[Сезон 3].Дикша

— Ледибаг, что с лицом? — Я тебя осуждаю. — Чего? — Очень. Осуждаю. — Ой да ладно тебе. — Максимально осуждаю, — повторилась я, думая, скривить ли мне лицо или же шлёпнуть по лбу мощным фейспалмом. — Серьёзно, Лука? Только-только я подумала о том, что ты молодец и хорошо переносишь Трансформации, как… да у меня слов нет, чтобы описать то, что у меня сейчас внутри бурлит! Куффен белозубо ухмыльнулся и, глядя на меня невинными глазками, развёл руки в стороны. Дескать: прости, Марин, я не думал, что ты так отреагируешь! Да он вообще не думал! Луи, смотрящий на эту пантомиму со стороны, исполнил моё внутреннее неосознанное желание: взял с кофейного столика журнал, — это, кажется, было что-то про моду, — скатал тот в рулон и от души шлёпнул Луку по затылку. Звук был таким громким, что я подумала о хлопушке; Лука же от боли зашипел по-змеиному и обернулся к дяде, смотря на того как на предателя родины. — Ты сказал, что всё нормально, — произнёс Луи, покачав головой. — И что ты можешь раскрыть мне свою личность без каких-либо проблем. — Я преувеличил? Совсем немного! Луи замахнулся ещё раз, и Лука, дурачась, прикрыл голову руками, одновременно садясь на корточки. Я потёрла переносицу. Затем, пробормотав под нос парочку ругательств на мурчащем французском, задёрнула шторы. Квартира Луи была такой же, какой я её запомнила: богатый, но минималистичный интерьер, мало украшений, развешанные по стенам музыкальные инструменты. И всё же, по-моему, тут что-то изменилось. Запах, наверное. Потому что раньше, насколько я помнила, здесь неплохо пахло. Сейчас же за шлейфом кофе и полироли я чувствовала смутно знакомый аромат, неприятный на уровне подсознания. Однако я никак не могла понять, что же значит этот неприятный душок. Словно голова отказывалась искать ассоциации во внутренней базе данных. В итоге я решила, что подумаю об этом позже, и по своему обыкновению задвинула проблему в глубины разума. Тем более что у меня сейчас было дело поважнее: надо было прибить Луку за безалаберное отношение к Тайне Личности. Потому что этот морской умник, едва мы забрались в квартиру Луи, — как Лука и хотел, через балкон, — сразу же снял с себя Трансформацию. Не дождавшись, блин, пока хотя бы окна будут зашторены! Да даже я, со своими обклеенными зеркальной плёнкой окнами, так не рискую! Откуда во всегда дотошном, умном и аккуратном Луке такая безалаберность в вопросах синхронизации?! — Ой, да хватит тебе! — простонал Лука, которого Луи продолжал методично избивать журналом по рукам. — Это больно, между прочим! Шлёп! Шлёп! Шлёп! — Синяки сойдут, — не внял племяннику Луи. — А вот опасность, которой ты себя подвергаешь, никуда не денется. И я была с ним полностью согласна! — Что за внезапное ребячество? — присоединилась я к пропесочиванию морского мальчика. — Я уже поняла, что ты рассказал своему дяде про опыт супергеройства, но, Лука, серьёзно? Трансформация при открытых окнах? Ты вообще понимаешь, что это опасно было? Луи замер. Учитывая, что при этом он уже занёс журнал для очередного шлепка, выглядело это забавно. Словно дядя Луки стал экспонатом в музее восковых фигур. — Его надо ругать не за то, что он раскрылся мне? — спросил мужчина. — Я имею в виду, у него же явно не было разрешения от вас на это, верно? — Ой, да это мелочи, — отмахнулась я от чужого предположения. — Так или иначе получается, что один или два человека из ближайшего окружения будут знать о супергеройской подработке. Это неизбежно, если у тебя есть семья. Так вышло у меня с Сабиной. И с Томасом, потому что быть не могло, чтобы отец ни о чём не догадывался. Адриан — особый случай, потому что “близких” у него, так-то, не было. Только одержимый отец и Натали, которую непонятно, относить ли к семье Агреста-младшего, или же оставлять исключительно в звании секретаря. Грустно как-то стало… Про то, что Лука открылся Луи, я поняла ещё во время полёта: не просто же так морской мальчик сказал, что мы сможем зайти к его дяде через балкон. Значит Луи, как минимум, не особенно удивится гостям, пришедшим столь нестандартным способом. Значит, Лука, у которого раньше оставалась Лиири, с большой долей вероятности успел уже рассказать о своём геройстве близкому. Другой вопрос в том, почему именно Луи узнал об этом. Не Джулека и не Анарка, сестра с матерью, а именно Луи. Дядя. У меня к подобному родству, так сказать, имеется некоторое предубеждение. И пусть только кто-то скажет, что у меня для его возникновения нет