Под ночным небом

На улице за пределами Заполярного дворца вьюга не собиралась утихать — наоборот, лишь набирала силу. Дотторе вышел из дворца, и хотя на улице уже должен был быть рассвет, из-за туч весь город погрузился во тьму. Постояв немного на холодном воздухе, он забрался в карету, ожидающую его у входа, и отправился в лабораторию. Почему все вокруг ведут себя так странно? То Пьеро какой-то подозрительный и неестественно злой, то Четвёртая с Одиннадцатым вдруг начинают допрашивать его посреди коридора. Почему всем так уж интересно, что он наконец-то подружился с кем-то из Предвестников? Он опустил голову на запотевшее стекло, не чувствуя исходящего от него холода. Да и с сегментами просто беда, все они будто сговорились, вышли из строя и перепрограммировались специально, чтобы бесить его. Как только он доберется до лаборатории, то сразу найдёт одного из них и выбьет признание, кто сука донёс Пьеро, что он, видите ли, бухал и не выполнял работу? Время прошло незаметно, и карета подъехала ко входу, и он неохотно вылез, прошёл к двери и зашел внутрь. Внутри снова было пусто, но, к его счастью, вдалеке кто-то очень тихо стучал пробирками по столу. Раздавался глухой голос. Дотторе усмехнулся, похоже, хоть один сегмент всё же здесь. Он бесшумно двинулся по коридору, стараясь даже не поворачивать голову, чтобы миллионы аксессуаров на его костюме не зазвенели. Он свернул к коридору, где дверь была приоткрыта. Дотторе положил руку на ручку и распахнул её. Внутри комнаты оказались Эпсилон и Дельта, явно не ожидавшие его визита. — Идите сюда, паскудные доносчики! — резко подошёл он, схватил Эпсилона за ворот костюма, а Дельту без церемоний за волосы. — Прайм, какого чёрта?! Отпусти! — Эпсилон попытался вырваться. Но Дотторе с недовольной гримасой швырнул обоих к стене. Они ударились, но боли не почувствовали. Да и даже если бы почувствовали, Прайму сейчас было не до этого. — Кто из вас доложил Пьеро, что я не делал работу и был в баре? — Сегменты переглянулись, но оба молчали. — Точно не я, — пробормотал Дельта. — Я уплыл задолго до того, как ты отправился в бар. — Прайм вспомнил это и позволил ему отойти в сторону. Но затем всё же обернулся. — А вдруг кто-то из других написал тебе, а ты передал отчёт Пьеро, а? — Дотторе снова прижал его к стене. — Сэр, ну это точно не мы! — фыркнул Эпсилон. Дотторе еще раз твердо посмотрел на Дельту, затем перевёл взгляд на другого. — «Не вы»? Значит, знаете, кто это был? — Он поймал их и бежать было некуда. Дельта нервно посмотрел на Эпсилона, но тот даже не пошевелился. — Это был Омега, — прошептал Дельта. Дотторе резко обернулся, но без особого удивления. — Конечно, давайте просто во всём винить его, да? — Омега был невыносим, но он старше, и Прайм ожидал, что эти идиоты начнут сваливать вину на него. — Нет, сэр, это правда он поверьте нам! — Вы шутите? Я никогда не доверял вам. Ни одному. — Прайм вздохнул, оттолкнул Дельту и направился к столу. Он схватил разбитую стеклянную бутылку и подошёл к Эпсилону, который боялся пошевелиться. Дотторе резко схватил его за руку и крепко сжал. — Просто скажи мне. Это был ты? — Он поднес осколок к проводам на запястье Эпсилона. — Я… — Тсс. — Дотторе вонзил стекло в один из проводов. Глаза Эпсилона мигнули, сменив цвет с красного на серый, а рука дёрнулась. Похоже, Прайм что-то повредил. — Ладно, ладно! Хватит! — почти закричал Эпсилон. Дельта стоял в стороне, будто это был обычный понедельник. — Это был я и Тета. Вот, получай признание. Но Омега попросил нас об этом, он знал, что ты разозлишься. — Эпсилон прижал поврежденное запястье, чтобы не вытекала питающая жидкость. — Хм. — Дотторе швырнул осколок обратно на стол и вытер руки. — Через час в операционной. — Что? — Ты меня слышал. — Он вышел, а сегменты лишь переглянулись.

