Глава десятая
12 октября 2024 г., 17:04
Экзамены позади, а значит самое время для зимних каникул. Полторы недели пролетели незаметно для студентов. Чонгук всё время зависал над учебниками и конспектами, сидя за столом Юнги. Тот тем временем больше приоритета отдавал практическим работам, нежели теории. Изначально Чон планировал на это время вернуться к своим друзьям, но, подумав, решил все-таки остаться с хеном. Они никак не отвлекали друг друга, им было комфортно вместе заниматься подготовкой к тестам. Юнги просто было спокойнее видеть Чона под боком и засыпать с ним в обнимку. Без него спалось не так сладко.
Да и вдвоём все-таки проще, особенно младшему. Тот в любой момент мог попросить Мина объяснить ему ту или иную тему. Конечно, он старался не тревожить его часто, только после того как перечитает один и тот же нудный текст на десятый раз и это не отложиться у него в голове хоть как-то.
Юнги не злился, когда его отвлекал младший. Ему в какой-то степени даже льстило то, что он может помочь ему с учёбой. Хотя это буквально то, из-за чего и началось их общение. Иногда, правда, брюнет сильно наглел. Если у него выдавалась свободная минутка (он просто сам прерывался от зубрёжки), он донимал старшего, работающего за компьютером. Залезал к тому на колени и выпрашивал обнимашек. Иногда подходил сзади и мял напряжённые плечи или игрался с волосами. Юнги был не против. Рядом с Чонгуком его личные границы стираются. И не потому, что их нагло нарушают, а потому что Мин сам этого хочет. Он хочет прикасаться к Чонгуку, и чтобы тот прикасался к нему. Он никогда не думал, что будет настолько зависим от тактильного контакта с кем-то.
Даже когда они шли вместе с друзьями заниматься в библиотеку, Юнги необходимы были хотя бы мимолётные касания. Коснуться его пальцев, когда они передают что-то друг другу, придвинуться чуть ближе, чтобы их плечи соприкасались. Чонгук был необходим ему как воздух. И это было взаимно.
Друзья уже привыкли, никак не реагируя на них. Только Чимин иногда мог съязвить, но это было для него обычным делом. Тэхён старался сесть где-то вблизи Юнги, чтобы и ему объяснили тему. Намджун с Чимином же, на удивление, перестали вечно перепираться. Они садились рядом на перерывах и на общих сборах среди книжных полок. Намджун вечно притаскивал младшему печенье с клубникой (Паку оставалось только догадываться, как он узнал, что это его любимое печенье). И делал Ким это немного из корыстных целей. Чимину не хватало усидчивости, поэтому спустя какое-то время тишина нарушалась его бубнежом. Заткнуть ему рот привычным для них способом он не мог, они все-таки в людном месте, да и поговорить адекватно им так и не удалось, хотя возможностей было уйма: когда они выходили вместе покурить или когда они вдвоём прогуливались до автомата с напитками, пока друзья грызли гранит науки. Почему-то мысли в слова не складывались, они могли поговорить на абсолютно отвлечённые темы, но об их странных взаимоотношениях — нет. В один из таких моментов они всерьёз обсуждали теорию о том, что человечество — просто эксперимент инопланетян, которые следят за нами как в какой-то игре-симуляторе. Намджун улыбался, показывая свои очаровательные ямочки на щеках, а Чимин был рад вызывать улыбку на лице старшего. Возможно, этот важный разговор им сейчас не так уж и нужен.
***
— Смотрели «поезд в Пусан»? — Пак закинул рюкзаки в нишу над сидениями, пока Тэхён поудобнее устраивался на месте возле окна. — Чимин, перестань! — взмолил Чонгук. Нет, ему нравился этот фильм, но иногда он параноил на тему зомби-апокалипсиса, поэтому говорить такое, когда они буквально сидят в поезде, который повезёт их в Пусан, казалось ему слишком. — Не нагнетай. — Ой да ладно, пугливые какие, — язвительно произнёс он и плюхнулся на место рядом с Кимом. — Хочешь сесть у окна? — Чонгук закинул два рюкзака наверх и повернулся к Мину. — Нет, садись ты, Гуки — Юнги знал, как младший любит смотреть в окно и наблюдать за сменой пейзажа. А Юнги любил смотреть на восхищенного Чонгука. Так что все были в выигрыше. — Какие вы сладкие, мне аж плохо. Тэ, нам придётся это терпеть все два часа, — возмущался Чимин. — Успокойся, надень наушники или поспи, — пробубнил Тэхён и уткнулся в свой телефон, строча кому-то сообщение. — А ты с кем там воркуешь? Неужто Сокджин начал проявлять к тебе знаки внимания? Или там кто-то, с кем ты нас ещё не знакомил, а? — он попытался заглянуть в телефон соседа, но тот успел заблокировать экран. Тэхён был не из тех, кто активно делится своей личной жизнью, ему наоборот была присуща скрытность. Даже от друзей он мог до последнего скрывать. Не со зла, просто хотел быть уверенным в человеке, чтобы знакомить его со своими друзьями. В близкий круг общения не хотелось пускать кого попало. — Ну и ладно, — Пак надул губы как маленький ребёнок и сел поудобнее. Чонгук и Юнги уселись на сидения спереди. Поезд тронулся, за окном быстро промелькивали виды утреннего зимнего Сеула, сменившиеся через какое-то время природными красотами. Мин любезно поделился с брюнетом одним наушником, включив свой плейлист, куда периодически добавлял песни, которые включал ему Чон. Так он открывал для себя много новых интересных исполнителей и лучше узнавал младшего, чей плейлист был настолько разнообразным, что его смело можно было назвать меломаном. Юнги это нравилось. И Чонгук ему тоже нравится. Не прошло и половины пути, как Чимину стало скучно. Рядом сидящий Тэхён уснул, поэтому он решил достать впереди сидящих друзей. Но, как оказалось, те тоже сладко спали, облокотившись друг на друга. Пак улыбнулся. Он мог сколько угодно язвить вслух насчёт их взаимоотношений, но он был искренне рад, что Чонгук счастлив. И тихо завидовал белой завистью, потому что сердце изнывало и просило тепла. Причём от конкретного человека, что добивало блондина ещё сильнее. Он приземлился обратно на своё место. Интернет на удивление работал хорошо. Может хоть Намджун не спит. [chimini] Не спишь? А что ещё он