никаких причин! Мой дядя, если что, пытался меня убить супом, тестом и кухонными ножами. Будучи при этом акуманизированным, но совершенно в своём уме! — Значит, тебя больше волновало, что… кто-то увидит его превращение из окна. Я кивнула. — Зданий напротив нет, но свет от обратной Трансформации всё равно слишком интенсивный и специфический. Мы не можем быть уверены в том, что какой-нибудь акума его не увидит, понимаете? Или даже просто прохожие обратят внимание, а потом акуманизируются, и Бражник вытащит это воспоминание у них. Лучше не рисковать, как я считаю, а Трансформироваться в более безопасных условиях. …сказала она. Ну серьёзно, Маринетт. Да ты даже по сравнению с канонной четырнадцатилетней Ледибаг косячишь больше, и всё равно зачитала такую лекцию Луке! Плюсом не стоит забывать, что я раньше и в кустах синхронизировалась, и в подсобках каких-то непонятных, и даже в примерочной. А сколько общественных туалетов видело розовую вспышку волшебства — не сосчитать! Но всё равно! Как человек, который супергеройствует уже некоторое время, я имею полное право наставлять новичков и устраивать для них полезную дедовщину! Даже если сама я частенько нарушаю правила безопасности, это же не значит, что Луке это тоже стоит делать, верно? — Понял, — кивнул Луи, переваривший мои слова. ШЛЁП! — А-а-а! В этот раз удар был по-настоящему сильный, я даже вздрогнула. Да и Лука издал совсем не показной вопль: явно было, что Куффен больше не притворялся и не игрался, ему реально стало больно. — Никакого напрасного риска больше, — могильно-холодно сказал Луи, отбрасывая помятый журнал обратно на кофейный столик. — Ясно тебе, малёк? — Л-ладно, только не бей больше. Больно же. — Надеюсь, что больше мне и не придётся поднимать на тебя руку, Лука. — Да хорошо, понял я. Извините. И снова эта очаровательная улыбочка, от которой у меня пропадало всякое желание злиться или ругаться. Вот же!.. засранец, по-другому его и не назвать. Умеет пользоваться лицом и точно знает, что хорошенький! Я посмотрела на Луи, но дядя Луки, кажется, тоже попал под эти сиренскиие чары, так что выглядел несколько смущённым. Да уж, вот это я понимаю, потерянное настроение. Хм… кстати. Если так присмотреться, то Луи выглядел хуже, чем я помнила. Нет, он всё ещё оставался крайне привлекательным мужчиной, тут вопросов нет. Но как-то… он был более бледным, чем я помнила? И качество волос точно стало хуже. Не знаю, почему именно волосы привлекли моё внимание, но я буквально уставилась на сухие, ломкие прядки. Их давно стоило бы подкрасить. Цветные кончики, которые должны были радовать лазурным оттенком, выглядели максимально безжизненно и блёкло. Да и в целом, лицо Луи как-то осунулось. Скулы стали острее, а глаза запали, под ними появились неприятные жёлто-зелёные синяки. Наверняка без супергеройского зрения их и не увидишь, но у меня-то глаза были прокачаны, так что я всё прекрасно замечала. Болезненный вид и то, что Лука хотел меня о чём-то попросить, совсем не наводило на хорошие мысли. Луи, заметивший, что я слишком пристально разглядываю его, немного улыбнулся. И я увидела, что губы у этого прекрасного мужчины тоже выглядят нездорово: бледные и потрескавшиеся. — Хотите кофе, Ледибаг? У меня есть отличная кофемашина, делает вполне приличный латте. — Вы знаете, что я люблю латте? — Я, так-то, почётный член Леди-дозора, — неожиданно горделиво поднял подбородок Луи. — И даже плачу членские взносы! — Как будто меня это касается… Луи рассмеялся и в моменте вдруг стал до обидного похож на Луку. Да уж, правильно говорят: кровь — не водица! — Это я к тому, что я знаю, как вы любите латте. Правда, бананового сиропа у меня нет, извините. В последнее время тошнит от запаха бананов. Лука поджал губы и посмотрел на меня снизу вверх. Судя по всему, вставать с пола морской мальчик не собирался, так что я схватила его за плечо и насильно подняла. — Хочешь сидеть — сиди на диване, — наставительно сказала я другу, пихая того в сторону обозначенной мебели. — Месье Луи, ваш племянник привёл меня сюда не для того, чтобы я пила кофе. — Но мне было бы приятно, если бы вы выпили кофе, который я приготовлю? Ай, блин, и улыбка у этих двоих похожа до зубовного скрежета. Одинаково яркая и привлекательная! Говорю же: Луи — это версия Луки лет через десять. Заматеревшая такая, привлекательная версия… — Тогда давайте выпьем кофе после того как поговорим, — вздохнула я. — Месье Луи, поправьте, если я ошибаюсь… вы чем-то болеете, верно?