Контроль над бессилием

Round and round in my mind / Мысли в голове ходят по кругу,

There's a truth I can't ignore / Но есть правда, на которую я не могу закрыть глаза,

I spent so many years / Я провёл слишком много лет,

Wandering from myself until you came along / Пытаясь сбежать от самого себя, пока ты не пришёл в мою жизнь.

(c) Rationale — Tethered

Два года. Это были тёплые, насыщенные, живые два года, которые взрастили поразительно значимые для Саске отношения, прежде чем всё замерло в одной точке отчаяния и неизвестности, будто кто-то резко дал по тормозам. Но Саске ещё не был готов вернуться в эту точку. Постепенно память о первых шести месяцах жизни с Наруто стала затираться в мыслях Саске; на смену пришли новые, полные яркости эпизоды. И спонтанные комплименты, и скованные разговоры в гостиной, и массажи, на которые Саске иногда соглашался после первого раза — все неловкие, пронизанные напряжением моменты, в итоге стали не более чем брызгами солёных капель на краю океанских волн. Но откуда Саске было знать, что у них с Наруто выйдет сблизиться по-настоящему? Он так и не понял до конца, в какой момент из размытых координат точки «А» он пришёл в желаемую точку «Б». Что такого он сделал и почему вдруг Наруто позволил ему забраться себе под кожу? Почему Наруто стал к нему ещё теплее и начал доверять те самые, желанные истории из своего прошлого? Тихими вечерами за ужином или после финальных титров очередного просмотренного вдвоём фильма он стал рассказывать Саске… многое. Почти всё, о чём бы Саске ни спросил. Он рассказывал так много, словно не мог остановиться, словно наконец дал себе волю и перестал чего-то бояться. Чего — Саске не знал. Наруто говорил о жизни в бруклинском приюте и о том, как он нашёл свою отдушину в спорте, чудом не потеряв себя и пробив себе путь через тернии к звёздам. О том, как он был жестоким шутником, драчуном и беспризорником, огрызающимся на людей и не знающим добра, пока не попал к своему первому тренеру по баскетболу и не понял, что такое — быть частью команды. Пока не завёл своих первых друзей, среди которых был Киба. К сожалению, именно его лучший друг в большой спорт не пошёл, глубоко заинтересовавшись кинологией, поэтому теперь они с Наруто виделись редко, но это не умаляло значимость их дружбы, не стирало путь, который они вместе прошли. Саске узнавал о провальных отношениях Наруто с девушками, которые не принимали то, что он ставил на первое место спорт, а потом либо честно решали от него уйти, либо Наруто приходилось переживать измену и уходить самому. Кажется, все эти разочарования оставили на нём серьёзный отпечаток и теперь тема личной жизни была одной из его самых уязвимых мест. Саске открывались страхи Наруто перед будущим, его чаяния и мечты, которые он не оставил даже несмотря на то, что прямо сейчас жил одной из них, собирая вокруг своего таланта стадионы и раздавая интервью спортивным новостным изданиям. Саске нашёл дорогу к более интимной, хрупкой части Наруто, но он сам не знал как — вслепую. Ведь не было ни конкретных намерений, ни отдельных происшествий, заставивших их иначе смотреть друг на друга. Либо Саске просто-напросто чего-то не заметил. Ему казалось, всё просто вдруг… случилось. Случились маленькие утренние беседы ни о чём под настоящий колумбийский кофе. Случились совместные походы по магазинам, потому что «Саске, я не понимаю, какие конкретно тебе нужны помидоры! Тут десять разных сортов!» Случились редкие вечера, когда Наруто было нечем заняться дома и он, выпросив у Саске адрес рабочего офиса, забирал его на машине после смен. У Саске был слабый страх того, что Наруто соединит точки, узнав про его работу, про книжное издательство и их либерализм. Но позднее он успокоил себя тем, что далеко не вся Америка похожа на его консервативную семью, — даже наоборот. Так что если его коллеги и относились открыто к людям, состоящим в ЛГБТ+ сообществе, вряд