Под ночным небом

Тёмные кожаные сапоги с металлическими треугольными вставками по бокам глухо стучали по мостовой, неся банкира в сторону рынка. Он шёл перекусить и проветрить голову. Бумаги, взятые из лаборатории, были полностью готовы спустя пару дней, хоть и заняли больше времени, чем ожидалось, но теперь всё закончено. Палящее солнце светило ярко, и стоило выйти на улицу, как будто попадаешь в раскалённую печь. Панталоне поначалу не знал, что надеть, он не привык к такой жаре, да и гардероб его для этого не подходил. В итоге он выбрал тёмно-фиолетовый водолазку и пиджак поверх, а также свободные чёрные брюки. Он понимал, что носить чёрное под палящим солнцем, не самая умная идея, но другой одежды у него просто не было, да и покупать её он не собирался. Ещё одна вещь, которая раздражала его в Сумеру, солнце всегда стояло в таком странном положении, что лучи отражались от стекол его очков и слепили в глаза. Это было невыносимо, и половину времени ему приходилось идти, прикрывая лоб рукой, чтобы хоть как-то защититься. Наверняка это выглядело смешно, и хотя он знал, что окружающие вряд ли осмелятся над ним смеяться, осознание собственной нелепости никуда не девалось. Эксперимент должен был завершиться уже совсем скоро, и с каждым часом Панталоне надеялся, что никто не придёт сообщить о возвращении в Снежную. Было глупо верить, что этот момент удастся оттянуть больше чем на день-два, но всё же… он хотел этого. Он добрался до местного кафе и заказал национальный салат Сумеру, последний вкус этого региона, так сказать. Он искренне надеялся, что блюдо не окажется острым. У него была жуткая непереносимость специй, что звучало нелепо, Предвестник, неспособный и нежелающий есть острое. Регратор предпочёл не сидеть на веранде и вернулся в отель. Войдя в номер, он сел за стол, задумчиво глядя в окно. Вещи уже были собраны, делать было нечего. Он скучал по снегу, вспоминал его, глядя на тропический пейзаж за стеклом, но не настолько, чтобы прямо сейчас хотеть уезжать. *** Глубоко в лаборатории царила атмосфера, совершенно противоположная спокойствию и умиротворению на поверхности. Рабочие и механизмы суетились, собирая важные компоненты для отправки в Снежную. Каждые несколько минут вспыхивал спор, кто-то не мог решить, в какой контейнер положить очередной ящик. Дотторе сидел в кресле у стены, с тупым безразличием наблюдая, как очередную партию деталей, на этот раз шестерёнок и усиленных болтов — уносили прочь. Второй сидел неподвижно, внешне внимательный, но на самом деле его мысли были далеко. Он отчаянно хотел забыть то, что произошло два дня назад, после тех проклятых таблеток. Прошло уже так много времени с тех пор, как он чувствовал что-либо, кроме ярости и гнева… а теперь его глодал настоящий стыд. Зачем Тета вообще дал ему эти таблетки? Почему он не оставил их с остальными прототипами в экспериментальной камере? Но что теперь поделаешь. Его репутация в глазах Банкира, скорее всего, уже разрушена безвозвратно. Дотторе опустил голову, уставившись в пол. В этот момент в комнату вошёл один из его Сегментов, оглядываясь. Омега явно искал, кого бы отчитать, ему не хватало ненависти. — Вы все совсем с ума посходили, да?! — Омега только что вернулся после трёх дней в пустыне и уже ненавидел всё вокруг. Услышав, что Путешественник пытался саботировать эксперимент, он поспешил лично проконтролировать процесс. Он был одним из немногих Сегментов, по-настоящему заинтересованных в проекте. Он набросился на бездельников, игравших в карты в углу. Рабочие застыли, как олени в свете фар. Омега ударил кулаком по столу и карты разлетелись по полу, бутылки с алкоголем опрокинулись, заливая всё вокруг. Удивительно, но стол устоял. — Сколько раз повторять: если не работаете, отправлю вас на