мог написать ему. Надо было как-то начать диалог. Да, пусть так тупо, но всё же. Ответа долго ждать не пришлось. [Joon] нет, что-то случилось? [chimini] Мне скучно, эти трое уснули, а у меня ни в одном глазу [Joon] послушай музыку или посмотри что-нибудь [chimini] Не хочу. Почему ты не поехал с нами? [Joon] я поехал к своей семье тем более меня никто не звал На самом деле Кима действительно никто не звал в Пусан. Тэхёну не было смысла приглашать его к себе, они с семьёй планировали уехать на природу сразу после его приезда. Чонгук уже взял к себе Юнги, и он явно был бы там лишним. А Чимин… Он просто не мог появиться на пороге своего дома с парнем. Даже если бы это был Тэ или Чонгук. Пак решил немного сменить тему их разговора. [chimini] Надолго ты поехал домой? [Joon] слишком много вопросов, тебе не кажется? на неделю, потом у меня работа [chimini] Может сходим снова в тот книжный, когда вернёмся в Сеул? [Joon] я не против ты уже прочитал ту книгу, что взял в прошлый раз? [chimini] Ага, от корки до корки. Она оказалась действительно интересной. Но в электронном формате читать всё же привычнее [Joon] ох уж это молодое поколение, вам бы всё в телефонах сидеть [chimini] Говоришь как мой отец. [Joon] ладно, прости зачем тебе тогда в книжный, если в ты читаешь на телефоне? [chimini] Мне понравилась атмосфера там Ну и… Чимин замялся, стоит ли вообще писать, что ему не важно куда идти, главное что с ним, потому что с Намджуном везде уютно. Он сам, как ни странно, олицетворение уюта. Ну и иногда он та ещё язва. [chimini] Мне просто понравилось проводить время с тобой, так что даже необязательно идти в книжный Можно просто сходить куда-нибудь вместе [Joon] звучит отлично, я подумаю, куда могу тебя сводить [chimini] Звучит так, будто ты меня на свидание поведешь Вот так в лоб. Намджун хоть и умный, но порой ведёт себя как идиот, не замечая очевидных вещей. Как, например, то, что он нравится Паку. А может и замечает, но просто зачем-то притворяется дурачком. [Joon] может и так мне пора идти, прости но ты пиши, если что, я потом отвечу Может и так? Это было приглашение на свидание? Или Намджун просто не знал как отвязаться от него. Лицо расплылось в дурацкой счастливой улыбке, а щеки заметно покрылись румянцем. Может, не такой уж Намджун и дурак.***
— ЧОНГУК, ВСТАВАЙ ТУТ ЗОМБИ, — Пак потрепал его за плечо, перевалившись через сидение. Младший тут же подскочил, а вместе с ним и Юнги, который тут же начал оглядывать вагон и улицу на наличие опасности, но хитрая ухмылка блондина привела его в чувство быстрее, чем Чонгука. Тот растрепанный, с помятой щекой от плеча Мина, испуганными глазами смотрел на друзей. Другие люди в вагоне, кажется, вовсе не слышали этого, погружённые в свои мысли или телефоны. — Чимин, сядь на место, нам ещё минут десять ехать, — одернул его Тэхён за край толстовки. — Где зомби? — растерянно спросил Чон, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Нет никаких зомби, Гуки, всё хорошо, Чимин просто пошутил, — старший погладил его по плечу, успокаивая. Чонгук, придя в себя после сна и плохой шутки друга, посмотрел в окно. Увидев родные виды, он мягко улыбнулся. Почти приехали. Он несколько месяцев не приезжал домой и ужасно соскучился по семье. Выйдя с вокзала, парни оказались на парковке. Отец Чонгука обещал развезти всех по домам, чтобы они не мёрзли в ожидании автобуса. Найдя взглядом знакомую фигуру, младший тут же сорвался с места и побежал. — Аккуратнее, тут же машины! — крикнул ему вслед Юнги, но тот не услышал. Чонгук влетел в своего отца, обнимая того после долгой разлуки. Друзья подошли следом. — Ну привет, студенты! — улыбка у брюнета была явно от него. Прям один в один. Мужчина был не сильно выше своего сына, одетый в дутую куртку и обычные спортивные штаны. Он по-отцовски обнял Чимина и Тэхена, пока Юнги стоял в стороне, не зная как подступиться. — Здравствуйте, меня зовут Юнги, — старший слегка покланялся, когда на него обратили внимание, отчего младшие тихо хихикнули. — Не надо такого официоза, ты чего, — вдруг смутился отец. — Меня зовут Джонхен. — Очень приятно, — Мину всё ещё было неловко. Он никогда ещё не знакомился с родителями своих друзей. Да, они были номинально знакомы с семьёй Намджуна, потому что тот часто передавал приветы от них для Юнги и привозил из дома мамины закуски. Но в жизни он их не видел. Поэтому и не знал как себя сейчас вести. — Не стесняйся, тут все свои! — Джонхен подошел ближе и мягко похлопал шатена по плечу. — Друзья Чонгука нам как семья. — Учитывая отношения Гука и Юнги, они действительно станут семьёй, — прошептал Чимин на ухо Тэхёну, за что получил локтем куда-то в область ребер. — Ай! — Ну что, садитесь, отвезу вас домой, — он несильно постучал ладонью по капоту старенькой киа рио серого цвета. Парни закинули вещи в багажник и уселись в машину.***
Дома у Чонгука пахло домашней едой, деревом и немного цитрусами. Снаружи дом показался Мину небольшим, но внутри он был достаточно вместительным. На пороге их встретила невысокого роста женщина с чудесной, мягкой улыбкой. Её короткие волосы были собраны в хвостик, а на нежно-зеленом фартуке виднелись небольшие пятнышки. Очевидно, последствия готовки. Ëнми, так представилась женщина, заключила Чонгука в свои объятия и, кажется, чуть не расплакалась. Юнги точно видел проблески слез в уголках её глаз. Она так же обняла и шатена, что для него снова было непривычно, но он не чувствовал дискомфорта. Парни отправились наверх, в комнату Чонгука, чтобы положить вещи и переодеться. Дом был украшен всеми возможными новогодними украшениями: от гирлянд, как бумажных, так и электрических, до еловых веточек и вырезанных из бумаги снежинок. По дороге к комнате Чонгук рассказал, что они каждый год вырезают новые снежинки всей семьёй. И этот год не исключение, так что Юнги придётся подключиться к их маленькой традиции. А он и не против, дома он не ощущал этого праздничного настроения, родители, как правило, работали, оставляя