Движение сознательных отступников

Итак, оказывать ласки для добродетели вполне хорошо. Платон, «Пир»

Год назад Апрель Он смотрит внимательно сквозь полутемную комнату, забывая моргать. Увлеченный наблюдением, он не заметил, как превратил кончик зубочистки в жалкое подобие мочала. — Канапе, тарталетка, бокал шампанского? — вежливо спрашивает официант, увидевший стоящего в одиночестве молодого человека, обсасыващего почти полностью дизынтегрированную зубочистку. — А? — отвлекается Андрей и торопливо кивает, лишь бы отвязаться от официанта, — Да, спасибо. Привыкший, что гости обычно выбирают что-то одно, официант секунду мешкает, однако Андрей этого не замечает — он снова устремляет взгляд в противоположный угол зала. Рассудив, что молодой человек, судя по фигуре, не отказывает себе в деликатесах, официант выдает Андрею две закуски и утонченный бокал с игристым напитком. Андрей кивает, рассеянно улыбаясь. Напротив, где-то на расстоянии пятнадцати метров разворачиваются поистине жуткие и эпохальные события. Извержение в Помпеях, Цзяцзинское землетрясение, Верденская мясорубка, Хиросима и Нагасаки. Что-то настолько ужасное, что можно только стоять и наблюдать. Андрей, не глядя на закуску, запихивает тарталетку в рот и запивает шампанским. В обычной ситуации и на трезвую голову он не стал бы так делать, но шампанское — средней паршивости, а ситуация определенно хреновая. — Через несколько минут перед нами выступит генеральный директор АО «Автоматизированные системные решения» Геннадий Михайлов, — заводным и бархатистым голосом сообщает со сцены ведущий. Колонки чуть фонят, — А пока ещё раз, — набирая воздуха, затягивает ведущий в дурацкой бабочке, — поздравляем «АСР» с ДНЕМ РОЖ-ДЕ-НИ-Я! — и он энергично хлопает в ладоши, чтобы сгладить вялые аплодисменты. На пятый раз эта кричалка наскучила даже инициативной тетке из отдела логистики, которую приводили в восторг двигающиеся открытки в вотсапе. Андрей отпивает ещё шампанского, кусая губы. В нескольких десятках шагов от него, прислонившись к стене, расслабленно пьет то же поганое шампанское Марк. В сером костюме и бледно розовой рубашке, которые подбирал Марку сам Андрей, выглядит тот отлично. Он и без них выглядит отлично, но речь сейчас не о том. Марк спокойно, чуть улыбаясь, разговаривает с женщиной, ровно стоящей на узких каблучках как стакан шампанского на вытянутой изящной ножке. Никакой трагедии не было бы, если бы Андрей не знал, что это за женщина. Марина из юридического отдела, работает у них всего 5 месяцев. Недавно разведена, 26 лет, красный диплом. Но самое ужасное — она очень хорошая. Сколько Андрей не пытался найти в ней изъян, не было ничего, что раздражало бы его. В меру скромная, в меру смешливая, со своим собственным мнением, которое, впрочем, она никому не навязывает. Не вызывающе красивая, но естественно милая и женственная. Конечно, она, не будь дурой, увидела в Марке возможного партнера. Благо колечка на руке у него нет. А тот улыбается, потому что с ней легко и весело. А ещё потому, что не надо скрываться. Андрей бездумно шарит по бумажной тарелке рукой и находит канапе. Он так же бездумно съедает её. Одним глотком осушает бокал. Легкое раздражение переходит в тягучую грусть, сосредоточившуюся где-то в области горла. «Нет, мы не будем плакать,» — строго говорит сам себе Андрей, краем глаза выглядывая официанта с закусками. Но официант куда-то испарился. Может, и к лучшему — четвертый бокал шампанского может вызвать несанкционированную слезливость, а канапе на вкус всё равно как пенопласт с листьями салата. Но как ему не плакать? Если бы он завтра умер и нужно было выбирать Марку партнера, он выбрал бы именно Марину. Андрей уверен, Марк был бы с ней счастлив. Светлана Александровна и Клюев, названные опекуны Марка, с облегчением бы вздохнули: «Показалось». Все бы говорили, «Какая красивая пара!», «Разве они не идеальны?». И от Марка не требовалось бы ни скрываться, ни притворяться. Даже разница в возрасте у них была бы социально приемлемая — всего пять лет, а не восемь, как у них с Андреем. Ничего не стесняться. Просто жить. — Не надорвитесь, — сухо говорит со сцены генеральный директор, прерывая самобичевание