собеседницы прорезалась уставная скука. — «Обозначьте своё местоположение». — И, как бы извиняясь, добавила. — «Тут недавно во время шторма затонул один человеческий сухогруз, так что на поверхности полно плавающих помех. Есть затруднения с селекцией целей». «Не могу», — повинилась Арина. — «В Тёмном циклоне вышло из строя всё радионавигационное оборудование. Точное позиционирование невозможно». «Что, совсем нечем маякнуть? Мне тебя что, по всему морю искать? Кому нужна помощь, мне или тебе?» — донеслось в ответ раздражённо. Арина сдержала едкие слова, просящиеся на язык - она не в том положении, чтобы привередничать. «Могу дать орудийный залп», — бред, так только глубинных привлекать со всей округи, но раз от неё так хотят ориентир... «Давай!» — с той стороны ничего странного в таком способе связи не увидели, а Арина получила ещё одно доказательство, что там кто-то из новеньких, совсем необстрелянных. Однако, раз уж сама предложила, придётся согласиться. Она тщательно осмотрела выбранную точку на поверхности моря, чтобы убедиться, что там точно никого нет. Ведь если просто выстрелить наугад, то, согласно закону подлости, можно попасть точнёхонько в спасателей. Залп! «Ага, вижу!» — донеслось радостное до неё. — «Чуть меньше двадцати миль», — Северова от такого заявления едва не села кормой на воду. Да никогда м-связь не брала больше чем на десять миль, и то в идеальных условиях. Но следующая фраза добила её ещё сильнее. — «Будем на точке примерно через десять минут». Чего?! В этот раз удивление получилось у неё каким-то усталым. Количество непоняток росло как снежный ком. Подумаешь, дистанция связи и ориентирование по артиллерийскому залпу. Подумаешь, заявленная скорость неведомой около ста миль в час. Или — тут в раздумье вмешалась рациональная часть мозга — просто есть кто-то ближе, просто по непонятной причине не вступая без приказа в переговоры. Тогда имеется вполне себе рациональное объяснение тому, что её услышали за двадцать миль — обычная ретрансляция сигнала. И то, что скоро будут здесь — миль пять за десять минут вполне реально пройти даже с учётом идущего уже небольшого шторма. Почему не связались напрямую? Да кто его знает, какие порядки в этом Туманном Флоте. Но скорое спасение — это не повод расслабляться. Арина резко встряхнула гудящей от множества мыслей головой, пытаясь снова ввести себя в боевой режим. Вполне вероятно, сейчас на её залп сюда спешит какая-то залётная стая глубинных, а ей в одиночку многого и не надо. Но ход она всё равно сбавила. Раз её местоположение засекли и, по идее, устойчиво видят на радаре, то всё равно не стоит сильно удаляться от текущей позиции во избежание расхождения курсов, и она принялась циркулировать на месте, озабоченно вертя головой во все стороны, пытаясь глазами компенсировать неработающее оборудование. Спустя примерно девять минут из пелены дождя курсом прямо на неё выскользнул самый настоящий эсминец, а не ожидаемая Дева, типа «Флетчер» - уж это Севрова опознала влёт как инстинктивной памятью «Семёрки», которая в своё время не раз пересекалась со своими американскими коллегами в этих же широтах, так и благодаря дрюченью в учебке, где ТТХ и внешний вид всех кораблей, ставших основами для инициированных Дев, заучивались намертво. Причём это было не тупой блажью наставников, так как даже корабли одной серии могли в деталях существенно отличаться друг от друга, и знать эти особенности было необходимо, так как от этого зависело итоговое расположения оборудования и, собственно, вооружения на обвесе, и отчего уже зависела окончательная эффективность Девы. Да, в основном это касалось вспомогательного вооружения, не ГК, но тем не менее. Вот и сейчас Арина мгновенно опознала по внешнему виду эсминец типа «Флетчер», единственный во всём мире реальный исторический экземпляр которого, «Кидд», уцелел только на музейной стоянке в Луизиане, и то благодаря тому, что местные успели его тупо вытащить на берег, а остальные, уцелевшие в войнах, были или разобраны на металл или сожраны глубинными ещё во времена первой волны. Что касается «Де Хэвен», то она, порывшись в памяти, вспомнила, что