***

Буря утихла, и корабли снова могли заходить в порт. Судно Панталоне, прибывшее за ним, провело в пути всего два дня, оно работало на новой технологии, единственное из прототипов, позволяющий перемещаться быстрее. Банкир ступил на землю Снежной очень рано утром, когда улицы были пусты. Дым из печей поднимался над домами, а утренний туман стелился по мостовой. Солнце пыталось пробиться сквозь облака, рассвет уже вступил в свои права. Панталоне прошёлся по скрипучему снегу к своей карете, которая доставила его в особняк. Когда он вошёл внутрь, его окутала странная атмосфера. Никогда за все эти годы он не думал, что будет скучать по душному и влажному климату Сумеру.

***

Монотонный звук паяльника вдавливался в звуковые процессоры Теты и Дельты, заполняя комнату. Они стояли у одностороннего окна, выходящего в операционную, оно было сделано так, чтобы тот, кто внутри, не отвлекался. Сегменты безучастно смотрели внутрь. Прошло много времени с тех пор, как они видели Прайма в таком состоянии, точнее, в такой ярости на кого-то из них. Эпсилон лежал без движения на койке, а Прайм стоял над ним с хирургическими инструментами. На нём была медицинская маска, скорее для вида, чем по необходимости. — Ты видишь, что он делает? — нервно спросил Тета, пытаясь разглядеть, но спина Прайма загораживала обзор. — Нет, но я знаю, о чём он думает, — самодовольно ответил Дельта. — О чём? — «Как же я зол на этих идиотов! Почему они не могут не лезть в мои дела? Почему я не могу просто забыть о работе и сбежать с Панталоне?» — Дельта передразнил Дотторе, и сегменты рассмеялись. Прайм слышал каждое их слово, и от этого его пальцы сжали скальпель ещё крепче. Он занимался небольшим ребрендингом Эпсилона. А именно, зашивал ему рот намертво. Он полностью изменил его лицо, создав «маску» на месте рта. О, как же он этого хотел. Когда смех сегментов стих, он сделал паузу и подошёл к окну, прислонившись к нему. — Тета, ты следующий, — равнодушно бросил он. Сегмент широко раскрыл глаза, зная, что Дотторе не видит этого. — И всё это только потому, что мы заботимся о работе, а не отлыниваем? — язвительно произнёс Дельта, ударив кулаком по стеклу. Прайм даже не дрогнул. «Идиоты», — подумал он, возвращаясь к койке и убирая инструменты. Он отключил Эпсилона на четыре дня, пусть полежит здесь, вместо того чтобы бродить где попало. Затем он повернулся к двери, принял самое бесстрастное выражение лица и распахнул её с такой силой, что та ударилась об стену. — Не смейте подходить ко мне, — предупредил он, заметив краем глаза, как Тета собирается броситься на него. — Сука я тебя ненавижу… — прошипел Тета, с трудом сдерживаясь. — Круто, — равнодушно бросил Дотторе, уже направляясь к выходу. — Прайм, подожди! — вдруг крикнул Дельта, решив проверить одну давнюю гипотезу. — Что? — Я получил информацию, что банкир вернулся в Снежную час назад. — Дельта выпалил это на одном дыхании. И, как он и предполагал, маска бесстрастия Прайма упала в тот же миг, хотя тот попытался это скрыть. — Спасибо, Дельта, — быстро сказал он и поспешил уйти, наконец покидая это проклятое место. — Видел? — Дельта повернулся к Тете, когда Прайм точно скрылся. — Угу… Он безнадёжен, — саркастично и истерично рассмеялся Тета, глядя в пустой дверной проём.

