Хоть я и монстр — спаси меня

      Плотная, глубокая, едва ли не звенящая в ушах тишина захватила комнату Сонхуна, все сильнее прижимая к земле каждого присутствующего. Но ни один из них даже не представлял, как ее разбить, разогнать. Что-то спросить? Вопросов было слишком много. Причем у каждого, потому они лишь продолжали молча украдкой осматривать друг друга. Сонхун и Хисын так вообще иногда потирали глаза под прикрытыми веками и бросали взгляды на хмурого Джея, чтобы в случае чего вновь подхватить его под руки. Таким они нашли его у старого городского музея: ослабевшим, едва ли не без сознания, уставившимся в одну крупную точку, именуемую, как они поняли, «тот самый Чонвон». Кое-как опомнившись, Сонхун, единственный, кто смог взять себя в руки, распорядился, чтобы все, кем бы они ни были, отправлялись в его квартиру — отец все равно оставался на службе допоздна из-за таинственных исчезновений. И теперь они все просто… сидели: шокированные Сонхун и Хисын, помятый Джей, хмурящийся Чонвон, еще и какая-то дамочка. Сонхун вдруг проморгался, переводя взгляд на нее. — А Вы кто?.. Все, как один, в секунду подняли взгляды и обратили их на девушку. Та слегка поправила влажные от дождя пряди и неуверенно посмотрела в глаза Сонхуну. — Я… Я работаю в музее, Чон Сэтбёль, я просто… — Как ты здесь оказалась? — подал низкий голос Чонвон, чуть подавшись в ее сторону. Он прищуренным взглядом продолжал разглядывать ее черты, словно пытался найти в них ответ на свой вопрос. Вдруг он резко выпрямился, задерживая дыхание. — Твоё сердце… — А твое?       Чонвон отвернулся, и в свои владения вновь вступила тишина. Она пробиралась своими тонким пальцами в каждый уголок комнаты, охватывала собой все пространство, в том числе, казалось, пробиралась тяжестью в легкие Джея. Тот едва ли мог дышать после всего произошедшего полчаса назад. Парень не то что не понимал, что происходит, он даже не знал, как об этом спросить. Чонвон, почему ты и сын императорской семьи, сгоревший несколько сотен лет назад в ужасном пожаре — словно один человек? Чонвон, куда делась огромная усадьба, в которой мы с тобой ночевали вместе? И откуда ты взялся вообще? Пак устало потер виски, радуясь хотя бы тому, что всё это не больной сон его нездоровой фантазии. Или?.. — Так, — прокашлялся Хисын, — думаю, нам надо что-то уточнить? Дже-я? Это твой Чонвон, которого ты днями-ночами разыскивал? Чонвон вскинул брови, переводя заинтересованный взгляд на совсем притихшего Джея. — Он хотел передать тебе обед, потому что ты якобы живешь в какой-то древней развалине, где даже собака себе места не найдет, — Сонхун толкнул Хисына под бок. — А что? Нет, мы, конечно, сами ее не видели, но… — Древняя развалина? — подала голос Сэтбёль. Она нахмурилась, что-то перекидывая в мыслях, пробуя на вкус и… — Эй, парень! Почему ты остановился у того макета и расспрашивал о нем? Джей, наконец, взглянул хоть на кого-то, кроме напряженного Чонвона. — Потому что он его видел, — так легко вместо него бросил сам Ян. — А потом… искал? Ты больше не видел усадьбу? — Чонвон, он не мог ее видеть, — фыркнула Сэтбёль. — Как, кстати, и тебя. — О чем это ты? — уточнил Сонхун. Чонвон как-то резко прикрыл пальцами шрам на шее, слегка проводя по нему подушечками и хмурясь, словно тот опалило старой, не прикрытой временем болью. — Расскажи им, — с мольбой в глазах посмотрел на нее Джей. — И не забудь упомянуть еще о том, почему он знает тебя.       Сэтбёль замешкалась, крепко сцепляя небольшие пальцы в замок. Она долго молчала, может, сама пыталась переварить знакомую ей информацию и сделать хоть какой-то логичный вывод из всего этого, но… Девушка тяжело вздохнула. — Парень, я ни в чем тебе не соврала, если ты думаешь, что это какой-то розыгрыш. — А что мне еще думать? — взбрыкнул Джей. — Я не знаю, как вы всё это провернули, но вы правда свели меня с ума, поздравляю. Все эти фотографии, рассказы… Хоть что-то из этого правда? — Подозреваю, что всё, — неуверенно бросил Чонвон. — Подозреваю, ты увидел что-то больше, чем знакомый тебе замок в том… музее? Сэтбёль кивнула Яну, которому заметно тяжело давались столь упрощенные речи, без