ли это настораживало и заставляло делать выводы о его ориентации. Если честно, Саске просто очень нравилось, когда Наруто забирал его с работы. Ему нравилось, как гудящий Нью-Йорк медленно накрывал вечер, и солнце пряталось за пиками небоскрёбов, играя рыжими бликами на крыше чёрного кроссовера «Мустанг» Наруто. Саске нравилось невозмутимо выплывать вместе с толпой офисного планктона из здания, с сумкой на длинном ремне через плечо, а потом искать взглядом знакомую машину на парковке. И находить. Прибавлять шаг, чтобы со скрытым нетерпением распахнуть переднюю дверцу и встретить внутри салона улыбающегося Наруто в каком-нибудь лёгком домашнем худи с рукавами, засученными до локтей. — Давно ждёшь? — спрашивал Саске, без приглашения забираясь внутрь. — Да нет, вот только припарковался. Еле место нашёл, у вас тут настоящий муравейник. Саске хмыкал, устраиваясь в кресле и пристёгивая ремень безопасности. — Самый густонаселённый город Америки к твоим услугам. Наруто согласно усмехался, заводя мотор. А потом: — Ну что, как рабочий день? И Саске расслабленно выдыхал. Ему до нелепого нравился этот вопрос от Наруто, потому что он был таким обычным, таким домашним, заботливым. Пожалуй, о Саске ещё никто так не заботился, кроме Сакуры. И пусть Наруто редко мог себе позволить забрать Саске, именно из-за своей редкости эти моменты ценились только больше. Но Саске запрещал себе давать Наруто двусмысленные знаки и старался засунуть кипящие эмоции поглубже себе внутрь. Он пожимал плечами. — Довольно скучно. Ничего нового. — Ауч! Я тебе столько распинываюсь про наши тренировки, а ты мне — «скучно, ничего нового»? — притворно обижался Наруто, пытаясь вписаться в бесконечный поток машин на развороте. Саске фыркал, откидываясь головой на спинку кресла. — Ну прости. Конечно, мне стоит посвятить два часа рассказу о том, как я сижу в офисе, пью кофе и свожу дебеты с кредитами. Ведь работа с финансами так похожа на баскетбол. И Наруто тут же оттаивал, начиная смеяться. Он всегда смеялся над сухим, саркастичным юмором Саске, и это тоже ощущалось как комплимент само по себе. Особенно потому, что Наруто никогда не подделывал смех рядом с Саске. Или Саске так казалось. В это Саске хотелось верить. Они ехали вместе по вечернему Нью-Йорку домой, периодически застревая в заторах на магистралях и часть пути проводя в полной тишине, в чистом комфортном молчании, разбавленном мурлыканьем радио с ненавязчивыми трендами поп-музыки. Именно тогда на пару мгновений Саске становилось так хорошо, так легко и тепло внутри, что он спрашивал самого себя: не вредно ли ему вообще испытывать столько приятных эмоций? Не вредно ли привыкать к ним? Ведь потом, когда тяжесть вернётся, терпеть её будет с каждым разом труднее. Но Саске уже давно потерял контроль над ситуацией — Наруто продолжал тянуть его к себе, и он сдавался тяге, не пытаясь прогнать зреющие в сердце чувства, одновременно страдая от них и упиваясь ими. В какой-то момент он поймал себя на том, что открывается Наруто в ответ. Заметил, что перестал стесняться безудержного клокочущего смеха, слушая глупые истории Наруто с баскетбольных матчей. С удовольствием соглашался потратить ещё один свободный вечер на то, чтобы устроиться с ним на диване и посмотреть нелепые британские ситкомы, отправляя голыми руками в рот жирную пиццу и умножая пустые бутылки из-под пива на журнальном столике. А с приходом зимы Саске так разомлел, что с тяжёлым вздохом позволил Наруто помочь ему приготовить традиционное рождественское печенье. Результатом стало то, что Наруто весь извозился в муке и молотой корице, вплоть до кончиков ресниц и крыльев носа, а потом долго вылавливал мелкие скорлупки из миски, куда Саске его попросил разбить яйца. Саске сам начал говорить Наруто о своём прошлом, осторожно называя имена и проверяя реакцию, но не раскрывая главную причину его крупных ссор с семьёй. Наруто не слышал фамилию