Под ночным небом

Завеса снега яростно кружила вокруг корабля, рассекающего полузамерзшее море. Дотторе должен был прибыть в порт еще вчера, но неожиданный шторм поглотил снежные просторы, сковав воду льдом. Ледокол на корме справлялся хорошо, но из осторожности судно двигалось медленнее, чем планировалось. Метель за бортом не думала стихать, небо затянуло тучами, а видимость была практически нулевой. Дотторе сидел на палубе, прислонившись к стене, и наблюдал, как корабль раскачивается из стороны в сторону. Терморегуляция его тела была сломана, точнее, он сам перепрограммировал ее столетия назад. Так что этот лютый холод с пронизывающим ветром в -30 градусов его не беспокоил. Корабль медленно продвигался вперед: капитан включил автопилот, обычным людям сейчас было смертельно опасно выходить наружу. Сквозь плотную пелену тумана вдалеке мерцали тусклые огни прибрежных деревень, то и дело исчезая из виду. Волны с ревом бились о борт, соленые брызги заливали палубу. Сапоги Дотторе уже промокли, наполовину погрузившись в лужу, но он, казалось, не обращал на это внимания. Через несколько часов они наконец приблизились к городскому порту, где их уже ждала охрана, готовая сопроводить в Заполярный дворец. Дотторе вовсе не горел желанием отчитываться перед Пьеро в такой нечеловеческий час. Но, видимо, Шут должен был услышать все лично от него. С тяжелым вздохом Дотторе поднялся по мраморным ступеням, ведущим к парадному входу дворца. Снег без устали кружился вокруг, оседая на его плечах и волосах, медленно тая на плаще. Он толкнул дверь. Внутри горели лишь несколько свечей — никаких электрических ламп, несмотря на то, что в Фонтейне уже давно использовали передовые технологии. Кто вообще до сих пор пользуется свечами? Его шаги отдавались эхом, пока он поднимался на второй этаж, в кабинет Пьеро. Казалось, этот человек никогда не отдыхал, неустанно работая в любое время суток. Дотторе постучал, и дверь открылась. — Здравствуй, Дотторе. Заходи, это ненадолго. — Пьеро сидел за столом, и комната, освещенная ярче, чем темные коридоры, контрастировала с мраком за его спиной. Дотторе закрыл дверь и занял место напротив. — Ну, как все прошло в Сумеру?— Пьеро спросил и скрестил руки. — Небольшие задержки, но благодаря Дельцу всё уладилось. — Пьеро нахмурился при упоминании банкира, но нечего не сказал. — Хорошая работа. Рад, что на этот раз обошлось без инцидентов. Кстати, когда Регратор прибудет? Полагаю, ты в курсе. Дотторе и сам не был уверен. Мысли о путешествии не давали ему покоя, он надеялся, что Панталоне доберется до Снежной целым и невредимым. Возможно, он уже отплыл и попал в тот же шторм в северном море. — Думаю, через пару дней, учитывая погоду. — Пьеро пристально посмотрел на него, словно хотел спросить что-то еще. — Хорошо. — наконец произнес Шут, и Дотторе почувствовал, как воздух сгустился от напряжения. Что-то беспокоило Пьеро, что-то осталось невысказанным. — Я могу идти? — осторожно спросил Дотторе. — Да. Просто не пропусти завтрашнее собрание Предвестников. — Пьеро вернулся к бумагам. — Можно я отправлю Сегмента? — Дотторе обычно даже не спрашивал, просто подменял себя, но сейчас Пьеро казался необычно погруженным в себя, если не злым. — Нет. — Короткий ответ не оставлял места для споров. Дотторе вышел без лишних слов и направился в свой так называемый “дом”, на самом деле просто главную лабораторию. Когда он прибыл, она была почти пуста. После завершения эксперимента большинство сотрудников отправили обратно, оставив лишь горстку наблюдателей