Я тебя ай-яй-яй-яй

В свою защиту могу сказать: Луна была полной, а меня оставили одного

тогда

Дядя Сережа был добрым и хорошим. Он угощал Женю конфетами, заботился, чтобы Женя не возвращался домой один и провожал пешком, пока не купил машину. С машиной дорога стала короче, оставляя после разлуки с ним горечь. Сережа был занятым человеком, и даже после работы подрабатывал, таксуя. Это был секрет. А еще Женя чувствовал себя особенным, ведь только он катался на Леночке — любимой лошади дяди Сережи. Остальные ребята сидели на ней всего раз, а Женя объездил кобылу и считал чуть ли не своей. Они стали командой с Сережей, когда до поздна вынимали заносу у Лены. С тех пор Женя проникся к дяде Сереже еще больше — так он переживал! Взрослый человек, а рыдал и упрашивал лошадь быть послушной девочкой и вытерпеть боль, пока они с Женей возятся ножом у копыта. Со временем товарищи Бокова разбежались кто куда, а Женя не пропадал. Он регулярно приходил на ипподром к дядь Сереже. — Где вы были вчера? Женя жевал соломинку, пока Сережа начесывал любимицу. — Брёвна катал. Это было только их тайное котировочное обозначение второй работы дяди Сережи. В голове четко прозвучало: а мне почему не сказали? Наглость какая со стороны Жени. Сережа взрослый человек, имеет право не предупредить и поехать на заработки. Но почему не сказал-то? Что в этом такого? Он ведь весь вечер ждал и скучал один, гадая не случилось ли беды. Женя загрустил, поправляя летние шорты. Сережа завел Лену в стойло и шел обратно, вытирая руки срезанным куском простыни непонятного цвета. — Приходил, да? Женя кивнул, конечно, приходил. Он всегда приходит. Женя почувствовал тяжесть трудовой ладони на волосах. Размерами своими она могла полностью обхватить голову Жени. — Много заработали? — На мороженное хватит, — с улыбкой в голосе ответил Сергей, обрадовав Бокова. Сережа стоял над ним и продолжительно смотрел вниз, из-за чего Женя не смел сдвинуться с места. Боков выдал свою тревогу, не связанную с Сергеем. — Мать вернулась? Жене было приятно, что Сережа делает вид, что думает о его маме хорошо, но, нет, она загуляла и уже пять дней не приходила домой. — Может в другом городе, — пожал плечами Боков. Его мама та еще путешественница: как найдет очередную интрижку, так исчезнет, будто ее никогда не было. — Голодный наверное. Сережа повел Женю к машине, куда тот забрался по-свойски. — Вовсе нет. — Не ври мне, Жень. Боков попросил футболку и почесал за ухом. Сережа был таким проницательным. — Если только немного. —Тогда мороженное только после ужина. Женя встрепенулся. Значит они сегодня подольше побудут вместе. Как же здорово. — К вам поедем? У меня в холодильнике мышь повесилась. Сережа завел движок и посмотрел в темноту. К нему они не поедут. Женя — обычный мальчик, который в начале лета переехал в Москву из Ростова. Настоящих друзей пока не нашел, только приятели были. Исследуя местность Женя набрел на площадку, где были лошади, другие дети и взрослые, там же был дядя Сережа. Его новый друг. Покрытый тайной, это не могло оставить любопытного Женю равнодушным. А еще он понимал про одиночество, а не делал вид, как некоторые взрослые, лишь бы отвязаться от Жени. Боков мог пожаловаться Сергею и про тоску, когда он оставался совсем один. Мама строила личную жизнь, и ее часто не было дома. В один момент Женя понял за кого его принимает дядя Сережа, раз не берет с собой на дело. Да, дядя Сережа вел вторую жизнь. Об этом Жене по секрету рассказ соседский парень, который в скоре сбежал от родителей и пропал с радаров. Рядом с Сережей крутились его поклонники. Он пользовался популярностью у ребят. Вдумываться в их общие дела Женя не успевал, потому что началась учеба. Но он жутко интересовался секретными делами, совместными выходками, куда его не брали, и всего раз осмелел спросить, а когда же он поедет с дядей Сережей. Сережа тогда долго и мутно смотрел на Женю, взвешивал решение, примерял его кандидатуру и наотрез отказался от этого предложения. — Мы ничем таким не занимаемся. Друзья твои выдумывают. — Они мне врут? — Еще как. На меня наговаривают и тебя за дурака держат. — А зачем? — Как зачем? Это проверка такая. Ты вот сразу ко мне прибежал чужой секрет разбалтывать, а они что подумают? Жене нельзя доверять. — Вас я тоже расстроил? Жене не хотел, чтобы его считали ненадежным. Тем более напрочь потерять расположение дяди Сережи — сейчас крах всей Жениной жизни. Женя чувствовал себя неполноценным: Сережа теперь смотрел на него настороженно и даже обходить пытался, к Лене не пускал, и ведь даже повода сблизиться не придумаешь! До игровых автоматов Бокова тоже не возьмут, потому что Сергей знал о личной приставке Жени. Сам похвастался на свою голову, а теперь был готов локти кусать. Женя не нуждался в деньгах и никогда не казался потребителем, какими были другие мальчики. Мама оставляла ему заначку, чтобы ребенок совсем не пропал, если она задержится в своих поисках настоящей любви. Здесь тоже полный провал: Сережа не обкрадывал с Женей чужие дома или гаражи (Женя был настолько хороший мальчик, что даже понятия не имел, кого там обносит Сережа). Женя не пил, и Сережа не предлагал ему таким образом «взятку», как другим. Женя отчаялся придумать повод, чтобы навязаться в компанию крутых парней. Женя вздохнул. Он не придумал ничего лучше, чем обидеться. — Не пришло еще твое время, погуляй пока, — попытался успокоить напоследок Сережа. — Больно надо, — надулся Женя ушел надолго. На ипподроме Жени не было до следующей весны. Сделал хуже только себе, ведь страдал похлеще, чем в отношениях, которые показывали в сопливых драмах. Новая школа, грозный коллектив, серенький совсем не интеллигентный район вырастили из Жени другого человека. Через три года стерлась наивность и безоговорочная доброта. Женя изменился во всем. Физически тоже. Он окреп, возмужал, охамел. Даже курил иногда и пить пробовал. Мама все равно назвала его птенчиком, который совсем быстро вырос. В такие моменты Женя скучал по тем долгим неделям, когда они не виделись. Голосуя на дороге Боков переминался с ноги на ногу. Яркие фары светили ближе и ближе. Машина не проехала мимо, в опущенное окно показалось смазанные полумраком лицо. — До города докинешь? Деньги есть. — А, если я беру натурой? Женя чуть отошел. Такие приколы поздней ночью на дороге не смешили его, учитывая вопрос, заданный мужским голосом. — Едем, нет? В любом случае Боков всегда бросался в приключения с головой и разбирался в проблемах по мере их поступления. Сначала нужно посмотреть, что за мужик там сидит, чтобы решить, откажется ли Женя. Тень без лишних слов одёрнула ручку двери, Боков прыгнул на переднее сидение и грохнул на колени рюкзак. — Спасибо. Он запыхался трясстись на этой пустой дороге, где ему мерещилось всякое. Добрый водила не пытался заговорить и распросить, мол чего в такую рань ошиваешься посреди лесополосы совсем один или взять оплату. Значит пошутил. Ладно. Женя прижал рюкзак ближе к животу, старался сидеть без движения и не издавать ни звука. Он любил поболтать, всегда подсаживался случайным попутчиком и не стеснялся поговорить за жизнь. Новости разные прилетали, то там задушат, то здесь найдут расчленёнку, а куда деваться? Не все же поголовно маньяки, насильники и психи. Женя считал себя чуть ли не бессмертным, вот и испытывал судьбу. Он устал ехать в неуютной тишине, посмотрел на панель, прикинув в чем прикол даже радио на низкий звук не поставить, крутанул головой назад, а там баул на бауле. — Переезжаете? Молчок. — А, я понял. Торгуете? Мужик видимо ехал с рынка и сегодня продажа не удалась. Сумок было много, вот и грустит. Дятел какой-то, — решил Женя. Ни музыки, ни разговоров задушевных. Помереть от скуки можно же. — Меня вот здесь высадите, — попросил он, когда заехали в город. — Я знаю. Машина проехала мимо указанного места, Женя нервно глянул на водительское именно в тот момент, когда и на него посмотрели. На вид совсем не дядька оказался, а парень взрослый. Старше него, но все еще кровь с молоком. И что он там сказал? Женины кишки свернуло в узел. Водила еще обе руки на руле держал. Ненужный факт бросился в глаза, потому что Женя привык видеть, как водят одной левой, а правая так коленку страхует. — Не узнал меня? Машине съезжала на обочину к рыхлому бордюру. Женя, который выдернуть ручку и размечтался гулять отсюда вальсом, задержался. Ну, точно, как он забыть мог? — Дядь Сереж, ты что ли? — Какой я тебе дядя? Ты вырос вон как, сам уже как дядя. Женя улыбнулся. В последнее время он часто слышал подобное. Да, вырос ваш мальчик. Да, стал красивым. Автограф дать? — Здравствуй, — Женя тут же сообразил подать Сереже руку. — А сразу почему не сказал, что это ты? Я ж еду и подумать не могу, что тут родная душа. Боков уже и думать забыл про старые обиды. Сережина ладонь оплела Женину, он долго смотрел на него, прежде чем вернуть на руль и губы поджать. Как-то он поменялся, — подумал Боков. Или может всегда таким был, а только Женя по-другому его воспринимал. — Да как-то думал, ты сам догадаешься. — Уж прости, в темноте не разобрал. — Откуда так поздно? — С учебы. Задержали на отработке. — Дома живешь? Почему не в общаге? — Место не выделили, как городскому. — С мамой? Сережа знал окна Жени. Они горели из темноты. — Она замуж вышла. Съехала. — Выключить значит забыл, — спокойно сказал Сергей. — Или не один живешь? — Пока один. Женя не стал упоминать одногруппника, с которым разошелся месяц назад. — Зайдешь? Я не заплатил даже, с собой копейки только. Может чай будешь? Женя не получил ответ. Глупость, наверное, сказал. Какой еще чай? Боков нес ерунду, потому что Сергей понравился ему сразу. Чувства некие нахлынули, вот и расходиться не хотелось. Сережа прямо гипнотизировал его, пользуясь своей природной красотой. Как же он возмужал и расхорошел! — Чай в другой раз, я тороплюсь. — Тогда пойду я, увидимся еще. — Ты заходи, не забывай, — согласился Сережа. Женя вылез наружу, почувствовав весь ночной дубак в конце сентября. — А ты все там же? — Там. Женя снова улыбнулся и поежился от жуткой прохлады. Не любил он такие погоды, от которых ни двигаться, ни жить не хотелось. Еще судорогой хорошей пробило, а он же в шортах и рубашке свободной, застудит еще чего важного. Сережа перевел на первую передачу, Женя легко стукнул по крышке авто и кивнул на заднее сидение. — Не расстраивайся, в любви зато повезет. Женя дал дёру в теплую квартиру, только и видели его. — Повезет, — повторил Сергей, продолжая смотреть за фигурой Бокова.

