House on memories

      — Прости, Гуки, — Юнги аккуратно заклеивал яркий след на шее младшего, руки немного дрожали от волнения, а чувство вины постепенно начинало его съедать, он боялся, что Чонгук зол на него за это, хотя получилось правда нечаянно. — Я правда не специально.       — Все в порядке, хен, — Чонгук перехватил руку старшего, когда тот закончил, и прислонил к своей щеке, — не накручивай себя, пожалуйста, даже если бы ты сделал это специально — я не против. Кстати, помнишь нашу встречу здесь в начале года? — вдруг вспомнил младший, оглядывая голубую плитку на стенах и полу. Очень странное совместное воспоминание, учитывая место.       — Ты выглядел как промокший щеночек, — мягко улыбнулся Мин, с теплом вспоминая эту картину и разнящееся с телом детское личико Чона, — хотелось просто укутать во что-то теплое и гладить по голове.       — Можно я тебя поцелую? Никто обычно сюда не заходит на обеде, — Юнги кивнул, давая зеленый свет, но внутри он ужасно переживал, потому что если кто-то и зайдет — будет неловко. Чонгук притянул к себе старшего за талию и легонько чмокнул в губы. Хотя хотелось не легонько, но в туалете университета такое проворачивать опасно. Он же не услышит ничего, если они сольются в поцелуе, потому что в такие моменты для Чонгука не существует ничего и никого, кроме Юнги. Все звуки и запахи на фоне просто перестают существовать.       — Я тебя люблю, — тихо шепчет Юнги прямо в губы младшему, отчего тот так ярко улыбается, что даже это холодное помещение вдруг становится самым теплым местом, и даже кажется, что солнце просачивается сквозь окно, хотя сейчас все небо затянуто серыми облаками.       — И я тебя люблю, — так же тихо отвечает Чонгук. Им бы хотелось провести рядом целую вечность, но обед не резиновый, и друзья вообще-то очень ждут. Поэтому подхватив свои сумки с пола, парни поспешили в столовую.       — Почему наш новый преподаватель стоит возле ребят? — Чонгук удивленно уставился на спину мужчины, который стоял возле столика и о чем-то разговаривал с Намджуном. Юнги не сразу обратил на него внимание.       Через секунду послышался грохот. Стул упал на плитку, а Намджун стоял перед мужчиной с убийственным взглядом. И тут до Юнги доходит. Он замирает на месте, смотря на друга, Чонгук держит его за плечо и что-то говорит, но он не может разобрать слов, в ушах звенит, а дышать с каждой секундой становится все тяжелее. Он пытается сделать вдох, прийти в себя, но воздух будто бы стал раскаленным. Он не сообразил, когда мужчина подошел к нему и похлопал по плечу, смотря прямо в расфокусированные глаза Мина. Он ушел, а на плече все еще осталось фантомное прикосновение, от которого хотелось отмыться, содрать кожу, да что угодно, чтобы не ощущать этого.       Обеспокоенный Намджун подхватил Мина под руку и увел через другой выход в тихое место. Младшие семенили за ними следом, не понимая, что происходит, а Чонгук, казалось, сейчас сгрызет свои губы от нервов. Десять минут назад все было так хорошо, можно даже сказать идеально, а теперь жизнь повернулась к ним задницей. Тэхен предложил пойти в кабинет фотоклуба, ключ у него есть, а Сокджина сегодня не было. Намджун отказываться не стал. Они зашли в небольшое помещение, в углу которого стоял маленький диванчик, на который они и усадили Юнги. Он явно был сейчас не в этом мире и вряд ли даже понимал, куда его привели. Он ощущал только свое быстрое сердцебиение и пытался дышать, хоть и получалось через раз. Жуткие картинки из прошлого сменялись в его голове одна за другой. Сейчас его самый жуткий сон становился реальностью.       Младшие отошли назад, чтобы не мельтешить лишний раз и не создавать суеты. Сейчас единственный, кто может помочь Юнги — это Намджун.       — Юнги, — тихо позвал он, садясь перед ним на корточки, — Юнги, пожалуйста, дыши глубже, — он немного потрепал его за плечи, заставляя посмотреть на себя. После того, как он установил зрительный контакт, Ким сделал глубокий вдох, Юнги повторил за ним. Они просидели так несколько минут, пока Мин окончательно не пришел в себя. Теперь он хотя бы слышит друзей и реагирует на звуки. Чонгук подошел ближе и протянул бутылку с водой. Тот отпил и уставился куда-то в пол, смотря сквозь друга и своего парня. — Давай я отведу тебя домой, а, — предложил Ким старший.       — Я не могу пропустить пары, — сухо произнес Мин, — тем более если я пропущу его пары, мне же потом будет хуже. А я планирую окончить этот ебаный университет и желательно с отличием.       — Ты уверен, что все будет в порядке? Я вот нет. Юнги, послушай, нет ничего плохого в том, чтобы пропустить один учебный день. Скажем, что ты отравился, стало плохо, да что угодно, блять, — Намджун и сам еле сдерживал свою подкрадывающуюся панику и желание прибить их нового преподавателя, но ради друга ему требовалось сохранять спокойствие. Для начала нужно обезопасить Юнги любым возможным способом, а потом уже решать что-то с этим придурком.       — Все будет в порядке, Джун.       — Хен, ты очень бледный, давай мы отведем тебя домой, — Чонгук подошел чуть ближе, но все еще жутко нервничал, видя такого Юнги.       — Чонгук, — Мин посмотрел серьезно, Чонгук не уверен, что когда-то видел эти любимые глаза такими пустыми, — иди на пары, — Юнги вышел первым из кабинета, Намджун выскочил за ним, оставляя первокурсников в недоумении.       Чонгук соврет, если скажет, что его не уколол холодок в интонации Юнги. Но он понимал, что не имеет права на обиду сейчас. Он должен направить все свои силы, чтобы помочь. И он сделает все, что в его силах. Он покажет Юнги, что не врал, он не оставит его, что бы ни случилось.       Юнги пытался сделать совершенно невозмутимое лицо, когда вошел в аудиторию. Он старался не смотреть, Намджун, придерживая за плечи, повел его в самый конец, чтобы не отсвечивать. Прозвенел звонок. Высокий мужчина стоял возле доски и бегал глазами по аудитории, время от времени задерживая взгляд на Юнги, но тот не видел, уставившись на доску пустым взглядом.       — Меня зовут Ким Джихун, как вы знаете, преподаватель Ли уволился, теперь я вместо него. Если что-то непонятно или сложно — вы всегда можете обратиться ко мне. Прекрасно понимаю какого вам, потому что не так давно и сам закончил учебу.       Юнги пропускал все слова мимо ушей, стараясь сосредоточиться на том, чтобы не выпасть из реальности прямо сейчас. Этот голос он помнил слишком хорошо, но хотел бы больше никогда не слышать. Ему тяжело давалось присутствие здесь, в одном помещении с человеком, который нанес приличное количество травм. Юнги действительно стоило бы пойти домой, но он знал, что если пропустит пару Джихуна — проблем потом не оберется. Он будет цепляться к нему по любому поводу. Он будет пытаться оставить его после занятий, будет пытаться поговорить. Юнги осознавал это.       Намджун тоже, поэтому был готов горой стоять, заслоняя собой своего друга. Ему нужно было что-то придумать, чтобы этого мудака больше не было в их универе. Чтобы он никогда не появлялся в поле зрения Юнги. Намджун сверлил нового преподавателя взглядом, и тот явно чувствовал это. Привычные полтора часа длились вечность. Но вот он, долгожданный звонок, и вполне ожидаемая фраза преподавателя:       — Мин Юнги, задержитесь, пожалуйста.       И Юнги задержался, пусть и дышал через раз, и ноги подкашивались. Он не сможет вечно избегать его. Намджун остался с ним, встав чуть вперед, загораживая друга.       — Я попросил задержаться только Юнги, ты мне тут ни к чему, — Джихун облокотился поясницей о стол, взгляд его был спокоен, ему то, в отличие от парней, не о чем было беспокоиться.       — Я не оставлю его одного с тобой, — с каждым словом преподавателя огонь в глазах Кима загорался все сильнее, превращаясь в жуткое и неконтролируемое пламя. Руки его были сжаты в кулаки, готовясь, на всякий случай.       — Малыш, — он взглянул на Юнги, отчего тот заметно дернулся. Он ненавидел это обращение. — Скажи ему, что нам нужно поговорить.       — Мне не о чем с тобой разговаривать, — сухо произнес Мин, после чего собрал оставшиеся внутри силы и развернулся в сторону выхода. Сил его больше не было здесь находиться. Ни рядом с этим человеком, ни в этой аудитории, ни даже в самом университете. Выйдя из кабинета, он попросил Намджуна сказать преподавателям, что ему стало плохо.       — Я сообщу через старосту и отвезу тебя домой, — возражать Мин не стал, лишь опустился на ближайшую лавочку в коридоре и закрыл лицо руками.       Сердце бешено колотилось, он думал, что этот человек никогда больше не появится в его жизни. Джихун уничтожил его морально, да так, что Юнги до сих пор, спустя два года, не может собрать себя по кусочкам даже с помощью Намджуна и Чонгука. Он чувствовал, как снова рассыпается. Этого не должно было произойти. Но это произошло.       — Хен, — Юнги почувствовал, как рядом с ним кто-то присел. Он ощутил знакомый аромат, выдернувший его обратно в реальность из лабиринтов собственных мыслей. Он убрал руки от лица и повернул голову. Чонгук сидел рядом с ним и не решался прикоснуться. Сейчас любое действие со стороны младшего могло стать триггером.       — Гуки, — тихо начал старший, голос его стал теплее, — нам лучше сейчас не контактировать в вузе. Я не хочу, чтобы вас это тоже коснулось, — Юнги смотрел на Чонгука с любовью, пусть душа его прямо сейчас разрывалась от невыносимой боли. Больше всего он хотел оградить Чонгука и остальных младших от этого мудака.       Чонгук хотел было ответить что-то, но Намджун прервал их. Он написал старосте о том, что Юнги стало плохо и он повез его домой, поэтому на оставшихся парах их не будет. Выйдя на улицу, Юнги стало чуть легче дышать, свежий и уже не такой холодный воздух помог восстановить дыхание. Парни всей компанией вышли за территорию универа, отойдя чуть в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания. А внимания к ним сейчас будет много, особенно к Намджуну, который чуть было не схватил за грудки нового преподавателя.       — Я могу тебя обнять? — Чонгук не решался сокращать расстояние между ними без спроса, но он хотел помочь Юнги хотя бы чем-то. Уверенный кивок старшего, и руки Чона обхватили его, сжимая покрепче. — Я люблю тебя, Юнги.       — Я тоже тебя люблю, Гуки, — прошептал старший куда-то в шею, вдыхая родной запах. Крепкие руки, смыкающиеся на его спине, действительно помогали хоть немного почувствовать себя лучше. Такая реальность нравилась ему больше. Та реальность, в которой он любил и чувствовал такую же любовь от человека. Та реальность, в которой он не боялся быть собой с любимым человеком и знал, что ему не причинят боли. Но эта же реальность зачем-то подкинула ему человека из прошлого, которого он пытался забыть как страшный сон.       — Я напишу Хосоку и попрошу поменять мне смены, хорошо?       — Нет, Чонгук, пожалуйста, — Юнги поднял голову и посмотрел на него своими чуть влажными от накатывающих слез глазами, — со мной будет Намджун, все будет в порядке.       — Тогда я приду после работы, — он легонько чмокнул старшего в лоб и прижал к себе. Они простояли так недолго, после чего Намджун сел в такси вместе с Юнги, а младшие разошлись по своим делам.       У младшего что-то неприятно сдавливало в области груди от вида такого Юнги. Он правда готов был отпроситься с работы, но ему казалось, что лучше оставить их с Намджуном наедине на несколько часов. Тот явно лучше знает, чем помочь.

***

      — Мне нужно в душ, — бросил Юнги, как только они с Намджуном зашли в квартиру. Ему прямо сейчас было необходимо смыть с себя сегодняшний день и сегодняшнее прикосновение Джихуна, пусть поверх него были еще крепкие и родные объятия Чонгука.       Горячая вода обжигала кожу и, казалось, что вот-вот и ожогов на теле не миновать, но Юнги не чувствовал. Он не чувствовал счет времени, а потому не мог четко сказать, сколько он простоял вот так, пялясь в одну точку. Снова из своих мыслей его вывел голос друга, их разделяла всего лишь шторка. Намджун снова пришел достать его со дна собственных размышлений. Ушел он только после того, как услышал четкий ответ от Мина. Следом за его уходом, шатен выключил воду и вылез из душа. Коврик быстро впитывал в себя всю влагу, стекающую с тела. Юнги провел ладонью по запотевшему стеклу, но сделал это совершенно зря. Собственное тело вновь показалось ему противным. В голове звучали ужасные слова и это был не голос Юнги. Это был чужой, мерзкий голос, который он боялся услышать вновь.       — Юнги, — громкий стук в дверь, Намджун не унимается, боясь на лишнюю минуту оставить его одного, — я принес тебе вещи, — Мин действительно забыл взять с собой чистую одежду. Ту, в которой он был сегодня, надевать снова не хотелось. Он запихнул ее в корзину, разберется с этим позже. Приоткрыв двери, он забрал у друга вещи.       Вытеревшись, он оделся. Зеркало вновь покрылось пеленой, что давало Юнги небольшое преимущество над собственными мыслями. Натянув на себя домашние штаны и безразмерную кофту, он вышел на кухню, где суетился Ким. Шатен уселся за стол, неотрывно смотря куда-то перед собой, пока перед его лицом не поставили кружку с чаем и тарелку с едой.       — Я не голоден, спасибо, — сухо произнес он, но на самом деле был благодарен другу за заботу.       — Я ожидал этого. Заставлять тебя не буду, но прошу, хотя бы чай выпей. Зная тебя, ты не ел ничего с самого утра, пощади свой желудок.       — Прости, — только и смог сказать Мин, и то тихо, боясь чего-то.       — За что ты извиняешься?       — Я снова доставляю проблемы, — он чувствовал вину за то, что Намджун вот так с ним нянчится. Он был рядом, когда все происходило и не давал Юнги переехать, пока не был уверен, что он сможет жить один. Что тот сможет банально позаботиться о себе.       — Юнги, ты мой друг. Самый близкий, и ты никогда не доставляешь мне проблем. Иногда бесишь, потому что ворчишь как старикашка, но ты мне безумно дорог. Я просто хочу позаботиться, пока тебе снова не станет лучше, перестань винить себя во всех бедах этого мира, прошу.       — Скажи младшим, чтобы никак не пытались контактировать с нами в вузе, хорошо? — внезапно перевел он тему. Даже сейчас он волнуется о том, что их младшеньким достанется лишь из-за того, что Юнги когда-то был с этим уродом в отношениях. — Я не хочу, чтобы он им навредил.       — Я сделаю все возможное, чтобы он как можно скорее пулей вылетел из универа и больше никогда тебя не тревожил, — Намджун подошел к другу и приобнял. У них не было привычки часто обниматься, но в такие моменты любой способ поддержки очень ценен. И Юнги был благодарен, что рядом с ним Намджун, который знает всю историю.       — Мне нужно рассказать Чонгуку все, я пытался несколько раз, но каждый раз меня всего корежило просто от мелькавших воспоминаний. Я боюсь, Джун.       — Чонгук не маленький, он поймет тебя. И он тебя безумно любит, уж поверь, со стороны это очень хорошо видно. Он не бросит тебя, Юн. Расскажи ему, чтобы он смог тебе помочь. Я не смог полностью собрать тебя после произошедшего, но за последние полгода я видел, как помогают тебе ваши взаимоотношения с Чонгуком.       — Это будет невыносимо больно, — лишь констатация факта. Больно будет.       — Будет, но мы все рядом. Чонгук, я, Чимин с Тэ, Джунки. Юнги, все обязательно будет в порядке, — Намджун и сам хотел в это верить, если честно. Снова смотреть на то, как потухает друг, хотелось меньше всего. Юнги только-только вернулся к тому состоянию, в котором был до произошедшего.       Юнги не выпил и половины кружки, когда решил, что ему необходимо поспать. Глаза закрылись сами по себе, он прижал покрепче плюшевого кота и провалился в сон. Он хотел бы, чтобы ему ничего не снилось, но подсознание оказалось слишком жестоким, вбрасывая слишком реалистичные картинки из прошлого.