Учих раньше, не знал ни про его отца, ни про брата, но его брови угрожающе хмурились, когда Саске рассказывал ему о холоде и строгости в их богатом доме. О том, как он не оправдал ожиданий после выпуска из университета, как его выкинули за ненадобностью и он целый год был вынужден жить с лучшей подругой, потому что не знал, куда ещё податься. — Не знаю, что хуже: прожить всю жизнь без родителей или жить с ублюдками, которые изо дня в день делают всё, чтобы тебя сломать, — высказался Наруто однажды. И Саске тоже не знал, но тогда ему стало ясно, что они с Наруто в одной лодке: не имея нормальной семьи, оба смутно желали создать свою, чтобы заполнить пустоту там, где с самого начала должна была теплиться любовь. Примерно в тот же период они с Наруто наконец стали пользоваться номерами друг друга для бессмысленных переписок. Со временем Наруто прекратил чувствовать неловкость от сухих ответов Саске, а Саске — прекратил чувствовать вину за то, что не шлёт по пятнадцать сообщений подряд и не записывает в коротких видео всё, что попадает в поле зрения, чтобы отправить в режиме онлайн. А последней весной, спустя полтора года знакомства, Наруто впервые позвал Саске на закрытый благотворительный матч, который устраивался в Бруклине для спонсоров, чтобы собрать средства на нужды детей с физиологическими отклонениями, которые не могли заниматься спортом и нуждались в операциях. — Я достал тебе крутое место! Скажи, Саске, тебе ведь всё время не терпелось увидеть меня в деле, хах? Знаю, ты не любишь толпы и сборища, но тут такой шанс. — Наруто нелепо поиграл бровями. — Я очень хорош на площадке. К тому моменту Саске уже мог спокойно подойти и влепить этому самоуверенному баскетболисту подзатыльник. Конечно, посетить матч он согласился, хоть и прекрасно знал, чем это будет чревато.

***

Lay low / Заляг на дно

Break it down back to old school / И покажи мне всё, начиная с основ,

Let's go / А потом — вперёд,

An invitation to the new rules /Давай предложим всем новые правила.

(с) TWIN XL — Good

Толпа на игре собралась гораздо больше, чем ожидал Саске. В большом зале с баскетбольной площадкой двадцать восемь на пятнадцать трибуны постепенно набивались битком. Болельщики утопали в возбуждении, не прекращая обсуждать предстоящую игру, толкаясь в проходах, собираясь компаниями на рядах и предвкушая захватывающее зрелище. Как Саске понял из того, что уловил краем уха, команда бруклинских «Нетс», за которую играл Наруто, сталкивалась с игроками «Майями Хит» в прошлом летнем сезоне, и проиграла им четыре очка. С тех пор им так и не представилась возможность отыграться, и теперь все ждали жаркой битвы. Несмотря на то, что публичная трансляция матча не планировалась, ни у кого не возникало сомнений, что игроки выложатся на полную. Да и вообще, смотреть такой эксклюзив вживую мог позволить себе не каждый — Саске чувствовал себя особенным. И одновременно лишним. Он сидел во втором ряду бокового сектора, с идеальным обзором на площадку, но притом был знаком с баскетболом только с рассказов Наруто и благодаря парочке всё тех же разъяснительных статей. Он не вникал в тонкости и сам, без помощи, наверняка не смог бы распознать сигналы судьи, если что-то пошло бы не так. Он не знал, по каким правилам проходила дисквалификация, замена игроков, и что конкретно означает разметка на баскетбольной площадке, помимо трёхочковой линии и трёхсекундной зоны. Саске не был увлечённым фанатом, и тем не менее — он сидел там. Благодаря Наруто. Чтобы смотреть на Наруто. Разминка перед игрой была в самом разгаре, когда Саске смог устроиться и его перестали отвлекать болельщики, норовившие протолкнуться мимо его места к дальнему краю ряда. Он принялся выискивать взглядом майку Наруто, пытаясь привыкнуть к мельтешению тел в пространстве площадки. Вскоре Саске обнаружил, что Наруто при своём немалом росте казался чуть меньше многих других игроков. А