сейчас

Женя подтянул длинный рукав даже не своего свитера, крутанул пустую металлическую миску извнутри и свирепо посмотрел на дверь. Он был зверски голодный и в тоже время невероятно привык к гниющему чувству пустоты в желудке. Непонятно откуда организм брал силы. Сверху уже полчаса слышались шаги. Значит вернулась эта скотина, не оставила Женю. Боков испытал облегчение. Он больше не один, тревога уходи. Щеколда отъехала, в комнате средних размеров стало прохладнее, весь тягучий воздух выносило прочь, как в трубу. Женя вдохнул жадно, до рваной боли под грудными костями. Его валило в сторону то ли с голодухи, то ли от недоверия своим глазам, сродни галлюцинациям. — Ты где был так долго? Женя тут же накинулся на дядю, блять, Сережу с вопросами, а их, было предостаточно. Он никогда не контролировал свой язык и мёл, как душе угодно, лишь бы держать в курсе, какое его окружение хуйло. Это же окружение в свою очередь не шибко велось на Женин словесный понос. Ну, ничего, поживем, увидим, — сказал внутренний голос. А еще про еду. О ней родимой прямо сейчас Боков думал больше всего. Сережа пакет держал, внимательно осмотрелся, потом на Женю, который от нервов совсем одичал и на себя был не похож. — Я думал, ты бросил меня здесь подохнуть! Сереже все, как с гуся вода. Каждое слово и эмоция мимо ушей. Он и раньше оставлял Бокова на пару деньков, чего сейчас истерить. — Пять суток, — в гневе разорялся Женя. Да, он считал по свету с улицы. — Это же мне? — Женя ошалело дернул руку к пакету, а второй остановил себя. Если он будет истерить, останется снова один и без еды. — Терпение. — В жопу… , — Боков тихо выдохнул. Нет, ему нельзя болтать и советовать Сергею затолкать поглубже терпение. Женя будет паинькой, чтобы ему отдали его еду. Сука. Какая же сука. Какое к чертям собачим терпение? Женя и слов таких не знал. Ладно. Хуй с ним. Женя переплел пальцы между собой и встал к стенке, пока Сережа травил его рецепторы вкусным запахом из пакета. Подождет и потерпит хоть до второго пришествия. А потом Женя самолично расчленит ублюдка и сожрет. Так и будет, если пакет прямо сейчас не окажется в его руках. Примерно весь первый год Сережа толком не разговаривал с Боковым. Он кормил его совсем немного, не давал пить ничего, кроме воды, бил. Часто бил. Складывалось ощущение, что на крики Жени вместо слова у Сережи был один ответ — удар, удар, удар. Битье было не для вырубить или переломать кости. Сергей не отбивал кулаками Женино тело, он истощил и ослабил его, чтобы после ставить на место ударом по лицу. Из-за этого вся кожа Бокова постоянно была разного цвета, отекшая, местами полопалась. Женю такой метод только злил и пугал, а ближе к году заточения он призаткнулся, заебавшись «говорить» со стеной. Со временем привычка к ударам не выработалась. Скорее наоборот — Женя не лез наражон. Он решил прислушаться к больной голове Сережи, изучить его и выработать новую технику борьбы. Он же не собирался всю жизнь провести в подвале. Женя еще не раскусил Сережу. Но уже отметил: Сергея не особо прикалывает бить Женю. Боков от извечной слабости падал на несколько часов, руки у него не слушались, голова свисала как болванчик, язык тоже вялый был. Сегодня нервы у Жени сдали по понятным причинам: Сережа свалил, запер его почти на неделю. Никогда так долго Боков не сидел взаперти. Что это была за пропажа, Боков понятия не имел, а из Сережи слова и клещами не вытянешь. — Что! — рявкнул Женя. Его глаза бегали по сытому обеду в контейнере, который Сережа наконец-то открыл. Женины веки слишком опустились, он даже слышать хуже стал, когда ноги притащили поближе к Сереже. — Можно, — скомандовал жлоб. Кто б сказал, что от слипшихся макарон с хлебом Боков готов сбрендить. Сережа угрюмо смотрел за ним и чуть-чуть отвел кисть вместе с едой. Намекал что ли. — Можно не сейчас? Я умру. Жрать хочу. Попробуй не поесть трое суток, сука. Тот оставленный жалкий паёк Женя растянул на пару дней, а остальное время помирал или сдох уже. — Не торопись, подавишься. — Щам ражберусь, — ответил Боков, успев заполнить рот. Сам небось обжирался от пуза, пока на Жене эксперименты ставил. Урод. — Без спешки. Что? Да пошел ты на хуй. Женя где-то в ногах был, по лицу получил вместе с последующей ухмылкой, а потом и еду ему вернули. Он не помнил, как смел все до единого и чуть ли не вылизал контейнер. Голод нисколько не притупился. Все время трапезы Сережа сидел с таким лицом, как будто за свиньями наблюдал. «Сытый голодного не поймет, а еще иди-ка ты в пизду», — подумал Женя, дожёвывая последний кусочек корки. — Мм, — замычал он, откладывая контейнер. Может и выглядел Боков жалко, только в чужих мнениях не нуждался. — Наелся? Блять, да что б ты сдох! — Сам как думаешь? Женя стал животным, которым управляли инстинкты. Он облизал масляные губы и подсел к кровати, чтобы было на что опереться. Конечности с голодухи совсем не слушались. — Мне? Женя развернул фантик, внутри которого оказался грильяж. Конфетами были невкусные в те времена, когда Боков считал, что у него все есть, а сейчас самое то. Сережа так зырил за ним и за конфетой за щекой. — Нажеюсь, там яд, — во все шоколадные зубы улыбнулся Женя. Сережа свел губы. — Так… и где ты был? Сколько в нем наглости и гонора. Даже в полуобмороке донимал Сергея. — Не твое дело. Сережа ушел. Не оставил ни перекуса, ни воды. Не предупредил, когда спустится снова. Женя в гневе пожевал нижнюю губу, накрылся руками и пытался унять рвоту. Кишки его явно бушевали от бурного потока еды, хоть и поел он, как синичка жалкие крохи. Женя попробовал собрать слюну и проглотил ее. Сережа пришел тем же днем. Или ночью. Короче попозже. Предусмотрительный ублюдок знал чем займется дальше и просто не хотел сидеть в Жениной рвоте, отрабатывая с его горлом эти свои вещи. Так сказать, дал время утрамбоваться еде. Сережа расстегнул темные джинсы и задрочил, заставляя Женю смотреть на себя. Конечно, и Жене нельзя сидеть без дела. Боков обычно равнодушно ждал, пока некая команда последует. У Сережи был ёбаный фетиш — Женя нализывал его яйца, пока перед лицом наяривали себе. Убожество. Нельзя: кусаться, капризничать, показывать хоть какую-то эмоцию. За такое Сережа бил-бил-бил. Женю долго били, пока он не присмирел и лизать не научился. Взял за правило «раньше сядешь, раньше выйдешь». Выходить ему некуда, взаперти же держит скотина, но, получив свое, Сережа надолго не задерживался и проваливал к чертовой матери. — Ближе. Женя так и сделал. Подполз, набрал воздух в легкие и голову опустил. Одобрялось только покорное служение ртом. Из-за того, что Женя не видел Сережу пять дней, ему так и неимелось посмотреть наверх. Кукухой же от одиночества можно поехать и сомневаться в реальности происходящего, вот и Женя сверялся. Морда глаз с него не сводила, на член насаживала, хрипела, пока у Жени рот сводило. — Ниже. Кончил. Не вытерся даже, штаны натянул, ремень поправил и смотрел вниз на Женю. — Принести что-то? Желаний у Жени было много-много в первые месяцы, а сейчас одно. — Отвяжись. * Женя видел мир в маленький кусок грязного и пыльного окошка. В высоту оно было сантиметров пять у самого потолка, а с улицы совсем незаметное. Уже весна. Серый, рыхлый снег забил окошко по обратную сторону. Женя поскреб кусок стекла, дыхнул и нарисовал грустную мордашку. Он смотрел на черный прямоугольник, значит стояла ночь. Или Сережа подложил некий материал с улицы, чтобы лишить Женю даже такой мелкой радости. Скучно. Одиноко и паршиво. А Сережа сейчас там, дома. В тепле и комфорте. Чтоб ему пусто было! Щеколда звякнула, Женя тут же соскочил вниз. — Мыться. Помывка — единственный повод выбраться в дом, да и там маршрут один: пять шагов прямо, семь налево, при этом смотреть только под ноги. Когда Женя первый раз оказался наверху, размечтался, что окажется в душевой. В итоге Боков, как и сейчас мылся только на кухне под строгим надзором русоволосой гниды. Сережа таз поставил с заранее нагретой водой, которая к тому времени прилично остыла и смотрел за купанием Жени. Предусмотрительная сука убрала из кухни все вплоть до чайника. Похоже Женя внушал приличное недоверие, если дядя Сережёнька опасался быть огретым чугуном