Книга судьбы

      — Гарри, ну и что нам делать? — спросил Уизли.       То что они оказались в комнате без связи с внешним миром его пугало и одновременно давало надежды на то, что они с Поттером помирятся. Вот только прочтение книг, в которых возможно скрыты все их приключения, мысли, тайны и многое другое настораживало. Кто знает, что сделают деканы двух факультетов после того как узнают что в неурочное время делают их ученики.       — Прежде всего, мистер Уизли, нам не стоит паниковать, — профессор Макгонагалл спокойно встала со своего кресла и, подняв с пола одну из книг, вгляделась в название. — Нам нужно понять кто и для чего похитил нас. Мы уже знаем, что эти книги расскажут о нашем прошлом и будущем и то что выйти мы сможем отсюда только прочитав эти самые книги, поэтому я советую начать прямо сейчас.       С одной стороны слова Минервы имели здравый смысл, но вот Гарри не хотелось так просто выносить свою жизнь на всеобщее обозрение.       — Поттер, тебе все равно не отвертеться и мы узнаем все твои тайны, — будто бы услышав мысли сказал Фред Уизли, что стал еще одним заточенным.       Джордж кивнул, соглашаясь со своим близнецом. Прочитать эти книги казалось не такой уж и бредовой идеей. Если эти книги относились к золотому мальчику, то они будут рассказывать и о его друзьях, а значит у них будет возможность узнать что-нибудь интересное о Роне.       — Ну и какая из этих книг первая? — спросил Гарри, понимая, что ему не отвертеться.       — Вот эта, — Джинни протянула самую тонкую из всех семи книг. — Мы уже успели выяснить это.       Поттер вздохнул и, еще раз оглядев остальных заточенных, открыл таинственную книгу, готовясь к самому худшему.       — Мальчик, который выжил, — зачитал название главы гриффиндорец и стал читать дальше, уже предвидя что-то ужасное.       Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.       «Ох, что верно то верно», — подумал Гарри на мгновение прервавшись.       Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей.       — Эм... — Гермиона замолчала, не зная как реагировать на услышанное. Хорошо, что Малфой закончил вопрос за нее.       — Это вообще человек? — еле сдерживая смех, спросил блондин.       — Поверь, Малфой, хоть я и живу с ними вот уже тринадцать лет, я все время задаюсь этим вопросом, — с тяжелым вздохом ответил гриффиндорец и продолжил читать дальше.       Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете.       — Я бы с этим поспорил, — прервался Гарри, раздумывая о том, можно ли потом будет переписать эти книги и что из этого выйдет.       Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям.       — Ого, Поттер, да твою семейку много кто ненавидит. Даже родная сестрица твоей матери считает, что твоя мать никчемна, — решил позлорадствовать Драко. — Что ж, это будет интереснее, чем я предполагал.       Сжав книгу в руках, Гарри старался не поддаваться своим эмоциям. Ссора с Малфоем сейчас ни к чему хорошему не приведет, а Снейп того и гляди умудриться списать баллы с Гриффиндора, если в этой комнате вообще такое возможно.       — Отстань от Гарри, — сказала Джинни и повернувшись к другу продолжила. — Не слушай его. Лучше продолжай.       И Гарри продолжил, напоследок слабо улыбнувшись подруге.       Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели.       —Лучше бы так и оставалось,— прошептал Гарри, смотря на свои ботинки. Из-за тишины в комнате его слышали все, и почти все посмотрели на него с жалостью, даже не зная, что он пережил.       «Ну ничего скоро они все узнают» — подумал мальчик, который выжил прежде чем продолжить читать.       И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей.       Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни.       — Гарри, а сколько Дадли лет? — решила поинтересоваться Гермиона, подумав, что в книге какая-то ошибка.       — Мы одногодки, а что? — решил на всякий случай уточнить Поттер.       Грейнджер пожала плечами.       — Просто странно. В книге то он маленький, — объяснила она. — И...       — Может быть мы уже продолжим читать? — предложил Фред. — Все свои вопросы оставим на конец главы.       Гарри, тихо поблагодарив шестикурсника, продолжил читать.       Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть.       — Что?! — хором взревели ученики, профессора поразились подобному единодушию, которым в обычных обстоятельствах даже и не пахло. — А как же Статут?!       — Если вы не будете перебивать каждую минуту, то, возможно, узнаем, — даже Северус, который до этого момента был равнодушен в происходящему наконец не выдержал постоянных прерываний истории.       «Пусть уж лучше это поскорее закончится» — подумал он, прежде чем дать Поттеру знак о том, что он может продолжить чтение.       В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены.       — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома.       Он сел в машину и выехал со двора.       На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.       Чтение вновь прервалось резких вдохом Минервы Макгонагалл.       — Извините, мистер Поттер, — поспешно сказала она, решив пока не рассказывать студентам о том кто эта кошка на самом деле, — Продолжайте.       — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.       Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него.       — Откуда этот глупый маггл только находит оправдания? — поразился Драко, откидываясь на спинку кресла. — И ладно, если бы хоть как-то подходящие, но такие...       — Это Дурсль. Он всегда такой, — махнул рукой Гарри. — Ты не поверишь, каким идиотом он может быть. Это так сказать верхушка айсберга.       И прежде чем Малфой поинтересовался что же такое этот самый "айсберг", Поттер продолжил читать.       Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты.       — Он что, в зоопарке никогда не был? — удивленно спросила Грейнджер. — Там таких животных много.       — Поверь мне, Гермиона, Дурсли каждый день живут в зоопарке, — сказал Гарри, не зная как по-другому можно описать свою жизнь с этими нелюдями.       Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить.       — Так, а что такое дрель? — прервал чтение Фред. — Ну да, я просил поберечь вопросы на потом. Но это ведь правда интересно.       Гарри вздохнул и, пока Гермиона пыталась объяснить что же это такое, он успел подумать, что чтение одной книги будет длиться вечно, если его будут точно также перебивать после чтения несколько абзацев.       — Теперь понятно, Фордж, — обратился Уизли к брату. — нам нужно заиметь такую штуку. Будем кошку Филча пугать. Все-все, продолжай.       Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде.       Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию!       — Но как же Статут о Секретности? — спросил Драко. — Разве за его нарушение не должны отправлять в Азкабан?       — Да, и почему мы об этом не знаем? — хором спросили близнецы, которые о всех законах когда-либо принятых в министерстве были наслышаны от своего отца.— Что вообще происходит?!       — Есть только один день в нашей памяти с такими происшествиями, — задумчиво произнесла заместительница директора и переглянулась с Северусом, который кивком подтвердил ее подозрения.              Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде...       — Ага, как же, — язвительно бросил Уизли. — Может некоторые таким и занимаются, но не один нормальный волшебник не опустится до подобного.       Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями.       — Скучный он человек, — заметил Фред. — Только о работе и думает.       — Мистер Уизли, вам тоже скоро придется об этом думать, — возразила Макгонагалл.       Уизли вздохнул.       — Именно это меня и пугает.       Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут.       — Да это же неслыханно, — сказала Гермиона. — А если бы таким образом маглы узнали о нашем мире?       Малфой фыркнул.       — Грейнджер, они и так рискуют узнать об этом, если Хогвартс не прекратит принимать на учебу таких как ты.       В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время.       В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив.       — Странный же он, — наконец подал голос Рон, до этого предпочитающий не участвовать в общем обсуждении, — У него так проходит каждый день?       — Примерно так, — пожал плечами Гарри. — Правда, потом он по сотне раз на дню будет обсуждать меня. Поверь, это то еще развлечение.       Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе.       Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований.       — Интересно почему?       Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал:       —... да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали...       —... да, их сын, Гарри...       — На сцену наконец-то выходит Гарри! — воскликнули близнецы. Появления друга они ждали с самого начала чтения.       — Это всего лишь упоминание, — попробовал возразить гриффиндорец, но понял, что близнецов уже не остановить.       Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.       — Правильное решение, — похвалил Драко.       — Давно ли ты одобряешь поведение маглов?       — Заткнись, Уизли, — прошипел Малфой.       Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что...       Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд.       — Лучше бы он меня вообще никогда не видел, — прокашлявшись, сказал гриффиндорец, поймав на себе сочувствующие взгляды друзей и декана Гриффиндора.       В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы... Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно.       После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него.       — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал.       — Ого, да он умеет извиняться, — присвистнул Фред, похлопав в ладоши.       Гарри усмехнулся.       — Поверь мне, это очень редкое явление, — сказал он и чтение возобновилось.        Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию.       — Хорошо, что он это понял так быстро, — фыркнул Рон.       Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться:       — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!       — Так это 31 октября 1981 года?! — спросила Гермиона. — Теперь-то понятно, откуда взялся маленький Дадли и почему история началась именно с Дурслей. А если это действительно так, то возможно Гарри скоро отдадут дяде и тете.       «Лучше бы в детский дом отдали» — подумал Поттер прежде чем продолжить читать.       С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел.       Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам.       Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.       — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?»       Студенты рассмеялись. Вот это уже было необычно. То, чтобы кошка смотрела строго, не могло не показаться странным и поэтому каждый из них стал догадываться, что кошка эта была необычная.       — Профессор МакГонагалл, вам бы надо научиться лучше маскироваться, — решил озвучить мысли остальных Джордж. — Вас даже маглы считают странной.       Минерва косо посмотрела на своего студента.       — Мистер Уизли, — сказала она, — Давайте же уже наконец закончим читать эту главу, а о том, как мне стоит скрываться, мы поговорим чуть позднее.       Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене.       Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно.       — Наверное, ему было очень сложно это сделать, — фыркнула Джинни. — Столько за день произошло необычного.       Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости.       «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?»       Кто-то тяжело вздохнул, и Гарри понял, что дальнейшую часть новостей зачитывать не стоит, поэтому сразу переключился на дальнейшее описание действий.       Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров...       — Оно ведется уже не один год.       Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся.       — Э... Петунья, дорогая... Ты давно не получала известий от своей сестры?       Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры.       — Как так вообще можно? — спросил Рон. — Игнорировать существование родной сестры. Это же абсурд.       «Здесь все не так просто, как хотелось бы» — подумал Северус, готовясь к наверняка самой худшей части этой главы.        Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима.       — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь?       — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы... падающие звезды... по городу ходят толпы странно одетых людей...       — Сами-то они странно одетые, — фыркнул Малфой, считавший одежду маглов безвкусицей.       Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила.       В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились.       Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор.       — Ого, а что профессор Дамблдор забыл там? — удивленно спросила Гермиона. Даже она не знала этого факта о жизни Гарри, ведь ни в одном учебники об этом написано не было.       Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его.       — Еще бы не развеселил, — заметил Фред. — Кого может не развеселить камнем застывшая кошка, которая еще и смотрит на него.       — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись.       Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку.       — Дамблдор курит?! — хором спросили студенты.       Минерва и Северус переглянулись и, молча согласившись, решили промолчать. Все равно прямо сейчас убедить своих подопечных хоть в чем-то им не удастся.       Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму.       — Как-то неправильно работает эта зажигалка, — заметил Гарри, почесав затылок.       — Может быть, это и вовсе не зажигалка, — предположила Гермиона. — Скорее всего это что-то наподобие фонарика, но только с обратным эффектом.       После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице.       — Ну вот и хорошо, — заметил Рон,— Нечего им следить за нами.       Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал:       — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.       — Ох, а нам то как странно узнавать, что вас занесло так далеко от Хогвартса, профессор, — с иронией вставил свои пять копеек Фред, но поймав суровый взгляд декана замолчал.       Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный.       — Как вы меня узнали? — спросила она.       — А как вас можно не узнать, профессор? — поинтересовался Джордж.       — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.       — И смотрела бы на название улиц и читала бы карту, — дополнил Фред, но получив подзатыльник от сестры замолк.       — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл.       — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.             Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула.       — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов... падающие звезды... Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.       — А вы, профессор, так и не изменились, — покачал головой Джордж, — Честно, я думал, что хотя бы в молодости вы не были такой скучной.       Минерва покачала головой. Надежды на то что из близнецов Уизли может выйти что-то хорошее ускользали также стремительно, как догорали свечи на подоконнике.       — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.       — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы.       — Чтобы мы, да оделись как маглы? — возмутился Драко, считая эту идею безрассудной.       — Если кто-то из Малфоев оденется так, то уверяю тебя, начнется конец света, — фыркнул Рон, но быстро успокоился, поймав рассерженный взгляд Гермионы. — Гарри, можешь продолжать.       — А, уже можно что ли? — иронично спросил Поттер, вызвав смешки у собравшихся. — Спасибо, что разрешил. Без тебя бы я читать не начал.       Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила:       — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?       — Ну конечно это так! — воскликнул Фред.       — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?       — Что?       — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся.       — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез...       — И сейчас мы подберемся к тому, что все начнут обсуждать нашего золотого мальчика, — сказал Малфой, фыркнув.       — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто... Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт.       Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил.       — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.       — Ага, он тиран. Еще бы мы не боялись произносить его имя, — сказал Малфой.       — Ага, а кто-то не произносит его имя из верности, — сказал Джордж, успокоив разбушевавшегося Драко.       —Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся.       — И ходят слухи, что до сих пор боится.       — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.       — Ну да, он мог убивать и даже не жалеть потом об этом. Это ли не талант, — прервался на минуту Гарри.       — Только потому, что вы слишком... слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.       — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки.       Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.       — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить?       — И мы все знаем что послужило причиной этому, — сказала Гермиона.       Каждый из собравшихся понимал, что приближалась развязка главы, и каждому от этого было не по себе.       Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.       — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры... То они... Они мертвы...       Гарри прервался. Он чувствовал, как глаза наполнились слезами, и не мог сдерживать это. Вроде бы столько раз он слышал и знал о том как погибли его родители, но прочитав об этом, он будто бы только что осознал, что это не сон и не сказка. Это реальность, в которой он остался сиротой.       Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух       — Лили и Джеймс... Не может быть... Я так не хотела в это верить... О, Альбус...       Минерва промокнула глаза носовым платком, неосознанно вспоминая, как тринадцать лет назад убивалась, узнав о смерти своих любимых студентов.       Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча.       — Я понимаю... — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю.       Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал:       — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез.       — Только вот убить он меня не смог, — прошептал Гарри. — Меня спасла мамина любовь.       Он почувствовал, как кто-то сжал его правое плечо, но продолжил читать дальше, не оборачиваясь.       Дамблдор мрачно кивнул.       — Это... это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал... После того, как он убил стольких из нас... он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно... Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить... Какие меры для этого предпринимались... Но каким чудом Гарри удалось выжить?       — На этот вопрос ответ уже имеется, — вновь сказал Гарри, вспоминая разговор с Дамблдором в конце первого курса.       — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.       Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес:       — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь?       — Ой, Гарри, точно тебя же принес к Дурслям Хагрид, — ойкнула Гермиона, вспомнив подслушанный в том году разговор.       — Да-да, а мог бы, между прочим, отдать Сириусу.       — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь?       — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались.       — Неправда, — шепотом сказал Гарри, но продолжать не стал, зная, что его все слышат.       — Неужели вы... Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете.       — Еще как сделает.       — И это величайшая ошибка в его жизни.       — Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!       — Может быть и не хочет, но ему придется отдать меня им.       — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо.       — Ага, — фыркнул мальчик. — Мать и отец разбились по пьяни. Вот это я понимаю — объяснение.       — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!       — Ой, святоша Поттер, тут твое будущее предсказали, — заметил Малфой.       — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?       — Ой, ну да, — сказал Малфой. — Как бы наш святоша не зазнался.       — Малфой, тебе бы тоже не мешало пожить в таком месте, — заметил Гарри. — Глядишь, с людьми бы научился общаться.       Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.       —Да... Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?       Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.       — Его принесет Хагрид.       — Вы думаете, это... Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание?       — Конечно! — хором воскликнули Рон и Гермиона.       — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.       — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он... Что это там?       Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.       — А разве бывают летающие мопеды? — удивленно спросила Гермиона.       — Кажется кто-то забыл в каком мире живет, — заметил Рон. — Ну конечно бывают.       Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял.       — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед?       — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр.       Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Все трое знали, что произошло после того, как Сириус отдал Хагриду свой мопед и к сожалению изменить были это не в силах.       — Все прошло спокойно?       — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.       Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.       — Значит, именно сюда... — прошептала профессор МакГонагалл.       — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.       — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?       — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.       — Очень полезный шрам. Захочешь пройтись по подземке — посмотри на шрам и точно не заблудишься, — сказал Фред.       Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей.       — Могу я... Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.       Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.       — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов!       — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов...       — Сколько подобных сочувствий я уже слышал? — спросил Гарри.       Его мутило. Дальше читать не хотелось, но до конца оставалось меньше страницы, поэтому, собравшись с силами, он продолжил.       — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу.       А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.       — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.       — Он ушел вот так, не попрощавшись? — удивленно спросила Джинни. — А если бы Гарри похитили? Он же на пороге пролежал всю ночь.       — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.       «Сириусу мопед уже не потребуется».       Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи.       — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась.       Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре.       — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.       — Всё-таки попрощался, — сказал Джордж.       — Но все равно оставил на пороге.       Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже...       И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос:       — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!       — Конец главы, — Гарри закрыл книгу и потянулся. — Итак, кто читает дальше? У меня ни сил, ни желания, если честно нет.       Дальше вызвался читать Рон. Сейчас никто из них не сомневался в том, что это книги судьбы. Книги будущего. И им надо это прочитать.       — Только, чур, меня не перебивать. Не то читать Малфой будет.