ещё за ним было… трудно уследить. Он будто растворялся, ловко обходя препятствия в виде защитников на разминке, и Саске не понимал, как это случалось, но вот шуршала сетка баскетбольной корзины — Наруто попадал в кольцо. С первых секунд Саске задался целью следить за ним, несмотря на скорость движений, но это было трудно. Казалось, Наруто играл очень хитро. Непредсказуемо. Он делал много обманчивых манёвров, путая игроков своей же команды в период разогрева, и вскоре Саске так увлёкся тщетными попытками его разгадать, что не понял, как пришло время реальной игры и сигнал оповестил участников о необходимости занять исходные позиции на площадке. Трибуны густо зашумели, приветствуя начало матча. В центр вышли два пугающе высоких игрока. Все затаили дыхание. Подкинутый рукой арбитра мяч взлетел ввысь. Розыгрыш случился за миллисекунды. Центровой «Нетс» коснулся оранжевого мяча, раздался требовательный звук свистка — и всё сразу пришло в движение. Возня окутала зал. Саске мгновенно заворожило то, с каким азартом и энергией баскетболисты окунулись в игру, ведя мяч по площадке, пасуя его сокомандникам, либо пытаясь перехватить чужие пасы. Прошло не больше пяти секунд — в корзину «Майями» уже залетел двухочковый, брошенный откуда-то сбоку. К своему разочарованию, Саске заметил, что это был Наруто, но он не успел понять, как именно всё произошло. Саске помнил, как играл в британский футбол, учась в пансионе, но это никогда не было серьёзно, и сама игра сильно отличалась от того, что он видел сейчас. Баскетбольная площадка была в разы меньше футбольного поля, но напряжение на ней скапливалось острее. Каждая секунда могла стать решающей. Участники отыгрывались прямо на ходу, и мяч никогда не оставался в чьих-то руках дольше пары секунд. Саске не представлял, как игроки учитывали все мелкие детали прямо в процессе, помнили о правилах, о том, в какой части площадки находились и какой бросок или передачу могли сделать. И пусть Саске понимал: всё это опыт, тренировки, рефлексы, мышечная память, он никогда не думал, что наблюдать за результатом этих тренировок будет настолько увлекательно. Он не замечал, как летит время. И к его тихому счастью, он вовсе не испытывал той внутренней борьбы и жажды, которой всегда боялся, наблюдая за толпой разогретых, вспотевших, толкающих друг друга в плечи мужчин. Даже Наруто. Саске не успевал замечать его привлекательность, больше поражаясь его мастерству, ловкости, скорости реакций. Он потерял счёт мячам, которые Наруто забросил в кольцо. Только знал, что его сердце возбуждённо подпрыгивало каждый раз, когда Наруто в открытую подбирался к трёхсекундной зоне и ловким рывком атаковал сетку. Саске поглядывал на табло, и ему хотелось в волнении дёргать коленом, оттого что разрыв был всего в четыре очка. В пользу команды Наруто, но у «Майями» по-прежнему был шанс легко отыграться. К концу второй четверти атмосфера поглотила Саске настолько, что он даже ощутил укол разочарования после объявления перерыва в пятнадцать минут. Целых пятнадцать минут! Сколько мячей было можно забросить за пятнадцать минут! Раньше Саске думал, что это ничтожное время, однако на баскетбольной площадке всё протекало иначе. С другой стороны, всем стоило немного остыть. Игрокам, болельщикам и особенно Саске — он был слишком взволнован, забыв, как делать полные вдохи, чтобы не упустить ничего важного. Именно тогда ему в голову вдруг пришла… мысль. Остыть не получилось, ведь он понял, что перерыв начался, а это значило, следить за Наруто теперь было гораздо, гораздо проще. Схватив врученное кем-то сбоку полотенце, Наруто вытирал пот с затылка, шеи и висков. Его грудь тяжело вздымалась после интенсивной игры. Он стоял полубоком к Саске, и было видно, как хмурятся его брови, пока он внимательно слушает наставления мужчины в костюме, стоящего у первых рядов, рядом со скамьёй запасных. Наверняка это был их тренер. Он что-то очень