13 (Death & Rebirth)

      Чуя проснулся ближе к вечеру следующего дня. Глаза были дико раздражены от того, что он так и не снял линзы перед сном. Хотелось выдрать ногтями роговицу, но вместо этого он терпеливо закапал капли после душа. Состояние всё ещё было сонливое, поэтому на завтрак двойной эспрессо с сигаретой.        Он стоял у открытого окна, выдыхая дым и вспоминая события вчерашней ночи. Кажется, его отец мёртв.        И было всего на толику стыдно, что из чувств от этой новости было лишь облегчение. Чуя ненавидел своего отца. Он едва мог вспомнить что-то позитивное из их взаимоотношений. Или… не мог вообще. 

«Ты должен стать сильнее»

«Тренируйся усерднее»

«Это просто царапины и синяки»

«Как ты вообще собираешься выжить»

«Я не смогу оставить свой бизнес такому слабаку»

«Ты должен защищать свою сестру»

«Никогда никому не доверяй»

«Я откажусь от тебя, если ещё раз увижу слёзы»

«Глупый щенок»

«Посмешище нашей семьи»

«Что ты ноешь»

«Твоя сестра и то дерётся лучше, а она маленькая девочка»

«Ты недостоин жизни, если не можешь отнять чужую»

«Я не хочу, чтобы ты подох, как только выйдешь на улицу»

«Твоей матери было бы стыдно за то, каким ты вырос» 