северное море и оставлю там сдохнуть! — Омега пнул последнюю уцелевшую бутылку и выбежал в коридор, даже не заметив Прайма, наблюдающего из тени. Если бы он его увидел, наверняка накричал бы и на него. — Ненавижу этого типа… — пробормотал один из рабочих. — Ага, это который был? — спросил другой, собирая мокрые карты с пола. Первый мельком глянул на Прайма, затем отвернулся. — Кажется, Омега. Тише. — Он кивнул в сторону Прайма, который теперь смотрел в потолок, погружённый в мысли. Остальные молча кивнули. Дотторе не интересовало, о чём они шепчутся и почему поглядывают в его сторону. У него были куда более важные заботы. Скоро его вызовут в лабораторию к Скарамучче для финальной стадии эксперимента, интеграции. Это могло случиться через тридцать минут… или через пять часов. Он не знал. Как только он окажется там и откалибрует настройки, всё. Конец. Да, он ждал этого. Да, ему было любопытно, сможет ли машина стать «настоящим» богом. И да, вероятно, через пару месяцев, когда поступят первые результаты, он будет доволен. Так откуда же эта гнетущая тоска? Дотторе прикрыл маску руками и выключил камеру. Он не хотел больше видеть, это отвлекало. Он сидел в темноте почти двадцать минут, но ответ так и не пришёл. Его разум был перегружен. Это было точно. Пять веков данных, воспоминаний, расчётов, всего было слишком много, и сосредоточиться на одной мысли оказалось почти невозможно. Его мозг перескакивал с лабораторных работ на погоду, с планов на будущее, на еду, а затем снова на что-то совершенно несвязное. «Может, стоит заменить мозг на компьютер», — подумал Дотторе и тут же отбросил идею. Трансплантация наверняка уничтожит многие воспоминания. Конечно, часть из них он с радостью потерял бы, но были и те, что он хранил глубоко внутри. Рисковать ими ради избавления от остального он не мог. Его мысли прервал голос из динамика в комнате. «Хм. Даже не знал, что тут есть связь,» — пробормотал он, включая камеру обратно. — Прайм, здесь Мудрец Азар пришел к тебе. Пожалуйста, пройди к главному входу. — Голос Гаммы прозвучал сквозь помехи. Дотторе вздохнул и медленно поднялся, с хрустом разгибая колени. Он не мог игнорировать это подкрадывающееся чувство старости. Быстро добравшись до входа, он увидел уже ожидавшего Мудреца. Вместе они сели в карету и направились в другую лабараторию, где находился новый бог. *** Внутри было леденяще холодно. Весь персонал переместился в безопасную зону с доступом к аварийному выходу, на всякий случай. Дотторе ничего не сказал Азару и молча вошёл в контрольную комнату. Там его ждали несколько доверенных учёных. — Наконец-то. Мы готовы начать. Осталось только ваше окончательное подтверждение, — сказал один из них, выходя из коридора, ведущего к камере бога. Его голос глухо звучал сквозь противогаз. — Отлично. — Дотторе прочистил горло и наклонился к микрофону. — Всем занять позиции. Аварийная группа — на точки у входов и выходов. Начинаем, когда все индикаторы готовности загорятся зелёным. — Он выключил микрофон и сел, наблюдая, как один за другим загораются лампочки. Две… Осталась одна… И вот, все активны. Время дёрнуть рычаг. Он резко вдохнул, задержал дыхание и дёрнул. Тут же он взглянул в смотровое окно. По ту сторону стали видны оболочка бога и Скарамучча внутри. Заработали трубки, впрыскивающие необходимые вещества. Божественное знание хлынуло в тело Скарамуччи. Десять секунд спустя ослепительная вспышка озарила окно. Оболочка сомкнулась вокруг тела. Всё было кончено. Дотторе вышел через двойные двери. В шлюзе между ними он проверил уровень давления и химических веществ, прежде чем пройти через вторую дверь. Он поднялся на платформу для ближайшего обзора. Трубки перестали качать. — Сказитель, ты меня слышишь? — он говорил в устройство на краю