Flashback

      Юнги был безумно воодушевлен. Вопреки негодованиям своих родителей, он все же смог поступить в один из лучших университетов, да и еще на ту специальность, о которой мечтал последние пару лет школы. За год до поступления он с помощью старшего брата смог попасть на подготовительные курсы, где познакомился с Намджуном. Они быстро нашли общий язык, общаясь не только по поводу учебы. Поступая, Ким даже помог ему с жильем, предложив жить вместе. Возможно, выбрав Мин другую специальность, родители полностью бы платили за его проживание в Сеуле, но отец был упертым и свое слово держал всегда. Брата напрягать лишний раз не хотелось — у того своих забот хватало по горло. Так что Юнги с благодарностью принял поддержку Намджуна, но на шее сидеть не собирался. В первую же неделю устроился на подработку, чтобы покупать в дом продукты и, по возможности, платить хотя бы малую часть от аренды.       Энергии в двадцатилетнем Юнги было хоть отбавляй, поэтому ко всему прочему он еще решил вступить в студсовет. Немного из корыстных целей, конечно, за такие активности давали надбавку к стипендии. Но поучаствовать в университетской жизни именно с такой стороны ему было безумно интересно. И кто знает, как могла бы повернуться его жизнь, если бы в один солнечный сентябрьский день он не вошел бы в этот злосчастный кабинет.       — Войдите, — прозвучало с той стороны приоткрытой двери, по которой постучал Мин. Он осторожно вошел в помещение, ярко улыбаясь и бегло осматриваясь.       Небольшой кабинет с большим столом посередине, с одной стороны которого стояла маркерная доска. В углу небольшой шкаф, куча коробок по углам с неизвестным содержимым и маленький диванчик, на котором сидел, по всей видимости, старшекурсник.       — По какому вопросу? — спросил парень, отрывая взгляд от ноутбука.       — Хотел бы вступить в студсовет, — Юнги сжал лямку своего рюкзака, заметно нервничая. Он обычно сторонился подобного в школе, но почему-то здесь ему хотелось попробовать как можно больше.       Парень предложил шатену присесть рядом. Они долго разговаривали, а когда оказалось, что старший учится в выпускной группе на том же направлении, что и Юнги, радости младшего не было предела. Чем-то он зацепил Мина. Улыбка у него была цепляющей и казалась искренней, а солнечный свет, падающий на темные волосы, добавлял невинности парню. Юнги хотелось бы вечность сидеть и разговаривать, но время поджимало и ему необходимо было бежать на подработку.       — До завтра, сонбэ, — он помахал рукой, улыбаясь новому и, казалось, приятному знакомому.       — Зови меня просто Джихун, — улыбнулся тот в ответ.       Формально Юнги не был частью студсовета. Джихун сказал, что у них полный состав и, к сожалению, еще одного человека они принять не смогут, но он предложил Мину помогать лично ему, на что младший согласился. Тем более старший пообещал договориться о повышенной стипендии для него, а это тоже сыграло важную роль.       Юнги по сути своей был наивен и доверился человеку, которого знал всего ничего. В свободное от учебы и подработок время он проводил с Джихуном. Удивительно, но обычно в эти моменты, кроме них двоих, в кабинете студсовета никого не было. И Мину это даже нравилось, ему тяжело давалось общение с новыми людьми, а с Джихуном было так легко. Юнги много рассказывал о себе, делился даже мелочами, пусть старший и не всегда отвечал, просто кивая в ответ, занимаясь своими делами. Младшего даже не особо беспокоил тот факт, что Джихун избегал его вне кабинета. Он не здоровался с ним в коридорах, когда они случайно пресекались, делал вид, что они незнакомы, когда стояли в общей курилке. Старший сказал, что у него репутация, и лишние слухи ему не нужны. О каких слухах могла идти речь — Юнги не понимал, но ему это было и не важно.       Он полностью растворился в человеке. В голове вечно был Джихун, а при виде старшего у младшего бабочки в животе устраивали дискотеку. Однажды Джихун позвал его к себе домой, и вот тогда радости Юнги не было предела. Он даже отпросился с подработки на час пораньше, чтобы успеть на последний автобус, который едет до дома старшего.       Глава студсовета встретил его не в самом лучшем состоянии — по прикидкам Юнги в нем уже было несколько бутылок соджу. Как только дверь закрылась, Джихун тут же прижал младшего к стене и грубо поцеловал. Возможно, это было не так, как представлял себе Мин, но в голове просто не осталось ничего разумного. Джихун его целует. Юнги и мечтать о таком не мог. Старший постоянно прикусывал его губы, но боль была приятной на тот момент, по крайней мере. Чуть позже, насытившись, парень утащил Мина куда-то вглубь квартиры и усадил на диван, и сам скрылся в соседней комнате. Появился он спустя несколько минут с двумя свертками — это оказались самокрутки с травкой. Юнги соврет, если скажет, что не пробовал. На вечеринке в честь посвящения первокурсников им с Намджуном предложили курнуть. И оба не отказались, после чего всю дорогу до дома не могли перестать смеяться, а тело было настолько расслаблено, что слушалось очень плохо. У него не было больше желания покурить травки, но Джихуну он отказывать не хотел — боялся, что тот на него обидится и выгонит.       В голове после выкуренного стало пусто, а тело расслабилось так, что даже сидеть уже было невозможно — хотелось прилечь. Но прилечь ему не дали крепкие руки старшего. Одним ловким движением Юнги оказался сидящим на коленях перед диваном, а точнее — перед раздвинутыми ногами Джихуна.       «Ты же сделаешь мне приятно, малыш?»       Его по-лисьему хитрый взгляд отложился четкой картинкой в голове. Юнги не осознавал собственных действий, Джихун приспустил штаны вместе с бельем, а затем схватил младшего за волосы на затылке. Юнги хотел сначала привыкнуть к новым ощущениям, ведь сексуального опыта у него не было совсем, но ему не дали. Резким движением старший опустил голову Юнги так, что член до самого основания оказался у него во рту, отчего сработал рвотный рефлекс. Но ему не позволили даже на миллиметр сдвинуться, чтобы стало легче дышать. Джихун стал активно двигать головой Мина, оттягивая его за волосы, что добавляло дискомфорта. Перед глазами только пелена из слез. В голове одно единственное желание — чтобы это побыстрее закончилось. И это все закончилось, пусть и не так быстро, как хотелось младшему. Джихун оставил его одного, направившись в ванную.       Юнги уехал следующим утром. Его буквально выгнали из квартиры, он даже завязать шнурки на кроссовках не успел. Так и стоял, пялясь пустым взглядом на закрывшуюся перед носом дверь. А в голове лишь крутились слова старшего.       «Если кому-то расскажешь про это — будет очень плохо».       Юнги на автомате добрался до дома, ему нужно было привести себя в порядок перед сменой в кофейне. Намджун встретил его расспросами о том, где он пропадал всю ночь. А Мин лишь отмахнулся, он даже лучшему другу боялся рассказать.       После этого Мин еще не раз ночевал в квартире старшего. Он приходил только тогда, когда тот скажет. А если у Юнги были другие дела — он их отменял, потому что Джихун ужасно бесился. После первого раза все зашло еще дальше — теперь у них был полноценный секс, но, кажется, удовольствие от него получал только Джихун. Юнги было ужасно больно от резких проникновений старшего, он умолял быть помягче, но его будто бы не слышали. Или не хотели. Парень был очень груб, он изощрялся как мог — связывал Юнги, затыкал рот кляпом, душил почти до потери сознания, избивал руками и частенько ремнем, отчего у младшего вся спина была в ссадинах, одна из которых навсегда осталась напоминанием о произошедшем, став шрамом.       Юнги перестал нормально питаться, потому что опять чертов Джихун.       «Тебе стоит похудеть, иначе ты перестанешь меня привлекать»       И Юнги почему-то слушал. Почему-то продолжал приезжать по первому зову и терпел все это, думая, что так выглядит настоящая любовь. Он угасал на глазах, что не осталось незамеченным для Намджуна, который уже сотню раз пытался вывести друга на разговор, но тот лишь молчал и отговаривался банальным «просто устал».       Однажды Намджун вытащил Юнги на вечеринку, он уже слабо помнил, в честь какого праздника или события она была. Помнил лишь то, что ее организовал какой-то богатенький старшекурсник. Не у каждого студента будет свой (или родительский) большой коттедж, куда он может позвать большую часть дизайнерского факультета.       Юнги даже расслабился в какой-то момент, медленно потягивая пиво из банки. Намджун был рядом, и еще какой-то парень, чьего имени он уже не помнит. Помнит лишь то, что общаться с ним было приятно и не напряжно. Юнги даже впервые за последнее время искренне улыбнулся, пусть и всего на несколько секунд. Но он не знал, что самое страшное ждет его чуть позже. Он не знал, что Джихун тоже будет здесь, хотя можно было этого ожидать. Старший, очевидно, видел, как Юнги мило общался с незнакомцем, поэтому, как только младший оказался вне поля зрения Намджуна, он пошел за ним. Юнги пытался найти туалет среди огромного количества дверей, но Джихун нашел его быстрее.       Он затащил его в первую попавшуюся комнату, по удачному стечению обстоятельств оказавшейся спальней. Старший протянул Юнги стаканчик с неизвестным содержимым и с самой милой и безобидной улыбкой предложил выпить. И Юнги выпил. До последней капли. И спустя несколько минут его сознание будто бы отключилось, он помнит все обрывками. Помнит, как с него стянули свитер. Как швырнули на кровать, а затем крепкая рука легла на его шею, сдавливая все сильнее с каждой секундой. Юнги пытался отбиваться, но тело не слушалось, его будто парализовало. Щелчок, темнота. Затем он очнулся и почувствовал облегчение. Он может дышать, чужое тело больше не давит на его грудь, и руки на шее нет. Приглушенный знакомый голос что-то кричит, но Юнги все равно. У него нет сил, он снова отключается.       Проснулся он только в больнице. Мин хотел было прикрыть рукой глаза, чтобы яркий свет не так сильно бил по ним, но что-то помешало. Этим чем-то была капельница.       — Юнги? — тихий родной голос заставил голову повернуться. Возле кровати сидел обеспокоенный брат. «Только не это», — думал про себя Мин, последнее, что он хотел, это впутывать Джунки в свои проблемы.       — Прости, — только и смог прошептать он.       — Дурак, за что ты извиняешься, — Джунки взял его руку в свою, — я рад, что ты очнулся.       Позже Юнги узнал, что Намджун, потеряв его, побежал искать по всем комнатам. И нашел. Почти придушенным этим придурком. Злость тогда взяла верх на Кимом, и он, не рассчитав силу, спихнул старшекурсника со своего друга. Юнги был в отключке, но пульс был и дыхание тоже. Намджун не смог придумать ничего лучше, как вытащить друга на своей спине на улицу. Удача была на его стороне прямо сейчас, и такси он поймал очень быстро, прося отвезти их в ближайшую больницу. Оттуда он уже и позвонил Джунки. Старший брат примчался сразу же. Юнги проспал почти сутки, в его крови обнаружили сильный наркотик, который вкупе с недоеданием и алкоголем подействовал еще сильнее.       Благо выписали его из больницы быстро, обошлось без сильных последствий, но следы на шее продолжали напоминать о случившемся. Врач прописал Юнги диету, не строгую, но щадящую для его восстанавливающего организма. Джунки родителям ничего не сказал, только приезжал раз в пару дней в квартиру к Намджуну, чтобы проведать брата и привезти продукты. Они настояли, чтобы Юнги уволился с подработки. Им всем хотелось верить, что все закончилось. Намджун со старшим братом Юнги хотели наказать Джихуна по закону, но младший не дал. Просто попросил ничего с ним не делать, потому что он устал и не хочет всех этих разбирательств. Друг и брат приняли его желание, пусть и с неохотой.       Юнги правда надеялся, что Джихун отстал от него. Он сторонился его, как огня, стараясь не отсвечивать лишний раз в коридорах универа, облачившись в черные бесформенные вещи. Но тот, к сожалению, достал его. Поймал в туалете на перерыве. Просил прощения, говорил, что исправится и все у них будет хорошо, но никто об этом не должен знать. И голос его был такой мягкий, каким никогда не был, что младший хотел ему верить, но понимал, что нельзя. Не после такого.       — Я не хочу больше с тобой видеться и общаться, — тихо сказал Мин, собираясь уйти из туалета.       — Если ты сейчас уйдешь, то очень сильно пожалеешь, — мягкий и нежный голос вдруг стал жестким. Таким, к какому Юнги привык. И было уже все равно, потому что он чуть не умер от рук этого человека, хуже может быть только снова с ним сойтись.       И Юнги ушел. А потом действительно пожалел, когда по вузу начало распространяться видео, где он делает минет незнакомцу. Только вот Юнги знал, кто это. И Намджун тоже знал и был готов полезть в драку за друга. Но тот его остановил. Он не хотел скандала.       «Это все скоро уляжется, Джун».       Но быстро это не улеглось. Открытой травли со стороны студентов не было, но были презрительные взгляды, полные осуждения. Были перешептывания, да такие громкие, что уже могли бы прямо сказать. Юнги не мог себе позволить бросить учебу из-за этого, он многое сделал, чтобы поступить сюда, и его брат тоже, так что он не мог подвести его. Состояние Юнги нельзя было назвать стабильным, но он старался как можно дольше находиться вне всей этой реальности. Он с головой ушел в учебу, очень много рисовал. Он хотел бы больше спать, если бы его не мучали ночные кошмары. Намджун помогал как мог, всячески поддерживал друга, вытаскивал его на свежий воздух, чтобы он не засиживался в четырех стенах. Он пытался намекнуть Юнги про терапию, но тот отрицал. Так и прошел остаток первого курса.       Юнги начал приходить в себя только к концу первого семестра второго курса. Находиться в универе стало чуть проще, потому что старший выпустился. Да и шепот со временем сходил на нет, только осуждающие взгляды все еще проскальзывали в глазах некоторых. Мину даже предложили обучение заграницей, как лучшему студенту. Программа обмена даже предполагала собой все расходы на проживание в другой стране. Не зря, видимо, Мин ушел от проблем в учебу. Но пришлось отказаться. Юнги понимал, что не готов сейчас менять обстановку так кардинально. Он боялся, что без брата и Намджуна рядом он загнется совсем. Ему все еще было нелегко.       Позже Юнги случайно наткнулся на вакансию. Работа была удаленной и вполне подходила ему. И он подошел работодателю, несмотря на то, что все еще студент и даже не выпускник. Постепенно он накопил необходимую сумму, чтобы часть отдать Намджуну, а остальную часть потратить на аренду отдельного жилья. Ким сначала хотел поговорить с другом, чтобы тот пожил еще немного, но понял, что его состояние улучшается. В конце концов, ему придется жить самостоятельно однажды. И Намджун теперь был более внимательным, поэтому знал, если что-то пойдет не так, то он поможет. Он будет рядом.

End flashback

      Чонгук наблюдал, как старший ворочается во сне и крепко сжимает игрушку. И сердце его сжималось так же от одного только вида. Брюнет аккуратно присел рядом и легонько коснулся плеча Юнги. Тот вздрогнул, а затем открыл глаза и подскочил на кровати.       — Хен, это я, — Чонгук говорил тихо и медленно, боясь испугать старшего.       — Гуки, — Юнги пришел в себя. Чонгуку было очень сложно смотреть в любимые глаза, наполненные болью и страхом. Но под этой болью все еще были проблески нежности, когда Юнги смотрел на младшего.       — Прости, что напугал, как ты себя чувствуешь? — глупый вопрос, Чонгук понимал это, но действовал как умел. Он пытался добиться от Намджуна хоть какой-то информации по поводу случившегося, но тот лишь попросил быть осторожным с Юнги и уверил младшего, что Мин ему все расскажет сам. — Только не вздумай говорить, что ты в порядке, чтобы мне было спокойнее, Юнги, — Чонгук заговорил серьезнее, но в его словах не было ни капли строгости, скорее мольба, чтобы старший не закрывался от него. Чонгук, конечно, мог ждать еще очень долго, пока Мин соберется с силами, чтобы рассказать все как было, но он не сможет помочь ему сейчас, если не будет знать причин его состояния.       — Я не в порядке, Гуки, — тихо начал Мин, — в полном непорядке. И мне очень страшно, — он боялся, что младший отвернется от него, что ему станет противно, пусть брюнет не давал ни малейшего повода так думать.       — Послушай, Юнги, что бы ты сейчас мне не рассказал — я никуда не денусь. Не сбегу, не спрячусь, не буду тебя избегать. Я буду рядом. Просто мне нужно знать твою историю, чтобы помочь тебе и обезопасить. Не закрывайся только, прошу. Я тебя очень сильно люблю, котенок. Можно я буду называть тебя котенком, а? — Чонгук улыбнулся так искренне, что уголки губ старшего немного дернулись вверх. И тут Юнги понял, что Джихун никогда ему и не говорил, что любит, никогда не говорил ласковых слов. А единственное «милое» прозвище использовалось лишь для манипуляций.       — Не обещаю, что буду мяукать, — шутливо, насколько мог, ответил Юнги.       Ему все еще было страшно. Чонгук осторожно взял его ладони в свои. Юнги был холодным. От чая старший отказался, поэтому Чонгук укутал его сидящего одеялом и уселся напротив, готовый слушать.       Рассказ был долгий, Юнги часто прерывался, потому что он впервые рассказывает кому-то эту историю полностью. Слезы катились из его глаз неконтролируемо, но Чонгук аккуратно стирал их своими мягкими пальцами. Он внимательно слушал, не отводя глаз от лица старшего и не говорил ничего, лишь показывал жестами, что рядом.       — Это ужасно больно даже сейчас, спустя время. Этот человек сделал такую хуйню, что я не могу разгрести последствия до сих пор. Мне очень стыдно, что это произошло, потому что я сам виноват, я сам не прекратил это, когда все началось. У меня просто были сраные розовые очки, которые не сломались, пока меня чуть не придушили, — Юнги не смотрел на Чонгука, потому что боялся увидеть презрение в его глазах. Рана, которую он подклеивал пластырями все это время, сильно кровоточила, и никакой врач сейчас не способен помочь Мину. — Я чувствую себя уязвимым. И боюсь за тебя. Боюсь, что он может навредить тебе. Честно, до сих пор не понимаю, для чего он вообще со мной был. Видимо, ему было удобно, что я молчал и выполнял все, что он захочет. Мне понадобилось оказаться на грани смерти, чтобы понять, что это была не любовь, — он смотрел на свои руки, ногтями сдирал кожу вокруг ногтей, пока руки Чонгука не накрыли его.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — прошептал младший. И Юнги посмотрел. В глазах напротив не было осуждения, не было злости. Они все еще были наполнены любовью и болью, а по щекам стекали слезы. Чонгук плакал, и это почему-то добивало сильнее, чем если бы он злился. — Юнги, мне очень жаль, что это все случилось с тобой, — Чонгук не мог подобрать нужных слов, он просто пропустил через себя все эмоции, что испытывает сейчас старший, но как поддержать — понятия не имел. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы этот урод никогда больше не появлялся в твоем поле зрения, уж поверь. А я не стану меньше тебя любить, котенок. Ты можешь плакать столько, сколько тебе нужно. И находиться дома. А я буду рядом, хорошо? Мне жаль, но я не смогу забрать твою боль и помочь забыть весь этот ужас. Но я хотел бы стать тем человеком, рядом с которым ты не будешь чувствовать себя плохо. Прошлое никуда не уходит, оно остается с нами, оставляя иногда слишком глубокие раны, которые, даже зажив, остаются шрамами. Я люблю каждый твой шрам, Юнги, и готов говорить об этом постоянно.       Юнги ничего не ответил, новая волна слез накатила, и он просто уткнулся в грудь младшего. Крепкие руки нежно обхватили его, Чонгук легонько поглаживал старшего по спине. Юнги стало немного легче. Да, эта история не закончилась. Впереди еще тяжелые дни, недели и даже месяцы. Но с ним рядом любящие его люди, которые не оставят, теперь он был уверен в этом на все двести процентов из ста.       Он еще долго плакал, и Чонгук вместе с ним, держа того в своих объятиях. Никто из них не помнит, когда они уснули, время просто потеряло смысл в этот момент. Просто в какой-то момент сил плакать уже не осталось, и Юнги просто тихо всхлипывал, лежа рядом с младшим, а затем засопел. Спал старший в этот раз крепче обычного, но без кошмарных снов не обошлось. Он проснулся лишь единожды, Чонгук проснулся следом, почувствовав копошение. Сегодня он спал чутко, охраняя сон Юнги. Поэтому быстро среагировал на проснувшегося хена и обнял покрепче, одной рукой зарывшись в волосы и массируя голову. Это помогло Мину уснуть снова, уже без дальнейших пробуждений.       Чонгук проснулся около девяти утра. Еще вчера, поговорив с Намджуном, они решили, что Юнги следует сегодня остаться дома. И Чонгук останется с ним. Ким, правда, очень сильно не хотел, чтобы младший пропускал пары, но Тэхен обещал прикрыть. От одного дня ничего не случится, а состояние Юнги для Чона сейчас важнее всего. Аккуратно выскользнув из постели, брюнет положил на свое место игрушку, подоткнул одеяло старшему и вышел из комнаты.       Юнги проснулся в обед и был рад тому, что проснулся не от кошмара. Но Чонгука рядом не было — это напрягло. Он верил, что его не оставят, но вдруг младший передумал? Но это «вдруг» начало испаряться, когда он услышал копошения за дверью и почувствовал приятный запах еды, от которого живот подал признаки голода спустя почти сутки без еды.       — Гуки? — Юнги прошел на кухню, тихо и неуверенно зовя младшего, стоящего спиной к нему. Вдруг это лишь сон и никакого Чонгука сейчас тут нет?       — Ты проснулся, — Чонгук тут же развернулся, улыбаясь. Эта улыбка уже способна спасти Мина от всего в мире, он выдохнул с облегчением. Чонгук никуда не испарился. — Подожди немного, токпокки сейчас уже будут готовы, — он легонько чмокнул Юнги в нос. Тот почувствовал себя рядом с ним таким маленьким, несмотря на то, что старший тут как раз Мин.       — Я тебя люблю, Гуки, — тихо произнес Юнги, и глаза его вновь предательски заслезились.       — И я тебя люблю, котенок, — Юнги соврет, если скажет, что ему не нравится это прозвище. Честно, он прямо сейчас готов был свернуться в клубок на коленях младшего и мурчать от прикосновений. Чонгук потрепал его и так взъерошенные подушкой волосы и немного завис, рассматривая старшего. Лицо того немного припухло, особенно глаза — он слишком много выплакал вчера. Это не отталкивало брюнета нисколько, наоборот. — А еще ты очень красивый, — решил озвучить свои мысли младший. — Сходи умойся и сядем есть. Или я могу составить тебе компанию в умывании.       Юнги сказал, что справится с этой задачей сам, и скрылся за дверью ванной комнаты. Он старался не смотреть в зеркало, потому что боялся, что голос в голове заставит его сомневаться в себе снова. И слова Чонгука о том, что Мин красивый, растворятся, будто бы и не было их. И страхи его были не напрасны. В голове снова возникли навязчивые мысли, когда он начал наносить крем для лица. Он просто замер, опершись на край раковины. Зажмурил глаза и пытался подумать о чем-то хорошем, но не помогало. Видимо, его не было так долго, что младший забеспокоился.       Чонгук вошел в ванную и, застав старшего в таком странном состоянии, аккуратно дотронулся до плеча. Тот отпрянул и широко открытыми глазами взглянул на младшего. Чонгук испуганно взглянул на него, не ожидав такой реакции.       — Юнги, — тихое, — это всего лишь я. Позволь мне помочь тебе, — он увидел остатки крема на его щеках и лбу, но помочь он хотел не только с этим, крем — второстепенное. Юнги немного пришел в себя и кивнул, давая понять младшему, что он может подойти ближе. — Если тебе будет некомфортно что-то — просто скажи мне, хорошо?       — Хорошо, — ответил Мин и в следующую секунду почувствовал теплые руки на своем лице. Чонгук массирующими движениями распределял крем по лицу. Он внимательно следил за эмоциями старшего, чтобы не навредить.       — Я не могу читать мысли, хен. Но я всегда рядом и всегда помогу. Так что можно я попрошу тебя только об одном? — он взглянул прямо в глаза Юнги, такие потерянные и все еще испуганные. — Не молчи, пожалуйста. Говори, если тебя начинает что-то тревожить, хорошо?       — Я начал снова ненавидеть свое отражение в зеркале, — проговорил Юнги на одном дыхании, — кажется, что я выгляжу отвратительно, и эти щеки…       — Для меня ты всегда самый красивый, Юнги, душа у тебя прекрасная и ты сам прекрасный. Я еще никогда не видел настолько доброго человека, пусть с виду и не скажешь. Просто однажды юному Юнги внушили это, выдав ложь за истину. Я хочу выцеловывать каждый миллиметр твоего тела, потому что оно прекрасно, пойми, — по щекам старшего вновь покатились слезы, Чонгук крепко и так по-родительски обнял его, положив одну руку на затылок. Юнги уткнулся ему в плечо и тихо плакал. Он думал, что выплакал все, но, как оказалось, нет.       Чонгук прав, и Юнги это понимал. Ему это внушили, но он так же ничего не мог поделать с тем, что эти мысли порой заглушают разумные и становится так тошно от самого себя. Мин чувствовал себя слабаком, неспособным справиться даже с этим.       — Плачь сколько нужно, котенок. Ты столько времени держался и был сильным, тебе нужно все это выплакать и станет легче, — на самом деле Чонгук не знал, станет ли старшему легче. Он очень этого хотел, но единственным верным решением казалось отвести Юнги к психологу, но так резко нельзя такое предлагать. Ему нужно немного времени успокоиться, а Чон пока будет рядом. Они точно справятся с этим.