— великолепная форма выражения большой любви от родителя, правда? Эти слова въелись болезненными воспоминаниями где-то глубоко в сердце и в разуме.        Наверное, стоит поблагодарить его хотя бы за то, что он никогда не поднимал на Чую руку. Для этого были его отбитые головорезы-телохранители. Отец всегда оставался в стороне, лишь отдавая приказы пешкам. Он буквально смешивал своего сына с грязью, толкая красивые речи о том, что он должен быть достойным наследником.        И эта вопиющая несправедливость… когда по отношению к сестре он был мягким, добрым, заботливым и нежным. Любимая принцесса. Любые желания будут исполнены. И нет, ни в коем случае не переживай ни за какие проблемы — Чуя всё решит, правда ведь? Бешеный пёс на быстром наборе. Метнулся и сделал.        Возможно, Коё напоминала ему о покойной жене, поэтому получила расположение и покровительство. Росла в роскоши, благополучии и в итоге превратилась в тепличный цветочек, нарывающийся на неприятности.       Капризы. Капризы. Капризы.        И всё дерьмо, которое она умудрялась собирать вокруг себя, расхлёбывал Чуя кровью и потом. Чужими выбитыми зубами. Взятками. Он сжимал челюсти и молча шёл напролом снова и снова. Иначе отец бы похоронил его заживо.       Возможно, где-то в глубине души Коё любила брата и была ему благодарна за всё, что он делал, но чаще относилась к нему, как к последнему мусору, подражая любимому папочке и получая от него больше похвалы.        И не удивительно, почему Чуе не хотелось иметь со своей семьей ничего общего, даже несмотря на то, что он был целиком и полностью ей предан.       Его с самого детства буквально ломали и уничтожали изнутри. И, конечно, когда ты в шестилетнем возрасте отмываешь кровь со своих рук после того, как зарезал очередного недруга, который посмел перейти дорогу организации, наркотики — лишь меньшее из зол.       Примерно в тринадцать лет он сломался окончательно. И давно мог бы сторчаться, если бы вдоль и поперёк не разбирался в специфике наркобизнеса. Он в уме мог рассчитать дозировку вплоть до миллиграмма, следил за питанием, временем действия препаратов, а также знал удачные и неудачные сочетания. И никогда не перебарщивал.        Да, он был зависим. И он это признавал.        И да, он согласился с этим положением вещей. Лучше ярко сгореть, чем медленно тлеть. Возможно, однажды он умрёт от передозировки, но это будет быстро и с удовольствием.        Бегство от болезненной, слишком чёрной, угнетающей реальности — вот, чем были для Чуи наркотики. Дверью в мир счастья, любви и яркой жизни. Он мечтал когда-нибудь испытать что-то подобное по-настоящему, а не синтетически созданное удачной комбинацией химических веществ.        Он докурил и набрал сестру. Та уже вовсю занималась организацией похорон.  «Отлично, одной проблемой меньше» — подумал про себя Чуя, натягивая на себя первую попавшуюся одежду, чтобы доехать до офиса отца и лично взглянуть, что там произошло. И, к сожалению, даже без допинга, потому что глазам нужен был отдых, а светить перед подчинёнными зрачками размерами с чёрные дыры, не хотелось от слова «совсем».        Лифт на предпоследний этаж. Поклоны от сотрудников. Скрипучая дверь из красного дерева. Он на месте.       В кабинете отца пахло дорогим виски, кокаином и кровью. Мерзкий металлический запах, от которого Чую всегда выворачивало наизнанку. За столько лет он так и не смог к нему привыкнуть.       Ему принесли фотографии: отец был убит за столом, некоторые пули прошли насквозь и оставили аккуратные кружки в панорамном окне сзади. Он лежал лицом вниз на документах. Кошмарное зрелище.       Значит, стреляли в упор.        Он встал на точку, которую уже успели отметить детективы. Естественно, у крупнейшего наркокартеля, подсаживающего на химозную дрянь всю Японию, были свои люди в полиции.       Стрелок был явно выше ростом, чем Накахара, сантиметров на двадцать? А следов взлома нет, потому что он мог спуститься через вентиляционный люк сверху.  «Какая же тупость» — фыркнул про себя Чуя. Он очень хорошо знал, что его отец явно не сдался бы без борьбы. Но нож и пистолет в ящике лежали нетронутыми. Так же, как и на руках не было никаких следов повреждений. Как будто он просто сидел на стуле и позволил себя расстрелять. Бессмыслица какая-то.  — Накахара-сан, вот ещё кое-что, — раздался из-за спины голос одной из шестёрок его отца.  — Я просил так меня не называть, — ядовито ответил Чуя и развернулся. — Что там у тебя?  — Прошу прощения, — поклонился высокий парень и протянул прозрачный пакет прямо ему в руки. Внутри него была карта, покрытая кровью.  — Что это? И откуда?  — Она была… Эм… В горле вашего отца. Видимо уже после смерти был сделан надрез и…  — Я понял. И что это значит?  — Это карта таро. Тринадцатый аркан, смерть, — ответил подчинённый. — Больше мы ничего не знаем. Возможно, какой-то знак? Я не верю в мистику и не разбираюсь в этом.  — Спасибо, можешь быть свободен, — ответил Чуя и принялся разглядывать рисунок.  «Какой смысл оставлять на месте смерти жертвы карту со значением смерти? На случай, если мы не догадались, что он умер? Это прикол какой-то?» — нахмурил он брови в размышлениях. А затем достал телефон и сделал несколько фото.        Выходя из кабинета, Чуя имел достаточно информации, чтобы ещё больше запутаться. Какие были факты: — Его отец не сопротивлялся, был согласен умереть  — Стрелок проник через вентиляцию, а значит, у него был доступ в здание и служебные помещения — Он выше — Он явно опытный убийца  — Мало того, что отца убили очередью выстрелов, так ещё и «надругались» над телом после смерти  — Странное послание в виде карты  — Мотив у убийцы крайне непонятный, ведь бизнес дальше переходит по наследству к старшему ребёнку        И да, все, кому была бы выгодна смерть отца, прекрасно знали о существовании Накахары-младшего, который легко мог вскрыть глотку за пару лишних слов.        Разве что..? Не хотят ли его подставить?        Исключено, у него есть алиби, которое могут подтвердить сестра и камеры наблюдения. В том числе в квартире. Он улыбнулся. Всегда радовало, когда его меры предосторожности помогали.        Что ж, загадка оставалась загадкой.        Чуя вернулся домой и открыл бутылку Шато Петрюс восемьдесят девятого года. Не каждый день ведь отец умирает, правильно? Отличный повод, чтобы устроить вечеринку и отметить такое значимое событие.        Он сидел за столом перед огромной горой кокаина и гипнотизировал её взглядом, медленно отпивая вино из бокала. Сегодня хотелось чего-то… чего-то… чего-то…  «Невъебенно космического» — подумал Чуя и полез в аккуратную коробочку на полке. Маленький пакетик с двумя таблетками цвета его натуральных глаз. Синие-синие. С отпечатанными вмятинами в виде звёзд. То, что нужно. Но не здесь.       Две широкие дороги кокаина для собранности ума. Ещё один бокал вина. Рваная футболка. Серьги в уши. Кожаные перчатки без пальцев. Куртка. Джинсы. И снова красные линзы. Его выдавала лишь бешеная ухмылка, когда он садился в такси и включал себе музыку в наушниках. 

🎶 Hollywood undead — War child 

🎶 I like to get my fuckin' fade on

Мне нравится участвовать в потасовках,

I'm feeling sexy, I'm like ooh

Я великолепен, я типа у-уу.

Them haters tryin' to get their hate on

Завистники пытаются выплеснуть ненависть,

But I'm too sexy, I'm like ooh

Но я слишком привлекателен, я типа у-уу.

I'm like, I'm like, I'm like

Я типа, я типа, я типа.

Like a war child

Типа как дитя войны. 🎶

      Он ехал в свой любимый клуб, чтобы нахуяриться до потери пульса и станцевать на костях своего отца. Чтоб он смотрел на него с небес из недр ада и думал: «Испанский стыд, во что превратился мой сын!». И да, мысль об этом буквально возбуждала разум. 

🎶 I'm in the club

Я в клубе,

Imma party like a war child

Тусуюсь, как дитя войны.

I'm getting drunk

Я напиваюсь,

Yeah I party like a war child

Точняк, я тусуюсь, как дитя войны.