серьёзно, эмоционально втолковывал Наруто, после чего тот, пару раз кивнув, повернулся спиной, чтобы плотнее собрать вокруг себя остальных игроков. Несколько минут они переговаривались, и у Саске было время задержаться взглядом на взмокшем затылке Наруто, на его чёрной форме, просторных шортах и майке с номером 5 и фамилией поперёк лопаток; даже на носках с логотипом «Найки», обтягивающих щиколотку, и безупречно белых кроссовках. Его не должны были так сильно волновать детали. И они не волновали его, когда он смотрел на других игроков. Но Наруто… невозможно было не задержать на нём хотя бы пару жадных, внимательных взглядов. А потом обсуждение кончилось, и Наруто, заведя руки назад, немного размяв спину, повернулся лицом к трибунам: прямо туда, где сидел Саске. Их взгляды пересеклись — Саске вздрогнул, и лицо полыхнуло жаром от одной широкой улыбки Наруто. Он узнал его. Конечно, он узнал, ведь Наруто был в курсе, где место Саске. Он пригласил его сюда. Он взял билет. Было глупо думать, что он ни разу не посмотрит в его сторону. Убрав руки из-за спины, Наруто лёгкой трусцой подбежал ближе к трибунам, сокращая дистанцию. Жар на щеках Саске превратился в колючее пламя. Он ненавидел внимание, тем более в чуждой себе обстановке — он боялся, что его кто-то заметит, осудит, выкрикнет что-то ему в спину. Но он смотрел на довольное лицо Наруто, который был искренне рад видеть его в толпе, и тревога понемногу сглаживалась. Остановившись на краю поля, Наруто поманил Саске рукой, мол, иди ко мне. Саске не сразу понял, зачем всё это надо, тем более теперь, когда они оба привлекли внимание зрителей и болельщиков «Нетс». Саске чувствовал, как в его сторону повернулись головы — пара любопытных взглядов будто скользнули по затылку. Он поёжился, отгоняя фантомное ощущение, и, обойдя ряд сидений, приблизившись, сосредоточился на Наруто. На Наруто, который смотрел на него радостными сияющими глазами. — Подождёшь меня рядом с лифтами на подземной парковке после игры? Я постараюсь не задерживаться, поедем домой вместе, — выпалил он. Саске застыл. Поедем домой вместе. — Хорошо, — механически ответил он, не разрешая себе циклиться на одной глупой, глупой фразе. Поедем домой вместе. — Как тебе игра? — тут же переключился Наруто, кладя руки себе на бёдра. — Эти паршивцы не хотят уступать. Я думал, разрыв будет больше к концу второй четверти. — Мне нравится, — не стал врать Саске. — Да? — Глаза Наруто зажглись ярче прежнего. — Я хорош, да? Скажи-скажи-скажи! Саске ещё никогда не видел, чтобы кто-то так нагло и по-детски выпрашивал похвалу. Это было больше похоже на шутку, ведь Наруто явно не нуждался в подтверждении того, что он одарённый игрок в самом расцвете своей спортивной карьеры. О том говорили результаты их команды после игр. Количество заброшенных им лично в кольцо мячей. И тем не менее, Саске поддался: — Ты хорош. Я не особо разбираюсь в баскетбольных приёмах, но мастерство всегда бросается в глаза, так что… впечатляет. Улыбка тут же подтаяла на губах Наруто, а из взгляда от честного тона Саске исчезли шутливые искорки. — Правда? — выдохнул он так, словно было нечто особенное в том, как высоко его оценил простой любитель. Саске лишь пожал плечами, смутившись, отводя глаза и собираясь скорее уйти обратно на место. — Ладно, тогда, эм… — Наруто всё понял, и его тон изменился, стал серьёзнее: — С этого момента смотри на меня внимательно, окей? Я ещё не показал свой максимум. Саске опять удивлённо поднял на него глаза. Это не был максимум? Он приоткрыл рот, сам не зная, что сказать, но Наруто уже трусцой отбегал назад от трибун, будто чуя нутром окончание перерыва. С улыбкой махнув Саске рукой напоследок, он развернулся к нему спиной прямо на ходу и оказался вновь рядом с сокомандниками. С тяжело колотящимся сердцем Саске вернулся на трибуны. Он не мог отделаться от ощущения, что на него смотрит вся толпа, задаваясь вопросом, кто