в Сумеру за новорожденным богом. Темные коридоры лаборатории поглощали звук его шагов, оставляя лишь глухое эхо, будто стены шептались у него за спиной. Воздух был спертым, с металлическим привкусом — напоминание обо всех его экспериментах. Он не знал, что делать дальше. Последние год-два он потратил на этот проект, а теперь, когда все закончилось, у него не было мотивации начинать что-то новое, что-то еще грандиознее. Вернуться к экспериментам на людях? Скучно. Разрабатывать новые технологии для Фатуи? Они и половину из уже существующих не используют. Экспериментировать на себе? Он и так уже разваливался на части. Дотторе добрался до своей “спальни” (чуть менее потрепанного дивана, чем остальная мебель) и плюхнулся на него. Мысли в его голове застыли на полпути между нейронами. Новые отказывались формироваться. Он вспомнил о завтрашнем собрании и мысленно послал Пьеро. Почему нельзя было просто отправить Сегмент? Тут ему пришло на ум, что все его Сегменты исчезли. Даже те, что должны были оставаться здесь, пока он был в Сумеру. Но мысль наскучила ему так же быстро, как и пришла. Веки отяжелели. Он закрыл глаза и провалился в сон, слегка удивленный тому, как часто в последнее время чувствовал себя вымотанным. *** Академия возвышалась над городом Сумеру с прежней, а теперь и вовсе непоколебимой гордостью. Интеграция прошла успешно, и Скарамучча, хотя нет, новоявленный бог — едва сдерживал ликование. Мудрецы, разумеется, приписали все заслуги себе, почти полностью стерев следы участия Фатуи, чтобы не тревожить жителей. Через газеты и пересуды люди постепенно начинали узнавать о новом божестве. Сперва скептичны, но многие притихли после того, как сам Азар выступил на городской площади, призвав их поклоняться своему богу. Единственным не завязанным концом остался Путешественник, проведший последнюю неделю в одиночном заключении в импровизированной тюрьме Академии. И теперь Регратор направлялся туда, отчасти как делегат, и отчасти просто поиздеваться. Он вошел в эту временную тюрьму (Сумеру не славилось суровыми наказаниями), и стражи проводили его к руководителю всего этого. — Приветствую. — директор пожал руку Панталоне с холодной формальностью. — Здравствуйте. Зачем меня вызвали? — Панталоне вздохнул. Он должен был сегодня отплыть обратно в Снежную, но мудрецы заявили, что им нужен его совет. — Видите ли, мы хотели вашего мнения. Как вы знаете, Путешественник чуть не сорвал эксперимент. — директор зашагал к камере. — У нас здесь нет нормальной тюрьмы, не говоря уже о суде для него. Так что мы думали — отправить его либо в Фонтейн, либо прямиком в Снежную, чтобы Ее Величество сама решила его судьбу. — Директор обернулся, ожидая реакции, но банкиру было абсолютно все равно, где сгниет Путешественник. Единственное, чего он сейчас хотел, поговорить с узником. Вернее, поиздеваться над ним. — Честно говоря, я и сам не уверен. — Панталоне подошел к двери камеры. — Можно? — он положил руку на ручку. Директор неохотно кивнул. Панталоне шагнул в полумрак коридора. За железными прутьями виднелись кровать, умывальник и небольшой шкафчик. Виновник, развалившийся на кровати, резко поднялся, услышав скрип двери. — Здравствуй, Путешественник. — Панталоне нарочито слащавым тоном произнес это. — Тебе чего? — Итэр даже не пытался быть вежливым, или хотя бы обращаться к Предвестнику на “Вы”. — Просто поговорить. — Панталоне подошел ближе к решетке. Итэр инстинктивно отпрянул вглубь камеры. — Зачем ты это сделал? Хотел еще больше славы? — Панталоне искренне