***

«Чёрт. Чёрт. Чёрт». Дотторе мысленно повторял это, захлопывая дверь кабинета. Он рухнул на одинокий диван и закрыл “глаза” руками. Что с ним происходит? Почему одно упоминание о банкире заставляет его действовать нелогично и чувствовать…? Чувствовать что? Он резко оборвал поток мыслей. — Чувствовать что? — повторил он вслух, запрокинув голову и тяжело вздохнув. Что, чёрт возьми, с ним не так? Уже в миллионный раз этот вопрос пронесся в голове, пока он лежал без движения, уставившись в жалко освещенный потолок. Он прекрасно понимал, что намеками строили его сегменты последние недели, они просто боялись сказать прямо. Но, надо отдать им должное, они сделали всё возможное. Он вёл себя странно, и все признаки указывали на одно. Он отбросил мысль так быстро, что она едва успела сформироваться. — Нет. Он вцепился руками в волосы, почти вырывая их. — Я окончательно спятил. Да, это единственное объяснение. Его сознание металось быстрее, чем процессоры его сегментов. Этого не может быть. Он уже едва ли человек, половина функций его человеческого мозга давно не работает. Всю жизнь он был уверен, что это невозможно. Он понимал, что происходит. Но признается ли он себе в этом? Нет. Ни за что. Он глубоко вдохнул и глянул на время. 11 утра. Солнце в это время года над Снежной садилось рано, сегодня, наверное, скроется часа в три. Дотторе поднялся и подошёл к зеркалу, висевшему в углу. Оно было почти разбито, остатки его прошлых срывов. Он разглядывал себя, взъерошенные волосы (спасибо попытке вырвать их полминуты назад), порванный плащ, когда это успело случиться? Взгляд скользнул по одежде, и впервые он ощутил, что она его… полнила. Потом, маска. Та самая, что скрывала его глаза последние 400 лет (или больше? Он уже не помнил). Она прятала половину лица, что скрывалось за он ненавидел. Он окинул взглядом кабинет, пыль, грязь, металлические стены. Он был омерзителен. Его жизнь — жалка. Ему захотелось биться головой о стену, но он удержался. Пока не дошёл до этого. “Ничего же не случилось. Это просто старая ржавая шестерня в голове дала сбой.” Он стоял перед зеркалом, будто целую вечность, затем собрал остатки самообладания и вышел. Шаги становились тяжелее с каждым шагом. Дотторе хотел навестить Регратора, спросить, как прошла дорога. Но впервые за долгое время он засомневался, и спросил. Зачем? Их командировка в Сумеру закончилась. Потом вспомнил, они с Панталоне договорились сохранить этот… дружеский тон. Будто это нормально, для двух Предвестников. Хотя, Дотторе знал что никогда не станет для него чем-то вроде «друга». Выйдя из лаборатории, он вдохнул морозный воздух, и странным образом тяжёлые мысли последнего часа рассеялись. На свежую голову он попытался вспомнить, где, чёрт возьми, находится особняк Панталоне. Был там всего раз или два, когда Пьеро просил передать бумаги. После пары секунд раздумий местоположение всплыло в памяти. Дотторе махнул кучеру, ехать пришлось бы далеко.

***

Дотторе смотрел на бескрайние пустые поля, раскинувшиеся на окраинах главных городов Снежной, пока его карета в полной тишине приближалась к закрытому поселению невероятно богатых политиков и дипломатов. Чем ближе они подъезжали, тем больше становилось охраны, казалось, эти люди ждали покушения на каждом углу. Карета подкатила к массивным воротам, и кучер полностью остановился перед будкой. — Имя и цель визита, — раздался монотонный голос снаружи. Дотторе махнул рукой, давая понять кучеру, что сам ответит, и приоткрыл окно. Ледяной ветер со снегом ударил ему в лицо. — Второй номер Предвестников Фатуи, нанесение визита банкиру нашей великой нации, — пробурчал он с долей сарказма. — Он не предупредили о вашем визите, — охранник поднял бровь, но больше ничего сделать не мог, перед ним был Дотторе. Мозг Прайма лихорадочно искал оправдание, и он выпалил первое, что пришло в голову. — Это срочно. — Он сделал лицо чуть более устрашающим, чем обычно, чтобы повысить шансы на успех. Охранник смерил его взглядом, десять секунд молчал, затем что-то записал в блокнот и открыл ворота. Дотторе вздохнул и захлопнул окно. Карета тронулась, а он пытался вспомнить, какой из этих дворцов принадлежал Панталоне, все они были роскошнее предыдущих. Наконец, почти в конце длинной дороги, петляющей среди огромных участков (каждый особняк стоял на территории размером с небольшой город), в памяти всплыл нужный дом. Он приказал кучеру остановиться, вышел и нажал на звонок у очередных чудовищно вычурных ворот.

