Ikigai

Как только машина остановилась возле небольшого особняка, Тэхёна тут же вытащили под руку. Половину пути он сопротивлялся и неоднократно пытался сбежать, но успевал только вылезти из машины, как его тут же хватали. Всю вторую половину он провалялся без сознания. Сейчас он не сопротивляется, идёт понуро, скрепя зубами. Столько, сука, месяцев он прятался и почти был у цели. Чертов Чонгук. Территория особняка огромная. По периметру стоят Якудза с автоматами. Кому-то все равно, кого на этот раз притащили, а кто-то ухмыляется, прекрасно понимая, кто это. Тэхёну хочется всем набить морду. Он чувствует себя зверьком цирковым, которого притащили на потеху публике. И это его очень злит. Чонгук несколько раз пытался с ним поговорить, пока они ехали, но Тэхён настолько зол и обижен, что слушать отказывался. Даже рта открыть не давал. Тэхёна заводят в одну из многочисленных комнат, где из мебели только небольшой столик с круглыми напольными подушками, шкаф и скрученный в углу футон. Окна плотно закрыты, а по другую сторону двери стоят два бугая, которые хрен выпустят его. Ким совершенно не знает, что делать и что его ждёт. Отец не простит его выходку, и свадьба, скорее всего, отменена. Тэхён её бесцеремонно сорвал. Своим побегом разорвал договор между бандами. Ким просидел взаперти несколько дней, и за всё это время к нему, кроме человека, который приносил еду, больше никто не заходил. За это время он успокоился и уже на трезвую голову старался переосмыслить происходящее. Сколько бы он раз не пытался оправдать Чонгука, найти хоть что-то, что может объяснить его действия. Но ничего. У Тэхена в голове не укладывается. Зачем Чонгук сбегал вместе с ним, прятался от Якудза? И самое главное, любил ли он его? Шесть лет дружбы на обмане и лжи. Ким, конечно, знал, что Чонгук из Якудза. Татуировки сами за себя говорят. Но Чонгук всегда говорил, что его банды уже не существует. Их оставалось несколько человек, когда они приняли решения присоединиться к другой банде, а Чонгук решил существовать сам по себе. Значит, нагло лгал. Сейчас Тэхён хочет выслушать всё, где-то глубоко теплится надежда.