им с братом денег, чтобы заказать еды. Ни о каких семейных традициях и речи не шло. Комната Чонгука здесь была чем-то похожа на ту, что была в Сеуле, но казалась больше: возле большого окна стояла кровать, застеленная мягким на вид пледом. Возле противоположной стены расположился стол с полками, которые казались пустоватыми. Видимо, Чон многое перевёз с собой в съемную квартиру. Напротив стола стоял серый диван, практически в тон стен, на нём лежали подушки в вязанных наволочках. Юнги поставил сумку на пол возле дивана. — У тебя даже тут уютно, — улыбнулся он брюнету. — Вечером будет ещё лучше, — подмигнул ему младший, прикрыв за собой дверь. — Кстати, это мама связала, — указал он на диванные подушки. — Твоя мама, кажется, может всё. Теперь понятно в кого ты пошёл. — Ты мне льстишь, хен. Но моя мама, да, она всё умеет. И папа тоже, — Юнги безусловно нравилось, когда Чонгук говорил о своей семье. Он весь светился от любви, которую чувствовал дома. Он, кажется, понял, почему Чонгук такой понимающий и любвеобильный. Он рос в такой среде и это не могло не радовать. Юнги, если быть честным, немного завидовал. Он может и младший ребёнок в семье, но у родителей было слишком мало времени на них с братом. Он не злился на своих родных, они усердно работали, чтобы обеспечить своим детям все их нужды, оттого и не хватало времени на любовь и поддержку. Мин получал все это от старшего брата. С ним ему действительно повезло. Чонгук, заметив как старший опять погружается в свои мысли и нервно кусает губу, медленно подходит и прижимает к себе. Он чувствует, как тот прижимается ещё сильнее. — Как мне вести себя рядом с твоими родителями? — вдруг спрашивает Юнги. — Просто будь самим собой, — нежный поцелуй в макушку последовал за этими словами. Юнги таял от такого отношения. Чонгук таял от возможности разделять все моменты с Юнги.***
Просторная кухня была отделана деревянными панелями, которые добавляли тепла. Новогодние полотенца и прихватки поднимали праздничное настроение. Енми суетилась у плиты. На предложение сына помочь ей с готовкой лишь отмахнулась от него, сказав отдыхать, всунула им тарелку с фруктами и усадила за стол. — Наслаждайтесь и отдыхайте, ешьте мандарины, папа сегодня их купил, — глаза Юнги сверкнули, что не ускользнуло от внимательного Чонгука. — Не больше пяти штук за раз, Юнги, — строго, насколько вообще умел, произнёс младший. — Ты чего так строг с гостем? Пусть ест сколько хочет, — женщина явно не ожидала такого тона от своего сына, тем более по отношению к другу. — Их много, на всех хватит. — Мне не жалко, мам, просто его не так давно обсыпало, потому что съел слишком много мандаринов. Я просто беспокоюсь, чтобы ему снова не стало плохо. — Я просто люблю мандарины, — Мин наигранно обижено посмотрел на Чона. Заметив, что его мама отвернулась, добавил без звука, одними лишь губами, — и тебя люблю. Чонгук покраснел. Как с ним можно вообще строжиться. Он взял один фрукт и принялся чистить. Уже очищенным он отдал его Юнги, отчего тот довольно улыбнулся. — Дорогая, звонил твой брат, они будут ближе к вечеру, — в кухню зашёл Чон старший. — Дядя Енсу приедет? — взволнованно поинтересовался Чонгук. — Да, со всем семейством, так что праздник выйдет весёлым, — он потрепал сына по голове. Они все выглядели сейчас такими счастливыми. — Вы голодные, мальчики? — Енми повернулась к парням. Те переглянулись. Юнги отрицательно покачал головой. Он действительно был не голоден, Чимин перед поездкой накормил всех самодельным кимпабом, который был достаточно сытным. — Не особо пока что, — отозвался за двоих Чонгук. — Тогда неси бумагу и ножницы на всех, традиции нарушать нельзя, — женщина улыбнулась и вернулась к готовке. Чонгук подорвался с места и побежал в свою комнату, где и хранились все нужные материалы для их зимнего творчества. — Он не теряет свою любовь к этому занятию, — рассмеялся Чон старший, присаживаясь за стол напротив Юнги. — Ты на каком курсе? — он не оставил гостя без внимания. — На третьем, на том же факультете, — Мин надеялся, что неловкость в его голосе никто не услышит. — И как вы познакомились? На два года аж старше. — Я у его группы в начале года вместо куратора был, меня попросили. Чонгук самый активный в группе и видно, что горит этим делом, — уже чуть расслаблено заговорил он, ему хотелось похвалить ещё больше их сына, но, казалось, это будет уже слишком. — Я знал, что он выберет себе хорошую специальность, видишь, дорогая, а ты боялась, что он не справится в Сеуле. — Я боялась не за его выбор, а за то, что город гораздо больше и опаснее нашего. — Мам, ну я же не ребёнок, в конце концов, — Чонгук вернулся со всем арсеналом канцелярии, которую нашёл. — Для меня ты всегда мой маленький сыночек. Чонгук неловко посмотрел на Юнги, тот расплылся в улыбке, как довольный кот. Освободившись от готовки, женщина присоединилась ко всем за столом, предварительно снабдив каждого кружкой ароматного чая. Бумага была всех возможных пастельных оттенков: лавандовая, голубая, кремовая, даже розовая. Каждый выбрал себе по листку. Юнги не понимал, что нужно делать, таким он ещё не занимался. Чонгук сидел рядом, их колени под столом соприкасались. Это был такой маленький, но такой важный знак для старшего. Он на своём листе показывал Мину всё поэтапно. — Смотри, сначала тебе нужен квадрат. Берёшь угол листа и складываешь вот так, чтобы две соседние грани совпали, остаётся линия внизу, её нужно обрезать, — он сделал это сам и подождал, пока старший повторит за ним. — Теперь вот этот угол треугольника прикладывай к противоположному. — Так? — Юнги выжидающе смотрел на Чона. — Да, молодец! — Теперь самая творческая часть, — перехватила инициативу Енми, — можешь начать вырезать так, а можешь сначала разметить карандашом, так будет ровнее, — она показала на своём куске бумаги, вырисовывая какие-то линии. Чонгук и его отец тоже сосредоточенно расчерчивали бумагу. Юнги накидал каких-то линий, рисовал то он неплохо, но тут дело