House on memories

      Квартиру заполнили смех и пьяные разговоры, друзья расположились на полу, решив, что так куда удобнее, чем за столом. Им просто некуда будет падать, если они разместятся так, пусть сидеть на такой твердой поверхности не так удобно, как хотелось бы. Чимин не упустил момента и припомнил Чону, как тот чуть не улетел со стула на дне рождении Тэхена, отчего все разразились еще большим смехом. Они были настолько пьяны, что, кажется, могли засмеяться, если кто-то пальчик покажет. Часы показывали три часа ночи, но никого сейчас это не волновало, быть в моменте и чувствовать эту атмосферу — вот что сейчас играло самую важную роль для каждого из шести парней. Юнги, облокотившись спиной о диван, обнимал обеими руками Чонгука, который устроился у него между ног и подкармливал старшего чипсами, не желая, чтобы он убирал руки с его талии хоть на секунду. Тэхен положил голову на колени Пака, сидеть с каждым часом становилось все сложнее и сложнее, алкоголь уже не лез, а спать еще не хотелось. Чимин тихо спросил у него, наклонившись прямо к уху, может ли он покурить электронку. Тэхен, скорее всего, не против, но Чимин не хочет нарушать комфорт друга, поэтому и задает вопрос. Получив в ответ кивок, он тут же достает курилку из переднего кармана джинсов, немного потревожив лежащего друга.       — Можно тоже? — интересуется Намджун и благодарит, после того как получает заветную дозу никотина, пусть даже и не в таком виде, как привык. Он выпускает пар, и комната заполняется легким запахом черничного мороженого.       — Это косвенный поцелуй, Намджуни, — подхихикивает пьяный Чимин.       — Ага, в Японии такое называют «кансэцу кису», — Ким старший не упустит момента блеснуть своими знаниями (подушнить, как любит выражаться Чимин), особенно подвыпившим. — И если пользоваться такой логикой, мы с Юнги кучу раз целовались, выкуривая одну сигарету на двоих, или когда пили из одной бутылки, — «а мы с тобой и так целовались, Минни», — так и читалось в глазах Намджуна, которые смотрели прямо в хитрые глазки Чимина.       — Юнги, ты целовался с Джун-хеном? — вдруг пришел в себя Чонгук, который был все это время где-то в своих мыслях. Он урвал лишь эту часть диалога, поэтому с непониманием смотрел на Юнги, немного повернув голову. Нет, он знал, что он не крал первый поцелуй Мина, но разве они могли поцеловаться с Джун-хеном?       — Нет, Гуки, они говорят про косвенный поцелуй, — успокаивал его Мин. Конечно он не целовался с Намджуном, учитывая каким ярым гетеро он был до встречи с Чимином.       — А мы с Тэхеном целовались, — выдал Пак так спокойно, будто бы сказал самую очевидную всем в мире вещь. Все уставились на него, Тэхен активизировался и шлепнул друга по ноге.       — Что? — Чонгук надеялся, что ему послышалось. Его лучшие друзья целовались, а он об этом не знал, как такое вообще возможно. Трое старших тоже уставились на них, не ожидая услышать таких откровений не то что сегодня, они вообще такое услышать не ожидали. — Когда?       — Сам эту тему начал, сам и рассказывай, придурок, — пробурчал Тэхен, не особо желая начинать рассказ. Хотел бы он сказать, что это было давно и вообще неправда, но это было. И не так давно.       — На выпускной из школы мы ездили за город, в коттедж. За нами, по идее, должны были присматривать чьи-то родители, но они сами выпили и рано уснули. А Югем, наш одноклассник, — пояснил он для старших, — вытащил из потайного кармана сумки бутылку виски. Нам много и не надо было, чтобы нажраться. Мы втроем делили одну комнату, этот, — указал он на Чонгука, — вообще вырубился раньше всех, а мы просто разговаривали с Тэ, ну и как-то так вышло, что мы поцеловались. Я уже не помню какой контекст был, если честно.       — Мне просто было интересно, какого это — целовать парня, — встрял Тэхен, — я тебе предложил, ну ты и согласился. Дальше простого поцелуя ничего не зашло, вы не подумайте.       — Ахуеть, — только и мог выдать Чонгук. Это все произошло буквально у него под носом, пока он спал. Юнги все-таки убрал одну руку с талии Чонгука, чтобы сделать глоток соджу. Прямо из бутылки, он был не в меньшем шоке, чем Чонгук, хотя не понимал почему. Брюнет повторил его действия, перехватив бутылку прямо из руки старшего.       — Теперь вы тоже косвенно поцеловались, ха! — Тэхен рассмеялся, он не пытался перевести тему, не за чем. Ну да, он просто поцеловался по пьяне с лучшим другом, ну и что с того, было прикольно, но мусолить не за чем — у них нет и не было никаких чувств друг к другу, кроме искренней дружеской любви.       — Да мы и не косвенно тоже целовались, — выпалил Чон младший, отлипнув от бутылки, только через пару секунд до него дошло сказанное. Он невинно захлопал глазками, а друзья и не удивились. Будто бы они не выглядят как женатая парочка буквально всегда.       — Больше никто тут между собой не целовался? — встрял Хосок, улыбаясь и смотря на своих не так давно найденных друзей. Намджун приложился губами к бутылке пива, чтобы случайно не спиздануть лишнего, а Чимин нервно хихикнул, отчего снова получил вопросительные взгляды, но Хосок вдруг перевел все вниманием на себя. — Ладно, раз уж зашла тема про поцелуи, я должен рассказать вам ужасно противную историю из своей студенческой жизни, — он прокашлялся, а затем поведал свою историю.       Пусть у него не было такой компании в его учебные годы, но это не мешало ему ходить на различные тусовки. На одной из таких он в общем-то и начал осознавать свою бисексуальность, когда танцевал с каким-то парнем прямо посреди чужой квартиры, среди таких же пьяных тел, как и они сами. Танец этот медленно переходил во что-то большее, из-за чего они решили удалиться в отдельную комнату. В порыве страстного поцелуя партнера Хосока стошнило прямо в этот самый поцелуй.       — Было так мерзко, а я не был настолько пьян, чтобы забыть это, а жаль, — сказал он в заключение.       — Поставлю себе галочку не целоваться больше по пьяне, это ужас, меня бы тут же стошнило в ответ, — Намджун прям скривился весь, представив эту картину. Иногда визуальное мышление работает не в твою пользу.       — Да поцелуи по пьяне редко доводят до чего-то хорошего, — пожал плечами Хосок, — ну у меня по крайней мере не было положительного опыта.       — Это странно, — согласился Чимин, хотя тот самый первый поцелуй с Джуном по пьяне был одним из лучших в его жизни. На первом месте пока что стоял их второй, уже трезвый, поцелуй.       — Да ладно, не бурчи, ты вон со своим комаром на свиданке был, к чему-то да приведет, сто процентов. А мы с тобой так, по приколу, — Тэхен поднял голову с коленей друга и уселся рядом, отправляя в рот небольшую горсточку чипсов. Чимин лишь слегка улыбнулся, не решаясь посмотреть на Намджуна. Он все еще не знал, что в голове у этого человека, поэтому делать выводы заранее — гиблое дело.       