Show me some love

Дай хоть чуток любви,

Girl, let's party like a war child

Детка, давай тусить, как дитя войны. 🎶

      И да, огромная неоновая вывеска над дверями встретила Чую с распростёртыми объятиями. Барная стойка, бутылка розового шампанского, клубника и те самые две таблеточки. Вечер обещает быть очень интересным.        И не только у него, потому что прямо сейчас в клуб входит слишком сильно уставший за рабочую неделю помощник детектива городской полиции Токио — Николай Гоголь. Правда без формы вряд ли бы его узнал кто-то из коллег.        Белоснежные волосы аккуратной чёлкой падали на лицо, а сзади были убраны в длинный хвост. Светлую кожу на шее украшал сияющий чокер.       Он был одет в блестящий топ и шёлковую белую рубашку поверх него. Обтягивающие джинсы подчёркивали стройные ноги и привлекали внимание всех посетителей клуба. Николай сверкал своими сине-зелёными глазами, подходя к барной стойке и делая заказ.        Да, он был настолько ахуенным, что с него не хотелось спускать глаз. И Чуя быстро выбрал его в качестве объекта обожания на сегодняшний вечер. Только смотреть, руками не трогать. Слишком восхитительный и хрупкий. Изящный в своих движениях. Летящей походкой уходящий на танцпол с разноцветным коктейлем в тонких руках.        Чуя медленно пил шампанское, наслаждаясь во рту щекоткой от обилия пузырьков в напитке. И терпеливо ждал своего космоса, слушая музыку и постепенно расслабляясь всё больше. Он периодически поглядывал на танцпол в поисках фигуры прекрасного незнакомца, двигающегося в толпе. И он улыбнулся, как только заметил, что мелодия и биты начали ласкать слух чересчур приятно. «Наконец-то» — закрыл глаза Чуя. Накрывает. Приятной волной уносит в далёкие дали несуществующей реальности. В прекрасный мир, где гормоны счастья зашкаливают, а организм сходит с ума от нагрузки, но он дичайше кайфует от всего, что происходит вокруг.         Дышать прекрасно. Особенно полной грудью.       Одежда такая приятная. Буквально обнимает тело.       Шампанское сладкое и мягкое, так тепло разливается по горлу.       Неон в клубе размывается в воздухе, превращаясь в волнистые линии.       Бит очередной песни синхронизируется с биением сердца.       И всё вокруг в блёстках.       Да, ради этого стоит жить.        Жить моментом.        Хотелось танцевать, быть в этом потоке мира, стать с ним единым целым. Быть рядом с красотой, вдыхать её, восхищаться ей, положить весь мир к её ногам. Плакать от счастья блестящими слезами и бриллиантами.        Он закрыл глаза и широко улыбнулся, выходя в самый центр толпы и отдаваясь ритмам. Даже через закрытые веки он видел самые красивые узоры, создаваемые воображением. Эти идеальные линии. Абсолютно совершенные и манящие.        Руки сами собой поднимались в воздух, двигаясь медленно и рассекая лучи разноцветных ламп.        Время текло так вязко и медленно в этом путешествии в мир экстаза и самых ярких звёзд. Возможно, прошло каких-то двадцать минут, а возможно, несколько долгих часов.        От жарких танцев захотелось пить, поэтому Чуя не спеша вернулся за барную стойку, за которой увидел ангела.       О боже, да. У него над головой был самый настоящий, сияющий нимб. Его кожа блистала в свете софитов. Улыбка обескураживала. Чуя видел пушистые, огромные, белые крылья. На него снизошло самое искусное чудо.  — Могу я сделать что-то для тебя, ангел? — спросил он, приближаясь, но не подходя слишком близко.  — А? Это ты мне? — обернулся Николай на источник звука, вытаскивая трубочку от коктейля изо рта.  — Не вижу здесь кого-то более красивого, светлого и нежного, — ответил Чуя. — Исполню любое твоё желание, если ты разрешишь мне потанцевать рядом с тобой.        Николай удивлённо приподнял бровь. К нему часто подкатывали, но таких речей он не слышал ни разу в жизни. Он быстро оглядел Чую и кивнул. Как минимум было интересно, что он будет делать дальше. В целом, в планы входило с кем-нибудь переспать сегодня, но он был ещё не настолько пьян, чтобы растаять от пары сладких фраз.  — Я хочу попробовать всё меню, — улыбнулся он, слегка закусывая губу.  — Всё, что хочешь, — ответил Чуя и достал золотую карточку. Затем слегка поклонился и протянул её предмету своего наркотического восхищения. — Возьми, пожалуйста.  — Спасибо, но я не проститутка, если что, — посмеялся Николай, принимая банковскую карту из его рук.  — Я же сказал, что ты ангел. Добрый дух, посланный самим богом на эту бренную землю. Запредельно красивый, манящий, невероятный, — сказал Чуя, широко улыбаясь.  «Вот это прикол» — подумал Николай, слегка смутившись от тирады комплиментов. