[Сезон 3].Дикша

— Извини, что задержалась. Олимпия прервала меня на самом важном месте: я объясняла Маринетт, почему план её — дерьмо, она сама — курица, а Адриан её — кобель, несмотря на явно кошачий Талисман. Забавно, что практически со всем, — кроме кобеля, тц, — Маринетт была согласна. Никаких противоречий, никаких споров! Словно, проиграв мне, она вдруг смогла наконец остановиться и задуматься насчёт того, что же она вообще делает. Ну, как бы. В целом. На мировом уровне. Моих усилий в нарутотерапии заметно практически не было: Маринетт, налетев на «стену реальности» в моём лице, вдруг реально как будто… прозрела. Опять же, моя черта: я могу долго гнуть свою линию, как носорог несясь вперёд в счастливое будущее, однако, стоит мне замедлиться, как в дело вступает мозг. Тц. — Что у вас тут? — спросила инопланетянка, скидывая рядом со связанной Маринетт не менее связанную Лайлу Росси. Я опять позлорадствовала: пускай лиса, — наверное, — не помнит, что там было в прошлой петле, у меня-то воспоминания никто не отнял! Так что к этой бесстыжей у меня, знаете ли, собственные счёты. Лайла, несмотря на своё положение, посмотрела на Маринетт. И увидев, что та спокойно кивнула, Росси расслабилась. Словно она не была связана и не находилась в каком-то странном, полуразрушенном нашими стараниями помещении, а… была на светском приёме, к примеру. Вот-вот принесут закуски! Решив не отвлекаться на странности в поведении Лайлы, я посмотрела на Маринетт. Во-от, на её лице была видна напряжённая работа мысли. Ну же, давай! Давай… Признай, что твой Агрест — кобель! — Получается, есть другой способ наладить поставки энергии в мир? — тихо спросила Маринетт, посмотрев сначала на меня, а потом на Олимпию. Осознав, кто перед ней, моя взрослая версия болезненно скривилась и отвела взгляд. А вот Олимпия продолжала смотреть на Маринетт, не отрываясь. Этакое психологическое давление. — Если бы ты сразу обратилась ко мне, — начала было инопланетянка. — Есть, — перебила я её. — Вся завязано на ритуал от Иных. Помнишь его? Маринетт кивнула, у меня скрутило живот. Да ну не. Ну пожалуйста. Ну не будь ты мной! — В общем, Олимпия может немного пошаманить с Ахену… — Он мёртв. — Кхм… пошаманить без него. И в итоге всё будет отлично. Будет же? Теперь мы вдвоём смотрели на Олимпию. Лайла же прикрыла глаза, словно медитируя; странная она какая-то, если честно. Но, вроде бы, вырваться не пытается — уже хорошо. Да и в целом, как я поняла, она была сильно завязана на Маринетт и её решения. Почему? Понятия не имею; впрочем, да какая разница. Главное, что это работало, и Росси действовала исключительно на пользу своей подруге. — Если я «пошаманю», как ты говоришь — будет, — кивнула Олимпия. — Но какой мне смысл заниматься этим? Так… беда пришла, откуда не ждали. Маринетт опять отвела взгляд, я же продолжала буравить Олимпию своим в надежде, что мне послышалось. Но нет: кажется, инопланетянка только что решила ступить на путь своей сестры-злодейки, и повергнуть мир в хаос. — Ты лишила меня дочери, — спокойно продолжала Олимпия, смотря на Маринетт абсолютно мёртвыми, страшными глазами, — и думаешь, что я теперь буду тебе помогать? — Вообще-то, — встряла я, — у тебя ещё есть… — Помолчи, будь добра. Я прикусила щеку изнутри и действительно замолчала. Было в тоне Олимпии что-то… как большая, всеобъемлющая усталость, которую никаким сном, СПА и любым другим отдыхом не изгонишь. Потому что чувство это сидело у инопланетянке не в теле и не в разуме, а сразу в душе. Потеря ребёнка… любимого ребёнка, особенного, давшегося так тяжело. Моя Олимпия рассказывала, сколько трудностей было с интеграцией Эон в общество. Сколько Олимпия перетерпела, чтобы Эон была похожа на человека не только внешне! Начнёшь собирать истории — получится как минимум десятитомник, написанный потом и слезами. И вот это всё, вся история, всё, что только было связано с XJ9, обрушилось с её смертью. Осталось пустое место, и эта самая пустота, развернувшая крылья в душе Олимпии, смотрела на Маринетт из глубины инопланетных зрачков. Смерть Эон… действительно была необходима? Или дело просто в том самом носорожьем беге, когда ты не останавливаешься и сносишь всё и всех на своём пути? Мне стало неприятно и как-то зябко. Обхватив себя в холодном самообъятии, я отошла от пленников и подруги, словно пытаясь отдалиться от ситуации. Эх, Кота бы под бок… только что-то они с Адрианом задерживаются и не заходят. Надеюсь, что их не повязала полиция. Хм-м… склад же наверняка охраняют, правильно? Хотя бы камерами. А мы тут с Маринетт… Я подняла голову и начала вглядываться в места, потенциально удобные для размещения