Юнги на этой теме заметно притих, уткнувшись носом в шею Чонгука. От него всегда вкусно пахнет. Либо у Юнги знатно так едет крыша из-за младшего. А может и все вместе. Чонгук поглаживал руки старшего, сцепленные на своем животе и чувствовал спиной его сердцебиение. Он понял, что Мин молчал не просто так, понимал, что это как-то связано с прошлым. И Чонгуку от этого легче не становилось, он не мог залезть в голову своему хену, не мог даже разделить с ним то, что терзало его, потому что Юнги молчал. И брюнет понимал, что молчит он не из-за того, что не доверяет Чонгуку, а из-за боязни потерять младшего. Сколько бы Чонгук не старался показать старшему, что он его не бросит и не предаст — Юнги все равно было тяжело рассказать о случившемся. Чону оставалось только ждать и дальше доказывать Мину, что он рядом и никуда не денется, только если этого не захочет старший.       Чонгука из мыслей вывел влажный поцелуй в шею, после которого Юнги тихо прошептал ему на ухо «я тебя люблю». По телу младшего побежали мурашки, и он легонько вздрогнул в крепких объятиях. Хотелось быть ближе к Юнги, хотя ближе уже некуда, если, конечно, брать во внимание рамки приличия. Разговоры друзей остались на заднем плане, все внимание было сосредоточено на старшем.       — Пойдем спать, Гуки, — пробурчал Мин, зарываясь носом в волосы младшего, отчего хотелось чихнуть, потому что становилось щекотно.       Чонгук поднялся, с неохотой правда, потому что пригрелся на груди старшего. Он выкинул пустые бутылки, чтобы друзьям было меньше убирать, и, пока Юнги был в туалете, сказал им, что они идут спать. Чимин пошутил, что может дать ему презервативы, коих у него в запасе было не так много, но для лучшего друга не жалко. Чонгук лишь покраснел весь и поспешил в комнату, захватив бутылку воды из холодильника. Юнги не понял, почему на него все смотрят и смеются, пока он перебегал из туалета в комнату младшего, поэтому задал тому вопрос, когда они оказались наконец-то наедине.       — Чимин сказал, что у него есть презервативы, если нам надо, — он сидел весь красный и до ужаса смущенный уже даже от своих слов. Юнги, кажется, тоже смутился, но в его глазах вдруг заиграл огонек азарта, ведь у него есть чем подстебнуть Пака в ответ, потому что он был уверен — Чимин с Намджуном уйдут спать в комнату первого. Он хотел развернуться и выдать свои мысли вслух через приоткрытую дверь, чтобы тот не смущал больше Чонгука, но почему-то передумал. Мин сам не понял, возможно, дело в Намджуне. Шутки шутками, а он надеялся, что у них сложится все хорошо, а стебать так открыто — опасно. Джуну и так тяжело принять собственные чувства.       — Гуки, не бери это в голову, хорошо? Ты же давно знаешь Чимина, так что, думаю, стоит просто привыкнуть к таким шуткам, — Юнги уселся рядом с младшим на кровати, приобнимая. Ему так хотелось быть ближе к младшему каждой частичкой кожи, несмотря на то, что они постоянно касаются друг друга. Он ткнулся носом в щеку Чонгука и провел им выше, снова зарываясь в излюбленные черные волосы и мягко чмокая в висок. Такой нежный Юнги вызывал у Чонгука столько эмоций, что, казалось, он сейчас взорвется. Этот колючий с другими людьми ежик рядом с ним превращался в самого милого и мягкого кота, который мурчит под ухом приятности и сворачивается клубочком во время сна. — Давай переоденемся и ляжем спать, хорошо? Ты много выпил, нужно поспать.       Так они и сделали, шум из другой комнаты постепенно стихал, Чонгук уснул первым, а Мин слушал его ровное посапывание и любовался таким милым выражением лица. Чонгук с приоткрытыми надутыми губами выглядел совсем по-детски, что старший не мог оторваться от этой картины. Но алкоголь и усталость дали о себе знать, и вскоре старший тоже погрузился в сон.       Оставшаяся в живых часть компании друзей тоже засиживаться долго не стала. Тэхен после того, как его желудок решил вывернуться наизнанку (благо успел добежать до туалета), почувствовал небольшое облегчение. Алкоголь хоть немного вышел из организма, пусть и таким неприятным способом. Хосок убрал оставшийся беспорядок с помощью Намджуна, пока Чимин, не в силах подняться, засыпал на полу. Пожелав друзьям спокойной ночи, Намджун подхватил блондина на руки и понес в его же комнату. Вопросов ни у кого не возникло, парням просто хотелось уже впечататься лицом в подушку и уснуть. Хосок остался спать на диване, хотя Тэхен и уговаривал пойти с ним, потому что кровать мягче. В этом не было подтекста, он просто правда считал этот диван очень неудобным для сна, а поэтому не хотел, чтобы старший оставался тут. Но красноволосый убедил Тэ, что тут удобно, он уже здесь спал и все в порядке.       Намджун осторожно уложил Чимина на кровать, тот вдруг заворочался и приоткрыл глаза.       — Ты же останешься со мной? — сонно пробормотал младший, не желая, чтобы Ким уходил. А еще он не желал спать в уличной одежде, поэтому, пересилив себя, сел и потянулся к стулу, на котором не очень аккуратно лежали его домашние вещи.       — А ты с каждым человеком по пьяне целуешься? — вдруг выдал Намджун. После того признания Чимина и Тэхена, он вдруг задумался, вдруг Пак просто не против поцеловаться с кем-то, вдруг он ничего не чувствует к нему.       — Что? — с непониманием уставился на него Чимин. Он уже стянул с себя кофту, но футболку надеть так и не успел, зависнув из-за вопроса старшего.       — Ну, ты поцеловался с Тэхеном, просто потому что тот тебя попросил, — старшему тяжело было продолжать свою логическую цепочку, потому что стало страшно. Он не так давно признался сам себе, что ему нравится Чимин. Далось это не так просто, он в любую свободную минуту находился где-то в своих мыслях. Признаться самому себе тяжело, а признаться прямо своему объекту воздыхания еще тяжелее, поэтому Намджун выбрал тактику заботы. Если словами не получается, то действиями должно быть немного проще. Но уверенность его начала разрушаться после услышанного сегодня.       — Стой, погоди, — Чимин, кажется, протрезвел, — ты думаешь, что я целовался с тобой просто по приколу? — он заметил, как напряглись челюсти Кима, хотя из освещения был только уличный фонарь, рыжий свет от которого заполнял собой небольшую комнату. — Намджуни, — начал он мягко, — я не играюсь чувствами других людей. Я прекрасно знал, что у Тэхена не было чувств ко мне, а у меня к нему. Поэтому так спокойно поцеловал его. Но это не значит, что я могу поцеловаться с кем угодно. Я бы не стал целовать тебя тогда на вечеринке, если бы у меня не было к тебе чувств, — он потер переносицу, — черт, это звучит так странно, понимаю, но я пытаюсь сказать тебе, что ты мне нравишься, и я бы хотел чего-то большего, если этого хочешь ты.       — Ты одно сплошное противоречие, Пак Чимин, — Ким уселся рядом с ним на кровати и повернул голову, взглянув в опьяненные глаза, и набрал побольше воздуха в легкие, — но ты мне нравишься, поэтому это так тревожит меня, — сказал он на выдохе. — Мне было тяжело это принять, поэтому вел себя как придурок. Знаешь, осознать, что тебе нравится человек твоего пола в моем возрасте не так уж просто, особенно когда никогда даже намека на это не было.       — Говоришь так, будто тебе за тридцать, а на деле между нами разница три года, — усмехнулся Чимин, — я сам не лучше, свои напором напугал тебя, прости, — он отвернул голову и уставился куда-то в пол. Намджун слегка толкнул его в плечо своим.       — Давай уже просто отпустим это, — начал он, — извини, что засомневался из-за этой истории.       — Я прощу, если поцелуешь, — на самом деле он и не злился, просто целовать Намджуна было приятно.       Повторять дважды Чимину не пришлось, длинные пальцы старшего аккуратно схватили его за подбородок и развернули к себе, после чего Намджун втянул его в поцелуй. Не такой страстный, какие у них случались раньше. Этот был другой. Нежный, спокойный и до жути тягучий. Чимин переместился на колени старшего, желая получить как можно больше прикосновений. Ким одной рукой придерживал Пака, чтобы тот не свалился, а второй блуждал по его оголенной коже. Он провел пальцами от шеи к лопаткам, отчего младший выгнулся и тяжело выдохнул, прерывая поцелуй.       — Что-то не…       — Все так, просто, — смущение на лице блондина было довольно редкой эмоцией, но Намджуну все-таки удалось его увидеть, — с тобой мне действительно будто лет шестнадцать и у меня пубертат. Я боюсь не сдержаться, потому что мы не одни в квартире, а шумоизоляция хромает. — Он уставился куда-то на шею Кима, стеснясь смотреть в глаза после сказанного. Ладонь его упиралась в грудь старшего, который точно не пропускал занятий в зале. Чимин таких эмоций от прикосновений никогда не испытывал, Намджун с ним творит какие-то неведомые вещи.       — То есть, — Ким призадумался, — я могу сделать так, — он снова слегка прикоснулся к коже младшего где-то между лопаток и повел рукой вниз, Чимин вздрогнул.       — Блять, Джуни, про презервативы в своей комнате я не шутил, — серьезно начал Пак, потому что возбуждение с каждой секундой и каждым движением старшего только усиливалось, да и он собственным телом чувствовал чужое нарастающее возбуждение, — но торопить тебя с таким мне не хочется.       — В прошлый раз ты порывался помочь мне с моим возбуждением, — без тени стеснения произнес старший, — позволь мне помочь тебе в этот раз, Минни, — он перехватил младшего и аккуратно повалил спиной на кровать, нависая сверху и ожидая хоть какого-то ответа.       — Да вы джентльмен, Ким Намджун, — рассмеялся Пак, — еще бы сказал «позвольте вам подрочить, милорд».       — Ты язва, Пак Чимин, — улыбнулся в ответ он. Он просто не мог не улыбнуться, видя довольное и одновременно смущенное лицо младшего. Он даже в темноте мог распознать, что Пак весь краской покрылся.       Намджун снова припадает к губам Чимина, попутно расстегивая его джинсы. Чимин ухватился своими руками за плечи старшего, впиваясь ногтями, он сейчас будто в своем самом лучшем и неприличном сне. Его уже мало волнует останутся ли следы от губ старшего, что уже нагло посасывают кожу на его шее и ключицах, его мало волнует собственный приглушенный стон, который могут услышать друзья. Его волнует только горячая ладонь Кима, обхватившая его член. Он весь выгибается, толкаясь бедрами в руку. Сдержать стон было невыносимо сложно, поэтому он хватает старшего за ворот футболки и тянет на себя для поцелуя. Так гораздо тише. Комната наполняется сбивчивым дыханием обоих и неприличными звуками скользящей по плоти руки. Язык Намджуна блуждает во рту младшего, касаясь нёба и иногда, случайно, зубов. Волна удовольствия накатывает на Чимина полностью, когда Намджун ускоряет темп и вместе с тем касается губами его сосков, о которых, если быть честным, он думал слишком часто. Пак теряется в ощущениях, перед зажмуренными глазами мелькают цветные пятна, а собственно тело ощущается иначе. Он чувствовал тепло Намджуна даже через его одежду, но этого казалось так мало.       — Джун~а, — тянет Чимин, как ему казалось, тихо.       — Что такое, Минни? — тихим хриплым голосом спрашивает старший прямо над ухом, опаляя своим дыханием. — Мне замедлиться?       — Нет, пожалуйста, я почти, — договорить не вышло, Намджун снова втянул его в поцелуй, ускоряя темп еще сильнее.       Он оторвался от сладких губ, чтобы насладиться лицом младшего: влажная от пота челка закрывала прикрытые глаза, щеки покрылись румянцем, а губы приоткрыты в букве «о». Он хотел бы наблюдать эту картину при дневном свете и в отсутствии друзей за стенкой, чтобы слушать громкие стоны, которые так усердно сдерживает Пак. Блондин кусает свою же губу почти до крови, когда оргазм накрывает его полностью. Он знает, что запачкал ладонь Намджуна и, возможно, его футболку. Но старшему сейчас совершенно точно плевать на эти факты, он тянется к заветной тумбочке, куда Чимин указывал в прошлый раз, достает оттуда пачку салфеток и вытирает свои руки и младшего, пока тот, пытаясь восстановить дыхание, постепенно приходит в себя. Он скидывает все ненужное на пол и ложится рядом, зацеловывая шею блондина.       — Знаешь, я почти кончил от одного только вида, — произносит Ким снова прямо в самое ухо, его горячее дыхание обжигает. Чимин переворачивается на бок, уставившись прямо в темные глаза напротив, в которых искры горят и черти пляшут. Пак целует смазано, хватаясь все за тот же несчастный ворот футболки, которая такими темпами порвется.       Намджун сильнее притягивает к себе младшего, отчего тот охает, упираясь в возбуждение старшего. Чимин опять думает только о себе, чертов эгоист. Но он хочет исправиться, поэтому ловко переворачивает Кима на спину, оказываясь сверху. Такая картина нравится старшему еще больше, поэтому он просто завороженно смотрит на худощавое тело, кладет руки на талию, поглаживая кожу большими пальцами. Он понял, что задумал Пак. Буквально то же самое, что и вытворял несколько минут назад Намджун. Но он не дает ему сдвинуться, удерживая руками, немного сдвигая, чтобы ягодицы младшего оказались прямо на его паху. Чимин не растерялся и начал ерзать, создавая трение между ними, отчего Ким запрокинул голову назад, подставляя свою шею для поцелуев. Прямо сейчас он чувствовал себя школьником, который вот-вот спустит прямо в белье от простого трения. Только вот он сомневается, что кто-то, кроме Чимина, мог возбудить его настолько сильно. Ким сильнее впивается ногтями в бока младшего, чувствуя скорейшую разрядку. Пак падает всем телом на Намджуна, прижимается к взмокшему лбу старшего своим, таким же влажным. В комнате так жарко, будто бы на улице стоит знойный август. Футболка Намджуна прилипла к телу, создавая не самые приятные ощущения, но это самое ощущение теряется, остается где-то на заднем фоне, когда он чувствует, как намокает его белье.       