лишней лести, фраз, указывающих на взаимное уважение и прочего. — Конечно, увидел, вы же так старались для этого. — Парень… — Меня зовут Джей, — грубо ответил ей Пак, еще больше заводясь из-за давления всего происходящего. — Хорошо, Джей. Я сама сейчас в таком же шоке, как и ты, окей? Его охватили языки пламени на моих глазах, так что… — На твоих глазах?.. — раздраженно усмехнулся Джей. — И когда же это было? В каком-то там -надцатом веке?! — Да что тут происходит? — начал раздражаться и Хисын, подхватывая общий настрой. Сэтбёль тяжело сглотнула накопившуюся слюну и обернулась всем корпусом к двум абсолютно ничего не понимающим парням. Сонхун и Хисын одновременно вскинули брови и без особого доверия уставились на нее. — Дело в том, что я увидела Джея, когда он стоял у макета древнего замка, принадлежащего еще императорской семье. — Это тот, который он все найти не мог? — И он не смог бы, я не понимаю, почему вы говорите, что он его искал. Замок сильно пострадал в разрушающем пожаре, словно у того была цель… скрыть что-то? — она бросила быстрый взгляд на шрам Яна. — Пожар никак не заканчивался, как и предсмертные крики, что остались в ушах каждого жителя поселения, наблюдающего за всем этим. — П-предсмертные? — Хисын слегка отодвинулся. — Уж расскажи им все с начала, — усмехнулся Джей.       Сэтбёль поморщила носик, но все же завела в очередной раз эту длинную историю: о счастье, что прервалось одной особенно дождливой ночью. А Джей мог думать лишь о том, как все идеально совпадало. Все, кроме одного: факта сидящего перед ним, живого Ян Чонвона. Неужели это и правда было чьей-то глупой шуткой, в которую он так нелепо попался? Сонхун и Хисын с недоверием косились на Чонвона с каждым новым словом девушки, пока сам Ян не переводил взгляда с нее. В его глазах будто пробегали те самые темные дни, то отчаяние, о котором она рассказывала. И почему от этих бликов пожара в зрачках Джей вдруг все меньше думал о розыгрыше. Но какое тогда объяснение всему этому? — Я ничего не понял. Джей, ты видел те фотографии, о которых она говорит? На них?.. — На них была изображена императорская семья. И вот он в том числе. — Тогда нам нужно еще больше объяснений… — А можно я свалю и сделаю вид, что никогда вас не знал? — аккуратно поинтересовался Хисын, на что тут же получил осуждающий взгляд Пака. — Ну а что? Что бы это ни было, звучит так, будто по вам всем теперь плачет тот самый дом. — Какой еще дом плачет? — нахмурился Чонвон. — Который с психиатрической помощью. Чонвон перевел вопросительный взгляд на Сэтбёль. — Не обращай на него внимания, — отмахнулся Сонхун. — Так… Предположим, что я вам всем верю, окей. Но… Я даже не знаю, с чего начинать спрашивать, если честно. — Как ты выжил? — в лоб спросила Сэтбёль. — А ты? — хмыкнул в ответ Чонвон. — Насколько я помню, ты была обычной девчушкой, что бегала за нами, когда мы с сестрами ловили момент, чтобы умыкнуть от родительского контроля. Я даже помню, что ты говорила мне на той речке. И ты абсолютно точно была обычной. — Чонвон, а когда… это было? — аккуратно попытал удачи Сонхун. — В девятнадцатом веке, — прошептала вдруг покрасневшая девушка. — В… в девятнадцатом?! — воскликнул Хисын. — Да вы все тут сумасшедшие! — Не ори, — нахмурился Джей, увидевший что-то в реакции Чонвона. Тому словно по ушам резануло, да так, что он недовольно зажмурился на секунду. — Все в порядке? Чонвон неуверенно кивнул и уже хотел было что-то сказать… — Ты голодный и слабый… — ахнула Сэтбёль.       Сонхун нахмурился и оглядел всех присутствующих: атмосфера будто становилась только гуще, чем больше они обсуждали все происходящее. — Я пойду поставлю чайник и хоть бутерброды сделаю, мы все тут вымотаны. А что… вы любите? — обратился он к новым гостям в его квартире. — Боюсь, Чонвону нужны не бутерброды, — настороженно ответила девушка. — Яичница?.. — жалобно взглянул на нее Хун. Чонвон покачал головой и оглядел Сэтбёль, отмечая то, насколько здоровой и сильной она выглядит. — Как ты питаешься? Где вы здесь… охотитесь? — О Боже, нет, — тут же покачала она головой. — Никакой охоты в этом времени.       