тот был потоплен ещё в сорок третьем, и информации о том, что у него объявилась своя канмусу, пока не поступало. Или это реплика-новострой, а сама «Де Хэвен» просто находится на борту? Это Северова более внимательно рассмотрела приближающийся корабль, с каждым мгновением замечая всё больше несуразностей в его облике. А тех для понимающих хватало. Первое, что бросалось в глаза, — это странные, складывающиеся в затейливый узор, светящиеся линии по всему корпусу, что было откровенной глупостью, демаскируя корабль, но зачем-то было. Вторым моментом была окраска. Обычно военные корабли окрашивали под цвет воды морей, где им приходилось служить, для улучшения всё той же маскировки, то есть, как правило, это был тёмно-серый или различные оттенки зелёного и голубого. Но тут к ней приближался окрашенный в фиолетовый, ближе к сиреневому, эсминец, что смотрелось очень вызывающе, если не попугайски. Третье, это уже она рассмотрела в последнюю очередь — идеальность. Приближающийся эсминец был идеальным, как на глянцевой картинке. Ровнехонький борт, без малейших признаков неизбежных неровностей металла, сварных стыков и эксплуатационных царапин. И самое странное — на корабле нет ни малейшего признака ржавчины, этого злейшего врага всех морских судов. Процесс коррозии начинается ещё до того, как судно спускают на воду, и продолжается непрерывно. Малейшее повреждение на краске — и злобная щёлочь, ошибочно называемая дилетантами морской водой, начинает свою паскудную разрушительную работу, оставляя на поверхности корабля рыжие пятна одержанных побед. Поэтому одна из самых частых задач рядовых моряков на корабле с нормальным офицерским составом — это бесконечный поиск таких мест, зачистка от ржавчины и новая покраска. Что неизбежно, со временем, превращало корабль в этакое пятнистое чудо-юдо. Правда, увидеть это можно было только непосредственно находясь на палубе самого корабля. Отступив же чуть далее, все эти разновременные слои и пятна краски сливались в единое целое, чем и создавался для дилетанта вид «идеального» ровного окрашивания. То есть для сухопутного обывателя, привыкшего видеть корабли только на картинках и фотографиях, ничего особо необычного не было (если не считать общего цвета корпуса и странных узоров), то вот для Северовой приближающийся корабль был попросту невозможным по всем визуальным параметрам. Это если не упоминать отдельно необычную форму башен ГК со странно выглядящими футуристичными стволами или отсутствие на борту видимого экипажа, кроме... На полубаке эсминца стояла одинокая фигурка Девы без обвеса, судя по внешнему виду, действительно эсминец, и с расширенными в удивлении глазами буквально пожирала взглядом саму Северову, будто никогда не видела Деву в боевом обвесе. Думать о том, что после проведения более суток на воде она выглядит жалко, устало и совсем не героиней, прорвавшейся в одиночку через Тёмный циклон, не хотелось. Хотя плевать, чего там себе думают салаги, не вкусившие моря полным половником, капитан эсминца точно её поймёт, а ей сейчас охота скинуть обвес, перекусить нормальным пайком и выпасть в осадок минут на шестьсот. Потом, конечно, будет множество медицинских обследований и собеседований на тему произошедшего, но это будет потом, когда они вернутся на базу. Эсминец подошёл к ней почти вплотную и снизил скорость до одного-двух узлов. Перед Северовой возник вопрос: как ей попасть на борт? Она не заметила никакого специального оборудования для подъёма Дев, что было странно, поскольку сейчас все суда, выходящие в море, оснащались такими незатейливыми платформами-подъёмниками, представлявшими из себя этакий гибрид из крана и лифта, на стреле которого была закреплена незамысловатая решётчатая платформа с вертикальными держателями. Платформа опускалась слегка под воду, канмусу заходили на неё, хватаясь руками за поручни, и их стрелой поднимали на палубу. Были еще варианты с рельсовыми направляющими по борту, по принципу инвалидных лестничных лифтов в магазинах. Но какой бы вид подъёмника ни использовался, чем-то это всегда напоминало работу рыбака с сачком или подхватом. Были в разработках