явно было не в художественных навыках. — Теперь вырезай по этим линиям, — подсказал отец семейства. Закончив вырезать, все поочередно разворачивали свои листы. У родителей получились необычные снежинки с причудливыми, но натурально выглядящими узорами. Чонгук целенаправленно сделал снежинку с узором из сердечек. Родители умилились, а брюнет улыбнулся старшему и легонько ткнулся своим коленом в его. У Юнги вышла кривоватая и немного несуразная снежинка, отчего старший тут же расстроился как маленький ребёнок. — Это твоя первая снежинка, Юнги, не переживай. Давай её сюда, она тоже будет украшать наш дом, — Джонхен взял из его рук это, как выразился сам Юнги, недоразумение. Привязав ко всем ниточки, он украсил ими дверной проём, соединяющий кухню с коридором. Снежинки парней висели рядом. Мину было до боли в сердце приятно, что его некрасивую снежинку тоже вывесили как украшение вместе со всеми.***
Начало вечереть, родственники прибыли чуть раньше обещанного. Чонгук обнялся с дядей и его женой, Чжиу, и потрепал по голове их дочь, хоть та и была уже взрослой. На вид старшеклассница, прикинул Мин. Затем брюнет представил им своего друга. — Ты специально прятал такого симпатичного друга? — не удержала язык за зубами девушка. — Суен, прекрати, — строгим, но при этом нежным тоном одернул её отец. Дом заполнился голосами. Всё семейство накрывало на стол вместе, Юнги тоже помогал чем мог, боясь поставить не туда тарелку или уронить что-нибудь особо хрупкое. Чонгук словно читал его настроение, всё время крутился рядом, давая понять, что всё хорошо и ему не стоит лишний раз волноваться. Усевшись, все пожелали друг другу приятного аппетита и принялись есть, разговоры при этом не утихали. — Вы уже взрослые, давайте налью вам выпить, — отец Чонгука поставил перед парнями стопки, заполняя их алкоголем. — Куда ты спаивать детей собрался, ну-ка, — жена попыталась отговорить его от этой затеи, но мужчина был непреклонен. — Да они по-любому в своём Сеуле уже выпивали, от стопочки ничего не случится, — он был прав. И не просто выпивали. Вспомнить только прошедший день рождения Тэхена. — Я тоже хочу, — оживилась ранее скучающая Суён. — Тебе куда, мелкая, не доросла ещё, — подтрунивал Чонгук. — Вот дорастешь до моего возраста… — Я на три года всего младше! Сам-то давно взрослым стал? — Ну-ка цыц, никаких ссор, — вдруг встрял Енсу, — вы же родня, хватит кусаться, тем более праздник. — Мы же в шутку, дядя, — успокоил его Чонгук. Он под шумок, пока взрослые не замечали, налил Суён шампанского. Соджу для неё точно слишком крепкий алкоголь, а вот немного шампанского в новогоднюю ночь никак не навредит. Прозвучал звон стекла о стекло. За ним шли поздравления в честь наступившего нового года. Застолье не утихало ещё очень долго. Женщины, сначала попивающие шампанское, со временем перешли на соджу и окончательно расслабились. Чонгук сидел с покрасневшими щеками, отец периодически подливал им с Юнги алкоголь, спасибо, что не в таких же количествах как себе и дяде. Юнги же был менее восприимчив, поэтому держался спокойно, периодически выхватывая у Чона его стопки и выпивая сам, когда никто не видел, и следил, чтобы тот пил больше сока. Чонгук же, несмотря на своё состояние, был в рассудке и следил за тем, нормально ли поел Юнги, подкладывая ему то мясо, то закуски. Тот всё съедал. Было бы кощунством отказываться от домашней и такой вкусной еды. Сегодня он явно был расслаблен и спокоен как никогда. Эти маленькие жесты заботы никто кроме них двоих не замечал, все были заняты своими разговорами, лишь иногда донимая молодёжь вопросами об учёбе или, как выразился дядя Чонгука, гулянками с девушками. На это оба парня отмахнулись, через минуту всё забылось, нашлась другая тема для разговора. Только Суён, весь вечер наблюдающая за Юнги, заметила что-то неладное. Когда парни направились в комнату, сославшись на усталость после экзаменов и дороги, она незаметно выскользнула и пошла за ними. Чонгук, войдя в комнату, вспомнил о гирлянде, воткнув её в розетку, стена над кроватью залилась мягким желтым светом. — А я говорил, что вечером тут ещё уютнее, — довольно улыбнулся он. — Надо будет купить такую домой, — Юнги повернулся с мягкой улыбкой на Чонгука, в глазах его блестели огоньки от маленьких лампочек. — Дядя Чон, можно? — Суён заглянула в комнату через приоткрытую дверь. — Конечно, заходи, — он плюхнулся на кровать, рядом уселся шатен. Девушка зашла, села на крутящийся стул и придвинулась к кровати. — Мне скучно с этими стариками, можно я посижу с вами, вы же всё равно ещё спать не будете. — Только недолго, — он чувствовал сонливость Юнги за версту, но отказывать своей племяннице, которую не видел так давно, не мог. — Юнги, у тебя есть девушка? — глаза того округлились, и, кажется, он протрезвел. — У меня есть человек, которого я очень сильно люблю, — не растерялся он, опуская взгляд вниз, потому что лицо залилось краской. Он в последние дни слишком любвеобильный. Чонгук на него так действует. — Вот как, — она ухмыльнулась. — Вы двое слишком очевидные. Сердце Юнги забилось чаще от тревоги. Он беспокоился не за себя, за Чонгука. А если его семья узнает? Исход может быть какой угодно, даже адекватные люди порой поступают как идиоты. Он очень хотел надеяться, что родители Чонгука не перестанут его любить, если вдруг узнают. — Суён, послушай, — начал Чонгук, — ты не так всё поняла. — Не маленькая уже, так что, думаю, поняла я всё правильно. В любом случае, я никому не скажу, не волнуйтесь. Вы мило смотритесь вместе. Я просто тут как раз недавно сериал смотрела, там два парня тоже вместе, вы такие же миленькие. — Я не знаю, что тебе на это ответить, мелкая, — Чонгук растерялся. Юнги вообще будто бы воды в рот набрал. Оно и понятно, он в таких разговорах обычно молчит, боясь сказать лишнего. — Пойду спать, спокойной ночи вам. Не шумите только, — подмигнула Суён и скрылась за дверью. Парни так и не поняли, что именно она хотела от них услышать. — Ты в порядке? — всё