Сонхун вдруг отшатнулся: факты медленно начали складываться в полноценную картинку в его голове. Предположения казались просто сумасшедшими, как и утверждал Хисын, но… а как еще все это объяснить? Пак выхватил взгляд Джея: тот все еще сидел в непонимании, как и Хисын. И только Сонхун, наконец, догадался. Он точно знал, видел это в прищуренном взгляде Чонвона. Тот словно наизнанку его выворачивал и ощущал его эмоции, Ян уже точно знал, что Сонхун до всего дошел сам. Ну или по крайней мере до самого простого, о чем можно было додуматься, сложив все обсуждаемые в этой комнате вещи. — Скажи им, — залезая в самую душу, так тихо произнес Чонвон. — Нет, я не… — Ты знаешь. Сэтбёль резко обернулась, будто тоже ощутив исходящие от Пака эмоции. Она теперь уже более заинтересованным взглядом оглядела его с ног до головы и легко кивнула головой. — Знает, — будто бы подтвердив слова Яна, четко сказала девушка. — О чем они? — уже едва ли не ныл вовсю Хисын, который вот в отличие от Сонхуна ни черта не понимал и не разбирался даже в этом сплошном потоке бреда. — Я не… не уверен, — он намеренно игнорировал взгляды новых знакомых на себе, смотря лишь на друзей, — но… Девятнадцатый век, те фотографии, пожар… И охота, голод… — О нет, — Хисын резко затряс головой так, что той впрок бы оторваться. — Даже не смей говорить этого вслух, чертов психопат. — Да о чем вы? — устало пробормотал Джей. — Твой придурковатый друг хочет сказать о вампирах, — вскинул руками Хисын. — Глупый фанатик «Сумерек»! — С-Сумерек?.. — нахмурился Чонвон. — О, не делай вид, что ты действительно из девятнадцатого века и не знаешь, что это такое, — хмыкнул Хисын, переводя взгляд на Яна. Он несколько секунд упорно смотрел тому прямо в глаза, после чего едва ли не подпрыгнул. — Матерь Божья, он реально не знает! Хисын драматично схватился за сердце, когда Сонхун закатил глаза, а Джей в упор уставился на нового знакомого, спасшего его одной холодной, дождливой ночью. Будто бы такой же как… — А теперь расскажи нам всё, что связано с той роковой ночью, о которой рассказывала Сэтбёль. И не утаивай ничего. Даже если ты чёртов вампир…       Чонвон тяжело выдохнул и в очередной раз провел пальцами по уродливому шраму, Джей проследил взглядом за этим незамысловатым, будто рефлекторным движением. Словно при каждом воспоминании того, что было, Ян ощущал тянущую боль под ороговевшей кожей. И почему вдруг Паку так хотелось помочь ее унять хоть на секунду? — Мне действительно нужно всё рассказывать? — заглянул тот в глаза Джею. — Уж пожалуйста, — фыркнул все еще державшийся на отдалении от предполагаемого вампира Хисын. — Я даже не знаю, с чего мне следует начинать… Как уже сказала Сэтбёль, мы со старшим братом действительно не особо ладили. Но наши конфликты заключались не только в вопросах правления и наследия нашего отца, — он замолчал, уставившись в одну точку на полу. — Чонвон? — аккуратно окликнул его Джей. — Да, не только. К сожалению, наша политика в… питании и отношении к людям тоже различалась. — Каком еще к черту питании? — скулил от отчаяния Хисын. — Только не говори этого, пожалуйста… — Мы с братом несли на себе ужасное проклятье. — Да бля-ять, — откинулся на кровать Ли. — Что… за проклятье? — прокашлялся Сонхун, слегка потрепав друга за плечо, чтобы тот не сильно отчаивался. — Ты уже сам догадался. Это перешло на нас, когда вся императорская семья отправилась на зимние именины дочери графа. В свое время он был лучшим другом и правой рукой брата моего отца, а потому мы все были обязаны отправиться туда — так говорили обычаи. Когда мы туда прибыли, в поместье уже присутствовали все представители высших сословий и иностранные гости. Я даже, честно говоря, не знаю, как все это началось. Ранним морозным утром, после долгих снегопадов среди звенящей тишины зимы раздался тот крик. От вложенного в него страха по всему телу пробежали табуны мурашек, и я… Ноги сами повели меня в ту сторону. Чонвон тяжело сглотнул, и Джей, не сдержавшись, мягко коснулся его плеча, но тут же одернул руку. — Что случилось после? — Ловушка. Мой брат уже заранее знал, что дочь графа, на праздник которой все мы так радостно прибыли, была никем иным, как