***

      Без Юнги под боком день Намджуна тянулся невыносимо медленно. Он тупо отсиживал пары, думая совершенно не об учебе. Ему нужно было как-то отгородить друга от нападок Джихуна, но он просто не понимал, как именно это сделать. Возможно, он слишком много на себя брал. Но он прекрасно понимал, что тот просто так не отстанет. В прошлый раз он пропал с радаров просто из-за того, что уехал на стажировку куда-то в другой город или даже страну, что было не важно. Важен был тот факт, что он далеко от Юнги. Сейчас же он тут, слишком близко. Он знает, что на Мина легко надавить, тем более сейчас это проще всего сделать через Чонгука. Младших тоже каким-то образом нужно уберечь от всего этого. Голова Кима раскалывалась от множества мыслей и переживаний, поэтому на обеде у него было в планах свалить на улицу. Пусть там еще не так тепло, как хотелось бы, но торчать в душном помещении хотелось меньше всего.       Подкурив сигарету, он почувствовал вибрацию в кармане куртки. На экране высветилось любимое «Минни». Он записал его так еще после их прогулки по океанариуму. Было, конечно, страшно, если кто-то спалит, но они редко пользовались звонками, чаще всего их заменяли голосовые сообщения в чате. Сейчас Ким не знал, радоваться ему или пугаться звонку от младшего, потому что он игнорировал Чимина весь день. Но, вдохнув в легкие побольше свежего воздуха, ответил.       — Подойди в кабинет фотоклуба, пожалуйста, — голос Пака даже не казался рассерженным, наоборот, звучал как-то тихо и мягко.       — Через пару минут буду, — он потушил сигарету, так и не сделав ни единой затяжки, и направился обратно в здание. — Ты в порядке? — уточнил он на всякий случай.       — Да, я жду, — отозвался младший, после чего Ким скинул вызов и ускорил шаг. Спокойный Чимин пугал его еще больше, чем раздраженный. Обычно у блондина тысяча и одна эмоция, и спокойствие — самая редкая из них.       Он легонько постучал, подойдя к нужной двери. Чимин тут же открыл, впуская его и закрывая обратно дверь на несколько оборотов ключа.       — Почему ты меня игнорируешь? — сразу же заявил младший, а Намджуну и ответить нечего было. Он действительно его игнорировал.       — Минни, — начал он, но его перебили.       — Ким Намджун, пока ты не объяснишь, что происходит, не смей меня так называть, понял? — вот теперь он узнает Чимина. От былого спокойствия в голосе не осталось ни следа. — А еще мне хотелось бы знать, почему Юнги и Чонгук сегодня не пошли на пары и что вообще происходит с Юнги-хеном. И почему ты вчера чуть не побил нового препода?       — Это долгая история и она не моя. Просто Джихун — конченый гандон, который однажды навредил Юнги. И он не отстанет от него, раз уже вернулся обратно в универ. А нам с тобой, как и с Тэхеном, лучше не светиться где-то вместе, потому что он может попытаться натворить хуйни через вас. А я этого не хочу. И Юнги не хочет.       — Ты мог бы хотя бы ответить на сообщения, чтобы я не волновался лишний раз, — Чимин надулся, как ребенок. Намджуна это умиляло, он искренне улыбнулся, глядя на такого младшего. Он, наверное, впервые за сутки перестал о чем-то думать.       — Прости, Минни, я правда не специально, — Намджун подошел ближе и обнял блондина, водя руками по его спине. Чимин был в безумно мягком свитере, отчего обнимать его было в разы приятнее. Ким вдохнул легкий цветочный аромат чужих духов и уткнулся носом в светлую макушку. Сейчас ему спокойно, хотя бы на несколько минут он мог себе позволить такое.       — Дело в том видео? — тихо поинтересовался Чимин, и Намджун сразу же напрягся.       — Каком видео? — он хотел убедиться, говорят ли они оба об одном и том же.       — Слив Юнги, — почти беззвучно произнес Пак, будто боялся чего-то, — ты не подумай, я не смотрел его. Просто на факультете журналистики почти все крысы и постоянно мусолят всякие сплетни, так что я просто мельком слышал. Это был Джихун?       — Там дело не только в видео, но да, это был он, — Намджун отстранил от себя младшего, придерживая за плечи, — проблем было бы меньше, будь это только видео.       — Можешь не рассказывать, я пойму. Это не твоя травма. Я понимаю, Юнги твой друг, очень близкий, но слишком много на себя берешь, тебе не кажется? Ты не обязан все время думать о том, что делать дальше.       — Ты не понимаешь, Чимин, — сухо произнес Ким, во взгляде его было что-то, что Паку не удалось прочитать, но его не на шутку напугал такой старший. — Ты не знаешь, через что прошел Юнги, и в этом моя вина тоже есть, так что я обязан сделать все, чтобы избавить его от этого ебанутого поблизости, — он чуть повысил голос и убрал руки с плеч младшего. Еще немного и он начнет психовать, Чимин понимал это.       — Джуни, послушай, — тихо и спокойно говорил блондин. Он не хотел ссориться, лишь хотел донести кое-что Намджуну. — Я не пытаюсь встать на пути твоей помощи Юнги-хену. Просто пытаюсь донести, что тебе не нужно абсолютно все время тратить на это. Ты сам себя уничтожаешь этим. И, поверь, Юнги бы не хотел такого для тебя. Он тебя любит, как самого близкого друга, поэтому явно не хочет, чтобы ты терзал себя постоянными мыслями, — Намджун прикусил щеку изнутри, но молча продолжал слушать Чимина, хотя хотелось просто вскинуть руками, психануть и уйти, оставшись при своем мнении. Но он почему-то до сих пор держал себя в руках и выслушивал младшего. — Тем более прошел один день. Я явно не осознаю до конца то, насколько больно сейчас Юнги, но давай просто подождем еще немного. Это не значит, что нужно оставить все так, как есть. Но действовать сгоряча — не самая лучшая идея. А пока просто все вместе будем рядом с Юнги. Уж поверь, мы в обиду не дадим ни его, ни себя.       — Минни, все куда сложнее, чем кажется, я правда очень сильно переживаю за Юнги.       Намджун задумался над словами Пака. Ему действительно стоило немного скинуть с себя эту тревогу. Они и правда справятся, но просто не так быстро, как хотелось бы. Ему было плохо от одной только мысли, что нельзя вот так по щелчку пальцев решить эту проблему. Для всего нужно время и никто не знает, сколько точно должно пройти, чтобы все пришло в норму.       Еще немного они стояли в объятьях друг друга. Намджун был благодарен Чимину за поддержку. Пусть они все еще не были официально в отношениях, но Намджун чувствовал любовь к этому маленькому светловолосому счастью, которую тяжело было измерить.       — Пойдем поедим, обед скоро заканчивается, а ты голодный, — Ким взглянул на младшего сверху и едва ощутимо прикоснулся губами к его лбу.       Чимин, если честно, есть не хотел. Ему больше хотелось вот так стоять в обнимку со старшим и чувствовать тепло не только физическое, но и на каком-то душевном уровне ощущать эти приятные чувства. Но он понимал, что Намджун, вероятно, голоднее его. Поэтому согласился. Но стоило ему выглянуть в коридор, из-за угла вдалеке появились Тэхен с Сокджином. Чимин снова закрыл дверь изнутри и подпихнул ничего не понимающего Намджуна в сторону шкафа.       — Быстро в шкаф, там Тэ с Сокджином.       Они успели закрыть дверцу как раз в тот момент, когда двери кабинета открылись. В шкафу было темно и до жути тесно. Пак упирался лицом прямо в грудь старшего. И он бы не сказал, что ему не нравится, просто вот изначально планы у них были другие. Голоса за пределами шкафа были немного приглушенные, но все равно хорошо различимые.       — Чимин с Намджуном игнорируют мои сообщения, я ничего не понимаю, Джин, — голос Тэхена казался взволнованным, — Чонгук попросил прикрыть его перед преподами сегодня, чтобы остаться с Юнги. Никто ничего не объяснил, а я волнуюсь.       — Тэтэ, — в голосе Джина было что-то нежное, не такое, как у обычных друзей, это немного напрягло подслушивающего Чимина, — уверен, ты обо всем узнаешь чуть позже, а Чимин может быть где-то в библиотеке или вышел на улицу. Не загоняй себя так сильно, никому лучше от этого не станет.       — Чимин и библиотека? Не смеши, я не помню, когда он последний раз книгу в руки брал. Хотя нет, помню. Они с Джун-хеном ходили как-то раз в книжный.       — Ну вот может он начал читать, просто не говорит об этом.       — Они с Намджуном подозрительные последнее время. Раньше грызлись как кошка с собакой, сейчас уже нет. Бывает, конечно, но значительно меньше.       — Может, им самим это надоело?       — А я говорил, что мы палимся, — максимально тихо произнес Намджун, на что Чимин приложил палец к его губам, чтобы молчал.       — Тут явно что-то другое. Боже, я устал думать обо всем подряд.       — Иди обниму, тебе нужно немного передохнуть.       Чимин хотел приоткрыть шкаф и посмотреть на эту картину, но его вовремя остановил Джун. Тэхен и Сокджин явно не просто приятели или коллеги по фотоклубу.       Пообедать они так и не смогли, потому что парни ушли прямо перед самым звонком. После этого Пак с Кимом вылезли из деревянной коробки и глубоко вдохнули. Они и не осознавали, насколько мало кислорода было внутри. Обнявшись напоследок, они разбежались по своим аудиториям, и каждый из них снова остался со своими мыслями в голове.