платформы. — Больше не называй меня так. Перед тобой — бог. — Голос звучал странно, искажённо, доносясь откуда-то сверху. Дотторе вздохнул и покачал головой. Конечно, даже став богом, он не изменился. — Похоже, всё прошло успешно. — Он взглянул на циферблат перед собой. Убедившись в показаниях, он достал рацию. — Чисто. Можете заходить. — Несколько дверей открылись, и специалисты с различными инструментами приблизились к богу. Дотторе отступил, молча наблюдая за своим творением с благоговением. Он поднялся по лестнице на подвесной мостик, находящийся на уровне тела Скарамучча. Он стоял, наблюдал, анализировал, восхищался. Благодаря ему у Сумеру теперь был настоящий бог, а не только Малая Властительница Кусанали, которую люди едва помнили. Может, после всего, что он сделал для этой нации… может, теперь они примут его. Может, теперь они не будут бояться или изгонять его просто за то, что он существует. Он простоял на мостике ещё несколько минут в одиночестве. Затем на лестнице раздались шаги. Он не обратил на них внимания, решив, что это просто ещё один учёный. Уставившись вниз, он не сразу заметил, что кто-то остановился рядом. — Так… это наконец случилось? Вау, — раздался спокойный голос слева. Дотторе резко обернулся, он не заметил подошедшего и чуть не подпрыгнул от неожиданности. — А я уже задумался, когда же они тебя вызовут, — сказал Дотторе, глядя на стоявшего рядом банкира. — Ага, опоздали, но я пришёл в конце. Ну что, он теперь бог? — Панталоне указал на Сказителя. — Да, — ответил Дотторе, не понимая, почему он не чувствует радости от своего творения. Панталоне тихо хмыкнул и подошёл ближе к перилам. — Почему это уже второй раз, когда мы стоим на такой высоте? — спросил Панталоне, неуверенно глядя вниз на платформу, находившуюся метрах в двадцати под ними. Дотторе догадался, что банкир боится высоты. — Хм, не знаю, — усмехнулся Дотторе, всё ещё глядя на бога. Панталоне постоял в тишине минуту. Видеть, как этот эксперимент становится реальностью, было великолепным зрелищем и полным успехом. Он повернулся к Доктору. Тот смотрел прямо, лишь изредка поворачивая голову на пару сантиметров влево или вправо. Делец знал, что Дотторе, не машина, хотя с каждым днём отличить его от Сегментов становилось всё сложнее. Но эти механические движения иногда сбивали с толку. Дотторе не заметил изучающего взгляда банкира, или сделал вид, что не заметил. Он слегка улыбнулся, всё ещё глядя на новое божественное создание перед собой. Он чувствовал гордость. Он хотел её чувствовать. Но кто знает… Может, этот план изначально был плох. Что, если всё пойдёт наперекосяк и Сумеру будет разрушен? Возможно, хранители Небесного порядка вмешаются, ведь люди не почитают настоящего Архонта, а Сердце бога использует «фальшивый» бог? Мысли о провале посещали Дотторе слишком часто. Обычно он отмахивался от них. Но что, если теперь все беды будут валить на него? На создателя этого тревожного творения. Дотторе тряхнул головой и отвернулся. Но это не прояснило его мысли, теперь он вспомнил, как был под кайфом, когда Панталоне в последний раз посещал его в лаборатории. Нужно извиниться? Честно говоря, Доктор не знал, как. Он не извинялся перед кем-либо уже десятилетия. — Кстати… — Дотторе повернулся к банкиру, который тут же насторожился. — Прости за нашу последнюю встречу в лаборатории. Я был… не в лучшем состоянии. — Второй усмехнулся; ему нужно было знать, не считает ли теперь банкир его наркоманом. — Всё в порядке. Ты просто был уставшим и не функционировал нормально, полагаю. — Панталоне не хотел признавать, что знал, что те таблетки были частью партии, которую Дотторе пытался изобрести — черт знает для чего. В глубине души Регратор хотел спросить больше, но боялся, что если сделает это сейчас, Дотторе