он такой и почему Наруто с ним так близок. Он лишь мог быть благодарен за то, что матч не предназначался для сетевой или телевизионной трансляции. Он боялся даже представить, какой отпечаток на его жизнь наложило бы очередное публичное недоразумение. В итоге — Наруто не солгал. Саске не видел его максимум, потому что последние две четверти были абсолютно дикими, и трибуны не замолкали, а болельщики подрывались на ноги, не в силах усидеть на местах. Матч закончился с неожиданно разгромным счётом 100 — 125 в пользу «Бруклин Нетс», и победные возгласы в зале не смолкали, по ощущениям Саске, целых десять минут. Он только переживал за Наруто, который, едва прозвучала финальная сирена, свалился на колени и упёр ладони в пол, просто пытаясь дышать. Ребята из команды облепили его со всех сторон, нагибаясь и хлопая по плечам. Наруто что-то слабо пытался ответить, но было видно, что он отдался игре по полной и ему срочно требовалась передышка. Перед тем как обе команды направились к раздевалкам, а Саске — прочь с трибун, их взгляды пересеклись, и Наруто подарил ему свою усталую улыбку так, будто вместе с ней отдал эту победу Саске. Грудная клетка грозила разорваться надвое, и Саске едва смог выдавить из себя комканные поздравления, когда через время они воссоединились с Наруто на подземной парковке. Во второй раз улыбка Наруто была гораздо более бодрой, уверенной и благодарной. — Слушай, а помнишь, ты как-то спрашивал меня про мотивацию? На играх? Я сказал, что я сам себе мотивация, потому что хочу становиться лучше, бить свои рекорды и всё такое, но… Сегодня мне показалось, я выложился на максимум, потому что ты пришёл на игру. Не знаю, как это работает. — Он посмеялся, потирая лямку спортивной сумки на плече, пока они вместе шли к его машине в дальнем конце ряда, ближе к выезду. — Я просто думал о том, что ты сказал. Ты по-прежнему не фанат, но заметил моё мастерство. Я был просто обязан показать всё, на что способен, правда? Ты доволен? Саске не понимал, не понимал, не понимал. Почему его глупое мнение так важно для Наруто? — Если честно, я не думал, что мне понравится, — начал с признания Саске. — Было шумно, а я не люблю суету, но потом… стало интересно смотреть. На тебя. И на, кхм, на других игроков. На игру. Саске запутался в словах, мысленно морщась и негодуя. «Заткнись, заткнись, не ляпни лишнего». Но Наруто подхватил его фразу со своей привычной простотой, будто слова не держали в себе тяжести и не грозили на долгие часы застрять эхом в голове Саске: — Мне тоже понравилось, что ты на меня смотрел. Думаю, надо как-нибудь повторить, хах? — Да, — тихо ответил Саске, радуясь, что они наконец дошли до машины и некоторое время могли молчать, устраиваясь в салоне. Саске пребывал в лёгком эйфорическом состоянии ещё около недели после этого матча. Он не знал почему. Раньше подобные эмоции ему приносило лишь нижнее бельё. С другой стороны, если после любимых сессий переодевания внутри Саске оставались расслабленность и спокойствие, то здесь, напротив, всё его нутро не прекращало гудеть в напряжении. Будто он хотел ещё. Будто ему было слишком мало. К тому моменту он уже чётко понимал, что глубоко влюблён в Наруто, и всё это, внутри, не лёгкое помешательство, которое развеется, как дым, стоит ему заставить себя бросить постыдные мысли о своём соседе и переключиться на безликие, бесформенные образы мужчин, созданные замутнённым в дыму похоти сознанием. С Наруто было остро, и мягко, и спокойно, и до боли в груди сладко. Он оборачивал Саске своим присутствием, словно плотным пуховым одеялом. Иногда Саске казалось, что он вот-вот задохнётся, потому что слишком жарко, слишком плотно сжимает в тисках. Но иногда это было так уютно, особенно если его заволакивал холод, если Саске падал в меланхолию и жизнь вновь теряла зарождавшиеся тусклые краски. Наруто возвращался домой, и это было похоже на всплеск яркой акварели по пустой