***

      — Я все еще могу позвонить Хосоку и попросить отгул, — проговаривал Чонгук, смотря на старшего, выбирающего толстовку поудобнее.       — Если я буду сидеть дома и прятаться от всего мира — лучше мне не станет, — Юнги выдохнул, младший видел, как напряжены были его плечи, поэтому тихонечко поднялся с кровати, подошел к старшему и начал разминать напряженную часть тела.       — Возьми мою толстовку, — младший указал на бежевую кофту, пусть Юнги все еще непривычно ходить в чем-то, кроме черного, носить вещи младшего он любил, — на ней не так сильно будет видна шерсть, как на твоей черной, — Юнги развернулся, тут же попадая в объятия Чона. Его немного отпускало. Чонгук приготовил прекрасный завтрак, но есть не заставлял. А Мин смотрел на кимпаб, приготовленный с любовью (секретный ингредиент, от которого вся еда, приготовленная Чонгуком, становилась самой вкусной) и токпокки. Живот заурчал сам по себе, так что Юнги решил, что поесть будет не такой уж и плохой затеей. А Чонгук считал это маленькой победой.       Одевшись, парни вышли из дома, сразу же вдыхая все еще прохладный запах, близившийся к весеннему. На улице свежо и хорошо, отличная погода, чтобы проветрить голову. Юнги вытащил из кармана наушники и тут же протянул один Чонгуку. Тот сразу узнал гитарные мелодии, которые Юнги включал ему во время грозы. Как и тогда, они успокаивали. Какое-то время они шли молча, но никого из парней это не напрягало. У них даже тишина была комфортной.       — Хотел спросить еще тогда, — младший вдруг вырвал Юнги из собственных мыслей, — что это за песни?       — Я баловался в старшей школе гитарой, — на лице старшего появилась теплая улыбка, кажется, те моменты для него были приятными, — Джунки привез гитару, не помню уже, где он ее достал. Но в перерывах между подготовкой к экзаменам и поступлению, я находил время немного поиграть. Получалось не сразу, конечно, но спустя время я записал вот эти три мелодии. Они мне напоминают о юности и тех временах, когда я был очень воодушевлен скорым поступлением в университет. Я часто включаю их, когда в голове каша, и они помогают немного структурировать все это. Поэтому и включил их тебе тогда, надеясь помочь со страхом.       — Это сработало, я впервые спокойно спал в грозу. Обычно даже беруши не помогали.       — Я рад, Гуки. Я тебя люблю, — Юнги улыбнулся, взглянув на Чонгука. Эта фраза звучала очень часто последние сутки, но все еще имела смысл. Они оба вкладывали многое в такие громкие слова, подкрепляя их действиями. Поэтому знали, что это не пустой звук.       — И я тебя люблю, Юнги, — Чонгук ответил ему своей яркой улыбкой. — Можно взять тебя за руку? — робко спросил он, не зная, как Мин сейчас отреагирует на такие действия в людных местах. Но, на удивление, он согласился. Они так и зашли в котокафе, держась за ручки.       Хосок радостно поприветствовал парней, а Чонгук, выдав Юнги удобные тапочки, удалился в комнату персонала. Из людей в кафе была только женщина с девочкой лет пяти. Та гладила лежащую на устеленном пледом подоконнике кошку. Юнги прошел в самый дальний угол и уселся на мягкий диванчик. Это место было прекрасно тем, что оно находилось достаточно далеко от общего скопления людей, но с него открывался хороший вид на стойку, за которой и стояли работники. Пока Чонгук переодевался, Хосок решил подойти к шатену. Они не разговаривали о чем-то серьезном, лишь восхитились хорошей погодой и обменялись стандартными вопросами о том, как у кого дела. У Юнги все было не то что бы очень хорошо, но сейчас он чувствовал себя спокойно, поэтому на данный момент все неплохо. Хосок вернулся к работе, когда появился Чонгук. Они болтали о чем-то, но Юнги не слышал. Он достал из рюкзака захваченный с собой ноутбук и вставил один наушник. Ему тоже нужно было работать.       Иногда он мечтал о тех деньках, когда ему не нужно было заниматься чем-то, помимо учебы. Но, немного поразмыслив, понял, что так даже интереснее. Ему нравилась его работа, и благодаря ей он мог спокойно обеспечивать себя и еще делать приятности близким людям. А еще она помогала отвлекаться от навязчивых мыслей.       Когда Чонгук принес для него чай, Юнги не упустил возможности мимолетно коснуться своей рукой его. Чонгук улыбнулся, и щеки тут же покрылись легким румянцем. Мин словами не может передать, насколько он благодарен младшему. За его, как можно было подумать в самом начале, прилипчивость. За то, что не побоялся попросить помощи в обучении, которая переросла во что-то большее. За то, что находился рядом, выслушивал и делился собственными переживаниями, за поездку в Пусан и за кучу других моментов, произошедших почти за полгода. Он безумно влюблен в Чонгука и чувствует такую же любовь в ответ.       — Спасибо, — шепчет Юнги, улыбаясь младшему, прежде чем тот уйдет обратно заниматься рабочими делами. И получает в ответ «я люблю тебя» одними лишь губами.       Время близилось к закрытию, Хосок с Чонгуком прибрали кошачьи лотки, покормили всех обитателей и обновили воду в питьевых фонтанчиках. Колокольчик звякнул, и Юнги никак не ожидал увидеть здесь Намджуна с Тэхеном и Чимином. Мин выполз из своего уголка.       — Вы какими судьбами тут? — поинтересовался он у друзей, пребывая в приятном удивлении.       — Мы тут с предложением поесть жареной курочки этим вечером, — Намджун поднял вверх один из пакетов из местного кафе. — Если ты хочешь, конечно, мы не настаиваем.       Юнги хотел. Он искренне хотел провести вечер с друзьями и расслабиться настолько, насколько это вообще возможно. Они плавно переместились в квартиру Мина, где расположились на полу вместе с едой и напитками. Алкоголя сегодня не было, вместо него у всех было что-то свое. Юнги не стал изменять собственным вкусам и сразу схватил персиковый милкис. Чонгук, ожидаемо, достал из холодильника банановое молоко. Все как всегда.       Хрустящая курочка разошлась очень быстро, все были голодными к концу дня. Хосок предложил посмотреть какой-нибудь фильм, и друзья тут же согласились. Правда, проблема была в маленьком экране ноутбука, но никого это не смутило. Вшестером уместиться на небольшой диван не вышло, поэтому там уселись Юнги с Чонгуком и Намджун, перед последним уселся Чимин, на которого нагло улегся Тэхен. Выбор пал на «в поисках Немо», никто так и не понял по какой причине. Кажется, идею подкинул Тэхен, а остальные не стали даже спорить. Им всем сейчас была необходима разгрузка, а мультики — лучшая вещь для этого.       Яркие картинки подводного мира сменялись одна за другой, Юнги, свернувшись в клубочек, как настоящий кот, под боком у Чонгука, почти мурчал от пальцев младшего в волосах. Чонгук игрался с его мягкими волосами и периодически одаривал старшего поцелуями в макушку. Намджун, усевшись поудобнее, нашел способ незаметно касаться Чимина. Тэхен на его коленях был повернут лицом к небольшому экранчику, а остальным было явно не до них, поэтому он аккуратно поглаживал шею Пака, отчего у того мурашки по коже пошли.       Юнги в какой-то момент перестал наблюдать за происходящим на экране и прикрыл глаза. Рядом со своими близкими людьми ему было так спокойно, что тревожные и навязчивые мысли практически не проскакивали в его голове. Тело полностью расслабилось, и Мин даже не понял, в какой момент задремал. Теплые и крепкие руки Чонгука полностью окольцевали его тело и легонько поглаживали, отчего он почти провалился в полноценный сон, но копошение друзей не дало этого сделать.       Тэхен шумел на кухне, убирая мусор, Чонгук недовольно пробурчал на него за разбуженного котенка. Юнги нехотя отлип от младшего и дал глазам снова привыкнуть к свету, пусть и приглушенному. Осмотревшись, он увидел сопящего сидя на полу Чимина.       — Можете остаться тут, я не против, — произнес он, на что Тэхен сразу отказался. Друзей своих он любил, но спать в своей кровати любил еще больше. Хосок сослался на ранние утренние дела и тоже отказался оставаться. Да и Тэхена подвезти надо, чтобы не тащился ночью один.       