камер. И, чёрт возьми, нашла! Маленькое следящее устройство смотрело прямо на нас из неприметного угла. И, наверняка, передавало изображение… куда надо. — Олимпия, — окликнула я подругу, — надо уходить. — Подожди. — Потом поговорите, — я подошла к инопланетянке и хлопнула ту по плечу. — Давай, этих двух на закорки, и встречаемся в доме Агрестов. Я могу надеяться на твоё благоразумие? Она посмотрела на меня тем самым мёртвым взглядом. Затем лицо Олимпии искривилось, словно от боли, и женщина, явно пересиливая себя, кивнула. — Спасибо, подруга, — сказала я максимально душевно. — Не переживай, со всем разберёмся. — С некоторыми проблемами нельзя просто взять и «разобраться». Тут я не могла поспорить. Но, взглянув на Маринетт, я увидела… что-то странное в её лице. Раскаяние? Да. Но не такое, какое должно было быть из-за смерти Эон. Это выглядело… как сожаление о лжи, а не о том, что из-за твоего идиотизма погиб близкий тебе человек. И в целом, Маринетт не проявляла никаких подходящих к теме эмоций. Сожаление, горе, траур — ничего, блин, не было. Да я по собственной домашней крысе до сих пор грущу, хотя прошло почти десять лет со смерти Петровича, а тут ведь разговор не о крысе идёт. О ребёнке, который, фактически, нам с Маринетт доверился. Дюпэн-Чен, чувствуя мой взгляд, посмотрела в ответ. «Она… жива»? — спросила я одними губами, чтобы не травмировать Олимпию этим вопросом ещё больше. Маринетт поджала губы и… кивнула. Кивнула, блин! XJ9 не списали! — Олимпия, — поторопила я подругу, которая опять почему-то зависла. — Давай, давай. У меня плохое предчувствие! — Ну, если уж «плохое»… Не слушая бурчание инопланетянки, я побежала к окну. По дороге ещё и кастрюлю прихватила — зачем-то. Не мой ведь Супершанс… С другой стороны, я свой Супершанс вообще съела. А возвращать-то как? Мне же не придётся ждать, пока таблетка выйдет естественным путём? Не хочу повторения своего первого фейла с рупором! На улице, кстати говоря, я сразу нашла двух Адрианов: они зацепились языками и теперь стояли, агрессивно споря друг с другом. А ещё, благодаря тому, что помещение А2 располагалось на достаточной высоте, я сразу смогла увидеть кучу машин, быстро приближающихся к сладу. — Хватит трепаться! — крикнула я Котам. — Копы здесь, тикаем! Адрианы совершенно идентично фыркнули друг на друга, после чего мой Кот подхватил своего двойника на закорки и поскакал вслед за мной. Полиция, конечно, ехала… только вот почему-то исключительно с одной стороны. Так что нам ничего не стоило обойти машины с выключенными мигалками, — ах вы, хитрецы! — и легко добраться до подземки. Там мы, перепугав людей на станции, нырнули в тоннели подземки и побежали к дому Агрестов уже по знакомому маршруту. И, чтобы вы знали, без йо-йо было капец как неудобно и непривычно — игрушка-то осталась с Дюпэн-Чен, сдерживая её молодецкую дурь и удаль… Слушая переругивания Котов сзади, я думала о том, что произошло. И что я узнала. Итак, Маринетт поймана. Причём, вроде бы, мозг у неё немного встал на место, что не могло не радовать; естественно, я самой себе не доверяла, так что пока Фу не даст отмашку, как самый мудрый из нас всех, хрена с два я освобожу Дюпэн-Чен. Ничего, посидит в виде гусенички, ей полезно. Больше судьбы своей копии меня, признаться, волновало другое. Эон, конечно же. Эон, которая была жива, хотя Олимпия считала иначе; Эон, которая явно была вмешана в происходящие мировые игрища с энергиями и мононоке, хотя я в последнюю очередь стала бы пользоваться помощью робота-ребёнка; Эон, которая, блин, сказала, что хочет спать! Хотя понятия не имеет, что это за ощущения. Ох, кажется мне, дело тут нечисто… и рассказать нам обо всём может только Маринетт. Потому что, как мы уже выяснили, своего напарника она и в половину собственных планов не посвящала. Тёмный Рыцарь, герой-одиночка… тьфу. Все же знают пример с веником! Один прутик легко ломается, целый веник — нет. Если ты не Халк, конечно, тот-то что угодно переломит. Короче, смущало меня это всё. Да и, к тому же, получалось, что Маринетт доверяла всем вокруг, но только не тому, кто должен быть ей ближе всех. Посудите сами: Дюпэн-Чен втянула в мировые игры Росси, Луку, — возможно, — Мастера Фу, Эон и ещё наверняка кучу других людей. Но не своего Кота. Не Адриана. — Душа моя, ты промахнулась! — крикнул мой Нуар. — Нам в первый проход, не второй! — А… да. Нуар одарил меня улыбкой, Адриан — хмурым, недовольным взглядом. Потом эти двое убежали вперёд, а я замешкалась, смотря им в спину. Маринетт не доверяла своему Коту, получается. Но почему? Неужели… была причина?

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ СЕРИИ