белой бумаге. На мерцающие искры фейерверка в безлунном ночном небе. И Саске вновь жил. Вновь улыбался, слушая возбуждённую болтовню о прошедших матчах, о том, как «и потом я такой — на! А этот хрен уводит мяч из-под кольца, но там уже Дин, перехватывает прямо за трёхочковой, и — бамс! В кольцо! Пять очков им в глотку!» И вновь Саске бросал в стирку грязную форму Наруто, густо пахнущую свежим по́том, с этой соблазнительной чёрной майкой, на спине которой красовалось крупными буквами «УЗУМАКИ». Саске собирал в кулак всю волю, чтобы не сдаться и не украсть её, а потом плоско заявить, что без понятия, куда эта майка пропала. Он вновь готовил ужины на двоих — старался больше обычного, соблазняя аппетит Наруто запахом тушёного мяса, соусов, пряных трав и овощей. А ещё он вновь отбрасывал куда подальше иррациональные тревоги о том, что где-то в гостиной остались его снятые в порыве возбуждения кружевные трусы. Или использованная анальная пробка. Но самое главное — Наруто не знал, что комфорт, который он приносил в их совместную жизнь, провоцировал Саске заходить дальше со своими откровенными образами. Несмотря на свою недоступность, он вдохновлял Саске. Он заставлял его чувствовать себя важным, и раз Саске был важен, он имел право делать то, что приносит ему счастье и удовлетворение. Спустя месяц после баскетбольного матча Саске попросил Сакуру сделать ему первый макияж. — Можно начать с чего-нибудь нейтрального, а потом я уже… — Ни слова больше! — прикрыв глаза и выставив вперёд ладонь, торжественно объявила Сакура. — Саске, ты обратился по адресу. У меня столько идей! Они провели буквально целый день в компании с белым вином и беспорядочными косметичками Сакуры, в которых она, впрочем, ориентировалась как настоящий профи. Они перепробовали несколько образов, начиная с невинных и мягких, заканчивая тяжёлыми, томными и соблазнительными. Сердце Саске всё громче билось в груди, реагируя на каждое новое отражение в зеркале. Лёгкий алкоголь приятно туманил сознание и вызывал бессмысленное, неконтролируемое желание засмеяться от счастья. Он нравился себе. Нравился как никогда прежде. Ему нравилась длина ресниц, подчёркнутых тушью, налёт красных теней на веках и придающие взгляду выразительность стрелки. Нравился слой неброской помады на губах, освежённые нежным оттенком румян скулы. — Если бы я уже не влюблялась в тебя когда-то, я бы сделала это сейчас, — со вздохом призналась Сакура, тоскливо взбалтывая на дне своего бокала вино. Для них давно не была табу тема их прошлых отношений, так что Саске не почувствовал себя виноватым от её реплики. Если честно, он бы тоже влюбился в себя, если бы мог. Когда-то он думал, что чувствовать себя вот так по поводу внешности странно. Разве он достоин называть себя прекрасным? Разве правильно уделять столько внимания картинке снаружи, когда его внутренний мир лежит в руинах? Но, быть может, именно из-за этой разрухи столь ярким пятном выделялась его привлекательность. Особенно когда он позволил себе макияж. Опять и опять Саске приходилось напоминать себе, что он уже не маленький мальчик, которого выпорол отец, увидев на его лице мамину косметику. Он не мальчик, которого брат уводил за руку в ванную и стирал всё дочиста, чтобы он оставался «презентабельным». Саске не хотел быть презентабельным. Не хотел быть правильным. Он хотел быть прекрасным. Он хотел быть собой. — Научи меня, — попросил он, переводя взгляд с отражения на стоящую сбоку и тоже любующуюся им в зеркале Сакуру. Её хитрая ухмылка сказала Саске, что она сделает это с огромным удовольствием. Неделю спустя Саске оставил половину своей последней зарплаты в «Сефоре». Сперва было неловко заходить в такое место одному, с учётом того, что он парень, который никогда раньше не занимался мейкапом. Однако девушка-консультант, подхватившая его потерянный взгляд, оказалась невероятно мила и провела с ним почти целый час, рассказывая