***

— Отец, — чуть ли не рычит Чонгук. — Дай мне поговорить с Тэхёном. Ты обещал, — упирается руками о поверхность стола. — И я держу обещание. Ты возвращаешься домой, берёшь главенство над кланом, а я отменяю свадьбу своей дочери с сыном Мацуба-кай, — мужчина сидит за столом, сканируя недовольного сына взглядом. Он так печется за жизнь своего друга, что мужчина невольно начинает сомневаться об их дружбе. — Там было написано о полной защите Тэхёна. Ты прекрасно знаешь, что может с ним сделать его отец, — старается максимально спокойно говорить. Через ругань он ничего не добьётся. — Поэтому он все ещё сидит у нас. — Он сидит взаперти! Дай я с ним поговорю, меня он послушает, — переходит на мольбу. Ему необходимо поговорить с Тэхёном, рассказать все и надеется, что его простят. Его сердце разрывается с того самого момента, когда он увидел, как Тэхён смотрит на него. В его глазах было столько боли и разочарования, что хотелось пробить себе череп. Надо было признаться раньше. Рассказать, кем он является. Да, Чонгук поступал отвратительно, сливая информацию их местонахождения, но он хотел защитить Тэхёна. Он не видел смысла покидать Японию, они бы просто не выжили в другой стране. — Скажи-ка мне, почему ты так за него переживаешь? — мужчина откидывается на спинку кресла. — Потому что он мой друг, и я прекрасно знаю, что он пережил и что чувствует сейчас. Мне нужно извиниться, — Чонгук твёрд в своих словах. Он бы все равно добрался до Кима, несмотря на запрет отца. — Сын, ты же понимаешь, что я не потерплю однополой связи, и если вы… — Что если? — перебивает. — Пристрелишь? Прогонишь? Так зачем ты за нами приехал и притащил обратно? Из-за тебя теперь Тэхён видеть меня не хочет, — злится Чонгук. Отец ни в чем не виноват, но в порыве злости хочется обвинить всех вокруг, но не себя. — Чонгук… — строго говорит мужчина. — Либо ты принимаешь нас такими, какие мы есть, либо мы уходим. И мне будет наплевать на репутацию клана, — Чонгук идёт на выход, совсем не обращая внимания на попытки отца остановить его и поговорить. Для Ямагути-гуми важен кровный наследник, и только это даёт Чонгуку смелости перечить. Отец сам виноват, что молчал о существовании наследника. Поэтому Чонгук двадцать восемь лет жил как обычный гражданин Японии, на нем даже нужных татуировок нет. Настолько отец хотел защитить его от случайной смерти. Не все живут в мире и согласии. Чон медленно шагает по узкому коридору, стараясь успокоить дрожащие руки. Сейчас нужно поговорить с Тэхёном. Его слова полны искренности, он должен объяснить всё и надеяться на прощение. Чем ближе к нужной комнате, тем сильнее становятся удары сердца и волнение подступает к горлу. Гук прикрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями и найти в себе силы. Охрана у двери его пропускает, видимо отец не особо то и пытался отгородить от него Тэхёна. Тэхён реагирует моментально, когда Чонгук заходит внутрь и закрывает за собой дверь. Подлетает к нему и ударяет кулаком в челюсть. Гук отшатывается, приложив ладонь к пострадавшему месту. Ким на этом не останавливается. Он хватает парня и с грохотом опрокидывает на пол, придавливая своим телом. На шум в комнату сразу вбегает охрана, Ким никак на них не реагирует, продолжая сидеть на грудной клетке. — Вышли, — скомандовал Чонгук. Ему плевать, что о нём подумают, если Тэхёну от этого станет легче. — Тэхён, давай поговорим, — облизывает от волнения сухие губы. Ким скашивает взгляд на влажные от слюны губы, но быстро возвращает его обратно. — Говори, я слушаю, — Ким продолжает его держать и не собирается опускать. — Я не предавал тебя, — на это Ким усмехается, не верит. — Да, я отправлял письма отцу, но, только чтобы защитить тебя. Я требовал, чтобы отец отклонил свадьбу и предоставил тебе полную защиту от твоего же клана, а взамен я вернусь и возьму руководство над кланом, — Чонгук неотрывно смотрит в полные ярости глаза в надежде увидеть хоть каплю понимания. Руку он кладет на колено Тэхёна, но тут же кривит лицо, когда его пальцы сжимают до хруста, желая сломать. — То есть ты меня использовал, чтобы манипулировать отцом? — Тэхён для устрашения замахивается рукой, сжимая ладонь в кулак. — Неет, я изначально не хотел вставать на эту должность и поэтому так легко согласился с тобой сбежать. Я просто нашёл в этом выгоду. Тэхён, мы бы не смогли нормально жить в другой стране, и ты это прекрасно понимаешь, — на этих словах Тэхён перестаёт ломать пальцы Гука и замахиваться. — Поэтому я пожертвовал своей свободой, чтобы защитить тебя. — Какой же ты придурок, — выплевывает Ким и пытается встать, но Чонгук хватает его за талию и притягивает обратно, утыкаясь лицом в живот. — Ты ч-что делаешь? Отпусти, — Тэхён упирается руками выше головы парня и ошарашено смотрит на него. — Прости. Прости. Прости, — как мантру повторяет. — Я проебался. Надо было тебе рассказать все намного раньше. Ты бы все равно узнал, когда женился на моей сестре. А когда мы сбежали, решил, что в этом нет необходимости, ведь всё в прошлом, — продолжает оправдываться, не отрываясь от Тэхёна. У Кима сердце обливается, когда Чонгук умоляет о прощении. Хочется его простить. И, наверное, он его уже простил, но гордость не позволяет так быстро сдаваться. Внутри него бурлит желание высказать всю обиду, все негативные мысли, которые волнуют его душу. Он его ненавидит и в то же время любит. — Ладно… — Что? — Чонгук запрокидывает слегка голову назад, чтобы видеть лицо Тэхёна. Его челюсть напряжена, показывая полное недовольство, но в глазах нет той ненависти и желания убить. — Отпусти, говорю. — Ты меня простил? — с надеждой спрашивает, прижимая крепче к себе. — Нет — Значит, не отпущу, — бурчит Чонгук и утыкается обратно. Он ведёт себя, как маленький ребёнок, но ничего не может с этим поделать. С Тэхёном надо быть упорным и наглым. Тот хоть и взбалмошный, но когда дело доходит до серьезных решений или обид, то Ким становится непоколебимым. За шесть лет дружбы Чонгук выучил его вдоль и поперёк. — Я подумаю, — Тэхён тяжело вздыхает, облизывая губы. Ему совершенно не удобно так сидеть. Мышцы на ногах сводит, а поясницу ломит. По ощущениям, Чонгук готов слиться воедино, настолько сильно сжимает руками. — Правда? — Да. На самом деле Чонгук настолько сильно соскучился, что после долгожданного «да» не хочется отпускать, но надо. Тэхён, почувствовав свободу, сразу же встаёт и отходит от Гука. И что теперь делать, он не знает. Обижаться смысла нет. Да и глупо это. Если подумать, Чонгук заслужил. Но он ведь извинился, и слова его были искренние. И все же, что-то Тэхена грызёт. Пока Ким мучился в противоречиях, Гук успел подняться и поправить футболку, которая успела задраться и перекрутиться под задницей Кима. — Блять, — у Чонгука искры из глаз летят, когда он хватается за живот и сжимается. Тэхён ударил в солнечное сплетение не жалея силы. — Вот, теперь простил, — чмокает в нос. Чонгук теряется от смены поведения: то его заслуженно бьют, то целуют.