или кипяточком в лицо. Совсем человек не понимал, как это бодрит, — злорадствовал про себя Женя. — Полей мне немного на голову, — попросил Боков, нагнувшись над сраным тазом. Даже таз был пластмассовый = безопасным. Женя ухмыльнулся внутри себя. Гадёныш боялся за жизнь свою жалкую. Сережа уж очень долго с места не трогался. — Лишь будешь? Глаза печёт, — соврал Женя. Ему как бы тоже не прельщало стоять в убийственно неудобной позе, обдирая колени и ждать у моря погоды. Сережа в итоге решил, что подвоха нет и зачерпнул воды в ковш. — Не так много. Женя побольше намылил волосы крапивным шампунем с мыслями, что Сережа не разорится. Вместе с тем он разглядывал местность. Делать это с перевернутой головой неудобно, а других выборов ему не предоставили. — Уютно у тебя здесь. Сережа со всей силы сдавил лопатки Жени, заставляя его окунуться в таз и проглотить немного мыльной, грязной воды, а потом опрокинул на него ушат из ковшика. Боков откашлялся, выставил руки, облитый до ног. Глаза слепила мыльная кислая вода и немного осталось в носу. Весь напряженный вид Сергея говорил о конечной остановке в водных процедурах, учитывая любознательность Жени. — Я не закончил, — торопливо заговорил он. — Воды больше нет. Вытирайся. — Так набери новую. Сережа же не совсем кретин. Он ждал, пока Женя начнет вытираться. — Погоди, вон там баклашка стоит. Долей из ее, — Женя уставился на Сережу сквозь мокрые и слипшиеся ресницы. — Пожалуйста. Женя в домашних и вообще любых цветах не разбирался, но дай ему бог здоровья. Стоял в гостиной некий папоротник, а рядом с ним поливальная водичка, за которой все же ушел Сережа. Женя шустро засуетил по кухне. Что смотреть, что хватать, куда смотреть — сам не знал. Кругом по полу он оставлял мокрые следы от стоп. На глаза попались знакомые баулы, сумки — все свалено в кучу в соседней спальне. «Украл или купил? Сто пудов наворовал. Откуда у него деньги?» — решил Женя и даже погреметь толком не успел, как Сережа вернулся и взашей потащил его обратно в подвал. * Сережа в гробу видел эту мелкую и такую доставучую штуку Жени, как его самоуверенность. Женин боевой дух напоминал поведение курицы, которой уже и башку отрубили, а она все носится по двору и доказывает свои права. И вот парадокс: именно взрывная самоуверенность зацепила Сергея, выделив Женю среди остальных. Женя был особенным. Он стал особенным во всех смыслах. Женя первый человек, с которым Сережа захотел лечь в одну кровать. Не сразу. Это желание пришло, когда Женя ёжился на холоде, а затем грел руки между колен, по которым рассыпались мурашки. Уговаривать Сергей даже не думал, потому что Женя обязан выполнять все требования. Он живет здесь только для Сережи. Для исполнения выстроенного плана «Захапать Женю себе», ума Сергея хватило только похитить и ждать, пока он привыкнет к новой жизни. Сережа вел обычную, как ему казалось жизнь, которая не шибко отличалась от жизни Бокова. Отсюда Сергей был уверен, что на привыкание уйдет месяц-второй. Прошел уже год, а Женя исполнял без умолку. От горшка два вершка, а лез на рожон, как бессмертный. Доставал. — Аккуратнее, — попросил Женя. Он шлепнулся на пружинящий диван и осматривался в темноте, пытаясь понять, где находится. Пока что Сережа выводил Женю в дом исключительно в темное время суток, из-за чего Женя ни черта не видел и на запоминал. Не то, чтобы в хоромах жили, но Бокова можно понять: он недоедал, стрессовал и понятия не имел, что случится в следующую минуту, поэтому имел право бояться и заблуждаться. Сплошная темная картинка, ориентиров ровно ноль, учитывая, что даже окна в доме были обклеены газетой в несколько слоев. Полный пиздец. Сережа предусмотрительно наговорил Жене о ловушках, расставленных под ногами. И Боков испытывал трудности, постоянно натыкаясь на внутренний барьер. Он босой так и предчувствовал, как ногу с кровью оттяпает ржавый металл. — Ложись. Женя склонился на бок лицом к ироду. Сережа сделал тоже самое, привязывав левую руку Жени к своей. Все затихло. Сергей по понятым причинам не закрыл глаза, а Женя от страха. Сережа понял, что делает Женя и дернулся, чтобы приструнить его. — Не смотри. Женя виновато покачал головой, пытаясь унять эмоции. Сегодня его не трогали, но Женя совершенно не мог уснуть, бегая блестящими глазами по спальне и по чужому лицу, что так нервировало Сергея. Сережа приблизился и развернул Женю к себе спиной, чтобы убрал от него и дома свои невозможно любопытные глаза. К такому испытанию даже прожженный мозг Сергея оказался не готов. Женя взвыл от удара коленом по позвоночнику и затих в матрас. Его не укрыли. Он вообще-то лежал в одних трусах и свободной футболке. — Не дыши так громко. Женя задержал дыхание и считал до десяти. Связанная рука дико ныла. Сережа смиренно лежал и рассматривал сгорбившегося Бокова, его кисть так же тянуло в неудобное положение. Между их телами мог лечь третий. Это было невыносимо. Женя в страхе двинулся к стене, почувствовав движение со спины. Вместо ожидаемого битья Сережа перетащил их связанные между собой руки и… так и есть — приобнял Женю. Теперь Женя точно не дышал. Сергей оказался плотно прижат к нему. — Можно мне укрыться? Как же он заебал, — подумал Сережа. — Спи. — Не могу. Сережа молчал, а Женя решительно не умолкал. — Ты тычешься в меня. Сергей двинулся низом тела так, что Женя снова дернулся. Он ему покажет, как тыкаются по-настоящему. — Спи. — Зачем ты скалишься вечно? — Терпеть не могу болтать. — Я заметил. Болтать? Насмешил. Он же двух слов связать не мог. Женя растер ногу, вздёрнув именно ту руку, которая была связана с Сережиной. Сергей завозился за ним. Снова затихли. Правда ненадолго. — Там ходит кто-то или воет. — Никого там нет. — Нет, есть. Сходи проверь. И пусть снаружи окажется плохой человек. Женя окажется только рад такому повороту. — Если не завалишь, засуну носок в твой рот. Боков несдержанно усмехнулся. — У тебя даже для меня носков не нашлось. Не смеши, а. Пятки Бокова знатно околели. Сережа полежал с минуту. В доме сквозило и раздетому человеку вполне логично могло быть холодно. Сергей громко выдохнул через нос и бросил свою подушку к ногам Жени. — Рот закрой, — предупредил он, услышав, как Женин рот готовился к очередной словесной атаке. — Посчитай овец. Боков зажмурился. Все овцы были Сережами. Отлично. Ближе к шести утра Женю вздёрнули и отправили досыпать вниз. Боков только задремал, поэтому слабо догонял, что происходит. Светало. Сережа не был готов к тому, что Женя увидит его дом или сообразит за местность, несмотря на то, что она откажется незнакомой для него. И все же такие подробности были ни к чему. * Некоторое время спустя случилось невероятное. Женя отправился убираться в доме. Днем. — С какой радости я должен хату твою пидорить? — Чтобы я язык тебе не отрезал. Сергей выпер Женю наружу, считая, что тот достаточно отдохнул и побездельничал. Пришло время отрабатывать кусок хлеба руками. Может и на пользу пойдет такая практика внедрения и привыкания к своему мужчине. После мелких пререканий, откровенно скучая, Женя намывал газовую плиту. Пользуясь случаем он не отходил от окна. Боков все подстраивал таким образом, чтобы подольше увидеть мир с обратной стороны. Он соскрёб небольшой кусок газеты, пока недобитый надзиратель сидел в странном приходе и не следил за каждым сделанным шагом, как было прежде. Женя тер поверхность, и при этом смотрел на мир за кусочком стекла. Вокруг были только пышные яблони. Эта сторона дома выходила на двор, — решил он. Любопытство охватило. Хотелось заглянуть и в другие комнаты, коих в доме было по меньшей мере две. Пока что Женю останавливала онемевшая сутулая двуногая сторожевая собака. Боков воровато обернулся через плечо, потом дотянулся до газового переключателя. Плита не работала. Значит поднять дом на воздух не вариант. В шкафах отсутствовали все острые предметы, из опасного только деревянная ручка от отвертки без самой отвертки. Идиот. Складывалось полное ощущение, что Сережа вынес всю хату в другую (кроме тех гор с одеждой в гостиной), а здесь сохранял иллюзию жизни. Для кого? Для Жени? Он уставился на Сергея с немой претензией. То есть дом могут снести, забетонировать, сжечь, обнести, а