и специальные корабли-носители с приёмными отсеками док-станций, куда можно было вообще зайти своим ходом, но это были пока больше эксперименты, пока не нашедшие применения из-за различных технических сложностей. Но вот такие примитивные стреловидные подъёмники ставили всегда. Просто, надёжно и места много не занимает. Это касалось как военных, гражданских, да и рыболовных кораблей, а также всех судов водоизмещением от ста тонн, способных выйти в море. Ведь никогда нельзя предугадать, какая ситуация может сложиться на море и на какой борт придётся поднимать Деву. Однако сейчас она ничего подобного не видела. В принципе, была допустима ситуация, когда подъёмное оборудование выведено из строя (всё-таки сейчас нет понятия «мирного» похода), а Деву принять на борт необходимо. В таких случаях предписывалось сбрасывать обвес, его заменить можно, а вот Деву — нет, и подниматься просто по штормтрапу или даже по сброшенному концу. Ведь «голый» вес канмусу редко когда превышал пятьдесят-шестьдесят килограмм, даже для рослых линкоров с авианосцами. Сбрасывать же родной обвес на дно жутко не хотелось, за всё время боя она не получила повреждений, хотя пару раз её накрыло холодным морским душем, и обвес был в исправном состоянии, если не считать сдохшего в циклоне радиооборудования, конечно. Но эта странная Де Хэвен, сама сообразила, что смущает Арину, и махнула рукой в сторону кормы. — Двигай по правому борту к корме, док-секция там. Северова автоматически кивнула, и самым малым ходом двинулась в указанном направлении, продолжая про себя удивляться происходящему. Как она ни пыталась увидеть на борту эсминца сварные швы, ей этого никак не удавалось. Как не удавалось понять, чем окрашен корпус. Поверхность борта эсминца была более похожа на отполированное и залакированное матовым лаком стекло, только из металла. Она слегка мазнула рукой по поверхности, чтобы убедиться в том, что ее не обманывает зрение, как сверху донеслось недовольное: — Не лапай. Вот же эти люди, вечно им хочется вначале потрогать, а потом постучать, или вообще сломать. Учти, поцарапаешь - месяц меня драить будешь! — Да, прости, — автоматически одернула руку Арина, и только потом сообразила: а как об этом узнала Де Хэвен, если сама она осталась на полубаке, по крайней мере, сейчас ее не было видно, а Аря была скрыта из вида скосом борта. Интересно, где же экипаж? Каким бы маленьким ни было судно, даже в обычных ситуациях, когда Дева поднималась на борт, а не в чрезвычайной, как сейчас, её всегда встречал как минимум старший вахтенный офицер, а чаще всего — сам капитан. Но сейчас здесь не было видно ни одного любопытного матроса, хотя на эсминце такого размера, как этот, штатный экипаж должен насчитывать более трёхсот человек. У неё самой был экипаж почти в двести пятьдесят человек, и это при том, что водоизмещение «Флетчеров» было чуть ли не вдвое больше, чем у эсминцев типа «Семь». С каждой секундой ситуация казалась всё более загадочной и странной. Когда Арина приблизилась к траверзу кормовых орудий, она едва не вздрогнула от неожиданности, когда часть борта неожиданно раскрылась, открывая ей доступ в небольшой внутренний отсек док-станции площадью около девяти квадратных метров. Северова осторожно вошла вовнутрь и испуганно оглянулась, проход позади неё мгновенно закрылся, как капкан, погрузив отсек док-станции во тьму. На мгновение, после чего под потолком вспыхнули неярким светом плоские панели, освещая отсек и испуганную деву в нём. — Тебя на личный буксир брать, что ли? Поживее можно?