может швырнуть его с моста, и он разобьёт череп насмерть. — Хорошо, — ответил Дотторе и тихо выдохнул. Воцарилась неловкая тишина. Она длилась несколько минут, прежде чем Панталоне наконец заговорил. — Знаешь, завершение этого эксперимента — праздник и важный момент в демонстрации силы Фатуи. Я подумывал поднять тост по этому поводу. Что думаешь? — спросил Панталоне. Он не был уверен, согласится ли Дотторе, но сам банкир не напивался уже давно. И нет, он не алкоголик, боже упаси, но иногда хотелось хорошо провести время в баре или ресторане. Дотторе не ожидал приглашения в местный бар, но это его заинтриговало. В последний раз он пил алкоголь пять лет назад на вечеринке, устроенной Царицей и знатью. Его обязали присутствовать, и тогда он в шутку поспорил с Тартальей, кто быстрее напьётся. Вечеринка прошла не очень, и Дотторе пришлось буквально возвращать к жизни его же Сегментам во время похмелья. Но сегодня он хотел отметить своё достижение, хотя бы для того, чтобы признать его самому себе и Панталоне. — Звучит… заманчиво, — ответил Дотторе, и Панталоне улыбнулся в ответ. — Можем пойти сейчас, если хочешь. Или, если у тебя есть дела, я подожду, — сказал Панталоне, направляясь к лестнице. — Нет, не надо. Учёным требовалось только моё одобрение, а теперь они вольны делать с ним что угодно, — Дотторе указал на бога и пошёл к лестнице. — А, понятно. Они поднялись и вышли на поверхность. Снаружи ничего не изменилось, половина людей даже не подозревала, что под Академией теперь находится новое божество. Что было весьма странно для Панталоне. Жители Сумеру славились тем, что доверяли Академии больше, чем богам. Уникальная для Тейвата черта. Это почти объясняло, почему Дотторе ненавидел богов, он же из Сумеру. Недалеко от центра города находился роскошный ресторан, и Панталоне вспомнил, что один из его сотрудников рекомендовал его. Мол, алкоголь там просто потрясающий, по крайней мере, так говорил сотрудник. И, по случайности, Предвестники оказались как раз рядом. — Можем пойти в фешенебельный ресторан, например вон в тот, — сказал Панталоне, указывая на то самое место. — Конечно. Я, в принципе, ожидал, что богатейший человек Тейвата не поведёт меня в забегаловку, — рассмеялся Дотторе. Впервые Дотторе открыто признал, насколько богат Панталоне. Конечно, все, кто общался с банкиром, знали этот факт, но редко говорили об этом так прямо. Да, Второй всегда просил денег и финансирования, но делал это в профессиональном ключе. Регратор не был тем, кто выставляет своё богатство напоказ в разговорах — он предпочитал просто покупать самую дорогую одежду, еду, виллы и так далее. — Что ж, тогда пойдём туда. Как сертифицированный богач, я обязан есть только пищу, посыпанную золотом, — пошутил Панталоне, сворачивая с главной дороги к входу в ресторан. Дотторе последовал за ним. Они вошли. Народу было не слишком много, но около половины столиков занято. Персонал на ресепшене выглядел явно ошеломлённым, хотя ничего не сказал. Однако их глаза и выражения выдавали нервозность, которую сложно скрыть. Предвестники выбрали не столик, а бар. Было всего пять вечера, и ни один из них пока не хотел есть. Они заказали по бокалу вина, которое оказалось… не слишком впечатляющим. — Ну, нельзя сказать, что оно плохое… — банкир отхлебнул красного вина. — Но для лучшего ресторана города слабовато. — У Панталоне были высокие ожидания, в конце концов, Снежная славилась своими роскошными ресторанами и магазинами. — Не знаю, испорчены ли твои вкусовые рецепторы дорогой жизнью, но мне нормально, — ответил Дотторе и осушил бокал залпом. Панталоне удивлённо посмотрел, вино так не пьют. Дотторе осознал это через пять секунд, и они оба рассмеялись. Они заказали ещё вина, на этот раз другого сорта. После бокала