внимание Чонгука сразу же переместилось на старшего, он продвинулся ближе к нему. — Я беспокоюсь за тебя. Если вдруг все узнают — случится что-то плохое, — Мин теребил рукава своей кофты. Младший заметил его нервозность и обхватил его руки своими. — Расслабься, пожалуйста, Юнги, мои родители, дядя и тётя самые адекватные взрослые, которых я только знаю. Даже если они узнают, что я люблю парня — меня примут. Нас с тобой примут, Юнги. И Суён не бойся, она просто очень любопытная, но язык за зубами держать умеет, тем более она сама сказала, что никому не расскажет. Давай отдохнём как следует, хорошо? Чонгук улыбался. Его лицо все ещё говорило о том, что он подвыпивший, но говорил он чётко. Старшему действительно стало легче после этих слов. Руки Чона были очень горячими, даже немного обжигали замёрзшие руки Юнги. — Знаешь, что я понял, — вдруг начал Мин. — Что такое? — Чонгук смотрел на него, чуть наклонив голову в бок. — Я забыл домашние штаны, — смущённо выдал старший, почти шёпотом. Это вызвало небольшой и добрый смешок у брюнета. — Ты так говоришь, будто бы тебе придётся спать голым из-за этого. Хён, я дам тебе свою одежду, всю, что пожелаешь. О, погоди, вспомнил! — младший внезапно подорвался с кровати и одним рывком оказался возле шкафа с одеждой, ища там что-то. — Вот! Чонгук вернулся к кровати, на которую положил две пары штанов в клетку. Одни красные, вторые синие. В придачу он притащил ещё и неизвестно откуда взявшиеся новогодние красно-белые носки с оленями. — Будем считать, что это наша первая парная одежда, — с невероятной гордостью произнёс он. — Чур мои красные, — он стянул с себя джинсы и на какое-то мгновение остался лишь в футболке и боксерах. Не то чтобы Юнги не видел Чонгука в трусах. При их второй встрече младший вообще стоял в университетском туалете без верха. Просто сейчас при мягком свете гирлянд и, возможно, воздействии алкоголя, он не мог оторвать взгляд от мощных жилистых бедер. — Ты откровенно пялишься, — констатировал факт брюнет. — Да, — не отрицая ответил ему шатен, посмотрев прямо в глаза, отчего лицо непроизвольно покрылось краской. Алкоголь действовал на него странно. Он будто бы стал смелее. Стоило пить меньше, вдруг он сейчас испугает Чонгука. — Я и не против, — он взял штаны с кровати, медленно натягивая их на себя, не прерывая зрительного контакта с Мином. — Ты не будешь переодеваться? — Буду, — сказал тот, но даже не пошевелился. Чонгук подошёл ближе. Поставив одно колено на кровать, прямо между ног старшего, он чуть коснулся его губ. Юнги начал углублять поцелуй, и, обхватив Чона за шею, повалил на кровать. Тот удержал равновесие, облокотившись руками, расположив их по разные стороны шатена. Поцелуй они не разрывали. Он был влажным, томным, неторопливым, полным любви и совсем капельку неуклюжим из-за опьянения. Юнги зарывался пальцами в тёмные волосы, пахнущие его шампунем, потому что Чонгук отказывался пользоваться другим, ссылаясь на то, что хочет всегда ощущать присутствие старшего рядом. Чон переместил одну руку под затылок парня, ощущая небольшое покалывание от недавно постриженных в этой области волос. Он не хотел отлипать от старшего, ему нравилось целовать его губы, чувствуя привкус соджу и мандаринов, которых тот снова съел слишком много и, возможно, завтра снова проснётся с покрасневшими от аллергии щеками. Чонгук все-таки отстранился, взглянув в опьянённые глаза напротив, даже не догадываясь, что его взгляд сейчас был точно таким же. Он поцеловал Юнги сначала в лоб, потом в нос, переместился на щеки и покрыл короткими поцелуями всё его лицо и шею. Старший тихо смеялся. Щекотно. Младший увалился рядом, обхватив Мина как коала. Его дыхание Юнги ощущал на своей шее. — Я люблю тебя, Юнги, — прошептал он, а затем мирно засопел, не услышав ответа. Он его и так знал. — И я тебя люблю, Гуки, — ответил так же тихо Мин. Он устроился поудобнее, насколько это было возможно. Пижамные штаны так и остались лежать на краю кровати.***
Через незашторенные окна в помещение просачивается яркий солнечный свет, который заливал всю комнату приятным желтоватым оттенком. Чонгук потер глаза от такой яркости, открыть их было тяжелее обычного. Перевернуться на другой бок не позволял Юнги, прижавшийся к груди младшего. Спал он, на удивление, очень крепко. Для Чонгука всё ещё оставалось загадкой то, что он точно заснул поперёк кровати, не укрытый ничем, а сейчас они лежали вполне себе как нормальные люди, укрывшись одеялом. Возможно, его сон был слишком крепким, чтобы вспомнить как Юнги аккуратно выбрался из его объятий, чтобы уложить младшего и себя в кровать нормально. Брюнет убирает пряди волос с глаз старшего, а затем практически невесомо прикасается к его лбу губами. Он лежит так какое-то время, пока из мыслей его не вырывает приглушённый стук в дверь, которая тут же приоткрывается, но всего на пару миллиметров. — Сынок, вы уже проснулись? Спускайтесь завтракать, — мама говорит шепотом, сквозь щёлку, чтобы не нарушать личного пространства парней. — Ешьте без нас, мы чуть позже спустимся. Дверь так же тихо закрывается. Чон возвращает всё своё внимание на спящего хена. Тот хмурится во сне. — Хееен, — тихо мурчит Чонгук, поглаживая Юнги по спине, — хен, просыпайся. — Ммм, — протягивает Мин, прижимаясь ближе к младшему, — тебе не кажется, что вставать рано утром на каникулах — сплошное издевательство? — его хриплый и сонный голос звучит как самая приятная в мире мелодия. — Сейчас уже десять утра, не так и рано. И мама приготовила завтрак, съесть его остывшим — вот настоящее издевательство, — он выбрался из объятий Юнги и встал с кровати. — Я умываться. Если не встанешь через десять минут — пеняй на себя. — Что ты мне сделаешь? — старший изогнулся в кровати, вытягивая руки назад, будто недовольный кот. — Не буду целовать тебя целый день. И не дам мандарины. Чонгук использовал все имеющиеся у него на руках козыри. Взглянув на наигранно обиженного старшего, который сразу же проснулся от такого заявления, он направился в ванную. Завтрак проходил в уютной тишине. Взрослые, гулявшие почти до самого утра, часто зевали и потирали сонные глаза. — Сегодня снегопад обещали, на улице очень тепло, сходите прогуляйтесь, — обратилась к парням Ёнми. — И Тэхёна с Чимином пригласи сегодня на ужин, я давно их не видела. — Тэхён уехал с семьёй до конца недели, у них что-то вроде похода, — сообщил Чонгук, невзначай подкидывая в тарелку старшего немного закусок. — Но я напишу Чимину, узнаю, не занят ли он. После завтрака Юнги предложил свою помощь хозяйке дома. Готовить он не любил, но посуду помыть мог. Ему было немного дискомфортно, что он тут за бесплатно находится, хоть какая-то польза да должна от него быть. Вода в кране шумела, поэтому он не слышал разговоров за столом. Отцы двух семейств ушли по своим важным делам (смотреть какое-то дурацкое шоу про машины по телевизору). Кроме Чонгука. Тот дожидался Юнги. — Какой хозяйственный парень, ещё и стеснительный такой, просто душка. Повезёт же его будущей жене, — вполголоса произнесла мама Чонгука, отчего тот не смог сдержать улыбку. — Чонгук, а твой друг свободен? — подхватила его тётя. — Суён он вроде понравился, разница в возрасте не такая уж и большая… — Мама! — громко вскрикнула Суён. Она видела какие взаимоотношения у парней, так что не хотела у родного дяди отбивать парня, как бы странно это ни звучало. — Юнги занят, тётя, так что мне придётся вас расстроить, — эти слова Чонгука заставили его племянницу усмехнуться. Но никто не заметил.***
— Тебе ещё много? — поинтересовался младший, подняв взгляд на Юнги. Мин сидел на диване, на коленках стоял его ноутбук. Срочное задание на работе не могло подождать окончания их мини-отпуска, поэтому ему пришлось ненадолго вырваться из мягких объятий Чонгука. Тот сидел рядышком, уткнув свои ноги прямо в бедро шатена, и играл в какую-то стрелялку на телефоне. Между раундами он разглядывал серьёзного и сосредоточенного Юнги. Хотелось нагло залезть между ним и ноутбуком, но это бы не избавило того от работы, а только отсрочило бы её выполнение. — Минут пятнадцать, — ответил старший, не отрывая взгляд от монитора. Эти минуты казались вечностью. Игра немного наскучила, поэтому Чон решил прогуляться до кухни и взять что-нибудь попить. Окно на кухне выходило прямо во двор, где росло большое каштановое дерево. В детстве отец привязывал к одной из ветвей качелю, чтобы маленькому Чонгуку было не так скучно проводить летние каникулы. Засмотревшись на дерево, Чонгук только спустя пару минут осознал, что на улице идёт снег. Позабыв о том, зачем вообще спускался, он пулей влетел в комнату и наткнулся на непонимающий взгляд Юнги. — Там снег валит, одевайся! — скомандовал младший. Юнги все ещё хлопал глазами, смотря на суетящегося возле шкафа Чонгука. Тот снова что-то выискивал. — Нашёл, — он кинул в Мина мягкой плюшевой кофтой бежевого цвета с высоким горлом. — Будет потеплее твоей толстовки. Шатену не оставалось ничего, кроме как послушаться и натянуть на себя вещь, добавить к ней свои чёрные джинсы и тёплые носки. Чонгук же укутался в огромный свитер с воротником. Они спустились вниз, завершив свои образы ботинками и куртками. Юнги помог младшему завязать шарф поудобнее. Крикнув маме, что они идут на улицу, Чон взял руку старшего в свою и вытянул на улицу. Снег валил крупными хлопьями, на голове парней оседали снежинки, не торопясь таять. Солнце спряталось за тучами, но на улице всё ещё было достаточно светло. Парни прошли по небольшому слою снега во двор, туда, где рос каштан. Младший взял в руку немного снега и попробовал его утрамбовать во что-то похожее на шарик. — Мягкий, — выдал он. Снег действительно был податливым. Сейчас то самое время, когда можно было слепить снеговика или поиграть в снежки. Чонгук уселся на корточки, слепил сначала один шарик, потом второй, чуть меньше, и поставил сверху. Затем он сформировал небольшие треугольники и добавил их к снежной фигурке. — Что ты… — Мне нужны веточки, поможешь? — он повернул голову в сторону сидящего рядом старшего. Тот кивнул. Найдя немного маленьких веточек и несколько маленьких камней, Чонгук добавил их к своей фигурке. Получился очень забавный снежный котик. — Это ты, — по-детски улыбаясь сказал он Юнги, указывая пальцем на своё творение. Шатен не заставил себя долго ждать. Он повторил действия младшего, холодный снег обжигал и так замёрзшие руки. Юнги слепил такого же кота, но чуть больше. Это был Чонгук. — Это мы? — тот будто бы не верил, что его затею поддержали. — Мы, — уверенно сказал Мин, смотря на радостное лицо напротив. Он был счастлив, занимаясь, казалось бы, таким детским досугом. Юнги не любил зиму за холода и вечную темноту. Но, кажется, что-то, а лучше сказать кто-то, помог ему увидеть красоту в этом суровом времени года. И этот кто-то — Чонгук, который согревал его руки своими. Чонгук, который делал ему самый вкусный на свете чай. Чонгук, который показал, что можно вести себя по-детски, играть в снежки и валяться в снегу. Что нужно уметь радоваться таким мимолетным вещам, чтобы в сознании они откладывались как самые запоминающиеся мгновенья, чтобы человечки в голове наблюдали за тем, как к ним катится новый шарик жёлтого цвета, означающий радостный момент. Покидавшись друг в друга снегом, парни легли на землю. Оба устали. — Спасибо, что поехал со мной. — Спасибо, что взял меня с собой. — Могу я поцеловать тебя? — младший повернул голову в сторону Юнги. Щеки его были красными, а на длинные ресницы налипли снежинки. — А если увидят? — Не увидят, — после этих слов Чонгук сократил расстояние между ними. Губы Юнги были холодными, они не целовались долго, это скорее был мимолётный поцелуй, значивший так много для них двоих. — Идём в дом, ты замёрз, — брюнет встал первым, протягивая обе руки старшему и помогая подняться.***