Намджун обхватывает Чимина как коала дерево, прижимая к себе. Их сердца стучат в унисон, Пак чувствует, как поднимается и опускается грудь Кима от тяжелого сбитого дыхания. Он целует влажный висок старшего, а затем утыкается носом в русые волосы. Они лежат так еще какое-то время, восстанавливая силы. От них пахнет потом и алкоголем, но обоим нравится все, что сейчас происходит.       Чимин встает первым, открывая окно и впуская в комнату морозный воздух. Он роется в комоде, вытаскивая оттуда белье и пытаясь найти что-то, подходящее по размеру Намджуну.       — Я не уверен, что мое белье будет тебе по размеру, но другого выбора у тебя нет, — он кидает рядом с Намджуном боксеры и футболку и сам переодевается в домашнее. Он уверен, что сейчас будет смущать старшего своим присутствием, хотя после того, что между ними произошло, про смущение можно было и забыть. Но Чимин лишь бросает тихое «я за водой» и удаляется из комнаты.       Хосок раскинулся звездочкой на разложенном диване и сопел, он явно ничего не слышал. Тэхен, чья комната находится прямо за стенкой, тоже вряд ли что-то услышал, потому что после даже небольшой порции алкоголя спит как убитый. Пак даже в темноте отлично ориентируется в квартире, поэтому не сразу понимает, что это не его глаза выполняют роль камеры с ночным режимом, а свет от открытого холодильника заливает кухню. Он впечатывается прямо в чью-то спину. Парень поворачивается, и лицо его вмиг растянулось в ухмылке.       — Пригодились презервативы? — усмехается Юнги, закрывая холодильник, и удаляется в комнату, оставляя младшего наедине с шоком. Пак берет из холодильника последнюю бутылку воды и жадно выпивает. Опьянение прошло, на смену ему пришли похмелье и ахуй.

***

      Самым бодрым оказывается Чонгук, выпутавшийся в десять утра из объятий Юнги. Чмокнув старшего в нос, он поспешил в душ. Он уже хотел было взяться за ручку, как дверь распахнулась с другой стороны, чуть не врезавшись в нос младшего. Хорошо хоть с реакцией у него все отлично, поэтому он успел уклониться от дерева, жаждущего врезать ему по лицу с самого утра.       — Я тебя не ударил? Бля, прости пожалуйста, не слышал шагов за дверью, — начал извиняться Намджун, осматривая лицо Чонгука на предмет повреждений. Юнги ему собственноручно могилу выроет, если он обидит младшего, пусть даже и не нарочно.       — Все хорошо, Джун-хен, — он помахал руками перед собой, давая понять, что все в норме. Намджун выдохнул с облегчением, но вид у него был не из лучших, пусть он только что из душа. Лицо явно припухшее, а под глазами синяки, будто тот и не спал совсем. А еще футболка на нем была очевидно не его. И шорты тоже. Чимин, видимо, дал ему вещи, чтобы переодеться. /ну и просто чуть не дал/       Чонгук занял ванную комнату на целых полчаса, пусть сильного похмелья он и не ощущал, ему все еще было не очень хорошо. Стоя под прохладными струями воды, которые стекали с волос на тело, он невольно вспомнил вчерашний вечер, как Юнги, даже будучи в компании друзей, не упускал возможности поцеловать младшего и не скрывал своего желания коснуться. Это прогресс, думалось Чонгуку. Им еще многое предстоит впереди, но то, что сейчас происходит, уже нехилые такие шаги. Из мыслей вывел знакомый голос, просачивающийся в ванную через закрытую дверь и шум воды.       — Чон Чонгук, ты не один в чертовой квартире, а я очень хочу в туалет, — «Тэхен проснулся» — заключил для себя Чонгук, поворачивая кран и вылезая мокрыми ногами на мягкий коврик, вбирающий в себя влагу с его тела. Он наспех вытирается, одевается и выходит из ванной, чуть не падая из-за Тэхена, который тут же вбежал в комнату, закрыв за собой двери.       Какого было его удивление, когда он увидел Юнги на кухне, нарезающего овощи, под присмотром Хосока. Юнги выглядел так забавно и мило, что Гук не мог сдержать улыбку. Его опухшее лицо не делало его некрасивым, наоборот, младший умилялся такому старшему. Волосы все еще были растрепаны, он даже не удосужился расчесать их после сна. Огромная футболка Чонгука немного сползла, оголяя острые ключицы.       — Доброе утро, — Чонгук подошел к Юнги, аккуратно касаясь пальцами его спины через футболку. Он помнил, что старшего лучше не пугать, когда у него в руках нож или что-то горячее. Мин отложил нож на дощечку, повернулся на младшего и мягко улыбнулся, в карих глазах напротив он видел свое отражение и, кажется, сердечки, вспыхивающие маленькими фейерверками.       — Доброе, Гуки, если его можно таковым назвать, — он слегка усмехнулся. Похмелье с возрастом не щадит только самых удачливых, а Юнги таким явно не был, поэтому спалось ему ужасно хреново, пусть и в объятьях младшего. Он пару раз вылезал из кровати, в первый, чтобы проблеваться, после чего осушил бутылку, принесенную Чонгуком еще перед сном. Второй раз он вылез за еще одной бутылкой, но для этого пришлось выползать на кухню. Он удивился, как Хосок спал с таким звуковым сопровождением из комнаты Чимина, который, к слову, тут же появился, внезапно врезавшись в его спину. Вот тут уже Юнги не удержался. Месть за смущение Чонгука была осуществлена.       — Юнги, ты все? — повернулся к нему Хосок и, увидев нарезанный лук, тут же забрал дощечку к себе. — Доброе утро, Чонгук, — бросил он, улыбнувшись. — Твоя помощь больше не потребуется, спасибо, Юнги.       Юнги взял Чонгука за руку и поволок уже на собранный диван. Младший уселся, облокотившись на мягкую спинку, а Юнги удобно устроился головой на коленях, закрывая глаза в попытках прийти в себя. Голова все еще немного кружилась, но стало легче, когда он почувствовал пальцы в своих волосах, массирующие голову. Он был готов замурчать от мягких прикосновений Чонгука, пока шум с кухни работал как успокаивающее радио: что-то булькало в кастрюле, и ножик тихо и быстро стучал о дощечку. Он почти провалился в сон, пока из комнаты не вышел Чимин, и резко открытая дверь не столкнулась со стеной, создавая громкий и неприятный звук. Мин повернул голову на вернувший его в реальный мир шум и с прищуром уставился на Чимина и Намджуна, семенящего за ним на кухню. Пак отчего-то был в теплом свитере, закрывающем горло, хотя в квартире было достаточно тепло, чтобы ходить в футболке.       — Я думал Юнги самый мерзлявый, — произнес Чонгук, смотря на друга, — даже он в футболке, пока ты в теплом свитере, не жарко?       «Конечно ему жарко, — думал про себя Мин, — но свежие засосы скрыть по-другому никак».       — Намджун открыл окно ночью, я до сих пор согреться не могу, — он лишь мимолетно глянул на Чонгука, не желая встречаться глазами с Юнги.       — Я? — уставился не него Намджун, нет, отговорку Чимин придумал просто бомбическую, но почему опять виноватым выставляют его.       — Ты, — серьезно зыркнул на него Чимин, только вот оба знали, что эта перепалка не серьезная, потому что пятнадцать минут назад они не хотели выбираться из объятий, сминая губы друг друга так жадно, будто ничего между ними не было всего несколько часов назад. — Тебе помочь, Хосок? — он переключил свое внимание на старшего, который что-то варил. Запах исходил просто изумительный, что у всех слюнки текли. Есть хотелось ужасно.       Хосок отказался от помощи, уверив друзей, что все почти готово и им остается просто подождать минут двадцать. Тэхен в это время тоже вылезает из душа, оглядывая удивленным взглядом Чимина. Но от комментариев решил воздержаться, он не помнит последнюю часть вечера, так что, может, оно и к лучшему.       — При всем уважении, Юнги-хен, но ты занял большую часть дивана, — Тэхен встает прямо над ними с Чонгуком. Мин извиняется и сгибает ноги, поджимая к себе, все еще не желая убирать голову с коленей брюнета. Тэхен умещается с другого края дивана, запрокидывая голову назад. Всем сейчас плохо. Зато вчера они отлично провели время, пусть это и стоило им целого дня, который они все будут восстанавливаться после такой попойки.       Едят они молча. Говорить не хотелось никому, тишину нарушали лишь хлюпанья супом и восторженные возгласы в сторону Хосока, который приготовил сей шедевр кулинарного искусства. После чего квартира плавно пустеет, оставляя Тэхена и Чимина одних. Чонгук захотел поехать с Юнги домой, ему там было уже куда привычнее. Пак уже подумывал выселить того и найти нового жильца, но, конечно, все это в шутку. В шутку, пока Чонгук исправно платит свою часть аренды. Чимин заваливается на кровать, невольно вспоминая сегодняшнюю ночь, и чувствует жар на лице и как оно розовеет. Намджун действительно творит с ним странные вещи.

***

      Нельзя было сказать, что у Юнги все время было забито поминутно, но он продолжал ходить в автошколу, работать и проводить время с Чонгуком. В полностью свободные и теплые дни они выбирались на прогулку, забегая после в какое-нибудь кафе, чтобы погреться и перекусить. Если идти никуда не хотелось — парни просто валялись дома в обнимку, смотрели сериалы или просто болтали. Юнги каждый раз встречал Чонгука с работы, целовал в макушку, брал его теплую руку в свою, холодную от ожидания на улице, и они направлялись домой, под рассказы младшего о прошедшем дне. Никто из них не стеснялся своих чувств, они переплетали пальцы, находясь рядом, готовка Чонгука всегда сопровождалась теплыми объятиями сзади, пусть это было не совсем удобно. Чон всегда ошивался где-то поблизости, пока старший работал. Приносил ему свежесваренный кофе, когда тот был загружен, иногда даже приносил поесть, зная, что старший забудет. Или звонил с работы, напоминая ему о том, что если он не будет есть, то его организм ослабнет и он не сможет больше так крепко обнимать Чонгука. Это срабатывало. Для Юнги не было лучшей мотивации, чем Чонгук.       Сейчас Чон стоял возле непримечательного серого здания, переминаясь с ноги на ногу. Холода постепенно сходили на нет, но пронизывающий ветер не давал забывать, что зима, вообще-то, не закончилась. Серые облака затянули небо, делая картину еще более удручающей. Брюнет посильнее затянул клетчатый шарф, принадлежащий когда-то Юнги, чтобы ветер не снес его с шеи. Если уж его и сдует, то пусть вместе с Чонгуком. Он не заметил, как знакомое тело чуть не снесло его с ног, врезаясь и обхватывая руками. Серая обстановка вокруг вдруг озарилась ярким теплым светом.       — Я сдал! — радостно произнес Юнги, его голос приглушал капюшон куртки. Сегодня у него был первый экзамен в автошколе по теоретической части.       — Я не сомневался в тебе, Юнги, — Чонгук улыбнулся своей заячьей улыбкой и обхватил своего хена покрепче, шепча поздравления куда-то в волосы. — Ты хочешь это отметить? Мы можем позвонить остальным или просто засесть дома с кучей вредной еды и посмотреть что-нибудь.       — Ммм, — Юнги задумался, пить ему не хотелось, да и шума тоже, — давай просто посидим дома.       — Договорились, — Чонгук выпустил его из своих рук, и они направились в квартиру старшего. Провести время в тишине и спокойствии казалось самым лучшим вариантом, тем более в преддверии нового семестра. Учеба уже не за горами, а значит конец спокойной и размеренной жизни.       — Знаешь, нам очень нужен проектор в нашу будущую квартиру, — проговаривает Чонгук, забираясь ногами на кровать, стараясь не просыпать теплый попкорн, который они сделали в микроволновке, ставя его возле коробки с пиццей. Юнги чуть не выронил из руки стаканы с колой. Чонгук планирует их будущую квартиру? Он планирует их общее будущее?       — Да, он нам точно нужен, — кивает Юнги, возвращаясь в реальность. Внутри разливается тепло от того, что Чонгук видит Юнги в своем будущем. Он еле сдерживается, чтобы просто не затискать младшего своими объятьями, поэтому просто приземляется рядом, ставя напитки на стол рядом с кроватью.       Не проходит и полчаса с начала фильма, как парни съедают все, что приготовили. Все лишнее было унесено на кухню, чтобы не захламлять и так небольшую комнатку. Чонгук подложил игрушечного кота себе под спину, Юнги уместился между его ног, с каждой минутой сползая все ниже, оказываясь в итоге головой на бедре младшего. Чонгук интересуется, удобно ли Мину так лежать, ведь его бедро не то чтобы самое мягкое место в мире, на что получает в ответ тихое «я бы использовал твои бедра в качестве наушников», после чего оба смущаются, но виду не подают. Чонгук забирается пальцами под футболку старшего, плавно водя сначала по ребрам, а затем по спине, чем вызывает у Юнги необычную реакцию. Ему кажется, что с каждым прикосновением между пальцами и бледной кожей пробегают небольшие электрические разряды. Рука младшего останавливается, когда доходит до резинки домашних шорт старшего, отчего тот заметно напрягается.       — Гуки, — тихо зовет он.       — Прости, хен, я не думал о чем-то таком, не переживай, просто мне очень нравится тебя касаться, и если я зайду за рамки твоих границ, просто скажи мне об этом, — снова нервничает. Его всегда выдает его быстрая речь, когда он волнуется. Юнги приподнимается и садится лицом к Чону.       — Думаю, нам нужно кое-что обсудить, — Чонгук тут же напрягся сам, от такого тона старшего хотелось трусливо спрятать голову, потому что у него в такие моменты сердце сжималось и появлялся панический страх того, что он делает все не так, что Юнги сейчас просто скажет убираться из квартиры и оборвет все контакты. Брюнет и сам не понимал, откуда такие мысли в его голове, потому что никогда до этого у него ничего подобного не было, возможно, ему просто было страшно потерять Юнги. — Расслабься, Гуки, пожалуйста. Опережая твои страхи, — иногда Чонгуку казалось, что старший читает его мысли, — ты ничего плохого не сделал, я все еще рядом с тобой и я тебя люблю. Просто в какой-то момент наши поцелуи начали заходить немного дальше и нет, я не против этого, просто, — ком в горле мешал говорить, ему все еще тяжело поднимать эту тему, — просто у меня был ужасный сексуальный опыт, — на одном дыхании выпалил он, — и мы два взрослых парня, у которых есть определенные потребности, боже правый, как это неловко, — нервно хихикнул Мин. — Я бы хотел чувствовать тебя еще ближе, Чонгук. Так близко, что ближе некуда, но не сейчас, я не готов.       В темных глазах напротив он видел понимание, он знал, что брюнет от него не отвернется, он ему верил. И был готов постепенно раскрывать ему то, что гложет внутри уже не первый год. То, из-за чего когда-то закрылся в своем мире и не подпускал никого, пока не появился этот первокурсник с глазками, как у олененка, и заразительной кроличьей улыбкой, без которой он уже не представлял свою жизнь.       — У меня нет опыта в сексе, Юнги, — Чонгук отвел взгляд в сторону, чувствуя, как краснеет лицо, — и я сам не готов к такому шагу. Да и не стал бы предпринимать попыток без твоего уверенного согласия. Это же про комфорт двоих в первую очередь…       — Иногда я думаю, что нахожусь во сне, — шатен снова переплел их пальцы, — в самом лучшем сне. И боюсь проснуться и оказаться в том кошмаре, в котором когда-то был. Ты чудесный, Чонгук, настолько, что кажешься нереальным, — глаза старшего блестели, глядя на брюнета. Он так влюблен, что сам не понимает, откуда в нем столько чувств. Они все это время просто прятались где-то глубоко в ожидании человека, которому Юнги сможет показать это все, не боясь осуждения.       — Юнги, — в уголках любимых глаз скопилась влага, Юнги приблизился и утянул младшего в поцелуй, оставляя на заднем фоне диалоги персонажей очередной странной комедии, он с этим поцелуем будто оказался за пределами реального. Он чувствует невесомость и в этой невесомости только они с Чонгуком. С Чонгуком, который сминает ткань его футболки, цепляя при этом чувствительную кожу, с Чонгуком, который поддается вперед, лишь бы стать еще ближе к нему и утонуть полностью в красивых руках, длинные пальцы которых зарываются в темные волосы, взъерошивая их. И пока они вместе, пока они отдают себя полностью друг другу, ничего в мире не имеет значения.

***

      — Как первый день в новой группе? — спрашивает Чонгук, как только Чимин плюхнулся на стул напротив.       Каникулы закончились, студенты постепенно вливались в прежний ритм жизни, большую часть которой занимала учеба. У младших, по крайней мере. Третьекурсники уже реже появлялись в стенах университета, больше приоритета отдавая работе и практике. Но это не мешало им всем собираться в столовой на большом перерыве, когда расписание занятий совпадало. Даже если и не совпадало, Юнги с Намджуном практически всегда прибегали на обед к младшим, принося им чего-нибудь вкусного, отличающегося от ассортимента их столовой. Никто не задавался вопросами, почему Намджун тоже приходит. С Юнги все было понятно — они с Чонгуком уже одно целое. Намджун же, как считали Тэхен с Чонгуком, просто приходит за компанию. Но Юнги знал, в чем настоящая причина.       — Ну, там вроде неплохие ребята, но в душу людям заглядывать не умею, — усмехнулся Пак, — вообще-то, я перевелся не из-за людей, а из большой любви к журналистике. Пока что мне все нравится, — он открыл бутылочку с вишневым соком, которую поставил перед ним Ким старший, глаза младшего просто горели, у него вышло то, что он задумывал еще осенью. Он наконец-то учится на специальность, к которой у него лежит душа, вопреки всем отговоркам семьи.       — Уверен, из тебя выйдет отличный журналист, — похвалил его Намджун, отчего все друзья произнесли протяжное «оооо». — Что?       — Вы не грызетесь как кошка с собакой, это удивительно, — пожимает плечами Тэхен. — Кстати, я слышал от Сокджина, что преподаватель Ли увольняется, они вроде как уже нашли ему замену.       — Что? — вдруг удивился Юнги. — Этот старикашка всегда говорил, что до самой смерти тут работать будет. Надеюсь, там не очередной старый препод придет.       — Молодой вроде, насколько я понял. Он заканчивал этот же университет года два назад или что-то вроде того. Так что вот, надеюсь, он пофиксит программу.       В груди Юнги что-то вдруг заныло, а чувство тревоги, которое он не испытывал так давно, вновь вернулось. Он постарался отмахнуться от него, потому что все же хорошо, что может пойти не так?       Сегодняшний вечер у Юнги совершенно случайно оказался свободным от работы. И, как удивительно совпало, что у Чона тоже был выходной сегодня. Юнги не был мастером по свиданиям или милым сюрпризам, но был уверен в том, что младшему точно понравится то, что он придумал. Под обычным предлогом сходить в кино, Мин привел Чонгука в кинотеатр и сразу же направился к вип-залам. Чонгук хотел что-то возразить, но ему не дали.       — Это сюрприз, Гуки.       Они зашли в небольшой зал, в котором вместо привычных кресел были довольно удобные диванчики. На столике перед одним из таких уже стояли закуски к фильму и напитки. Он усадил Чонгука на мягкое сиденье и уселся рядом, довольно улыбаясь.       — Только не говори, что снял весь этот зал для нас двоих, как делают богачи в клишированных романтических дорамах, — Чонгук заметил, как уголки губ старшего поползли вниз. — Боже, Юнги, ты невероятен! — воскликнул он так громко, что его голос отразился эхом. Он прикрыл рот рукой.       — Я, конечно, не богач из клишированных дорам, но могу себе позволить порадовать тебя, — он взял руку младшего в свою, свет в зале погас, и на экране высветилась знакомая Чонгуку заставка. Не просто знакомая, а любимая.       — Да ладно! — воскликнул он на весь зал, замерев от увиденного. Господи, сколько же денег отдал Юнги, чтобы снять для них двоих весь этот зал, да и еще попросить поставить фильм, который давно не крутят в кинотеатрах.       