не понимал, почему этот так называемый “Сошедший” помогал незнакомцам по всему Тейвату. — Нет. Я просто хотел помочь людям. — плоский, простой ответ. Итэр снова сел на койку. — Тем самым людям, которые прекрасно жили последние 500 лет без Малой Властительницы Кусанали? — Да. Потому что это несправедливо. — По отношению к кому? К Кусанали? Не смеши меня она только рада сидеть в заточении. — Панталоне усмехнулся. Взгляд Путешественника стал ледяным, и на мгновение банкиру показалось, что он почувствовал пробуждение Дендро энергии, несмотря на наручники подавляющие силу элементов. — Ага, конечно. — Итэр откинулся назад, уставившись в потолок. — Ты вообще когда-нибудь говорил с обычными жителями Сумеру? С теми, кого достала Академия? Или единственный сумерумец, с которым ты общался, это Доктор, который, очевидно, врет обо всем на свете? — Что ты несешь? Ты вообще в курсе, что он тоже ненавидит Академию? — Панталоне не хотел спорить но Итэр вынуждал, еще больше дезинформации про Доктора тому точно не надо, тот и так в ней купается. — Вот как? Не знал. — Итэр снова сел, явно не зная что еще делать в камере. — Но это не отменяет того, что ты не видишь полной картины. — Путешественник внезапно сказал и шагнул к решетке, смелее, чем прежде. — А ты видишь? Не забывай, ты тоже здесь чужой. Как ты можешь говорить от имени всех этих людей? Увидев столько лиц, столько страданий, ты, наверное, считаешь их истории скучными и однообразными. — Панталоне склонил голову. Итэр запнулся, застигнутый врасплох. — О, так теперь самый богатый человек Тейвата читает мне лекции о морали? Беспокоится о жизни простых людей? Да не смеши меня. Улыбка Панталоне стала шире. Уверенность Путешественника забавляла, его эго было настолько раздуто, что он считал себя всезнайкой. — Просто не говори о том, в чем не разбираешься. — Итэр нахмурился. Из всех Предвестников он не ожидал, что самым пугающим окажется не самый сильный и не самый высокопоставленный, а тот, кто мог крутить чужие мысли и чувства, словно ниточки марионеток. Банкир вызывал тревожный страх, будто ступаешь на зыбучий песок, даже не осознавая этого. — Ладно. Перейдем к делу. Какую тюрьму выбираешь? Снежную или Фонтейн? Просьба к узнику самому выбрать себе клетку приятно щекотала нервы Панталоне. Он с трудом сдержал ухмылку. — Та, что подальше от тебя и Доктора. — взгляд Итэра впился в него, но глаза Панталоне оставались пустыми. Если глаза зеркало души, то душа Дельца давно сгнила. — Хорошо. — Панталоне хлопнул в ладоши акцентируя что решение финально, еще раз злорадно улыбнулся и развернулся к выходу. — Отвратительного тебе плавания. Надеюсь, ты так и не доберёшься до Снежной, к своему любимому Доктору. — Итэр плюнул. Панталоне замер, сжимая дверную ручку. — Откуда ты знаешь, что я уезжаю? Или что Дотторе уже там? — он проигнорировал остальное, но его пальцы вцепились в металл. — Охранники за дверью не отличаются скрытностью или умением тихо разговаривать. — Итэр усмехнулся. Панталоне ничего не ответил и вышел. Путешественник внимательно наблюдал за банкиром. Он знал, что рано или поздно сбежит, и когда это случится, он снова встретится с Панталоне. Сейчас было полезно изучить его. И он нашел то, что искал: упоминание Доктора действительно вызвало реакцию. Девятый не был таким равнодушным, каким пытался казаться. *** Голоса Предвестников эхом разносились по пустому залу, а солнечный свет преломлялся сквозь витражи на потолке и поблескивал на ледяных стенах. Дотторе сидел за столом, изображая интерес, пока остальные