***

Панталоне сидел на одном из многочисленных диванов своего дома, просматривая отчет, присланный ему буквально пару часов назад. Он пробыл в Снежной от силы два часа, а его уже завалили финансовыми документами. Глаза лениво скользили по строчкам, к концу страницы он уже забывал, о чём вообще читал. После возвращения он разослал слугам распоряжение не мчаться к нему сломя голову, многие были готовы бросить всё и бежать по первому зову. При нём был только дворецкий, старик, который жил в гостевом доме у леса (тоже, разумеется, собственность банкира). Панталоне сидел на втором этаже, у окна, за которым простирался лес. Август в этом году выдался аномально холодным, снежные бури, замёрзшее море… Обычно хотя бы ненадолго устанавливалась погода без снега. Он отложил бумаги и направился на кухню второго этажа за чаем. Перерыв все шкафы, он с удивлением обнаружил, что его невероятно дорогой чай куда-то исчез. — Анатолий! — позвал он. На лестнице послышались шаги. — В чём дело, сэр? — Где мой чай? — Панталоне развел руками, демонстрируя пустые полки. — И не бойся сказать, если его взяла прислуга. Или, что хуже, крысы. Потому что тогда— — Сэр, его перенесли на первый этаж, — вздохнул дворецкий. Выглядел он так, будто уже устал от возвращения хозяина дома. — Ах, да, конечно! — Панталоне фальшиво оживился, изображая бодрость от работы. Кто знает, может, дворецкий шпион? Проверить невозможно. Он поспешно спустился вниз, наконец заварил чай и устроился в кресле у камина. И тут раздался звонок. Первая мысль была далека от реальности. — Анатолий, узнай, кто там. Если это убийцы, просто впусти, мне уже всё равно, — пошутил он, беря новый отчёт. — Одну минуту, сэр. Дворецкий вышел во двор, подошёл к воротам и через щель осмотрел гостя. — Кто здесь? — Доброе утро… Делец дома? — Дотторе вышел на свет, надеясь, что его узнают. Дворецкий ничего не ответил, лишь оценивающе осмотрел его и молча вернулся в дом. — Сэр… — Что? Раз ты жив значит, не убийцы, — Панталоне отложил бумаги и скрестил руки. — Вас желает видеть один из Предвестников. — …Что? — Он мгновенно вскочил, схватил пальто в прихожей. Скорее всего это был Пьеро. — Кто именно? — Честно говоря, забыл кто это. Память уже не та, — дворецкий кашлянул на полуслове. Панталоне сочувственно улыбнулся и надел ботинки. Затем вышел в этот мороз. — Кто, чёрт возьми, мог приехать в такую погоду? — громко пробормотал он, пробираясь через сугробы. Подойдя к воротам, он нажал кнопку. — Не поверишь… — У Дотторе было время вернуться к своей повозке, но потом он услышал замечание банкира и сразу же вернулся. К тому времени ворота уже открылись — Дотторе?! Что… что ты здесь делаешь? — Панталоне замер, увидев Второго вне лаборатории. Зрелище, мягко говоря, необычное. — Проезжал мимо. Решил заглянуть, спросить, как дорога, — Дотторе осознал, что, вероятно, вторгся в личное время Панталоне. Судя по неохоте, с которой тот вышел. — Как мило с твоей стороны сдержать обещание не замуровываться в лаборатории и не игнорировать меня и весь мир, — театрально скрестил руки Панталоне. — Тьфу. Я очень хотел это сделать, но угрызения совести замучили . — Не смей говорить про угрызения! Я знал, что в тебе ещё есть что-то хорошее. — Хорошее? Ты не хочешь знать, что я сделал с одним из сегментов сегодня утром… — Дотторе вспомнил почему именно он это сделал. А затем и насмешки сегментов. И свои размышления в кабинете… — Мне всё равно. Скажу лишь, заслужили, сволочи, — Панталоне слегка дрожал от холода, щёки покраснели. В голове Дотторе мелькнула мысль. Настолько абсурдная, что ее можно было повесить в музее и подписать: «Самый глупый человек на свете». — Что ж, рад, что северное море тебя не заморозило. Мне пора, потому что погода может, и как же мы будем без такого банкира как ты, — Дотторе сделал шаг назад. — О, нет, только не «мне пора»! Мы оба знаем, что у тебя нет дел. И я не замерзну, — Панталоне рассмеялся, но не стал силой удерживать Второго. — О? А ты что, всеведущий пророк? — Дотторе не хотел оборачиваться, вид банкира почему-то действовал на него странно. — По правде говоря да. И мои навыки подсказывают, что через минуту ты будешь пить чай в моей гостиной. — Панталоне подошёл ближе, Дотторе всё ещё стоял спиной к нему. — Только не говори, что хочешь похвастаться своим богатством. — Нет, просто на улице ну очень холодно, а мне скучно. — Он обошёл Дотторе, чтобы посмотреть ему в лицо (тот явно нарочно не поворачивался). — Скучно? А как же работа? — Покажу тебе эту «работу», возможно, назовёшь это выбрасыванием денег на ветер. — Ладно, хорошо. Ты победил, пошли. — Дотторе действительно хотел посмотреть на дом Панталоне, снаружи тот выглядел как торговый центр. Он подошёл к кучеру, велел ждать, затем развернулся и последовал за банкиром внутрь.