самым настоящим монстром. И он не мог этим не воспользоваться… Чонмин заставил ее укусить себя, а потом и насильно подставил мое запястье под ее клыки, как бы мы оба ни умоляли его остановиться. Проклятье передалось на нас жгучей болью, огнем, что выжигал все наши внутренние органы и уничтожал их, останавливал всю жизнь, что в нас протекала. Я явственно ощущал, как она покидает меня, как внутри больше ничего не бьется, и все чувства заменяются одним… — Голодом, — как-то печально вздохнула девушка. — Ты прав, — Ян серьезно посмотрел на Сонхуна. — Дело действительно в… вампирах? В наши времена нас редко так называли, только самые приближенные. Остальные же говорили… — «Ночные демоны», — кивнул Сонхун. — Ты здесь самый умный, да? — усмехнулся Чонвон. — Да, эти слова люди вопили слишком часто, завидев нас, особенно когда пошли слухи о силе императорской семьи и ее наследников. Кто-то считал, что сам император относится к чудовищам, кто-то определял всех нас такими, даже самых младших близнецов. Чонмина это заводило, ему нравился общественный страх, нравилось чувства власти и превосходства над всем живым. Я же… ненавидел охоту и власть. — Из-за этого между вами были конфликты? — Он хотел, чтобы мы правили вместе, продвигали культ поклонения «Высшим существам», так он нас называл. Но мне не нужно было всё это, я лишь ненавидел его за то, что он сотворил со мной и со всеми теми людьми, которые пали его жертвами. Чонмин никогда не мог остановиться, он питался до конца. И, к сожалению, той части меня, что была монстром, так сильно это нравилось, что я сам переступал через себя, лишь бы вовремя остановиться. Я… просто хотел спокойной жизни вдали от правления и интриг. — Мы правда продолжим всерьез обсуждать существование вампиров времен императора? — как бы невзначай спросил Хисын. — А ты тогда кто? — Подружка моей младшей сестры из поселения. Вы ведь бегали с нами на речку, не так ли? — Отлично, значит, ты тоже вампир, — вскинул руками Ли. — Джей, надеюсь, ты пока еще человек? — Самый настоящий, — поднял ладони в открытом жесте Джей. — Когда мы были знакомы, ты была человеком, — отметил Чонвон. — Скажи спасибо твоему братцу. В очередной раз, — хмыкнула девушка в ответ. — Стоило тебе «погибнуть», он будто бы еще больше сошел с ума. Нашел всех, с кем ты общался и укусил абсолютно каждого. К сожалению, укус переживают не все, большую часть из нас яд просто-напросто убил. Потом его пыталась остановить семья, но… Чонмин видел угрозу своему правлению в каждом потомке императорской семьи. — Что… произошло? — Чонмин выпил их всех. Одного за другим.       Чонвон задушенно ахнул, сжал руки в кулак так сильно, что кожа на костяшках приобрела неестественно белый оттенок. Его брат перешел все черты, которые когда-либо существовали, но еще он… Сцены ночи, когда произошел пожар, мелькали перед глазами одна за другой. Старший брат семьи Ян никогда не мог остановиться в своем стремлении к превосходству над другими, к необъятной силе. И не убийство всех своих родных было его последней чертой, нет. Он перешел ее задолго до этого, перешел ее еще за несколько дней до произошедшего с братьями. Чонвон прикрыл лицо руками. Он, конечно, подозревал, что вся его семья уже погибла, но… не насильственным способом и не от рук близкого родственника. — Чонвон, что… Что произошло той ночью? — аккуратно напомнил Джей. — Пожар. Вам же уже сказали, — хмыкнул Ян. — Сэтбёль, а Чонмин?.. Он жив? — Я не знаю. Стоило мне набраться сил и смелости, и я сбежала от него куда подальше. Столько лет я только и делала, что гонялась по разным странам и городам, ощущая его темную ауру у себя на хвосте, а потом… Несколько лет назад меня будто потянуло сюда, ностальгия и желание быть рядом с домом все чаще пробуждали мою человеческую сторону. И я ходила посмотреть на пустырь, туда, где был когда-то невероятно красивый замок. И его определенно точно не было на том месте, — она выразительно посмотрела на Джея. — Он был, — настойчиво повторил тот. — Вообще-то… его не было, Джей, — с каким-то неприкрытым интересом взглянул на него Ян. — Его не было с той самой ночи в девятнадцатом веке. Оттого для меня