— раздался прямо в воздухе недовольный голос её необычной «знакомой», пока она мялась в нерешительности. — Снимай своё снаряжение и поднимайся на палубу. Жду! В тот же миг, когда прозвучал приказ, на одной из стен вспыхнула стрелка, указывающая вверх. Она осветила путь к незамеченному сразу трапу в нише. Ничего уже не понимающая в происходящем Арина с трудом самостоятельно выбралась по имеющейся лестнице на бортик, всё же масса обвеса на суше весьма сильно сказывалась на балансе, но вот никакой стойки хранения она не заметила, а бросать свой обвес просто на палубу не позволяло чувство собственного достоинства и уважения, да и просто нельзя по уставу. — А здесь есть подходящая стойка для моего обвеса? — решилась она задать глупый вопрос в пространство, рассчитывая что раз есть селекторы внутренней связи, то её должны услышать. Может для местных всё тут было просто и понятно, но она никогда ранее не встречала описания таких док-камер, и что тут и как надо делать. Лучше спросить. — Чего? — непонятно удивилась Де Хэвен, с лёгкостью услышав заданный вопрос. — А, кажется поняла. Секунду! Вокруг Северовой с потолка выдвинулось несколько стержней, которые, образовав между собой плотную сеть из лазерных лучей, обмерили эсминец, застывший в оцепенении, с головы до ног, после чего снова бесследно скрылись в потолке отсека. Ещё через несколько секунд боковая стенка отсека щёлкнула, раскрываясь, и из образовавшейся ниши к ней выдвинулась необычная конструкция, по типу этакого шкафа без дверцы, только не прямоугольного, а силуэтом точно под Арю в обвесе, видимо, пресловутая стойка. — Развернись спиной и заходи до щелчка, — поступила новая команда. Ничего не понимающая в происходящем Северова автоматически выполнила команду, и её будто магнитом втянуло в данную конструкцию. Щелчок, и все замки креплений сами собой расстегнулись, заставив девушку буквально выскользнуть из конструкции обвеса, оставляя в одном гидрокомбезе. Непонятный мягкий, но сильный шлепок в спину, заставляя сделать шаг вперёд, и обернувшаяся Арина успела только заметить, как её обвес беззвучно исчезает в сгинувшей нише. — С пожеланиями всё? Или тебе ещё нужна полная чистка корпуса, индивидуальный массаж аватары? Нет?! Значит, поднимайся на палубу! Мда, обходительность Де Хэвен падала с каждой секундой. Ничего не понимающей Арине - точнее, она уже понимала, что влипла в очередную историю - ничего не оставалось, как послушаться и отправиться к недовольно мигающей стрелке, указывавшей на трап. Почему «недовольно»? Сама не знала. Но была готова поспорить на новую встречу с глубинным линкором, что та мигала именно «недовольно». К удивлению Ари, трап вёл не во внутренние отсеки корабля, чего она логично ожидала, а сразу на палубу эсминца. Оказавшись на свету и проморгавшись, она осмотрелась, подмечая всё больше необычных деталей и, что удивительно, не находя тех, что ожидала увидеть. Странное оборудование на надстройке, назначения которого она не могла понять даже примерно. Загадочные замкнутые контуры по всей палубе, более похожие на еле выступающие крышки ракетных шахт, которых на эсминце быть попросту не могло. Орудия кормового ГК вблизи выглядели ещё более футуристично, чем казалось ранее, да и зенитные орудия, расположенные вдоль борта и в спонсонах, ничуть им в этом не уступали, походя на штатные «Бофорсы» и «Эрликоны» только своими размерами. И снова нигде не видно ни единого живого человека. — Вот же якорь плавучий, — раздалось у неё сварливое над ухом, от чего Арина чуть не подпрыгнула на месте от испуга. — Да что ты головой крутишь, будто корабля никогда раньше не видела. Мне тебя ещё долго ждать? — А куда идти? — на всякий случай уточнила Северова. По всей логике ей следовало сейчас доложиться капитану, обрисовать сложившуюся ситуацию, и уж затем... по ситуации. Но с этим странным кораблём данный алгоритм явно не работал. В ответ раздался ещё один печальный вздох, и на палубе у её ног появилась бегущая пунктирная линия с очередной мигающей стрелкой, указывающей направление. Линия вела не на мостик, а... на площадку между двух дымовых труб, из которых, кстати, не было ни малейшего дымка или дрожания воздуха от работы машинного отделения. Вела прямо к странно-футуристичному, как и орудия ранее, торпедному аппарату, над которым был смонтирован целый помост со стоящей на нём натуральной деревянной беседкой. Особенно Арину поразил мангал, который стоял рядом под отдельным навесом от дождя, и мясо, задорно шкворчащее на его решётке. Как будто эсминец находился не в боевом походе, а в прогулочном круизе. Ещё картину дополняла её недавняя «знакомая» Де Хэвен, которая успела развалиться в беседке на кресле-лежаке, держа в руке полулитровую