Андрея. Директор беззлобно ухмыляется. Люди в зале начинают хлопать, кто-то кричит «юхууу!» Марк, не прошло и года, переводит взгляд на сцену, словно ему есть дело до хвалебных речей в адрес компании и всех здесь собравшихся. В этот момент он чувствует, что на него кто-то смотрит. Мужчина едва заметно хмурится и быстро переводит взгляд черных глаз на Андрея. Будто Марк знает, где тот стоит. Андрею становится неловко. — Нас связывают годы совместной работы, — вещает директор, ходя туда-сюда с микрофоном в руках, — Нет, совместной жизни! Марк приподнимает брови, мол, что случилось? Конечно, за последние три года они переплелись настолько, что любое наматывание нервов на кулак, отзывается натяжением в другом. Андрей коротко качает головой: «ничего». Лукавство. Ну а как он бровями покажет «я разыграл в своей голове трагедию, пока ты ничего не подозревал, и теперь ты виноват, а я несчастен». Впрочем, кажется, Марк этим не удовлетворяется, и хмуро переводит глаза на выход из комнаты: «Выйдем». Конечно, он недоволен. Сколько раз Марк говорил Андрею вести себя на работе максимально неприметно. Свести общение к минимуму. Например, босс Андрея уверен, что Андрей строго руководителя отдела безопасности просто-напросто боится, поэтому обходит стороной. Ах, как он ошибается. — Выпьем за компанию, которая оказалась крепче моего брака! — громогласно заканчивает речь директор, поднимая бокал вверх. Люди шумят, хлопая и посмеиваясь. Марк вежливо прощается с Мариной, чуть улыбаясь, и через несколько секунд скрывается за входной дверью зала. Андрей следует за ним, досчитав до ста. — Кому-то из нас придется всё же уволиться, — сообщает Марк, не поднимая глаз на Андрея. Он уверен, что в туалет следом за ним зашел именно Андрей. А может, умеет определять его по шагам. Марк вытирает влажные руки одноразовым полотенцем, комкает бумагу, бросает в урну и только после этого поднимает взгляд на Андрея. — Я так понимаю, что ты имеешь ввиду меня. Думаешь, мне хочется работу новую искать? — фыркает Андрей. Он еще не решил, нужно ли ему и дальше обижаться на мужчину напротив или, наоборот, давить на жалость. У Марка зарплата в несколько раз больше, чем у него, что позволяет им жить на широкую ногу, поэтому эта фраза лишена рационального наполнения. И всё же, Андрей поджимает губы словно его это задевает. Марк делает шаг навстречу к Андрею и вытягивает руку, чтобы поправить воротник. Пиджак Андрей оставил где-то на банкете. Андрей видит краем глаза их отражение в зеркале. В большинстве случаев он обожает рассматривать их рядом, противоположных почти во всём, разве что в уровне упёртости. Но почему-то сейчас дополнительные десять сантиметров в росте Марка довлеют над ним, и он чувствует себя сплюснутым и непропорциональным. Его темно-синяя рубашка не скрывает нетипичных для молодого мужчины округлых форм. Прятать от чувствительной общественности его живот и бока должен был пиджак, но, видимо, три бокала шампанского позволили Андрею об этом забыть. Даже его светлые уложенные волосы Андрею кажутся непривлекательными — завитки за ушами напоминают ему толстых ангелков кисти художников Ренессанса, а не взрослого мужчину. Марк поглаживает Андрея по щеке. В туалете нет камер, но всё же зайти кто-то может в любой момент. — Я тебе говорил, что не надо сюда возвращаться из академического отпуска, — задумчиво произносит Марк, рассматривая Андрея будто впервые увидел, — У тебя есть учеба, этого достаточно. Тем более, это последний курс. Деньги буду зарабатывать я, тебе не нужно ни о чём беспокоиться. То ли сами слова, то ли тон, которым говорит Марк, заставляют ноги Андрея подкоситься. Марк знает, как давить на слабые места Андрея, и это его даже раздражает. — Предлагаешь стать мне домохозяйкой? — говорит Андрей, пытаясь сопротивляться нежным касаниям и словам, — Пожертвовать моим образованием и карьерой ради плиты и уборки? Какая наглость. У Марка из образования — 11 классов да академия МВД, в то время как Андрей почти закончил экономический МГУ и знает 3 иностранных языка. — Скорее трофейной женой, — ухмыляеется Марк. Он смеется над словом «трофейной», ведь заполучить Андрея он смог буквально боем — об этом