и было удивительным встретить человека. — Что ты такое говоришь? — с недоверчивой усмешкой попытался спорить Пак. — Мы оба с тобой там были. — Пожалуй, мне действительно нужно рассказать все с самого начала. Той ночью я узнал, что мой брат, он… Чонмин никогда не мог остановиться и требовал больше от всех, в том числе от себя. Вот и на своей силе он не остановился. Тогда все было хорошо, мы выпивали вечерний чай и уже собирались расходиться по своим спальням, когда я заметил за ним странности. Я проследовал по коридору за братом, когда он показал свою новую сущность. Чонмин взял на себя бремя темной магии и уже не мог справляться с тем, что происходило у него внутри. Казалось, его должно было разорвать, и я так просил его остановиться… — То есть кроме вампиров у нас еще темная магия? — Хи. — Нет, правда, почему мы продолжаем слушать? — Я сам в это не верил, но от него буквально исходила эта опасная аура. И я действительно хотел его остановить, просил перестать этим заниматься. Тогда мы сцепились в жесткой драке, такой, что не на жизнь, а насмерть. Больше я не могу позволять Мину портить нашу жизнь, жизнь всей семьи и его в том числе. Он же не хотел меня слушать, набросился с яростью и пытался… убить. С помощью все тех же неизведанных сил он… — Ян с силой прижал шрам ладонью. — Этот пожар начался с его неиссякаемой злости. Он был подкреплен столь сильными негативными эмоциями и неконтролируемой в его руках темной магией, что языки пламени невозможно было остановить. — Но почему там остался именно ты? — Потому что я и вызвал эту злость, — жалко хмыкнул парень. — Чонмин не готов был отпустить меня. Пока вся семья в панике выбегала и старалась хоть как-то потушить огонь, брат схватил меня за волосы и, как когда-то уже было прежде, поднес мое тело к верной смерти. В первый раз я ощущал, как все мое тело трансформировалось и теряло в себе жизнь, второй — как моя кожа покрывается волдырями, а сосуды лопаются под жаром температур. В последний миг, когда наши взгляды встретились, Чонмин откинул меня в сторону и приказал сгнить вместе с этой домушкой в вечности. Видимо, когда ты владеешь черной магией, не стоит желать людям чего-то такого, потому что… — Вы и правда предались вечности, — ахнул Джей. — Для всех других, видимо, и я, и наш дом исчезли в невероятном пожаре. Но я жил там. Я не знал, через сколько я очнулся, но стены уже были покрыты виноградником, а на полках появились немалые слои пыли. Первое, что я осознал — я не мог уйти. Второе — никто не мог прийти. Вокруг не то что не было ни одной живой души, будто это меня и этого замка… не было там, где есть живое. Так я и иссыхал от голода и сходил с ума от одичносетва примерно последнюю вечность, заново и заново переживая ливень, что проливался той ночью. Пока не появился ты, — он постарался заглянуть в глаза Паку. — Но как?.. — Сэтбёль, которая все это время от ужаса прикрывала лицо руками, уставилась на них двоих. — Если один был в каком-то другом пространстве, созданном магией, как там оказался другой, будучи здесь, с нами?       Чонвон и Джей одновременно покачали головой: им даже предположений в голову не приходило. Судьба, не иначе. — Сэтбёль, ты сможешь помочь Чонвону… с питанием? — уточнил Хун. — Нам всем надо переварить услышанное, а заодно перекусить. А если он действительно вампир, который не питался… две с лишним сотни лет? Тогда ему тем более это необходимо. Как ты вообще не иссох? — Магия, — дернул плечами Чонвон. — Если все это правда, что нам с ним теперь делать? У Вашего величества нет ни дома, ни личности в принципе, — серьезно произнес Хисын. — Давайте пока просто примем то, что мы уже услышали. Даже если вы просто сумасшедшие или разыгрываете нас, — Джей указал ладонью на девушку и предполагаемого вампира, — вам действительно стоит перекусить и выдохнуть. Хун, приготовишь? Сонхун кивнул и, подхватив под руку Хисына, ушел из комнаты. А Джей вновь взглянул на ушедшего в мысли Яна: неужели их и правда столкнула судьба? Ему хотелось бы в это верить хотя бы потому, что страх вновь потерять эту ниточку превышал все остальные эмоции, смешавшиеся в одну огромную кашу внутри него.