решили взять целую бутылку. К третьему бокалу Дотторе начал вспоминать, что значит быть пьяным, в отличие от эффекта тех случайных таблеток. — Голова будет болеть следующие три дня… а мне ещё пересекать чёртово море, чтобы вернуться в Снежную, — пробормотал Дотторе, опуская голову на стойку бара. Уже сейчас его голова раскалывалась от головокружения. — О? Так ты ещё не изобрёл идеальную таблетку от головной боли? — поддразнил Панталоне. — Как видишь, нет. Хотя я стараюсь, — пробормотал Дотторе в ладонь. Он уже казался пьяным после всего половины бутылки вина крепостью в 20%. Этот ответ заинтересовал Панталоне. Наконец-то он сложил пазл: Дотторе пытался изобрести что-то против усталости, и терпел неудачу. Банкир вспомнил эксперименты с Сегментами и понял, что Доктор, вероятно, работал над мощным препаратом, возможно, с использованием чего-то, что даже не распознавалось как возможный ингредиент. — Ну, может, скоро получится, — сказал Панталоне и налил ещё вина им обоим. Дотторе поднял голову, взял бокал и снова отпил. Разговор метался в разные стороны, то они обсуждали новый проект другого Предвестника, то книгу давно умершего поэта, написавшего трагичную историю любви два века назад. Они провели за баром больше часа и уже допивали третью бутылку. — Бармен! Можно мне… — Дотторе икнул на середине фразы. — Можно мне 50 грамм огненной? — Теперь он хотел чего-то покрепче, опьянение полностью накрыло его, и он уже не заботился о количестве. Завтра был выходной, обратно в Снежную он отправлялся только к вечеру следующего дня. — Переходишь на чистую снежнянскую, да? — Панталоне поддразнил Дотторе, но тоже заказал 50 грамм. Рюмки подали быстро. Похоже, персонал очень хотел угодить Предвестникам. — Думаю, нам нужен тост! — вдруг воскликнул Дотторе, поднимая рюмку и расплёскивая часть содержимого. Панталоне тоже поднял свою. — Полностью согласен, — сказал Панталоне, вставая с барного стула для большей торжественности. Он тоже был пьян. — За того ублюдка Сказителя, ставшего богом! — провозгласил Дотторе и выпил залпом. Панталоне последовал его примеру. — Хорошо сказано. Он и правда ублюдок, — добавил Панталоне, громко поставив пустую рюмку на стойку. Ресторан заполнился, люди пришли на ужин. Некоторые, особенно работники Академии, вероятно, праздновали то же, что и Предвестники. Панталоне заказал целую бутылку огненной, а также еду, он наконец проголодался. *** На улице уже стемнело. Пол-литровая бутылка опустела, вся еда была съедена. Остальные посетители ресторана не собирались уходить. Заиграла живая классическая музыка. — Угх… почему они играют эту мерзотную музыку… нельзя было просто поставить рок? А не это блять дерьмо… — Дотторе устало пробормотал, когда началась очередная мягкая фортепианная пьеса. — Ну, этот ужин окончательно подтвердил, какую музыку ты слушаешь, — рассмеялся Панталоне, но оба уже чувствовали себя отвратительно. Девятый покачивался из стороны в сторону. Он не помнил, сколько выпил и что ел. Он не мог определить время и, кажется, забыл дорогу обратно в отель. — Всё кружится… — его зрение расплылось, стало блёклым. Его очки никогда не были такими сильными, но сейчас они только мешали. Он снял их и положил на стойку. Он забыл, насколько плохо видит без них. Дотторе тоже почувствовал странное ощущение дезориентации. Быть пьяным для него не было ново, века назад он напивался в одиночестве в своём кабинете. Главное отличие сейчас было в том, что он носил маску. Его зрение было настолько размыто, что он едва различал бармена или кого-либо ещё. Ему срочно нужно было заменить эту линзу… но он вечно забывал. — Пожалуй, пора идти… — Дотторе проговорил шёпотом, пытаясь высвободить плащ из-под ножки стула. — Да… да, наверное, — Панталоне попытался встать, но тут же