Цветастые картинки из комиксов быстро сменялись, и появилось такое родное «MARVEL». Затем кадр сменился на картину с пауками, отчего Юнги незаметно поморщился. Он не любил насекомых, а пауки были для него личным адом. Но ради Чонгука он даже пауков полюбит.       Кадры сменяли друг друга, рассказывая историю мальчика, который остался на попечении своих тети и дяди. Юнги мысленно отдал им должное, те воспитали хорошего человека. Старший никогда не смотрел подобных фильмов, обходя их стороной вообще без какой-либо причины. Но его затягивало это все. Вот он смотрит, как Питер Паркер находит портфель своего отца и пытается разобраться в его записях. Он переживал вместе с героем, что Гвен спалит его в том научном центре, но нет, она просто попросила держаться рядом с группой интернов, которым прикинулся герой. Правда, обещание свое он не сдержал, увязавшись следить за подозрительным мужиком, что привело его в лабораторию с кучей пауков. Юнги снова поморщился, когда крупным планом показали одного, заползшего за ворот Паркера.       Состояние Питера после укуса Юнги почему-то сравнил с сильнейшим трипом от наркотиков, который, к счастью, никогда не испытывал, но мог себе представить как это выглядит.       Юнги импонировал главный герой. Ему нравилось, как его показали своеобразным заучкой, но при этом не такого, которого гнобит вся школа. У него были любимые хобби до случившегося — фотография и катание на скейте. Его показывали и не с самых лучших сторон — его неловкость при общении с Гвен, которая ему очень нравилась. Он был неуклюжим, часто что-то ронял и у него даже собственные изобретения получались не сразу. После укуса он вообще не рассчитывал свою силу первое время, но потом свыкся и стал увереннее.       Костюм был отдельным произведением искусства. Он не взялся из неоткуда, не срастался с кожей главного героя. Тот сам его продумал, начав с самой обычной маски и черных солнцезащитных очков. Затем уже сделал себе полноценный костюм, изучив некоторые статьи, и даже продумал механизмы для выпуска паутины. Кажется, Юнги понимал, почему Чонгуку так нравится этот фильм.       Долго радоваться не дали — смерть дяди Бена стала ударом под дых. Юнги взглянул на младшего. Тот плакал, пусть и знал, что так будет. Никто не любил, когда убивают хороших персонажей, Юнги был в их числе. А дядя Бен был для Питера как отец. А самое ужасное — ссора перед самой его смертью. Все это было такой чередой идиотских совпадений, приведших к такому трагичному концу. Юнги еще не знал, что ему предстоит не раз проронить слезы над этим фильмом.       Они вышли из кинотеатра, прохладный, уже близкий к весеннему, запах витал в воздухе. После просмотра Чонгук пытался успокоить Юнги, который слишком близко принял к сердцу смерть еще одного персонажа. Они шли домой, держась за руки даже в людных местах, что было смело для Юнги.       — Этот стремный ящер снился мне в кошмарах раньше, — тихо рассмеялся Чон.       — Он и правда жуткий. Особенно когда его показывали вблизи. О, мне еще понравилась сцена в библиотеке, — внезапно вспомнил Юнги.       — Дааа, — радостно поддержал его младший, — она забавная. А еще сцена в конце с крановщиками, она такая… сплочающая что ли, не знаю как объяснить.       — Я тебя понимаю, Гуки. Этот фильм очень хороший, и я бы хотел посмотреть с тобой все твои любимые фильмы, если честно. Спасибо за этот вечер.       — За что ты благодаришь меня? — Чонгук вдруг остановился уже на подходе к дому. — Ты устроил великолепное свидание, о котором я даже мечтать не мог, и почему-то благодаришь за это.       — Потому что если бы не ты — я не смог бы чувствовать все то, что чувствую сейчас, Чонгук.       — Я сейчас снова расплачусь, — и он не врал. В тусклом свете дворовых фонарей он мог увидеть блестящие от накатывающих слез глаза младшего. Крепко взяв брюнета за руку, Юнги повел его домой.       Уже дома младший привычно развалился на кровати, ожидая Юнги. Залипать в телефоне не хотелось, поэтому он просто рассматривал когда-то белоснежный потолок и перекручивал сегодняшний день еще раз. Ему даже пришлось ущипнуть себя, чтобы знать наверняка — это не сон. Чонгук настолько глубоко погрузился в собственные мысли, что не услышал, как Юнги вернулся в комнату. Хотя тот так тихо ходил, что Чон иногда думал, что у старшего мягкие кошачьи лапки, которые приглушают шаги.       — Не спишь? — Юнги смотрел на него сверху, нависая.       — Как я без тебя усну, — довольно улыбнулся младший, перемещаясь в сидячее положение и чуть не встречаясь своим лбом с лбом Мина.       — Иногда ты засыпаешь, пока я работаю, — с толикой грусти произносит он. Иногда у Юнги завал с работой и учебой, поэтому Чонгук засыпает, не дождавшись. Мин может сидеть за компьютером до поздней ночи, желая сделать как можно больше разом, чтобы осталось больше времени на младшего. По завершению задач он тихонечко забирается под одеяло, проверяет каждый его уголок, чтобы Чонгук не замерз, а затем целует в нос, отчего младший забавно им дергает во сне. — Но я не злюсь и не обижаюсь, не загружай свою голову ненужными мыслями, Гуки. Закрой глаза, пожалуйста.       Чонгук, конечно, немного растерялся, но послушно выполнил просьбу. Даже если Юнги завяжет ему глаза и поведет куда-то вслепую, он ни на минуту не подумает о чем-то плохом. Он доверяет Мину полностью. Он почувствовал тонкие прохладные пальцы на своем запястье, а затем это место окольцевало что-то другое. Юнги практически невесомо прикоснулся губами к кисти младшего, разрешив открыть глаза. Теперь Чонгук мог рассмотреть на своей руке браслет.       — Это агат, — пояснил Юнги, пока младший рассматривал в тусклом свете настольной лампы коричневые бусины, — посмотри на него завтра при дневном цвете обязательно. Он ассоциируется у меня с твоими глазами, — немного повертев руку, младший уловил переливание от темно-коричневого к более светлому, но старший был прав — света лампы не хватает. — И еще, — Юнги сделал глубокий вдох, готовясь к следующим словам, — ты позволишь мне быть твоим парнем, Чонгук? — младший резко перевел взгляд на него, распахнув свои красивые карие глаза, в которые так любит всматриваться Юнги. Он завис буквально на несколько секунд, но для старшего этого хватило, чтобы засомневаться в этом шаге, который дался ему не легко. Не важно, что они вели себя далеко не как друзья, для Юнги было важно «повесить ярлык», как говорят многие. Для него было важно обозначить эти границы.       — Юнги, я тебя люблю, — Чонгук, все еще сидя на кровати, обхватил Юнги за пояс обеими руками, прижимаясь к его животу. Он тут же почувствовал руки старшего на своей голове.       — Это да? — неуверенное.       — Конечно, хен, — Чонгук всхлипнул. Юнги опустился перед ним на корточки, с его глаз тоже текли слезы, но он был счастлив как никогда раньше.       