Боков будет заперт внутри, пока Сережу хер пойми где будет носить. Или Сергей сам однажды передумает возвращаться сюда. Кла-асс. Полная безответственность за жизнь какого-то там Жени. Боков поэтому сидел в страхе, когда Сережа съебался больше, чем на двое суток. Не то, чтобы Женя кайфовал бы от полученной информации или искренне ждал, когда там вернется этот кретин. Однако такие пропажи как минимум играли на нервах. Гниду же и убить могли, а что с Женей будет? Задумавшись, Боков случайно уронил разделочную доску. Сергей на шум даже ухом не повел. Он курил одну за одной, сидя на табуретке и лупил глазами в домашние тапки. Как больной сидел, стал тише и задумчивее. Может после какого-нибудь сотрясения в себя приходил? А может таблеток наелся и тихо умирал в уголке? Вот было бы здорово! Женя совсем обрадовался и теперь пританцовывал в ожидании, когда чертила откинется. — Ладно, так быть послушаю тебя. Женя смял влажную тряпку. — Случилось что? — Случилось, — согласился Сережа, не поднимая глаз. Так тебе и надо, — решил Женя, нисколько не жалея козла, что бы ни занимало его мысли. — Можно воды попить? Сережа не слышал Бокова. Сидел истуканом, на что Женя беззаботно пожал плечами и от души напился холодной воды без разрешения. Сначала накинулся на нее, как дикарь, а потом смаковал каждый глоток. После Боков вернулся к нижним кухонным ящикам. Не будет он упариваться, а только сделает вид активной деятельности. Нормальный такой тимбилдинг. Обломали Женю уж очень быстро, он замер, повернув голову на ноги, оказавшиеся сбоку. Сережа неслышно подошел, открыл холодильник, поставил бутылку водки и стакан. Налил до краев и кивнул. — Пей. Зачем Женя вообще открыл свой рот! Сережа отхлебнул водки из литрухи и теперь ждал Женю. — Обязательно? — Мать у меня отошла. Помянуть нужно. Туда ей и дорога, раз собаку такую еще щенком не утопила, — подумал Женя, не испытывая ни капли стыда за свои мысли. Он не знал эту женщину, так как Сережа не приводил в дом никого. Женя вообще удивился факту наличия мамы. Такие как Сергей автоматом воспринимались, как люди-одиночки без семьи и друзей. Он же наглухо отбитый! — Быстро. Женя выпил все до последней капли. Пусть Сережа увидит это и отъебется. Сергей налил еще, потом еще, и Женя ощутил, как быстро проседает, ведь от него не отстали и пристально следили, как пустел стакан. Боков не закусывал — хуй бы еще дали. Сережа запретил даже запивать водой и вынуждал Женю давиться сорокоградусным дерьмом. Сергей хлебал пойло, не чувствуя вкуса. Пока было не разобрать как сильно его берет алкашка. Он только заторможенным оставался. Пользуясь расплывчатым состоянием Сережи, Женя полез с вопросами. Ему же нужно хоть что-то знать за этого козла. — Ты был привязан к ней, да? Сережа не психанул, и Женя принял этот «ответ» за положительный. Ну, конечно, сопли ему подтирали, а сейчас видно некому. Бедненький мальчик. Сергей догонялся сигаретой. Ох, и плохо ему будет. А Жене хорошо. Очень хорошо. Четвертый стакан он пил мелкими глотками, отвлекая Сережу разговорами. — Не скажешь, где ее могила? Могли бы сходить и помянуть там. — Не пойдем. — Так положено. Сережа нахмурился, взвешивая, как поступить правильно. Ощутив, что слова Жени звучат правильно, он начал закипать. Кто он такой, чтобы морали читать? — В ванной… — Сергей протер лицо от тяжести в голове, — грязно. Женя драить еще и ванную не хотел. Он натянул улыбку и сжал плечо Сережи. Пусть поверит, что здесь кому-то его жаль. — Не сегодня, да? В другой раз сходим к маме, — согласился Женя, чтобы отвлечь Сергея от ванной. Сережа от прикосновения так остро посмотрел на Бокова, аж не по себе стало. Женя кашлянул и спрятал руки за спину. Ладно, не прокатило. Сережа заливался в три глотка залпом. Алкоголики так не пили, как этот кретин. — Может ты поесть хочешь? Я бы мог, — Женя сейчас так вкусно накормит этого жлоба! Он как раз наткнулся на шарики от моли. Объеденье. — Аппетита нет. — А у меня есть, — Женя открыл хрущевку. — Я не подумал о тебе, — отстраненно ответил Сережа, вызывая некий смех у Бокова. А пора бы и о нем задуматься, хотя бы не забывать, что здесь гуляет голодный рот. — Здесь картошка. Давай я пожарю? Сережа затянулся, пока Женя сидел на корточках и неловко улыбнулся. — Да ты присядь, на ногах ведь не стоишь. — Жрали уже. — Это было вчера. Сережа в итоге сел на табурет, начав чистить картошку карманным ножом. Женя смотрел на толстую кожуру и кое-как двигающееся лезвие. — Может я сам? — Боков протянул руку, как в нее тут же ткнули острием. — Отойди. Нехотя, Женя обошел Сережу, натирая тыльную сторону ладони. Нихера себе точность, прям в кость же зарядил. — Передо мной сядь, не ходи. Без тебя башка кругом. Женя нашел глазами початую бутылку, глянул на дверь и вернулся к козлу, слегка задев его рукой по волосам. Потрепать всего лишь хотел, а получилось снова наткнуться на пристальный взгляд. — Че делаешь? — Прости. У тебя вид такой убитый, я думал не против будешь, если я прогуляюсь. — Ты сегодня много гулял. Боков приятно улыбнулся, чтобы Сережа видел его благодарность. А тот все сидел угрюмый, как бык. — Мама болела? — Не твое дело. Женя скрестил руки на груди, усевшись в метре от ведра с картошкой. Сережа хмуро очищал ее от кожуры, при этом смотрел на Женю из-под бровей. Да отсеки ты себе уже палец! — думал Боков. — Еще пей, — Сережа двинул бутылку ногой к Жене. Боков был готов блевать от водки на голодный желудок. Это уже ни в какие ворота. Он подавился, закашлялся и перешел на рефлексе в коленно-локтевую, чтобы выхаркаться, а Сережа только оттопыренный зад увидел. — Сними трусы, — сказал он, не вынимая сигарету изо рта. Раскрасневшийся Женя часто дышал и неясно смотрел на Сергея. Блять, че прикалывается?! Боков чуть легкие не выклюнул, а этому уёбку только извратить нужно, даже, если это поминки матери. Или чистка картошки. Не важно. Он — урод ёбаный! Женя вытер слюни и подобрал ноги ближе к животу. Его решимость гасла, ведь расчет был опоить, возможно, оглушить и бежать отсюда к едрёной матери, сверкая пятками. Женя в злости смотрел на озабоченного Сережу. — Живо, — слова Сергей подкрепил гладким касанием бабочки по ноге Жени. Боков стянул боксеры, укрывая интимные места тканью застиранной футболки. Пока Сережа ходил трезвый, его интересовал только Женин рабочий рот. А сейчас что будет? Вот же пьянь. Сережа бросил нож в ведро и поднял его на верхний шкаф, чтобы Женя даже не мечтал дотянуться. Женя обворожительно облизывал губы, после чего Сережа протер руки от земной пыли и картофельной влаги. — Растягивай, — Сергей кивнул между чужих ног. Просто убейте меня, — решительно заявил голос в Жениной голове. До этого момента себя он не трогал и Сережа не трогал его там. А сейчас еще как тронет. Растянуть потребовал, по какой-то необъяснимой причине. Да давай уже завали и еби, хули выделываться. — Я могу отказаться? Мне… пожалуйста, давай как раньше? — Или ты пальцами, или я засуну туда скалку. Вот же сраный уёбок, говорил так спокойно, при этом руку с члена не убирал. Боков не мог развидеть, как Сережа то и дело трогает себя за ширинку. Когда только стояк поймать успел? Пока Женя задыхался? — Шевелись. Скалка, мать его. Себе засунь! Женя сплюнул на пальцы и просунул не до конца в себя сразу два. Не смотри, — хотел попросить он. Проваливаясь в дискомфорт и стыд, Боков водил пальцами вперед-назад. Его вымораживало то, как Сережа следил за рукой чугунным взглядом (очень пугающим), как будто принимал экзамен по растягиванию жопы. Какой же дурной, кошмарный сон. — Не сачкуй. Пошел на хер, — повторил голос. Сережа требовал полной отдачи. Ему совсем не улыбалось смотреть на отвращение Жени. — Сплюнь еще. Сухо там. В заднице реально все шло туго, вход покраснел, пока что не доставляя глазам Сережи того зрительного удовольствия, которое он уже представил. Это Женя во всем виноват, сам же прикасался к нему, на ручки просился, растравил бедную душу Сергея, а сейчас пыхтит обиженно. Жене свело зубы от дикого звука из Сережиной глотки, что говорило о диком возбуждении урода. — Сделаю больно, — предупредил Сергей, отмечая подчеркнутое нежелание выполнять его требования и лень