Парни и Чимина хотели уже будить, чтобы забрать домой, но тут уже вмешался Намджун, сказав, что лучше не прерывать его сон и оставить спать тут. Юнги был и не против, главное чтоб эти двое не опорочили его маленький несчастный диван. Коллективно прибравшись, Хосок с Тэхеном уехали, обещав написать, когда окажутся дома. Юнги же помог Намджуну застелить диван, пока тот держал на руках спящего Пака. Отчего-то эта картина показалась Мину очень милой. Он не помнит, чтобы Ким был таким заботливым с кем-то. Он проявлял много заботы по отношению к близким, безусловно, но тут чувствовалось что-то другое. И Юнги оставалось лишь надеяться, что эти двое со своими характерами рано или поздно не поубивают друг друга.       Оставив друзей в гостиной, Юнги направился в свою комнату, где его уже ждал Чонгук. Младший решил проветрить перед сном, усевшись на стеллаж перед окном, он вдыхал в себя свежий воздух и смотрел куда-то вдаль, медленно моргая.       — Ты так простынешь, Гуки, — он потрепал его по еще влажным после душа волосам, а затем обнял, уткнувшись подбородком в макушку.       — Из нас двоих заболеешь от такого ты, я закаленнее, — по-доброму усмехнулся младший и потянулся закрывать окно.       — Ты прав, мне немного прохладно, — честно признался Мин. Он всегда был благодарен младшему за своевременное проветривание комнаты, потому что из-за своей мерзлявости Юнги редко это делал. Чонгук же старался проветривать тогда, когда старшего не было в комнате, а потом укутывал его в одеяло и сверху обхватывал всеми своими конечностями, чтобы тот не замерз.       — Я тебя согрею, хен, пойдем спать, — младший слез со стеллажа и вытянулся во весь рост. А затем схватил Юнги и снова завернул его в одеяло под тихий смех старшего. Мину безумно нравились такие маленькие и, казалось бы, незначимые ритуалы. Важно было то, что для них с Чонгуком это было в радость.       Постель встретила прохладой, отчего старший невольно поморщился, но тут же эта эмоция сменилась улыбкой, когда Чонгук улегся рядом, привычно закинув на него ноги и руки. В полутьме он смутно различал детали, но мог точно сказать, что младший сейчас улыбается. У Юнги эта улыбка уже отпечаталась четкой картинкой в голове, и в трудные моменты он старался переключиться на нее.       — Я вам так благодарен, — старший говорил тихо, — но мне правда очень неловко, что вы возитесь со мной.       — Возимся? — переспросил Чон. — Юнги, мы бы точно так же проводили время с тобой. Да, тебе сейчас нужно больше заботы, потому что твое состояние нестабильно, но друзья же это не только пить вместе и веселиться. Мы должны держаться вместе, даже когда кому-то из нас плохо. И никто из нас, уверен, не хочет, чтобы ты чувствовал вину за это. Так что просто прими эту заботу, пожалуйста, — рука Чонгука, лежавшая до этого на талии, переместилась на волосы старшего, холодные пальцы нежно массировали голову. Чонгук часто использовал этот прием, потому что знал — это успокаивает Юнги. А еще ему просто нравились его волосы. — Я тебя люблю, котенок, — Мину все еще было непривычно слышать такое обращение в свою сторону, но сейчас, завернутый в одеяло, с растрепанными волосами и почти мурчащий от прикосновений Чона, он и вправду был похож на котенка.       — И я тебя люблю, Гуки, — Юнги высвободил одну руку из мягкого кокона и притянул младшего ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Убрав упавшую прядь волос с его глаз, Юнги аккуратно и практически невесомо коснулся своими губами губ Чонгука.       Больше слов им и не нужно было. Устроившись поудобнее, парни уснули.

***

      Следующие недели были непростыми для всех. Юнги больше не хотел оставаться дома, пусть ему было страшно и тревожно появляться в вузе. Намджун ни на секунду не оставлял его одного, отчего было немного спокойнее. Пока Мин не один — Джихун ничего не сделает. Жизнь потихоньку текла в своем темпе, вне пар Юнги работал и даже посещал автошколу, потому что впереди его ждал самый последний экзамен, после которого он и должен был получить права. А возможность ездить вместе с Чонгуком по ночному городу была еще одной мотивацией выползать из дома. Да и в Пусан к семье младшего они смогут ездить самостоятельно.       Они все так же собирались всей дружной компанией на обедах, но уже вне учебного заведения. К ним иногда даже присоединялся Сокджин. Юнги чувствовал себя спокойно в моменты, когда рядом с ним были его близкие люди, а рядом они были постоянно. Иногда они собирались на квартире у младших, чтобы посмотреть очередной фильм или сериал, отвлекаясь от всего происходящего вокруг.       Но и плохое все еще присутствовало в его жизни. Он банально боялся выйти на улицу в одиночку, потому что вдруг Джихун следил за ним? Вдруг он знает его адрес и что-то сделает, пока никого не будет рядом. По этой причине он перестал встречать Чонгука с работы, но того каждый вечер подвозил Хосок, а значит младшему тоже опасность не грозила. Мин все еще просыпался от кошмаров, но уже реже, чем пару лет назад. Часто они ему снились в дни, когда у него стояли пары с этим мудаком. Джихун все еще пытался поговорить с ним наедине, оставить после пар, подловить где-то в вузе, но у него не получалось, отчего он начал срываться на парах, докапываясь все чаще и чаще до Намджуна с Юнги, заваливая тех вопросами и дополнительными заданиями и специально занижая оценки.       Юнги винил себя в том, что Киму достается вместе с ним, но Намджун лишь подбадривал его, говоря, что все в порядке, что обязательно придумают что-то, чтобы все это прекратилось. Но чувство вины от этого меньше не становилось.       Все спокойствие Мина улетучилось в тот день, когда Намджун не смог прийти в университет. Пары очень неудобно состыковались с его работой, пропустить которую он никак не мог. Благо пар с Джихуном в этот день не было, а вне аудиторий Юнги мог всегда находиться с младшими, что он и делал. Только вот чувство тревоги с самого утра не покидало его и нарастало с каждым часом, он пытался отмахнуться от него, сосредоточившись на учебе, но выходило ужасно. Он постоянно дергался, когда кто-то заходил в кабинет во время пар, оглядывался по сторонам в коридорах и старался слиться со всеми, чтобы просто стать невидимым. Но невидимым стать не вышло.       Во время последней пары Юнги очень сильно приспичило в туалет, казалось бы, что страшного в том, чтобы просто дойти до уборной и вернуться. А страшное — Джихун, случайно проходивший мимо. Подхватив Юнги за локоть, он сам силой утащил его в туалет. Убедившись одним взглядом, что никого в маленьком помещении нет, он прижал Мина к стене. В этот момент дышать стало тяжело. Безумный взгляд напротив вводил в ступор и пугал до чертиков. Юнги оцепенел, стараясь смотреть куда угодно, но не на его лицо. Он отказывался верить, что все происходящее сейчас — реальность. Тело будто бы парализовало, он не мог даже скинуть со своих плеч чужие руки, не говоря уже о том, чтобы уйти. Мыслить здраво и не впадать в панику было тяжело, но он знал, что этим только сильнее разозлит Кима.       — Ты думал, что сможешь всегда от меня бегать и прятаться за спиной Намджуна и своих маленьких друзей? — голос Джихуна казался спокойным, но Юнги знал — он в бешенстве и лучше его не злить еще больше. — Малыш, послушай, я всего лишь хочу вернуть наши отношения, и тебя я не спрашиваю. Если ты откажешься — до выпуска не доживешь. Я просто тебя уничтожу. Или сначала начну с этого милого маленького мальчишки. Как его там, Чонгук? — хитрая улыбка вдруг появилась на его лице, когда Юнги посмотрел ему в глаза. Джихун знал на что давить.       — Почему я? — только и смог выдавить из себя Мин. Все это время он задавался этим вопросом. Почему именно на нем так зациклен старший.       — Ты маленький, хорошенький, только вот набрал сильно, но это поправимо. А еще, — Ким наклонился к самому уху шатена, — мне нравится, как ты плачешь, пока тебя ебут, — чужая рука легла на его шею, возвращая самые ужасные воспоминания, Мин снова чувствовал, как задыхается. Он уже готов был согласиться на все, лишь бы этот псих не навредил Чонгуку и остальным. Смириться с тем, что причиняют боль ему самому, казалось проще, чем смириться с тем, когда такое же делают с твоими близкими. Юнги хотел бы, чтобы это все оказалось очередным кошмарным сном, и сейчас он проснется рядом с Чоном и все снова будет в порядке. Но рука на шее чувствовалась слишком отчетливо, чтобы это все было лишь проекцией его подсознания.       «Выхода нет», — думалось Юнги.       До того момента, пока резкий и довольно громкий звук не заставил Джихуна убрать руку с шеи младшего.