кружку с чем-то янтарным и, похоже, пенным. — Поднимайся, якорь, — махнула кружкой Де Хэвен. — А то ещё глаза сломаешь, а мне перед ремонтной службой затем оправдываться, что не уберегла от повреждений. Ты очень заинтересовала флагманов, и они хотят с тобой пообщаться, — добавила она с непонятной ноткой очередного недовольства. — Я в чём-то помешала? — явная досада её собеседницы не могла не броситься в глаза. — А-а-а, ничего уже не поделаешь! — отмахнулась та. — Я только начала отрабатывать взаимодействие с автономными модулями, еще этот человеческий сухогруз так удачно и вовремя затонул, а тут объявилась ты, такая загадочная и непонятная, — типа сама Де Хэвен была простая и понятная. — Поэтому меня срочно отзывают на базу. Теперь по твоей милости замучают отчётами и проверками. С тоской в глазах Де Хэвен отхлебнула пиво из кружки большим глотком. Точно пиво! Вблизи отчётливо ощущался запах солода, который перебивал привычный аромат моря, сразу давая понять, что там в кружке не квас. Да и кусок свежайшего жареного мяса, тут же заточенный собеседницей с самым зверским видом, напомнил Северовой, что она больше суток нормально не ела, а аварийный паёк... Ну, он был питательным, но вот чтобы назвать его ещё и вкусным, надо было быть полным гурманным извращенцем. Желудок Арины от такой картины и ароматов жалобно квакнул, заставив Де Хэвен, с удивлением оторваться от трапезы. — А, ты же органик! — зависнув на пару секунд, отмерла та, непонятно прокомментировав вид покрасневшей Арины. — Мне тут подсказывают, что эти твои звуки — это симптом испытуемого топливного голода. Заправляйся! — Де Хэвен метнулась к мангалу, извлекая оттуда решётку с очередными кусочками шкворчащего, истекающего соком мяса. Неуловимые жесты, и перед Ариной, как по волшебству организовывается простая деревянная тарелка, на которую шлёпнулся отдающий жаром и одуряющим ароматом кусок жареного мяса, рядом объявились нож с вилкой, а сама Де Хэвен успела зарыться в небольшой ящик, стоявший сбоку от её лежанки. — Ты что будешь? Тёмное? Светлое? — Что? — не поняла сразу вопрос Арина, борясь с острым желанием вульгарно впиться зубами в аппетитное мясо, не дожидаясь пока нож отрежет подходящий кусочек. Только спустя пару секунд она сообразила. — Ты предлагаешь мне пиво? В походе? — Конечно пиво! Чай пусть крейсера на базе пьют, неженки. А у нас тут суровые морские условия. Рома, правда, найти пока не получилось. Хотя... Какой это поход, если честно? Так, баловство одно, — пренебрежительно вильнуло плечо Де Хэвен. — Тем более, с меня уже сняли практическую задачу. Так что пиво в самый раз будет. В общем, раз сама не можешь выбрать, вот, цени — свежий трофей, еле успела подобрать, пока контейнер не утоп. На стол перед Северовой была торжественно выставлена запотевшая бутылка тёмного цвета с простой рыжеватой этикеткой «The Abyss», заставив эсминец вздрогнуть от неожиданности. — Это мне? — А ты здесь ещё кого-то видишь? Да не волнуйся, тёмный статут, всего одиннадцать оборотов, тебе будет в самый раз. Или ты больше по светлому? Тут мне снова подсказывают, что на людей небольшая доза алкоголя оказывает седативное и раскрепощающее действие. А тебе это будет явно не лишним, а то ты вся какая-то напряжённая. Будешь тут расслабленной и не напряжённой, когда с каждой минутой вопросов становится всё больше и больше, в отличие от ответов. Это не эсминец, а какой-то мистический клубок непоняток и загадок. Как и его единственный (вроде), точнее, единственная обитательница. Проще сказать, что не вызывает тут вопросов. Ничего! Северова постаралась украдкой прикинуть, сможет ли она в случае чего прыгнуть за борт. Выходило, что сигануть-то она сможет, Де Хэвен просто не успеет её перехватить из своего лежака, а вот дальше, без обвеса, да в открытом море... К тому же не стоит забывать и о скорости данного корабля (и всё-таки, кто им управляет, если сама Де Хэвен сибаритствует на палубе? Автоматика? Чушь!)