Жени, совсем хило двигающего рукой. В пересохшем рту Жени не было слюны. Он сделал усилие, подобрал левое колено к груди и сменил угол проникновения. Кисть затекла, а в голове пронеслась шальная мысль вывернуть ее. Нет, Сережа все равно доведет дело до конца и трахнет вопящего от боли Женю прямо так. Уж лучше постараться хотя бы для себя, иначе его сломают во всех смыслах. — В глаза смотри, — сказал Сережа, теряя терпение. Он, как вурдалак перед нападением во все глаза смотрел за Женей. Боков подсобрался, чтобы выдержать испытание и поднял глаза. — Так? — саркастично уточнил Женя, тут же шугнувшись. Сережа со скрипом приблизил табурет. Еще чуть-чуть, и ножка раздавила бы Женин мизинец. — Работай, пока по-хорошему прошу. Женя много отвлекался на мысли и не мог порадовать Сережу. Он растерялся, прежде умудряясь выезжать на колких словах, облизывании ёбаных яиц и минете. Член по зубам и гландам, туго сжатые волосы — вот, что оказывается нормально и не страшно. Это и правда в какой-то момент стало не страшно, а сейчас страх перед неизвестным снова вернулся. Женя понятия не имел, каким будет Сережа с ним, когда все случится. Как долго это продлится. Вдруг это растянется на часы, а Сережу перекликнет и он начнет не просто бить, а избивать. То, что Сергей может заиграться и потерять рассудок — очевидно. В каждом его казалось бы сдержанном жесте прятался демон, за ним стая. И все смотрели на Женю. Ножки табурета скрипнули в последний раз. Последнее предупреждение для Жени отключить голову, если он хочет получить по ней. От шума Боков слился со стеной, лишь бы Сережа держался от него подальше. … и Женя прикрыл глаза, выискивая это нечто, из-за чего такие, как он любили долбёжку в жопу. Пальцы изучали тело изнутри. Там было склизко, туго, тепло. Сначала он заходил туда-сюда, потом делал пальцами по кругу, задевая каждую из сторон. Средний коснулся бугорка, после чего по животу и ногам прошел трепетный, сладкий импульс. Женя растерялся и раскрыл глаза. Комнату укрывала вечерняя темнота, практически вымывая образ Сережи перед глазами. Сережа стукнул носком по Жениной пятке, чтобы ноги не сводил. — Глаза, — напомнил он. Женя уставился на паршивца и смачно сплюнул на уже пересохшие пальцы. Гореть ему в аду. Сережа чуть голову склонил, на его морде даже ухмылка появилась. Он сразу понял, где Жене хорошо стало. — Футболку сними. Женя бросил тряпку в Сережу, грудь вперед выставил и кусал щеку изнутри. — Холодно. — Щас согрею. Женя съежился внутри себя. Как же цинично прозвучали Сережины слова. И противно. Их безумные глаза встретились. — Губы не закусывай, — жестче потребовал Сергей. — Ударю, если еще раз так сделаешь. Женя выдохнул и на секунду посмотрел между ног Сережи. Его огромный член упирался в темные джинсы, а ладонь терлась сверху. Сережа совсем поплыл, когда Женя тихо застонал. Короткий скулеж заставил Бокова залиться жаром. Он не хотел чувствовать, что чувствовал, но и другого выхода не видел. — Еще. Женя перетерпел очередной прилив, и ахнул, разглаживая простату. Блять. Блять. Блять. Любая адекватная и хоть какая-то мысль уплывала, когда он проезжал пальцами в том месте. — У тебя красивые соски. Блять, просто заткнись. — Сюда, — Сергея схватил Женю за затылок и подтащил к себе. Боков сидел, не вникая, пока Сережа лапал его по щекам, шее, раздвигал губы, сжимал и щупал. Он, наслаждаясь моментом покорности Жени, вжал его милой мордашкой в свою ширинку и повозил там в свое удовольствие. Сергей захрипел в каком-то бреду. — Развернись. Ведомого властными руками Сергея Бокова развернули и нагнули над подоконником. Женя упал лицом в сырое дерево. Его задница конкретно затекла и покраснела от сидения на полу. Руки Сергея ощущались везде ниже пояса. Поглаживаями он трогал за яички, раздвигал зад, углубляя пальцы у самого входа. Сережи нравилось исследовать это тело: такое идеальное, подтянутое, с формами даже при его скудном питании и нехватки витаминов. Боков выдал нечленораздельный звук. Сережа трогал и трогал его от икр до бедра. Руки обхватили выпуклые места задницы и сжимали чересчур сильно. Каждая клетка горело от прикосновений. Сергей был очень близко, что не позволяло Жене пошевелиться лишний раз. Сережа плюнул прямо туда, потом вошел пальцами без всякого предупреждения, заставляя Женю выкрикнуть. Не от неожиданности, а потому что Сережа пальцами въехал чуть ли не по самый копчик. Женя уставил в роспись слившихся между собой картинок газеты, застыл от приедающего наружнего и внутреннего холода, когда Сережа поднялся, расслабил ремень и вынув наружу член. — Не дёргайся, — с легкостью потребовал Сергей, прижимая Женю к груди. Сережа вошел только головкой, когда у Жени по ногам пошли колючки. Он пытался расслабиться и не мешать насиловать себя. Он молчал, не двигался, не дышал, пока пристроенный сзади Сережа пыхтел, держал его за пояс и проталкивал член. Оно вообще не входило. Сергей толкался и смотрел вниз, пытаясь понять, что не так. Член упирался в невидимую преграду, Сережу злить начала та сухость, которой быть не должно. Сергей толкался и толкался по гробовую тишину. Это действовало на нервы. Хуй падал. Женя обернулся, проверяя в каком состоянии Сергей. Место, куда Сережа вцепился не ощущалось, когда от Бокова чуть отступились и заметил след пальцев, которые со временем не расплывался. — Ты… Бокова ударили, от чего он влетел лицом в раму и ударился носом в стекло. Он не устоял на ногах и свалился. Женя боялся открыть глаза, почему-то ощущая вину за чуть опавший член Сережи. Сергей ударил Бокова по ребрам ногой, чтобы не смел подниматься и открывать глаза. — Это все из-за тебя! Женя прикрыл голову, когда над ним взлетел табурет. — Убью тебя! Стул грохнулся за спиной, не так опасно въехав по Жениной шее. Он не терял сознание, а чувствовал все части, а это значило: жить можно. — Я… давай, сделаю что-то? — Сделал уже! — рявкнул Сережа и заходил по кухне. Женя молча лежал, прислушиваясь к шагам. — С-сука! — взревел Сергей, опустив глаза на свой член. — Сюда иди. Сережа постучал по приборной панели кухни с остервенением наблюдая за Женей. Его голое тело в синих пятнах тело шло навстречу, глаза такие темные стали больше. Всё бесило! — Подрочи мне, — со злостью приказал Сережа, крепко удерживая Женю за шею. — Подними его. Как это сделать, если ты бешеный? — подумал Женя. Он быстро опустил глаза, облизал пальцы правой руки и обхватил мягкий член. Сережа больше не отпускал Бокова, задрал голову, глаза прикрыл и сопел, концентрируя на тесно пережатом кулаке. — Я хочу кончить. Женя ускорился, не отводя взгляд от лица ублюдка. Ему повезло и член креп, твердея в руке. — Не дергай его! — Как… — Боков понятия не имел, как ему наяривать. Он же не чувствовал ни отдачи, не подсказок не получал. — Я не знаю. Блять. Он даже объяснить это не мог. Сережа все такой же нервный слегка треснул Жене по лицу, после чего давление ослабло. Плечо Жени ныло, он по крупицам выверял точность сжатия. Боков подступил ближе, собрал смазку с головки и распределял ее вдоль гладкой, натянутой кожи. Стало легче, шло мягче. Свободной рукой Женя массировал налитые яйца и чувствовал, как Сережа оттаивает. — Быстрее. Сергей хмурился от удовольствия и Женя повторил то движение по уретре. — Так? — Еще. Сережа задышал чаще, при этом он и Женю не отпускал. — Так? — тихо спросил Боков, упорно массируя крупную головку. — Здесь приятно? Ноги Сережи елозило от теплого прилива, от голоса Жени и умений, которые он показывал. Боков впечатался лицом в плечо напротив, когда Сережа крепко обхватил его за голую задницу. Женя оказался в ногах Сережи по команде, в его щеку вошел горячий член. Сергей заставил Бокова открыть рот и не мешаться. Женя кое-как дышал носом, заливался слюной, пока его рот отрабатывали. Горло сжимало на сильных и быстрых толчках. Звуки еще эти чавкающие задавали настроения Сереже. Он напрягся и протолкнул член глубоко, правда не полностью, пока кончал в Женю. — Глотай. Боков сделал, как просили и сразу закашлял. Сперма как всегда была невкусная и его снова тянуло блевать. * Сережа без эмоций смотрел за сменяющейся серо-зеленой картинкой на зебрящем экране. «Любовь и голуби» — его