рухнул обратно на стул, едва не свалившись на пол. Дотторе дёрнулся от резкого движения. — Осторожнее, — глухо сказал Дотторе, забыв, что его всё равно слышно. Панталоне не расслышал это слово, полное беспокойства. Регратор достал из кармана маленькое зеркало и посмотрел на себя, не зная, смеяться или плакать. Его волосы растрепались, и все усилия по их укладке были теперь напрасны. Он болезненно вздохнул и закрыл лицо руками. — Который час? — спросил Панталоне, словно забыв, что Дотторе понятия не имеет. — Поздно, — ответил Дотторе. Он поманил бармена, чтобы принесли счёт. Тот почти подозрительно быстро принёс его, едва сдерживая ухмылку. Дотторе не понял почему, пока Панталоне не взял чек. Но он забыл, что снял очки и не может ничего прочесть. Он быстро надел их обратно, и его глаза расширились. Цена была запредельной для такого места. — Сколько там? — пробормотал Дотторе, переводя взгляд с чека на лицо Панталоне. — Ну… я не уверен, что именно мы пили, но мы только что отметили на 400 000 моры, — сказал Панталоне. Дотторе остолбенел. Вполне возможно, персонал завысил цены, зная, что двое не проверяют, а Панталоне — буквально самый богатый человек на планете. — Я заплачу. — Почему-то Дотторе внезапно захотел заплатить сам, и забрал чек из рук Банкира. Он вспомнил все гранты, которые Девятый выделял на его работу. Панталоне приподнял бровь, удивляясь, что на Дотторе нашло. Банкир прекрасно знал, что если у Доктора чего-то и не было, так это денег. У того даже не было дома, он жил в лаборатории. — Ты с ума сошёл? — Панталоне забрал чек у Доктора обратно, тот явно выглядел так, будто вот-вот отключится. — Давно, — туманно ответил Дотторе, опираясь локтем о стол и подпирая голову рукой. Панталоне достал кошелёк и начал отсчитывать мору, тщательно проверяя. Дотторе наблюдал за элегантными движениями рук банкира, облачённых в невероятно дорогие перчатки с инкрустацией из редких камней. Он отсчитал точную сумму и положил её в контейнер. Бармен забрал мору и отдал чек Предвестникам. Они начали выбираться из ресторана, будучи совершенно пьяными. Кто-то из них чуть не падал каждые десять шагов. После долгих мучений они наконец вышли на свежий воздух. — О боже… — Дотторе попытался выпрямиться, но ощущения от опьянения были невыносимы. Он заметил скамейку и быстро направился к ней, едва не упав, но удержавшись. Он опустился на неё, запрокинув голову. Панталоне подошёл осторожными шагами и тоже сел. — Я не дойду до главной лаборатории… даже до лаборатории в Академии, — сказал Дотторе, почти задыхаясь. — Ты что, будешь спать на улице? — Панталоне попытался сфокусировать зрение. — Я… не знаю, — Дотторе попытался собрать последние остатки энергии в теле. Ему удалось встать. — Давай… мы идём в одном направлении… кажется. — Дотторе не знал. Он даже не помнил, где они находятся. Но звучать умно было лучше, чем признаться, что он потерялся. Панталоне медленно поднялся без слов. Они пошли. Они свернули на слишком открытую улицу, где их настиг холодный поток ветра. Холодный воздух ударил Дотторе в лицо, но вместо того чтобы протрезвить, лишь усилил головокружение. Его тело привыкло к теплу за вечер в баре, и теперь было застигнуто врасплох. Мир накренился. Брусчатка под ногами заколебалась, как вода. Его шаги стали тяжелее, неувереннее, и вдруг он остановился посреди улицы. — Что такое? — голос Панталоне донёсся откуда-то издалека. Дотторе затрясло. Ноги задрожали. Воздух словно не попадал в лёгкие. Сердце билось то быстро, то медленно, то снова быстрее… Одна из его рук слабо ухватилась за плащ, пытаясь нащупать пульс. Такого с ним никогда не случалось. Он попытался заговорить, но голос был едва слышен, лишь сухой шёпот. — О черт. Затем его глаза закатились под маской, и всё тело обмякло.