Чонгук вооружился небольшой кастрюлей и принялся что-то готовить. Юнги стоял рядом, облокотившись о столешницу и поедал мандарины, любезно почищенные младшим. Снег за окном не переставал идти, а усилившийся ветер кружил снежинки в воздухе, прямо как в сказках. Юнги задумался о том, как вообще так вышло, что случайное стечение обстоятельств привели его в этот момент. Если бы он не заменял преподавателя? Если бы отказался даже разговаривать с Чонгуком? Он замотал головой, прогоняя навязчивые мысли. Сейчас это всё так не важно. Он стоит в клетчатых синих штанах, с дурацкими носками на ногах, в доме у Чонгука и смотрит за тем, как тот увлечённо что-то готовит. К слову, на нём такие же дурацкие носки с оленями. «Надо будет купить таких носков, когда будем в Сеуле», — пронеслось в его голове. Он хотел такими мелочами делать акцент на том, что они любят друг друга, что стали неотъемлемой частью жизней друг друга. Из размышлений старшего вывел приятный запах шоколада. Чон разливал что-то из маленькой кастрюльки по кружкам. — Поможешь? — обратился он к Юнги, тряся перед собой пачкой с маршмеллоу. Открыв пачку, Мин принялся аккуратно раскладывать зефирки в кружки под нежный взгляд Чонгука. — Тут ещё много осталось, куда их? — Возьми с собой, съедим так, — младший взял напитки и направился к комнате, Юнги последовал за ним, держа в руках почти полную пачку с воздушными зефирками. — Аккуратно, горячо, — Чонгук протянул уже усевшемуся на диван шатену кружку, а затем присел рядом. — Ты говорил, что не любишь молоко, я добавил тебе совсем чуть-чуть, если не понравится, лучше скажи прямо. Юнги отпил немного, и по телу начало разливаться тепло. Он поймал губами зефирку, та сразу растаяла во рту. В уголках губ остались следы от напитка. Чон, заметив это, приблизился к шатену и вытер их большим пальцем. — Спасибо, — засиял старший, — это очень вкусно. И я не обманываю. — Ты смотрел когда-нибудь «Чарли и шоколадная фабрика»? — Ммм, возможно в детстве, когда его крутили по телевизору. Хочешь посмотреть? — Давно его не смотрел, сегодня почему-то вспомнил. — Сейчас достану ноутбук, — передав чашку с горячим напитком младшему, он потянулся к сумке, стоящей сбоку от дивана. Во всех традициях зимы темнело очень рано. Чонгук снова включил гирлянду для полноты атмосферы. Пустые кружки стояли на полу, младший лежал на коленях старшего, чувствуя его руку на своей талии. На экране ноутбука, стоящем на столе, мелькали кадры. — Ты бы купил мне белку, если бы я захотел? — не отрывая взгляд от экрана, спросил младший. — Не знаю, конечно, для чего она тебе, но купил бы. Только не такую умную, они меня пугают. — Она всё равно не была бы умнее тебя. — Неправда, они какие-то сообразительные и пугают меня. Жуть просто. А эти умпа-лумпы… Тихий стук в дверь прервал их разговор. Дверь начала открываться, и в проёме появилась знакомая светлая макушка. — Не помешаю? — улыбаясь спросил парень. — Чимиииин, я как раз хотел тебя на ужин позвать, неужели мама сделала это за меня? — Чонгук подорвался с нагретого дивана и обнял блондина. Юнги неловко помахал рукой. — Привет, хен! — перевёл он взгляд на Юнги, помахав в ответ. Затем вернул внимание на младшего. — Нет, она мне не писала. Могу я до приезда Тэхена пожить у тебя? Странная просьба, понимаю. Потом вместе с Тэ поедем обратно в Сеул. А то желания торчать там одному в новогодние праздники как-то нет, — он неловко почесал затылок. Радость ушла с его лица. Чонгук заметил рюкзак у него в руках. — Вы опять поругались? — тихо спросил брюнет, на что получил лишь кивок и натянутую улыбку. — Я схожу возьму всем попить, а ты переоденься пока. Юнги, сходишь со мной? — Конечно, — Мин встал с дивана, поставил вмиг забытый всеми фильм на паузу и подхватил с пола грязные кружки. Спускаясь вниз, они почувствовали аромат домашней еды. Енми готовила ужин. Чонгук пролез к холодильнику, попутно интересуясь у мамы, нужна ли ей помощь, но снова получил отрицательный ответ. — Отдыхайте, я позову вас к ужину, — она потрепала сына по волосам и вернулась к сковородке, на которой что-то шкварчало. Чонгук взял своё любимое банановое молоко, любимый персиковый милкис Юнги и клубничное молоко для Пака. Вернувшись в комнату, парни расселись на диване. Чонгук уселся посередине. Он не стал донимать Чимина вопросами, потому что знал, что тому нужно было сейчас переключиться. Чон предложил досмотреть вместе с ними фильм и начать что-то новое вместе, блондин согласился, быстро переключая свои мысли на обсуждение фильма, но сцена с семьёй в конце снова подкосила его состояние. — Черт, прости, я забыл про эту сцену в конце, — Чонгук поставил на паузу и неловко взглянул на друга. — Всё хорошо, вы простите, что помешал вашему отдыху, — он нервно теребил коробочку от молока в руках. — Всё хорошо, Чимин, — внезапно заговорил Юнги, — я не претендую на звание твоего лучшего друга, но мы уже не мало времени провели в одной компании, так что я только рад, что ты с нами сейчас, — ему оставалось только догадываться, что же случилось у Пака, но последнее, что он хотел — чтобы тот чувствовал себя лишним среди друзей. — Спасибо, — уголки губ немного поднялись, кажется, слова старшего и правда немного облегчили его тревоги. — Я могу выйти, и ты поговоришь с Чонгуком о том, что тебя тревожит. Держать в себе это хреновая идея, но ты и так знаешь, думаю. — Отец опять начал меня принижать на семейном ужине вчера. Там была почти вся родня, если, конечно, я могу их так называть, — начал Чимин. — Ему не нравится, что я учусь на режиссуру, обозвал это пидорской профессией, а потом и меня назвал педиком. Сказал, что мало меня воспитывал ремнём, раз вырос таким неправильным, — блондин пытался сдерживать себя, но было заметно, как он нервничает, чеша локоть, и как глаза постепенно наполнялись влагой. — Я не выдержал в этот раз, ответил ему, не крича, а спокойно объясняя, что нет ничего ужасного и стыдного в том, что я учусь на специальности, которая мне нравится, и нет ничего плохого в том, что я гей. Знаете, что он сделал в ответ? — он поднял на друзей взгляд полный слез и разочарования. — Он дал мне пощёчину. И