и о том, что он, возможно, здесь не в одиночестве. Так что шансов убежать практически нет, на воде она без обвеса будет полностью беззащитна. — Прости, я не пью алкоголь, — сделала она попытку вежливо отказаться, готовясь к тому, что её сейчас будут прессовать и заставлять. — Ну не хочешь, как хочешь, — не оправдала её ожиданий Де Хэвен и сама цапнула бутылку, лёгким движением пальцев срывая крышку, прикладываясь губами к горлышку, не заморачиваясь с переливанием содержимого в кружку. — Уф-ф, хорошо. Умеют же люди хоть что-то хорошее делать. А с мясом будет куда как лучше, — новый кусочек мяса немедленно отправился в рот местной загадке. Арина предпочла ограничиться молчанием, уделяя больше внимания собственной порции. После первых кусочков, которые, казалось, переварились, не достигнув желудка, жизнь стала казаться не настолько проблемной. Хотя яснее тоже не становилась, ну вот ни капельки. Всё вокруг казалось каким-то сюрреалистичным, словно она спит или же один из залпов линкора достиг своей цели, и она сейчас медленно тонет, а её разум в отчаянии рисует в воображении картины, как её спасают. Короткий щипок с шипением показал, что ей вроде как не снится, по крайней мере ранее во сне боль совершенно не чувствовалась, или же ей повезло достигнуть нового уровня погружения в дзен. — Да не спишь ты, не спишь, — прокомментировала Де Хэвен её банальные проверки, причём ей совершенно не помешало то, что она в этот момент снова увлеченно рылась в ящике с выпивкой. — Ты же вроде сказала, что тебя отозвали. Подобрала Северова близкую тему для разговора, стараясь, хотя бы для себя, временно, игнорировать все остальные непонятки. Ведь после того как её подобрали, эсминец всё так же практически дрейфовал по морю и никуда не шёл. — Ну да, — очередная бутылка была извлечена на свет и тщательно изучалась на просвет с выражением лица, решавшим: достойна ли она к употреблению Де Хэвен или отправиться за борт. — Я же говорила, что была на испытаниях автономных модулей, с которых ты меня сорвала. Мы сейчас ждём их возвращения, они как раз по пути сюда подобрали ещё один контейнер с утонувшего сухогруза. Бутылка с содержимым проверку прошла, и крышка в этот раз была сорвана ради разнообразия зубами. — Скоро... буль... они будут... буль... здесь... буль. Мда, прошлая была лучше, — Де Хэвен вытерла рот, поставив недопитую бутылку на стол. — В общем, примем их на борт и сразу двигаем на главную базу, где я тебя сдам на берег, а там пусть с тобой флагманы и ремонтницы разбираются. — А можно меня доставить на базу Объединённого Флота? — не то, чтобы она рассчитывала на положительный ответ, но может хоть сейчас станет чуточку понятнее. — А я тебя куда собираюсь доставить? — удивилась Де Хэвен. — Я же сказала, что тебя потребовали доставить на главную базу. — Но ты же сказала, что входишь в какой-то Туманный Флот, — указала на несоответствие Арина. — А что не так? — не поняла её Де Хэвен. — Всё правильно. Объединенный флот из бывших Второго и Третьего Западно-Американских флотов Туманного Флота. Сейчас для удобства называем просто Объединённый Флот или Туманный Флот. Слушай, ты как будто с луны свалилась! Пошли, лучше посмотришь на мои автономные модули. Я одна из первых их получила на вооружение, — с оттенком гордости похвасталась Де Хэвен. Всё услышанное казалось Северовой каким-то абсурдом. От таких объяснений у неё в голове царила полная неразбериха. Не в силах собраться с мыслями, она автоматически двинулась за Де Хэвен, которая рванула к корме не став ее ждать. — Вон они, видишь? Умнички! Тащат, — возбуждённо прыгала на корме Де Хэвен, махая рукой куда-то в сторону моря. Арина подошла поближе, пытаясь высмотреть, на что указывала местная. Не сразу, но она заметила среди волн сам по себе плывущий стандартный двадцатифутовый грузовой контейнер. Но ведь контейнеры плавать сами не могут. Нет, плавать-то они могут - в том смысле, что не тонуть - но вот догонять самостоятельно корабль... До такого ещё никто не додумался — оснащать стандартный контейнер морским движителем. А если у контейнера двигателя нет, значит, он есть у кого-то другого, и Арина постаралась напрячь зрение в попытке рассмотреть перед контейнером обязательный буксир. Вот только без обвеса её зрение было хоть и лучше человеческого, но не