***

Обида прошла почти сразу, но не смирение. Чонгук всеми силами удерживает Тэхёна неделю, чтобы тот при первой возможности не свалил. Ему не особо нравится находиться в чужом клане. И он об этом неоднократно говорил, но Гук просит подождать ещё чуть-чуть. Обдумать, взвесить за и против. Выбора у них особо нет. Чонгуку придётся остаться, чтобы отец сдержал обещание, а Тэхён может уехать или остаться. Ни тот, ни другой не хотят расставаться. Какой смысл теперь Киму уезжать в другую страну, когда сердце будет тосковать по человеку. — Тэхён, я тебя никуда не отпущу. Отец побесится и успокоится, — Чонгук лежит головой на коленях парня, млея от прикосновений к волосам. Они сидят на скамейке в саду, игнорируя проходящих Якудз. — Мне так нравится твоя настойчивость, — улыбается Тэхён. — Я сегодня всю ночь не спал, думая об этом всём. Наверное, я дам нам ещё один шанс и останусь. Но я не обещаю, что смогу к этому всему привыкнуть и остаться навсегда. Гук на эти слова поднимается с колен и поворачивается корпусом к Киму. Он безумно рад, а ещё очень сильно влюблён, и эта любовь распирает его изнутри. Он не сдерживается. Целует желанные губы, расплываясь в довольной улыбке. — Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты не захотел уезжать, — Чонгуку достаточно того, что сейчас Тэхён никуда не уезжает и остаётся с ним. Они вздрагивают, когда в метре от них разлетается ваза. Осколки летят в разные стороны, к счастью, не задевая никого. Парни поворачивают голову, в шоке уставившись на хрупкую девушку. Её лицо, обрамленное волосами, выражает ярость и недовольство, которое горит в ее глазах ярче любого пламени. В руках она держит пистолет, направив на Тэхёна. — Сестрёнка, какая неожиданность, — буднично начинает Гук, закрывая собой Кима. Тэхён стоит за спиной Чонгука, а в животе бабочки порхают. Сейчас даже как-то плевать на пиздец в нескольких метрах от них. Сестренкой, кажется, была названа? — Чонгук, отойди. Я прострелю ему яйца за сорванную свадьбу, — требует девушка. Тэхён машинально прикрыл ладошкой пах. Так вот в чем дело. Он эту девушку впервые в жизни видит. Отец, видимо, решил, что не стоит знакомить будущих молодожёнов. — Отпусти пушку, никакой свадьбы не будет, — строго говорит Чонгук. Он несколько раз пожалел, что научил сестру пользоваться огнестрельным. — Тем более, мне ещё нужны его яйца, — усмехается на удивленную реакцию девушки. — Не тебе решать, — не унимается. — Отца своего спроси, истеричка, — не выдерживает Ким. — Максимум, с кем у меня будет свадьба, так это с твоим братом, — Тэхён окольцовывает Гука, прижимаясь к нему в плотную, и кладет подбородок на плечо. Теперь очередь Чонгука охуевать. — Омерзительно, — девушка скривила лицо, но пистолет отпустила. Что, получается, её отшили? Горячо любимый брат у неё увел мужика? — Отец в своем кабинете, — Чонгук намекает сестре, чтобы та поскорее ушла. Девушка, проговорив что-то неразборчивое, пошла разносить кабинет отца. Тэхён облегчённо выдыхает, отпустив Чонгука. Если ему придётся постоянно пересекаться с ней, то он не выдержит и месяца. — Ты правда вышел бы за меня? — все ещё пораженно спрашивает Чонгук. — Ты же знаешь, что это невозможно. — А если было бы возможно, то вышел? — не унимается. — Может быть, — игриво отвечает. Чонгук сразу меняется в лице. Нет, его это не задело и не обидело. — А если я позволю себя трахнуть? — принимает правила игры Гук. — Уже больше «да», чем «может быть».