Немного успокоившись, Юнги уселся на колени младшего, стирая мокрые следы большими пальцами. В крепких руках Чонгука он чувствовал себя в полной безопасности. Чонгук не удержался и, прижав Мина ближе, втянул в поцелуй, аккуратно сминая его губы, немного соленые на вкус от недавних слез. Чон переместил одну руку на затылок старшего, сминая каштановые волосы. Он случайно сжал их крепче, когда Юнги прикусил его нижнюю губа, после чего мазнул по ней языком, извиняясь. Чонгук рвано выдохнул, наслаждаясь новыми ощущениями. Юнги даже кусался нежно, не доставляя никакой боли. Рука младшего скользнула под футболку Мина, оглаживая кожу. Он прошелся кончиками пальцев по рубцу от шрама, Юнги разорвал поцелуй, прислонился к младшему своим лбом. Их губы все еще были очень близко, дыхание смешивалось в одно. Юнги слишком хорошо ощущал мягкие теплые пальцы на своей коже, он чувствовал, как те проскользили вниз. Чонгук поддел пальцами футболку старшего и посмотрел в глаза, спрашивая тем самым разрешения. Юнги легонько кивнул. Медленно стянув футболку, которая тут же отправилась куда-то на свободную часть кровати, Чонгук принялся рассматривать Мина. Он только казался худым и слабым, на деле под огромными футболками скрывались поджарые руки и слегка выступающие кубики пресса.       — Ты очень красивый, Юнги, — шепотом произнес он, блуждая глазами по телу. Юнги не ответил, лишь смущенно уставился куда-то в сторону. Чонгук и не ждал ответа, ему просто хотелось всегда говорить старшему, что он самый красивый. И дело тут даже не в теле. Душа у Юнги была самой прекрасной.       Они очень много целовались этим вечером. Юнги, кажется, совсем сошел с ума и выцеловывал каждый миллиметр тела младшего, который тоже в какой-то момент остался без футболки. Легкие поцелуи в шею смешивались со слабыми и приятными укусами, кожа Чонгука мягкая и солоноватая от пота, но даже это не смущало Мина. Он чувствовал свое собственное возбуждение и возбуждение брюнета, но они оба игнорировали это, зная, что к следующему шагу пока что не готовы. Им достаточно было наслаждаться поцелуями и прикосновениями не полностью оголенных тел, чтобы чувствовать себя на седьмом небе от счастья.

***

      Чонгук ушел рано, утренние пары пропустить никак нельзя было, тем более с новым преподавателем. Он нехотя выбрался из-под теплого одеяла, которое Юнги тут же сгреб к себе, обняв вместо Чона. Младший тихонечко собрался и напоследок поцеловал уже своего парня. Он был так рад, что может называть Юнги своим, пусть раскрывать их непринятые обществом отношения они явно не будут. Не в ближайшее время. Посмотрев на подарок при дневном свете, он смущенно улыбнулся. Камни коричневого цвета красиво переливались на свету, цвет бусин был неравномерным, где-то темнее, где-то светлее, с вкраплениями и плавными линиями. Юнги действительно так видит его глаза?       В универе что-то будто бы изменилось. Атмосфера была не той, что была вчера. Студенты толпились кучками, что-то активно обсуждая. Может, новый молодой преподаватель произвел на всех впечатление?       — Утречко, — Чонгук присел рядом с Тэхеном, который лежал на парте и не обращал никакого внимания на суету вокруг.       — Угу, — он приподнял голову, взглянув на друга и тут же его сонные глаза раскрылись в удивлении, — поздравляю? — неуверенно произнес он.       — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, думая о том, что Тэхен поздравил его с началом отношений, но погодите-ка, он ведь даже не успел рассказать ему ничего, — стой, с чем?       — Ты в зеркало смотрел сегодня? Или решил по стопам Чимина пойти, — хихикнул друг, протягивая телефон с открытой фронтальной камерой. На шее Чонгука ярким пятном красовался засос. Он ведь даже не заметил, как такое произошло, Юнги, вероятно, не нарочно. — Только без подробностей, пожалуйста, Юнги-хен тоже мой друг все-таки, — Чонгук ведь смотрел сегодня в зеркало, но ничего не заметил. Видимо утро прошло как на автомате. Он немного отодвинул горловину кофты и понял, что этот след, оставленный Мином — не единственный.       — Стой, погоди, мы не, — он немного убавил звук, — мы не занимались сексом, Тэ мы просто целовались. Много. Потому что он предложил встречаться.       — Оу, — Тэхен призадумался. Действительно, ни Юнги, ни Чонгук не похожи на людей, которые бы так торопили события. Хотя времени и так уже достаточно прошло, Тэхен все же хорошо знал Чона и его стеснительную натуру, — но поздравления назад не беру, я рад за тебя, — он потрепал друга по волосам.       Звонок за звонком, пара за парой и вот он — долгожданный обеденный перерыв. У Юнги и Намджуна пары начинались после него, но это не мешало прийти и пообедать с младшенькими. Тэхен уселся за столик, где мило беседовали Намджун с Чимином. Но это мило прекратилось, как только они увидели его.       — Где опять эта парочка? — Чимин не возмущался, просто хотел больше времени провести с друзьями, пока у них есть такая возможность, а эти двое вечно пропадали где-то вдвоем.       — Юнги принес телесный тейп, чтобы прикрыть срамоту на шее Чонгука, — пожал плечами Ким младший. Намджун и Чимин тоже были в курсе того, что эти двое наконец-то определились со статусом отношений, хотя и без этого было понятно, к чему все приведет. — Но тебе, если твой комар еще раз покусает, — не поможет. Придется всю шею заматывать, — подстебнул он друга.       — Комар больше кусаться не будет, — произнес Чимин в упор глядя на Намджуна, убедившись, что взгляд Тэхена направлен куда-то в сторону. Тот стыдливо отвел взгляд в стол, хотя понимал, что Чимин не злится.       — Ким Намджун, — окликнул его мужской голос, отчего он тут же заметно напрягся. Высокий парень подошел к их столику и ярость в глазах Намджуна загорелась ярким пламенем, что не на шутку напугало Пака, — как дела?       — Если ты сейчас не уберешься с моих глаз, я всеку тебе хорошенько, — он глубоко вдохнул, сжимая под столом кулаки. Ему очень хотелось врезать этому уроду прямо здесь и сейчас.       — Не получится, я теперь ваш преподаватель, — эта ухмылка выводила из себя, — кстати, где Юнги? Он же не пропустит мои пары, так? Я соскучился по нему, — Тэхен и Чимин вопросительно переглянулись, а затем уставились на Намджуна. Тот подскочил со своего места так резко, что стул с грохотом упал на пол. Вся столовая повернулась на этот шум. Ким приблизился к парню, который был примерно его роста и уже был готов сжать в кулак его идеально выглаженную рубашку и вмазать со всей дури.       — Даже, блять, не думай, — прошипел он, но вдруг его взгляд метнулся за спину мужчины. Он увидел Юнги. Замеревшего на месте Юнги с абсолютно стеклянным взглядом, который Джун надеялся больше никогда не увидеть.