спорили — в основном о финансировании. Так как Панталоне отсутствовал, Пьеро пришлось отбиваться от их требований, раз за разом отвергая их. Около сорока минут к Дотторе никто не обращался. Слава Царице. Но этому пришел конец. Когда остальные угомонились, Пьеро наконец вспомнил о его существовании. — Дотторе. Можешь отчитаться о своем эксперименте в Сумеру? Счета… вызывают пару вопросов. — Хм? А, все в порядке. Мы получим два Сердца бога через пару недель. — Его тон был ровным, в отличие от горячности остальных. — Погоди, Дотторе, это правда ты? То есть, ну прям “ты” ты? — Слуга повернулась к нему. — Да. — Он вздохнул. Он лично не появлялся на этих утомительных собраниях так давно что многие уже и забыли когда это в последний раз было. — Пьеро, как ты его вообще сюда затащил? — Тарталья громко спросил через весь зал, явно удивленный. — С божьей помощью. — Пьеро раздраженно пошутил и потер виски. — Дотторе, еще вопрос. Почему тебя месяц фиксировали в неких других отчётах как "бездействующего", и избегающего работы, а потом видели пьющим в баре? — Дотторе напрягся. За ним следили? — Работы было минимум. И мы отмечали конец эксперимента. — Он сделал вид, что вообще не в замешательстве. — "Отметили"? Ты, антисоциальный интроверт, пил с кем-то другим? — Арлекино аж подпрыгнула от удивления. Тарталья выглядел так же шокированным. — Верьте или нет. Арлекино и Тарталья переглянулись, теперь вдвойне заинтригованы. — Хватит болтовни. — Голос Пьеро стал резким. Сплетники замолчали. — Дотторе, даже если эксперимент подходил к концу, это не оправдывает халатность.— Взгляд Пьеро потемнел. — Мои извинения. Это больше не повторится. — Ответ был механическим, без тени искренности. — Ладно тебе простительно. Но почему ты втянул Дельца в свою ленивую жизнь, а? Тарталья подавился воздухом. А Арлекино резко повернулась к Дотторе. — Чего?! — вырвалось у них хором. — Бар был его идеей. И главное, откуда ты вообще это знаешь? — тон Дотторе заострился. — Неважно, чья это была идея. — Пьеро потер переносицу. — И неважно, откуда я знаю. Давайте двигаться дальше, это ни к чему не приведет. Дотторе понял что разговор не закончен, это всплывет снова. Он избегал взгляда двух главных сплетников, которые уже шептались с азартом. Он просто ждал конца собрания, уже догадываясь, как Пьеро все узнал. Спустя вечность Шут наконец отпустил их. Дотторе первым выскользнул в коридор, но Тарталья и Арлекино мгновенно настигли его. — Ну и историю сегодня рассказал Пьеро, да? — Тарталья усмехнулся. — Занимайтесь своим делом. — Дотторе нахмурился и ускорил шаг. — О, но эти истории ну уж слишком сочные. — Арлекино поравнялась с ними в коридоре. — Значит, правда? Вы с Панталоне теперь "друзья"? — Мы общались, пока он был в Сумеру. И что? Они снова переглянулись. — Ничего. — Боги, почему все ведут себя, будто раскрыли великую тайну? — Дотторе остановился. Тарталья чуть не врезался в колонну. — Стой… — Тарталья взглянул на Арлекино, у которой, казалось, случилось озарение. Дотторе чувствовал, будто разговаривает со стеной. — Без разницы. Мне плевать, какие бредни и сплетни вы придумали. — Он ушел в даль коридора и завернул за угол, не дав им ответить. — Ты думаешь то же, что и я, да? — Арлекино ухмыльнулась, повернувшись к Одиннадцатому. — Что наша теория про них была не так уж далека от истины? Но они сами еще не поняли? Да, я так и думал. — Они идиоты. — Арлекино рассмеялась. — Если Пьеро узнает им полный пиздец. Тарталья взглянул в сторону, куда ушел Дотторе. — Ага. Им точно пиздец.