сказал, чтобы ноги моей в его доме больше не было, если я не собираюсь жить так, как он скажет. Мне было не физически больно. Меня внутри всего разрывало из-за того, что родной человек может вот так с тобой обращаться. И остальные… Они просто сидели. Сидели, опустив головы вниз и молчали, — Чонгук полностью развернулся корпусом к другу и заключил в свои объятия. Футболка в области плеча быстро намокла от слез, но это было сущим пустяком. Юнги не лез, считал, что не нужно. И был абсолютно прав. Чимину сейчас просто нужно было выплакаться и выговориться рядом с по-настоящему родным ему человеком. Не по крови родным, а тем, кто его принимает, кто всегда рядом. Чонгук и Тэхён — они его настоящая семья. Они были с ним тогда, когда кровная родня от него отвернулась. Чимин мог сдержать себя, заглушить всю эту боль, отвлечься на фильмы и посиделки с друзьями, но он уже не хотел. Ему необходимо было выплеснуть всё это. Он плакал ещё какое-то время в объятиях Чонгука и нервно сминал свою футболку. Постепенно всхлипы прекратились, но отлипать от друга не хотелось совсем. Ему необходимо было то тепло, которое исходило от брюнета. Юнги тихо поднялся и вышел из комнаты, Чонгук проследил за ним одним лишь взглядом. Спустя пару минут тот вернулся со стаканом воды. — Чимин, — тихо позвал он, протягивая бокал, — выпей. И надо сходить умыться холодной водой. — Спасибо, хен, — выпив воду залпом, он хотел поставить стакан на пол, но Мин перехватил его в свою руку. — Твоя мама сказала, чтобы мы спускались на ужин, — перевёл он взгляд на Чонгука. — Пойдём поедим, Чимин, уверен, она сделала твоих любимых пельмешек, — брюнет встал с дивана, протягивая руку другу. Чонгук оказался прав. Одним из блюд на столе оказались пельмени. Родственники все ещё гостили у них, это была такая своеобразная традиция их семейства, пусть и небольшого. Сегодня младшим наливать не стали. Да и старшие мужчины выпили по рюмочке и оставили это дело, видимо, вчера было достаточно. После ужина Чонгук выгнал всё семейство с кухни, сказав, что они сами тут приберутся. Когда кухня опустела, Юнги сразу же направился мыть посуду. Уже вошло в привычку. Чонгук и Чимин вместе убрали со стола, а затем просто стояли рядом с Мином. Для моральной поддержки. — Пельмени творят чудеса, ты выглядишь лучше, — подметил брюнет. — Твоя мама очень вкусно готовит, я объелся как свинья, но зато это подняло мне настроение, — Чимин искренне улыбнулся. Ему не станет легче за пару часов. Да даже за пару дней, недель или месяцев. — Мы что-нибудь посмотрим или мне оставить вас ненадолго одних? — язвит. Значит чуть-чуть все-таки полегчало. — Чимиииин, — взвыл Чонгук, а Юнги покраснел. Кажется, поцелуи на этой неделе отменяются, по крайней мере, пока они в поле зрения Чимина или семьи Чона. — Что? Мне не очень то хочется наблюдать за вашими милашеставами. У меня, между прочим, проблемы в этом плане, — наигранно надулся он. Конечно, это всё было шуткой, он не хотел запрещать им проявлять свою любовь при себе. Просто было немного грустно и неловко. Да, больше неловко, чем грустно. Он и не представлял себе, что вдруг будет делать, если эти двое начнут возле него целоваться. — Твой любовник всё ещё морозит тебя? — Ну, и да и нет. Там всё сложно. — Возможно, ему тоже сейчас нелегко, — Юнги прикусил язык. Обещал же себе не лезть в их с Намджуном отношения. Две пары глаз непонимающе уставились на него. — Я имею в виду, что вдруг он сейчас сам в себе пытается разобраться? — Мин вытер руки полотенцем. — Не оправдываю его, просто, если так подумать, ты не спрашивал у этого человека о его ориентации? — Ну, он говорил, что гетеро, но после всего случившегося я ему не верю, — блондин, кажется, ни о чем не подозревает. — Хм, тогда возможно у него сейчас происходит переосознание себя. Не всем так просто признать себя геем, или бисексуалом. Даже самому себе признать это тяжело, не говоря уже о том, чтобы признаться другим, — получилось вроде логично и обобщённо. Да и вряд ли Чимин или Джун догадаются о том, что Юнги всё понял. Если он не будет себя выдавать очевидными вещами, конечно. — Ты прав, — задумчиво произнёс блондин. И почему он сам до этого не додумался. — Дай ему время, Чимин, он разберётся и вы спокойно поговорите. — Говоришь так, будто вы знакомы, — пытается отшутиться блондин, но смех выходит слишком нервным. — Я понятия не имею, о ком ты говоришь, так что просто предполагаю. Если так и продолжит морозить — шли нахер, он не стоит твоих нервов, — Юнги был уверен, что Джун не продолжит. Ему действительно нужно было время. Уйти в свои мысли Чимину не дали. Оказавшись в комнате, они снова включили ноутбук. На этот раз выбор пал на мультфильм. Включив «Хранителей снов», парни вновь уселись на диван. Чонгук прижался к Юнги, положив голову тому на плечо. Чимин сидел в углу дивана, укутавшись мягким пледом с кровати младшего. Минут через десять дверь приоткрылась, и в комнате возникла Суён. Парни предложили ей посмотреть мультик с ними. Фыркнув «это же для детей», она втиснулась между Чонгуком и Чимином. Много времени не потребовалось, чтобы она втянулась в сюжет и с интересом наблюдала за происходящим на маленьком экране. — Вы двое, хотя бы не целуйтесь при мне, пожалуйста, — шикнула она в сторону Юнги и Чонгука, которые уже не скрывались и держались за руки. — У них ещё есть совесть, не переживай, — успокоил её Пак. В такой уютной компании они просидели до утра, смотря фильм за фильмом, периодически выползая то в туалет, то на кухню, чтобы взять чего-нибудь пожевать. Как ниндзя спускались по лестнице друг за другом, стараясь не разбудить взрослых. Это было своеобразным квестом. Чонгук знал каждую скрипучую дощечку в доме, поэтому передвигался тише всех. Юнги сам по себе ходил тихо, как кот, будто вместо ног у него мягкие лапки. Чимин и Суён же не могли поддержать их в скрытности, то спотыкаясь в темноте о что-нибудь, то подхихикивая от совершенно несмешных вещей. Спать они разошлись только к шести утра.