любимый фильм. На пересмотре затертого до дыр фрагмента, в голове зачем-то появился Женя, который шутил вдвое смешнее, чем потаскун, изменивший жене. Сережа глянул в пол, прислушался к долгой тишине. Он постучал в половицу, чтобы услышать такой же стук с той стороны. Женя молчал. Так не пойдет. Сережа спустился вниз и нашел Бокова, валяющегося в позе мертвой царевны. — Пошли. — А ты можешь вывезти меня в лес и убить там? — Пошли, сказал. Шутки у Жени через одну были дурацкие. Кому он там сдался, в лесу, если пришлепнуть можно и здесь? Женя прятался под свободным свитером и прошел мимо, на секунду посмотрев в Сережины глаза. Опустил их и вышел из подвала. Блядство, как же он заводил Сергея своим убитым видом. Но Сережа откровенно скучал по голосу Жени, когда он ерепенится. Бокову даже теплый свитер достался, а он ни разу не пошутил по этому поводу. — На диван. Женя вернулся обратно, думая, что они идут в херову кровать Сергея ставить очередные эксперименты. Сережа сел перед телевизором, пока Боков стоял на одном месте. Женя посмотрел по сторонам, не понимая, что ему следует сделать. Сережа постучал ладонью на место рядом с собой, чтобы Женя не стоял, как истукан. Женя подобрал ноги поближе и вместо телевизора смотрел на Сергея. Сережа улыбнулся на моменте драки Любки с городской профурсеткой, чем знатно удивил Женю. Прошло минут двадцать, прежде чем Боков убедился: ничего дурного с ним делать не станут. По крайней мере сейчас. — Я пить хочу. Сережа сходил за водой. — Можно еще? Могу сходить сам. Сережа уже прилег и делал вид, будто не услышал просьбу. Женя цокнул, опрокинул стакан и постучал по дну, чтобы последняя капля оказался на языке. Сережа украдкой оценил, как Боков едва не облизывает стакан, и вернулся к фильму. Женя не был заинтересован в семейных разбораках на экране, он больше за Сережей следил. Сергей полулежа закинул ногу на ногу, подпирая висок, пока Женя в свою очередь не мог догнать одну простую истину: зачем такому обычному парню какой-то там Женя? Да, Сергей был двинутый, но при хорошем уходе, с ним вполне можно ужиться. Правда остались вопросы про потенцию. У Сережи как никак стоял, значит дело поправимое. Зачем ему Женя даже после упадка мужской силы в самый ответственный момент? Зачем ему Женя на диване у телевизора и зачем в общем ему Женя? За Бокова не просили деньги, ведь сразу бы обломали дядь Сережу. Денег у них нет. Женю не продали в рабство. Женю не разделали на органы, а у него было что забрать. Женю не сдавали другим дядечкам за почасовую или суточную оплату. Сережа пользовался Женей в свое удовольствие да и здесь, если подумать, пронесло. Женя слышал истории о похищении. Там откровенно мучали, измывались, ломали психику. А Боков был в полном порядке и мучался лишь жаждой и редко голодом. То что он пережил — шерсть на поверхности. Сейчас его зачем-то посадили смотреть фильм, при этом не лапали. Это даже не порно, а добрая семейная комедия. Сережа еще и лыбился на забавных моментах, чем по полной вверг Женю в шок. Оно умеет улыбаться, как человек. И чем Сереже стандартные отношения оказались не по сердцу? Может проблема все-таки была прямо рядом? Вот там, в штанах? — Куда пялишься? Боков мотнул головой, пригладив обивку дивана: — Плед теплый, засмотрелся. — Туда смотри, — Сережа дотянулся до Жениной щеки и отвернул его лицо от себя. У Сережи еще по детским Жениным меркам все на своих местах было: внешность выше среднего, рост не гномский, голос, заставляющий сердце крутануть сальтуху, по характеру уступчивый, дом в чистоте держал, значит какой никакой порядок есть в голове. Работящий в конце-то концов, не спился, не снюхался и на том спасибо. С ипподрома не выперли, значит соображал Сергей, как копейку в дом принести. У него даже машина была! Женя думал и думал, в итоге додумался, что Сережа тупая скотина и пожелал ему провалиться в колодец. Фильм закончился. Боков посмотрел на дверь подвала. — Сидеть. Ты пить хотел. Пиздец у него задержка в реакции. Добавки когда еще попросили? Хоть бы не водки принес. — Я потом не усну, в туалет буду бегать. — А я не говорил, что ты спать идешь. — А? Сережа кивнул на экран: — Смотрел невнимательно, ворон считал. Женя просто хотел поскорее смыться. Уж лучше внизу сидеть, чем о козле этом плешивом думать. Наверху было теплее, и здесь пахло одеколоном Сережи. Ужасный терпкий запах взрослого мужика. Мужика. Боков злился сам на себя и дышал через рот, чтобы не испытывать то, что испытывает к Сергею. Женя все чаще выделял плюсы в Сереже. Это был еще один довод держаться от упыря подальше. Сережа был плохой, несмотря ни на что. Он двинутый. Ну, уж нет. Женя закроет глаза на минусы этого урода, только через Сережин труп. — Пей. Сергей нажал на кнопку под телевизором, и фильм начался сначала. Ахуенный прикол крутить кассету по кругу. Женя отложил пустой стакан и уставился в картинку. Больше, кроме стаи голубей он ни о чем думать не посмеет. * — Перебери чердак, — приказал Сережа. — А гвоздей жаренных… — Женя запнулся на полуслове и выматерился про себя. Сегодня чердак, а завтра Боков будет по линейке траву на участке стричь? Кайф. Женя попросил ботинки. — А как я должен карячиться? Засрал все, опилки даже откуда-то есть, а Женя должен в заносах потом ходить? Сережа убедился, что обувь это не предлог, а необходимость и принес кроссовки. — Может еще трико? Спец одежда Жени: футболка гигантских размеров и трусы. Спасибо хоть не одна пара. В таком виде он кое-как жил в чистом помещении, а ползать будет, так и изговнит последние шмотки. Нужно ему это? — Не много хочешь? Женя настаивал на своем, и Сергей выделил ему широкие шорты, снятые по всей видимости с Кингконга. — Блять, — прошипел Женя, туго завязывая на поясе шнурок, и пошел за своим рабовладельцем. Чердак был просторным и невысоким для взрослого человека, особенно для Сергея, не планирующего оставлять Женю здесь одного. Он сидел на деревянном стволе, срубленного специально для каркаса крыши и самого выхода с чердака. — Что делать-то? — Уберись. Женя под пристальным взглядом Сережи раскрыл мешок и без разбора складывал туда, что попадалось под руку: луковая шелуха, откуда она только взялась здесь, сланец без пары, оторванная голова от куклы. Женя ухмыльнулся, насадил на палец пластмассовую голову и показал ее Сереже. — На тебя похожа. Подружка твоя? Один глаз куклы завалился в обратную сторону, всклокоченные волосы блондинки стояли дыбом. Сережа свел губы в линию, считая что башка без тела вовсе не похожа на него. — А это что? Фу. Женю чуть не вывернуло. Под ногами валялось мумифицированное тело небольшой мыши. Ахуеть не встать. Женя сложил тапок вдвое и выбросил мышь в мешок. Здесь оказались даже столетние закатки, наполовину забитые плесенью, а еще изъеденная молью шуба. Женя на расстоянии приложил ее на себя и тоже выбросил, не замечая Сережину слежку. Боков не вписывался в интерьер пыльного чердака и ему не шла дряхлая шуба. Жене с его энергией и красотой совсем в другом месте нужно быть. Не рядом с Сережей. Сергея неприятно окатило от дурного чувства. Снова он только мешался, как мусор под ногами и был не к месту. С каждым новым днем Сережа начал жалеть Женю и проникаться к нему. — Че злой такой? Я могу вернуть ее, — Женя порылся в мешке и бросил в Сергея кукольную голову. — Будете болтать по ночам, расскажешь ей свои секретики. Сережа сжал резину, продел пальцы в место, где шея должна соединяться с туловищем и разорвать на части. Женя цокнул. — Она отправилась в лучший мир. Около сорока минут Боков возился посреди мусора, употел, как собака, вонял еще хуже, чем сдохшая мышь, а Сережа даже не пошевелился с момента, как лишил жизни резиновую бедняжку. — Гражданин, помочь не хотите? Сергей достал сигареты и закурил. К спертому воздуху, пронизанному солнечным светом добавился характерный табачный дым. — Без тебя воняет, — презрительно выдал Женя и кивнул на дверцу в полу. — Дыши в ту дыру. Сергей и тут не реагировал. — Серьезно, у меня сейчас астма откроется, а тебе лень дышать вниз? Сергей затянулся с подчеркнутым безразличием. Его бесил Женя, потому что всё-то он был хорошенький, бедный и несчастный! А Сережа из кожи вон лез, устраивая