всё еще напоминает небольшие блеклые шрамы на носу и брови. Но Андрей цепляется за слово «жена», и его передергивает. Марк это замечает и продолжает, — А что касается готовки и уборки, ты прекрасно знаешь, что будь моя воля, я бы тебе даже пальцем не дал пошевелить. Но ты слишком энергичный. Андрей невольно выдыхает, сбрасывая неприятные ощущения. Зачем Марк это делает? Не он ли стращал все эти годы его, чтоб Андрей даже не улыбался ему лишний раз в офисе? А теперь внаглую пытается соблазнить его в туалете? Ладно, в эту игру можно играть вдвоем. Почему бы не повысить ставки? Андрей слегка толкает Марка в сторону туалетных кабинок, с дверьми, имитрирующими красный дуб. Черт, а он ведь даже не проверил, есть ли тут кто. Ну да ладно, это будет на совести Марка. Марк делает шаг назад, сталкиваясь спиной с дверцей. Та податливо открывается вовнутрь, и Андрей ныряет вслед за Марком в узкое помещение. — Я же говорю, энергичный, — улыбается Марк, и его черные глаза поблескивают в холодном свете люминесцентной лампы. — Если уж тебе так хочется жену-домохозяюшку, то почему бы тебе не взять в жены Марину? — язвительно шепчет Андрей, дергая Марка за ремень. Всё же вырвался из него этот гной. Может, и к лучшему. Марк на секунду столбенеет от напора и невольно сглатывает. Под своей ладонью Андрей чувствует, как напрягся у Марка член. «Привет,» — говорит про себя Андрей. — Не в моём вкусе, — хрипло отвечает Марк. — Неужели, — надувает губы Андрей, — а кто же в твоем вкусе? Вопрос лишь с одним правильным ответом. — Один наглый избалованный мальчишка, — отвечает Марк, улыбаясь внезапно искренне и даже по-доброму. Андрей улыбается в ответ, и приподнимается на мысочки, чтобы поцеловать Марка. Руки Марка мгновенно обвивают талию Андрея. Конечно, он хочет этого не меньше самого Андрея. Конечно, не нужны ему даже самые лучшие Марины, потому что Андрей чувствует, как Марка колотит мелкая дрожь от каждого прикосновения. Его пальцы скользят по спине Андрея, потом по бокам, чуть сжимая их, и неизменно оказываются на его заднице. Что и говорить, там есть что потрогать. Удивительно, как в его руках все кажущиеся недостатки превращаются в объект вожделения. Андрей готов отругать себя за то, что так зависит от этих касаний Марка. Тот же чуть склоняется, чтобы еще глубже поцеловать парня. — Я хочу уехать, — шепчет Андрей, едва отрываясь от горячего рта мужчины. — Домой? — так же шепчет Марк, кажется, недовольный тем, что поцелуй прервался. — Нет, я хочу в клуб, — чуть просящим голосом отвечает Андрей, слегка поглаживая выпуклость под серыми брюками. Марк страдальчески стонет, хоть и не без удовольствия. — Ты же знаешь, я не люблю эти клубы. Что там есть, чего мы не можем сделать дома? Обычно он еще добавляет «Я слишком стар для этого», но не сейчас. Андрей, потупив взор, спускается рукой вниз по внутренней стороне узкого бедра Марка. — Я бы танцевал, — тихо говорит он, — а ты бы смотрел. Я хочу нормальный коктейль, а не это газированное дерьмо. Марк тяжело выдыхает — он всегда так делает, когда считает, что Андрей капризничает. — Андрей, мы это обсуждали, — сквозь зубы шепчет он. Конечно, обсуждали. Как и то, что на работе нужно благообразно держаться на расстоянии двух метров и не выставлять в интернет совместных фото. И всё же они довольно неблагообразно лапают друг-друга в кабинке офисного туалета, а Марк, того гляди кончит. — Я хочу, чтобы все видели, что мы вместе. Марк сжимает челюсти так, что под кожей ходят желваки. — Через десять минут второго выхода, — глухо говорит Марк, прикрывая глаза, — Иди. Мне надо еще несколько минут. Андрей не без жалости к Марку убирает ладонь с бедра, обещая себе возместить этот долг перед партнером совсем скоро. Он выбегает из туалета, радостно подпрыгивая, что ему несвойственно и, наверное, не по габаритам, но ему плевать. Он быстро находит свой пиджак и кожаную сумку через плечо. Таким официальным гей-клуб его ещё не видел. Он продумывает шоу, которое устроит Марку этим вечером. «Главное, чтоб старичка не хватил инфаркт» — думает он, и глупо улыбается, спускаясь вниз на скоростном лифте. Шутка про старичка появилась не так давно, когда Марк однажды сел на диван и