настолько. По крайней мере никакой лодки, или чего-то подобного, перед контейнером она не заметила. Сзади? Но ведь тащить за собой по морю куда удобнее, чем толкать перед собой, или тут очередная загадка. — А где? — попыталась она сформулировать своё недоумение. — Ах да. У людей же крайне плохо с системами обнаружения, а ты... Сейчас, погоди, — от Де Хэвен явственно донёсся какой-то неопознанный кодовый сигнал на частоте, близкой к м-связи, но не настолько, чтобы Арина смогла его разобрать. Однако через пару секунд эта загадка перестала её волновать, так как из-за контейнера к ним метнулась одна тёмная тень. До боли и хруста зубов знакомая тень глубинного примитива. Мысли Северовой понеслись вскачь, и она похолодела, осознавая, во что вляпалась, и ведь сама, как последняя салага, оставила свой обвес непонятно кому, без которого она почти полностью беззащитна. Надо срочно сообщить своим о происходящем, что есть некий Туманный Флот, который занимается разведением глубинных. Но как... И пока она лихорадочно пыталась найти выход, в голову ей змеей вползла очередная мысль... Старшие глубинные, которые появились не так давно. Не являются ли они дальнейшим экспериментом по скрещиванию глубинных и Дев, или просто обычных людей? Ведь сами Девы инициируются самостоятельно, и такого большого количества пропавших без вести не имеется, чтобы создать столько старших глубинных на их основе. Она сделала мелкий шажок назад, пока Де Хэвен, не обращая на неё внимание, радостно что-то кричала приближающемуся примитиву. Если она останется на борту в полной власти этих... то её точно ничего хорошего не ждёт. Прыгнуть за борт... Короткий взгляд с оценкой ситуации. Ей хотя бы пару минут форы, от примитивов она-то оторвётся даже без обвеса, вопрос только в их хозяйке и этом странном корабле, каковы их реальные возможности. Единственный шанс — пока Де Хэвен отвлечена, попытаться прорваться снова в шторм, и даже если её при такой попытке сожрут или утопят, что скорее всего и случится, это будет куда лучше, чем окончательно попасть к ним в лапы и не приведи море обратиться в одну из старших глубинных, бездумно бросаясь на своих сестёр и корабли людей. Уже почти не соображая и боясь передумать, она совершила резкий толчок ногами, отправляя себя за борт, наиболее близкий к удаляющемуся шторму. Сейчас сгруппироваться, чтобы при приводнении не зарыться головой в волну, и сразу же дать полный ход. Динамика разгона у нее должна быть куда лучше, чем… Но... удара о воду не последовало, она непонятным образом зависла в воздухе прямо над бортом, а Де Хэвен спокойно обернулась к ней уже без выражения «привычной» разгильдяйской гостеприимности. — Ну и куда это ты собралась? Я же, кажется, ясно дала понять, что с тобой хотят поговорить флагманы! — в этот раз голос Де Хэвен был пугающе безжизненен и безэмоционален, как у механизма. — Вы... — отчаянно дёргаясь Северова пыталась разорвать невидимые путы. — Вы разводите глубинных! Пожираете суда... Ты… — Меня твои бредни не интересуют! У меня есть своя задача, и я намерена её выполнить. Если ты не способна контролировать свои действия, то, как и все органики, ты непредсказуема. Поэтому относительно тебя мне поступила новая рекомендация — усыпить. В голосе Де Хэвен всё так же не было ни сожаления, ни сочувствия, ни злорадства — ничего. Она медленно засунула руку за пазуху, видимо, готовясь извлечь оружие, и Арина задёргалась с удвоенной силой. Будь напротив обычный человек, она бы не испугалась, даже крупнокалиберный пулемёт в его руках не смог бы ей ничем повредить, максимум слегка поцарапал. Но в руках девы-предательницы любая малокалиберная пукалка становилась для нее уже смертельно опасной. Бесполезно, неведомое нечто надёжно удерживало свою жертву, и на всё, что хватило Северову — судорожно закрыть глаза. Одно дело — погибнуть в честном, пусть и неравном бою, где от тебя многое зависит, и совсем другое — вот так, беззащитной... Как на расстреле или казни. Но, к её скрытому облегчению, она не успела услышать ни выстрела, ни почувствовать боли — сознание просто погасло и пришла спасительная тьма.
Примечания:
Бечено.