жизнь Бокова, как нельзя лучше, а гармония и радость не приходили. Женя как будто смеялся над ним. — Ой, что-то голова кружится, — Боков приложил ладонь ко лбу, — и тошнит от сигарет твоих… Женю повело в сторону, он сел в кучу журналов и дышал рывками, так как помнил, что внизу самый чистый воздух. — Меня придется в больницу вести, — предупредил Боков, пока козлина дымила. Сережа чуть не повелся на россказни про плохое самочувствие и потушил сигарету. Он просто не хотел сейчас слышать Женин веселый голос. — Мне иногда непонятно, кто у кого в гостях. Что он сейчас сказал? — В гостях принято покормить, поболтать за чашкой чая и домой отпустить, — почти спокойно ответил Женя, вытряхивая расшитый коврик. — Ну, и чего затих, голубчик? Правда глаза колет? — А тебе здесь не нравится? Женя задрал голову. — Ну, что ты? Я счастлив! — Какие тогда вопросы? — Ты совсем глухой, да? Что я сейчас сказал? — Боков скинул тряпку в ноги. — Ты счастлив. Женя пнул мешок. — Ты украл меня. Не притворяйся и меня тупым не выставляй. А я шучу только, чтобы не стать таким, как ты! — Хочешь уйти? Сережин спокойный голос вводил Женю в ступор. Он не собирался отвечать на этот вопрос. Что он скажет? Да, я хочу вернуться домой и убедиться, что там меня еще что-то ждет, а к тебе я привязался, поэтому не уверен, как это остаться без тебя уёбка, но хуй с ним, замнем? А и еще, не бей меня больше. И корми. И не пытайся засунуть в сухую жопу здоровый хуй. Так позориться Женя сегодня не планировал. Сережа с самого начала создал условия для Жени, и он приспособился со временем. По хорошему, обратно Бокова не тянуло, учитывая бремя компаньона с припиздью. Интерес про улицы, дома, людей и жизнь за пределами подвала никуда не делся. В остальном же Женя новой крышей надо головой остался доволен. Главное есть куда расти. — Пойдем. … и только в эту секунду «до» Женя очень сильно хотел убраться отсюда. Он все еще изучал поведение Сергея, часто натыкаясь на глухонемую стену. Боков хотел сам решать, когда ему дарить тепло своего тела одержимому идеей кретину. — Брось это, пойдем, говорю. Сережа пропустил Женю вперед, подождав, пока тот спустится вниз по старо-древней лестнице. Боков хоть и смердел, но проситься на помывку не торопился. Ему стало сложно раздеваться перед Сергеем. Он же смотрел постоянно, а Женя с трудом переносил собственные чувства, такие же оголенные, как он сам. — Я что, умру сегодня? Сережа усадил Женю за стол и подал ему прожаренные ребра. Они так вкусно пахли, сочно выглядели, что сомнений не осталось: Жене пизда. Сережа покормит напоследок томленным мясом, которое еще ни разу не приносил, а потом тюкнет Женю по виску, чтобы заглох. — А сам? Сережа сидел рядом без тарелки. На столе вообще больше ничего не было. — Поел, пока готовил. Женя тут же отодвинул мясо, скрестил руки и откинулся на спинку стула. — Давай тогда сразу без прелюдии. Сережа слабо догонял, почему Женя пристал к нему. Почему он не накинулся на рёбра, ведь поесть он любил. У Бокова не было другой возможности перехватить еду в другом месте, а значит и повода отказываться. Сергей заморочился с мясом и долго вынашивал план, как покорит Женю, устроив ему приличный обед, а оно сидит и нос воротит. — И что там? Крысиный яд? Или пожалел на меня расходоваться? — Женя сощурился на Сережу. — Хлорки, да, сыпанул? Совсем больной идиот! Кому он сдался? Сережа двинул тарелку к себе, вырвал рёберную кость и обсосал так, чтобы Женя убедился — травить не будут. Боков поморщился. Жрать это животное вообще не умело. — Ешь, пока в глотку не затолкал. Женя видел, как Сережа вычищает косточку во рту, еще раз посмотрел на мясо и вдруг так злобно заулыбался. Если не отравление и прочие причуды, значит Бокова по-настоящему хотели накормить. Не просто перебить голод, а чтобы оно душу тронуло. — Тааак, — протянул он. — Значит ли это, что я больше не буду жить внизу? — С какой радости? Сережа приподнял бровь. Голой косточкой он еще в под клыком ковырнул. Мерзость. — Это же типо взятка? — Какая взятка? Я сам купил вырезку на рынке. Че говоришь-то такое? — Не-не-не, даже не пытайся заговорить мне зубы. Боков и украденное бы съел. Вопрос был в другом — в намерении. Есть намерение Сережи, должна быть выгода для Жени, а значит пришло время обсудить конкретные пункты совместного проживания. Боков снова блеснул глазами. — Ты жрать будешь или я собакам отнесу? — Куда! Женя забрал тарелку к себе на колени. Он не собирался отказываться от еды. Собаки пусть сами как-нибудь с пропитанием разбираются. — Давай, скажи мне что-нибудь, — чавкая мясом попросил Женя. Сережа в некоторых мучениях, подпирал щеку. — Что сказать? — Чем я зацепил тебя, например. Или как ты до жизни такой докатился? Сергей смотрел на Бокова из-под сведенных бровей. Какой же он…! — Я не отстану. Пока Женя жевал с аппетитом, его отвлекали серо-зеленые глаза, из-за чего сложенные ребра пришлось отложить. Ну, нельзя же так зырить. — Что ты хочешь услышать? — Я больше не пойду в подвал. — Из-за рёбер? — А они здесь не при чем? Сергей рассчитывал, что они поймут друг друга без слов. Женя только усугублял и осложнял, выпытывая из Серегея откровения. Боков задумчиво постучал пальцем по краю тарелки. Ладно, не хочет по душам говорить, значит молча посидят. — Ты ничей был, — наконец прервал тишину Сергей. Женя нахмурился. Словами про ничейного Сережа хочет свалить ответственность на Женю, так выходит? Если бы у Бокова был заступник или у него своего ума хватило вовремя сообразить, с кем дружбу водит, не было бы подвала? Нет, Женю такой расклад не устраивал. Его жутко бесил равнодушный тон Сережи и привычка во всем делать крайнего Бокова. Женя хотел, чтобы Сергей начал называть вещи своими именами! — … и я забрал тебя. — Украл. — Я давно не держу тебя, — Сережа не считал Женино пребывание в доме, как часть заключения в плену. Он давно обнаглел до такой степени, что вел себя здесь на правах второго хозяина. Это разные вещи. — Ты не прав. Женя громко рассмеялся. Тот факт, что Сергей напрочь отрицает свою вину делало больно и внушало омерзительное чувство в груди. Пусть признает ошибку и сделает все, чтобы Боков реально почувствовал себя на равных, раз он готов мириться с гребанным характером упёртого козла. — Это ты не прав, и ты знаешь это. Два года… сколько я здесь? Пошел уже третий. — Думаешь, мясо и кино подтёрло мою память? — Тебе че надо? — От тебя? Нихуя мне не надо, отвали. Раз Женю не держали, то он пошел. Сережа двинулся за ним и перехватил за пояс. Боков отбивался и хохотал. — Твои слова — пустой звук, пиздабол обоссаный. Сергей залепил Жене пощечину и толкнул к подвалу. Боков выпрямился и обернулся на пороге. — Это я с тобой не разговариваю, ублюдок. Сережа еще около часа не запирал замок в подвале. А Женя, молчавший все это время, не выдержал и заорал, как полоумный, когда Сергей все же решил закрыть его. — Давай, еще и рот залепи, хуйло ты ёбаное! Сергей уже рылся ключом в замке, когда Женя принялся бить ногами с обратной стороны. — Импотент! Сережа ударил по месту, где через плотный металл было Женино лицо. — Покажешь еще раз свой хуй, я тебе его откушу! И ржать буду, как в тот раз. Сергей не ожидал услышать про смех. Женя ведь не смеялся в тот момент. Получается делал это про себя? В момент, когда Сергей оказался беспомощен? Это был вверх наглости. Боков не должен издеваться и использовать тот казус, который случился по его вине против Сережи. Сергей стоял, как оглушенный мешком. Его даже трясло. Женя притих, когда за дверью даже дыхание растворилось. Он ждал, что внутрь ворвется Сережа и отмудохает его. Адреналин зашкаливал. Было и страшно, и весело. — Че, плачешь там? — Женя прислонил ухо и ничего не услышал. — Давай-давай, порыдай. Подрочи еще. Ты же любишь, когда тебя ругают, — Боков прислонился к двери и громко дышал. — Не надо, — тихо попросил Сережа. Значит не ушел. Женя улыбнулся, выждал секунду и как давай стонать, надрывая глотку. Сергей сначала даже ушам своим не поверил. Звуки эти были красивыми. Сережа прикрыл глаза, испытывая нечто необъяснимое, а Женя выгибался и дышал с придыханием. Он скулил как паршивая девка, которую ебут до одышки. Под Сережей