о разных брендах и последних выпущенных линейках, об особенностях отдельных продуктов, о составах и свойствах косметики. Саске был так поражён и одновременно увлечён, что почти не обращал внимания, какие продукты добавляет в корзину. Смущение отошло на второй план, уступив место почти детскому восторгу и любопытству, и, в конце концов, вручив всё набранное добро ещё одной вежливой, улыбчивой девушке за кассой для упаковки, Саске ушёл абсолютно довольный, не пожалев ни единого доллара с карты. Он был доволен, прежде всего, собой. Он открывал, что быть смелым и уверенным в себе очень приятно. И он хотел однажды перестать стесняться окончательно. Он хотел иметь возможность ходить по улицам с гордо расправленными плечами, надевая то, что хочется, украшая себя так, как вздумается, просто потому что это нравится ему. Именно ему, а не кому-то ещё. Но Саске привык делать маленькие, осторожные шаги. Он начал с того, что вернулся домой. У Наруто снова была игра, и прежде чем пойти за покупками, Саске уже отправил ему сообщение, пожелав удачи. Теперь ему предстояло придумать место, где хранить новое добро, чтобы это случайно не попалось на глаза Наруто. С тех пор как они сблизились и стали друзьями, Саске приходилось тщательнее следить за своими секретами. Ведь Наруто иногда бывал в его комнате, а он — в комнате Наруто. Общим пространством без ограничений по-прежнему оставались большая гостиная, кухонно-обеденная зона и комната, отведённая под тренажёрный зал, где Наруто поддерживал себя в тонусе, а Саске занимался йогой в его отсутствие. В этих местах Саске, в случае чего, прибирался особенно тщательно. Бывало, до возвращения Наруто могло оставаться ещё несколько дней, но Саске обязательно делал уборку сразу во избежание последствий. «Осторожность — ключ ко всему», — он жил под таким девизом. Именно поэтому даже у себя в комнате Саске долго выискивал подходящее пространство для хранения косметики. Остановившись на глубоком ящике за дверцами шкафа с одеждой — на том, который находился чуть выше самого нижнего, где хранились его бельё и секс-игрушки, — Саске сделал пометку купить удобный органайзер, а пока — с чистой совестью выгрузил туда упакованные коробочки из пакетов, оставив лишь то, что ему хотелось распечатать немедленно. Наруто должен был вернуться только завтра утром, и Саске решил, что посвятит последний вечер перед его прилётом очередному этапу самопознания. Он красился, преодолевая давний страх наказания. Он красился с полным сознанием того, что он хозяин положения и он один решает, оставить ему или стереть макияж с лица. То, что ему приходилось скрывать всё от Наруто, как будто не имело столь большого значения. Саске наоборот ждал, когда он приедет, чтобы вернуться к своей привычной рутине, опять стать прохладным и скрытным, тихим и местами смущённым человеком, у которого нет ярких сторон. Чтобы на фоне собственной тусклости ещё контрастнее выделился Наруто — его лёгкость, его живость, его огонь. Чтобы Саске сам мог видеть эту разницу, а потом подпитываться любимым образом. Оживлять свои фантазии в темноте спальни, заставляя их обретать вес, объём и чувственную насыщенность. Наруто не знал его тайн. И это было хорошо. Это было удобно. Никаких проблем. Саске всё решил, и Сакура уже не смогла бы убедить его в том, как это вредно для его состояния. Саске думал, что способен легко прожить так если не до смерти, то хотя бы до переломного конца, где Наруто перестанет активно соревноваться, решит осесть и найдёт себе хорошенькую невесту. Тогда, возможно, его неминуемая свадьба встряхнёт Саске, и он действительно научится воспринимать Наруто лишь как друга, либо исчезнет из его жизни совсем. Останется один, пока — если Вселенная над ним вновь не сжалится — не встретит парня, который по-настоящему полюбит его и будет принимать целиком, а не частично. Это всё могло быть. В будущем. В далёком-далёком будущем. Но пока…