Истории, которые высыпались из кармана

Грохотало так, что закладывало уши. Раскаты начинались со звонкого медного удара, продолжались гулким басовитым крещендо и заканчивались мощной глухой барабанной дробью. Молнии прошивали небеса так часто, что глаза рисковали ослепнуть – от востока до запада стояло сияние нервных натянутых струн, что ветвились, множились, гасли, а потом вспыхивали вновь. Под низкими тучами гудело настолько напряженно, что рождение смерча можно было ощутить собственным хребтом. И когда он спрыгнул на землю, вскинул вверх сухую траву, пыль и песок, показалось, будто это грозное дитя грозы начало свое победное шествие по миру, неся ему гибель. Но самое главное действо началось, когда одной из молний все же удалось поджечь яростно пытающийся взлететь вслед за смерчем ковыль. Над степью поднялось зарево пожара. Огонь торжественно двинулся вперед, подгоняемый новым, только что рожденным смерчем. Неотвратимо, величественно и смертоносно, словно предвестник Армагеддона. Симфония ужаса, скорого конца и обреченности – вот, чем была эта гроза. Юлианна с гордостью оглянулась на учителя, опуская руки. Она ни секунды не сомневалось, что созданное ею заклинание стихий достойно самой высокой оценки. Но его лицо оставалось бесстрастным. – Сухая гроза? – спросил он дребезжащим голосом, который, однако, перекрыл звуки бушующего вокруг светопреставления. – А где стихия воды, аколит? Слабо, слабо. Незачет.