***

Окна плотно зашторены, а двери заперты на ключ. Стоны, словно музыка, ласкающая слух Кима, слышно в коридоре. Но никому нет до этого дела. Два потных тела прижимаются друг к другу, слившись воедино. Чонгук жадно водит руками по обнаженному телу Кима, царапает кожу на спине, оставляя красные полосы. Он задыхается, но не из-за недостатка кислорода, а из-за властного и грубого Тэхёна, который в отместку терзает губы, оттягивая нижнюю. Гук плавится под ним, растекается лужицей, когда его растягивают узловатые пальцы. Три пальца входят полностью, хлюпая смазкой. Он шире раздвигает ноги, желая большего. — Тэ… — скулит прямо в губы. Ему мало пальцев. Хочется член Кима. Всем телом вздрагивает, когда пальцы под нужным углом задевают простату. Член дёргается, и крупная белёсая капля выступает на бордовой головке. Тэхён отрывается от искусанных губ и выпрямляется. Стон срывается с чужих губ, когда Ким вынимает пальцы. Дырочка сжимается, выталкивая несколько капель смазки. — Расслабься, — единственное, что говорит Тэхён. Головкой водит между половинок, размазывая смазку. Аккуратно приставив член к разработанному входу Чонгука, начинает медленно входить. Гук сжимает крепко зубы, когда головка растягивает стеночки и проникает внутрь. Он сильно впивается ногтями в колено Кима. — Ещё чуть-чуть, — Тэхён водит руками по напряженному телу, оставляет нежные поцелуи, чтобы отвлечь. Чонгук постепенно начинает расслабляться, позволяя медленно войти на всю длину. Когда член полностью оказывается внутри, Тэхён замирает. Чувствует, как его сжимают, но не причиняют боли и дискомфорта. — Давай. Я готов, — шепчет Гук. Тэхён на пробу делает несколько толчков. Чонгук такой узкий и горячий, что Киму крышу сносит. Гук расслабляется окончательно, кайфуя от процесса. Его распирает изнутри. Все тело горит огнём. Он тянет Тэхёна на себя, чтобы тот лёг, и впивается в его губы. Постанывает в поцелуй, задыхаясь. С каждым новым толчком его тело распадается на атомы от переполнявших его чувств. — Хочу, как в тот раз. Хочу кончить, задыхаясь, — Чонгук хочет почувствовать те же ощущения, когда пальцы Кима сжимали его шею, перекрывая доступ к кислороду. Тэхён, прикусив кожу на ключице, отстраняется. Чонгук смотрит на него с желанием, блядски слизывая слюну Тэхёна со своих губ. — Если что, останови меня, — просит Ким. Он приподнимает Чонгука выше на свои напряженные бедра. Переносит опору на них, чтобы случайно не сломать шею. Чонгук закатывает глаза, когда Тэхён возобновляет толчки, сжимая двумя руками шею. Как же хорошо. С его губ срываются хрипы, когда под новым углом попадают по простате. Пару финальных толчков, и два тела начинают содрогаться. Воздуха критически мало, у Чонгука перед глазами плывет, когда он наконец получает долгожданную разрядку. Тэхён хватку не ослабляет, даже когда Чонгук хватает его за запястье и расширяет до того большие глаза. Он наслаждается его затраханным видом. Отпускает, когда густыми толчками сперма выходит и стекает Гуку на бедро. Чонгук делает такой необходимый глубокий вдох. — Ты как, живой? — с волнением спрашивает Тэхён. На самом деле он слегка испугался. — Я думал, умру, но мне понравилось, — растраханно прохрипел Чонгук. Им настолько хорошо, что начали проваливаться в сон, наплевав на весь беспорядок, который они устроили. Но полноценно заснуть им не дал настойчивый стук в дверь. — Дети, жду вас через час в гостиной, — мужчина не стал дожидаться ответа, побрел дальше по коридору, постукивая тростью о пол. После разговора с отцом Тэхёново «может быть» сменилось на уверенное «да».