Женя такие таланты не показывал. — Возбудился? — раздался надорванный и насмешливый голос. Боков просто издевался и показывал, как кричат в постели, когда это взаимно. Так и у них с Сережей могло быть, если бы он козлить не стал. На эмоциях Женя действовал по принципу «согрел сарай, гори и хата». Если он останется в подвале, то Сережа в жизни не получит его таким, как сейчас. — Котик, ты почему молчишь? Сережа не ответил, потому что Боков истерично смеялся. * Месяц Женю не трогали. Сергей стабильно кормил его, ждал, пока Боков оставит тарелку и уходил из подвала. Говорить оба не горели желанием да и сказать было нечего. Разве только продолжить начатое наверху после ребрышек. В глазах Жени плясали черти, он хоть и слова лишнего не сказал, но держался с достоинством. Сережу вымораживала эта надменность. Она ставила его на колени. Ну и хуй с тобой, — забил Женя. Затихнув в ожидании, когда с ним не будут считаться. Остыв основательно, из всё того же желания испытать судьбу Сергей выводил Женю на улицу. Затея была много обдумана. Для любого другого она была опасной, а Сережа доверял Жене. Да, вот этому мелкому крикуну с демоническим характером верил просто на слово, хоть и не брал его. Сергей чувствовал так. Боков обошел территорию вдоль забора, и понял в один из дней: соседей здесь никогда не было и не будет. Сережа… эх, Сережа, только эта чума на ножках могла забугриться в самый угол цивилизации. Вокруг только высокие хвойные росли и яблони в саду. Жене купили резиновые галоши и вещи на нем были по сезону, ни разу до этого не ношенные. Принял он их молча, всем лицом показав, как ему похер, раз выдано оно было, как заложнику. Сережа разбирал лезвия кульватора. Вид у него был очень задумчивый. Женя тоже присмотрелся к внушительным ножам инструмента. — Точно умеешь ей пользоваться? — Разберусь, — сухо ответил Сережа. — Иди, не мешай. Жене не понравился тон и он искренне пожелал кретину неудачи. Чтобы ему на каждом шагу огромные куски земли попадали, чтобы он споткнулся, перевернулся и сам попал под раздачу своей жужжалки! — Я останусь? — спросил Женя, который ничего делать не собирался. — Или поиграем в двое: я и моя тень? Какая же язва. Сергей передал Бокову мотыгу, чтобы не ходил за ним и занялся делом. Машинка зашумела, вызывая некий приступ удрать от него подальше. Женя прикрыл уши и отправил вдогонку. — Козел. Он отошел еще шагов на десять и завис. Выход из участка перекрывал высокий забор из профнастила. Открытый. Гул не затихал, Боков оглянулся в ту сторону. Пусто. Сережа пахал землю и не следил за ним. В этом плане он совсем расслабился и давал Жене больше свободны. Что это было, проверкой или полным провалом Сергея, раз он не считал нужным запереть ворота изнутри? Под шум культиватора Боков прикоснулся к холодному листу металла, двинув им так, что проход стал шире. Женя еще раз прислушался к возможным шагам, потом к себе. Его начало трясти. Бежать или остаться. Собственная нога стала каменной, как после укуса опасного насекомого. Перед глазами разве что не слепило от перспективы выйти за ворота. — Ч-черт, — взвыл дикий голос из сада. Женя тут же отлетел от ворот, как ошпаренный. Под грохот наточенных лезвий воем раздался Сережин крик вместе с матами. Боков быстрым, неразборчивым шагом двинул прямо на звук и замер. Сережа качался вперед-назад и держал кисть таким образом, чтобы перед лицом дрожали его пальцы. Все четыре мать его. Культиватор громкого ревел. Боков одернул хрень на управлении, вырубив аппарат. — Ты… — Женя забегал глазами. — Блять, а как… Сереже оторвало большой палец. Боков белый, как труп сбегал до бочки, где растаял снег, а на поверхности лежал лед. Зачерпнул добротный кусок льда в питьевую кружку, куда сразу же полетел вполне целый палец. Женя не соображал, у него перед глазами была залитая кровью кисть Сережи, его до ужаса раскрытые глаза и белое лицо. Благо он почти не орал, а выл от горла, напоминая раненое животное. — Что мне делать? — на панике спросил Женя. Сережа раскачивался, обнажив шею. Боков не к месту вспомнил, когда видел Сергея в таком положении — когда дрочил ему, а до этого над Женей издевались и били. Нахлынула злость. — Ты… ! Говори или я, блять, черт-черт. Боков носился туда-сюда с кружкой в руках. Блять, да какого хера он вообще делает? Сережа вдруг схватил Женю за лодыжку, чтобы не мельтешил. — Иди домой. Что? Ему же не послышалось? — Я домой, а ты куда с культёй? — нервно выдал Боков, пытаясь вырвать ногу. — Ты все равно бесполезный, — сквозь зубы ответил Сережа, пытаясь говорить ровно. Он был уверен в своих силах. Сейчас соберется и встанет, руку обработает и заживет все, как на собаке. Женя не бесполезный. Он сжал кружку, чтобы рука не согнулась и не вылила все содержимое. Как же он хотел выбросил хренов палец Сережи подальше. — Ключи. Где ключи от твоей колымаги? Женя побил Сережу по щекам. Он не так много крови потерял, но она всё шла, затекая под закатанный рукав рубашки. — Эй, стоять, не вырубаться. Дерганым жестом тела или глазами Сергей показал на карман в трико. — Домой… , — Сережа постарался встать и командовать, как будто он был в положении это делать. Женя забрал ключи, развернулся и понесся за ворота. Всё. Он первую помощь оказал. Палец пришьют, а Женя уходит. Сергей просрал свой последний шанс. Последней каплей стала якобы бесполезность Бокова. И пусть даже не смотрит своими беззащитными глазами. Кретин. Козел. Гнида. Женя и машину завел, и проехал метров тридцать, и в ужасе гнал, совершенно не разбирая дороги. Глаза не вперед смотрели, а в зеркало заднего видения. Женя ждал, что за ним будет бежать дьявольски злой Сергей. Что сделал Сережа? Да, он дошел до ворот и даже наружу показался. Посмотрел, как угоняют его машину и хлопнул воротами. Смирился? Знал, что так будет? Плевать. Женя не вернется. Ему не место рядом с Сергеем. Он не привык к нему, он вообще к нему ничего не чувствует! Он его ненавидит! Женя стукнул по рулю, заорал и вдавил по тормозам. Машину еще немного протащило по гравию, поднимая пыль. Ну, какое ему дело, что Сережа теперь один останется один и что сделает дальше? Пусть хоть повесится от горя. Жене должно быть похуй. — Да кто, ты такой вообще! Боков, если и уедет, головой останется здесь. Он уже итак по самое не хочу в Сереже. Даже сейчас о себе не думает, потому что в башке тупой только Сережа-Сережа-Сережа. — Урод! Сука-сука. Сука! Боков забился в истеричном психе. До болей в теле стучал по себе и машине этой ёбаной. Машина едва не протаранила ворота, потому что Женя не привык к габаритам и вообще водил до этого только велосипед. На профнастиле осталась вмятина, а фара треснула от удара. — Да чтобы ты сдох! Женя шустро вышел из машины, забрал сраную чашку и схватил Сережу за клетчатую рубашку. Блядский Сергей купил, втыкая на непаханный горизонт своих пяти соток огорода. Пробитая рука все еще сочилась кровью, а ему хоть бы что. Женя зачерпнул ледяной воды из бочки и прыснул в лицо напротив. — Слышь, че говорю? — Заблудился? Блять, какой же урод. Сидел, как живой труп и только из упрямства не терял сознание, а Женю упрекал в его доброте? — Меня бы тоже оставил бы? И здесь Сергею нечем было крыть. Может и оставил бы. Смотря какая ситуация. Он в отличии от Бокова таким сердобольным не был. — Поехали в больницу. — Не поеду, — заупрямился Сережа. Женя злобно расхохотался. — В машину сел, блять, я тебе ничего пришивать не буду. — Мне и так нормально. Женя согнулся над Сергеем. — Не валяй дурака. — Ничего не болит, — соврал Сережа, так плотно пережимая кисть. — А я спрашивал? Сергея вело от жженой боли в переломанных костях и торчащем наружу мясе. Сигарета вылетела, когда Женя начал подгонять его к воротам. Елки-палки, они как будто выбирали цвет обоев. Отрубленный палец вообще не парил Сергея! Это что такое? — Ты — самый невыносимый ублюдок. Как же я тебя ненавижу. — Все у меня… , — Сережа не договорил и зашатался от потемнения перед глазами. В этот раз Женя оказался ловчее и затолкал Сергея на переднее, как будто кота на кастрацию вез. Боков выдохнул, обтерев потное лицо и схватил руль. — Короче водить я не умею, дорогу не знаю. Вырубишься, прибью. Всё, поехали.