сказал «пу-пу-пу», хлопнув ладонями по коленкам. У Андрея было припасено еще несколько шуток про «четвертый десяток» и «шлепанцы с носками», но к ним его возлюбленный явно ещё не был готов. Марк появляется на улице несколько минут спустя с уже засунутой в рот сигаретой. Он киввет в сторону выхода к дороге. — На такси? — уточняет Андрей. — Если ты не хочешь устроить гей-вечеринку с ГАИшниками, — бубнит Марк, щелкая зажигалкой перед кончиком сигареты, — Я пил, — добавляет он, уже без ехидства. Уже через пару минут подъезжает такси, вездесущий Хёндай Соната. Марк бросает окурок в урну и открывает Андрею дверь, за что получает от парня лукавую, но благодарную улыбку. Они садятся на расстоянии десяти сантиметров друг от друга и Андрею очень хочется, чтоб машину занесло на повороте, и он впечатался в Марка, как бы случайно. Хотя бы на несколько секунд оказаться снова в его руках, уткнуться в провонявший сигаретой пиджак (снова нести в химчистку) без каких-либо последствий. Но водитель едет медленно, исправно поглядывая в зеркало заднего вида, словно почувствовав, что Андрей хочет затеять что-то непристойное. Спокойное выражение лица Марка снова распаляет Андрея, и он стреляет в мужчину недовольным взглядом. Тот замечает и чуть склоняет голову в немом вопросе. Андрей виновато улыбается и едва заметно касается кончиками пальцев ладони Марка, которая расположилась на тканевой обивке сидения. Марк не отдергивает руку, хоть пальцы его и вздрагивают, но и не берет ладонь Андрея в свою. «Надо быть терпеливее», — говорят его глаза. «Неужели ты мне это говоришь?» — поджимает губы Андрей. В следующую секунду Андрей чувствует на себе тяжесть взгляда водителя, отраженного в зеркале заднего вида, и убрает руку. *** — 700 рублей за водку с колой? — уточняет Марк, перекрикивая музыку. Играет какой-то хаус ремикс на Майли Сайрус. Или на Тейлор Свифт. Или Лану Дель Рей? Короче, какая-то женщина поет на английском. — Дорогуша, мы и так еле выживаем, — отмахивается молодой бармен с бритой головой и накрашенными глазами, — Каждый день как последний. Надо пить и спешить! — Куда спешить? — серьезно уточняет Марк. Бармен смеется, думая, что мужчина в костюме нарочно изображает тугодума. — Спешить жить! — с издевкой отзывается тот. — Жизненные советы входят в счет коктейля? — уточняет Марк, отпивая из высокого бокала, и чуть морщится. Водки парень не пожалел. — Да! — радостно кричит бармен, споласкивая какую-то склянку, — А вот ещё один, тоже бесплатный. На тебя, кажется, запал тот милый пухлый юноша. Марк отворачивается от барной стойки, ища глазами того самого юношу. Андрей ловит его взгляд глазами, как рыбёшку в сеть. Он чуть качается в ритм музыке, кажется, подпевает. Сцепившись взглядами, Марк уже не может отвести свой: еще час назад уложенные, светлые волосы растрепались и несколько волнистых прядей прилипли ко лбу, идеально белые зубы поблескивают как кристаллы в мерцающих клубных огнях, а глаза горят весельем. В клубе жарко, а среди танцующей толпы (хоть и небольшой), наверное, не продохнуть. Андрей в одной синей рубашку навыпуск, которая чуть прилегает по бокам и в области живота, оставляя простор для фантазии. Хорошая рубашка. А ведь Марк молча недоумевал, зачем Андрею совершенно обычная рубашка стоимостью в месячный аванс молодого специалиста. Был не прав, кается. Одна песня сменяет другую, и Андрей под набирающий обороты ритм подскакивает к Марку. Он без каких-либо комментариев отпивает незамысловатый коктейль из стакана в руке Марка, морщится и льнет к губам Марка в попытке избавиться от резкого вкуса водки. — Закажи мне лонг-айленд, — говорит Андрей, едва оторвавшись от губ и готовый снова влететь в рой танцующих мужчин. — Может чем-то закусить? — уточняет Марк, пытаясь задержать парня за локоть. — Потом, — Андрей чуть задумывается, — хочу дома мороженое! — с улыбкой говорит он и ловко выскальзывает из рук Марка. За спиной Марк слышит смешок. — Вот что значит «спеши жить!» Учитесь, — ухмыляется бармен. — Лонг-айленд, — зеркалит ухмылку Марк, докидывая бармену на чаевые. Вообще Марку не по себе в этом темном и душном заведении, наполненным мужчинами. Он чувствует себя словно на оперативном задании, притворяясь тем, кем он не является. В столь пёстром разнообразии выделиться сложно: зал наполнен как качками в облегающих футболках, так и жеманными мужчинами с узкими плечами и какими-то щенячьими глазами. Есть совсем молодые парни с татуировками и крашеными волосами, есть мужчины средних лет с залысинами и пивным животом. Последние, впрочем, редко танцуют, предпочитая инвестировать в алкоголь для потенциальных партнеров. Никто из них Марку не нравится. Ни полуобнаженные тела вертлявых парней, ни волосатые плечи крупных бородатых мужчин, напоминающих то ли викингов, то ли дальнобойщиков. Это даже не равнодушие, а чувство брезгливости, будто его заставили оказаться слишком в тесном контакте с пассажирами вагона в час-пик. Близость с нежеланными людьми. И всё же в этом безыскусно сооруженном клубе почти как звезда сияет Андрей. Марк невольно улыбается, наблюдая за парнем. Андрея ничего не сдерживает, и волна его энергии накрывает Марка с головой. Кажется, что безликие люди расступаются перед юношей как волны Красного моря перед Моисеем. Он манит Марка рукой к себе, лукаво улыбаясь. «Я не танцую», — качает головой Марк, слабо сопротивляясь. Вряд ли в полутьме видны хоть хоть какие-то его движения: весь свет словно сосредоточился на Андрее, а время замедлилось. «Не танцуй,» — пожимает плечами Андрей, — «Просто подойди» Марк отталкивается от барной стойки, не чувствуя ног, подходит к Андрею. Море из двигающихся людей схлопывается за ним, закрывая проход. Андрей двигает бедрами, соприкасаясь с тазом Марка, вовлекая того в едва заметный танец. Наверное, так моряки уходили в море под зов сирен. Рука Андрея перекинута через плечо Марка, и парень чуть выгибается назад, отчего Марк поспешно обвивает его талию и прижимает ещё крепче. Пальцы чуть утопают в мягкой плоти, сминая драгоценную рубашку. Нет, она вовсе не драгоценная. Так, тряпка, скрывающая самый вожделенное Марком сокровище. Спина у Андрея чуть влажная от пота, а щеки красные от танцев и духоты. — Тебе нравится, что мы у всех на виду? — шепчет Марк на ухо Андрею, отчего тот чуть изгибает шею. — Да, — отвечает парень, — Пусть все видят, какой горячий мужик меня трахает. Марк чуть не давится воздухом от этих слов, но Андрея это ничуть не смущает. Он неспешно виляет задницей под ладонью у Марка, а свободной рукой гладит себя по шее, чуть откидывая голову. В ритм музыки он попадает, но движения всё меньше напоминают танец. — Тебе нравится меня изводить, — отвечает Марк, крепко сжимая зад парня, отчего тот невольно подпрыгивает. — Вовсе нет, — шепчет Андрей, перебрасываю руку со своей шеи на грудь Марка, — Я тебе просто задаю вектор того, чем бы мне хотелось заняться дома. Расскажешь? Марк поводит плечами, но ретироваться сейчас он не в силах. Пусть слова — не его сильная сторона, но он точно знает, чего хочет. — Для начала я тебя раздену, сниму с тебя твою рубашечку и хорошо рассмотрю, что за принцесса мне досталась. «Принцесса» вылетела у Марка случайно, видимо, в привязке к бесценной рубашке. Он делает паузу, но Андрей лишь прикусывает губу, продолжая едва заметно тереться бедрами о пах Марка. — А потом я отправлю тебя в душ, — продолжает он, — Нет, я сам помою тебя, чтобы смыть все грязные взгляды мужиков вокруг. Они могут смотреть сколько хотят, но только я буду сегодня трогать эти сочные бока и пухлый живот. Марк осекается. Нужно заканчивать, иначе придется второй раз за день дрочить в туалете, а это для мужчины за тридцать скорее не достижение, а симптом заболевания. Андрей завороженно слушал его, впитывая каждое слово, как проповедь. — А когда ты будешь совсем чистый, а я поверну тебя лицом к стенке, раздвину твои сочные ягодицы и проникну в тебя пальцем. Ты же мне позволишь? — Д-да, — лепечет Андрей, не отрывая взгляда от Марка. — И когда я тебя растяну, как хорошего мальчика, я глубоко и хорошо тебя трахну, — хрипло шепчет Марк, уже не отслеживая, что вырывается из его рта, — Как тебе такой план? Андрей будто выходит из гипноза, чуть отстраняясь от Марка. Они уже не танцуют, а просто стоят, сцепившись друг в друга. — А потом мороженое? — уточняет Андрей, наконец придя в себя. — И только потом — мороженое.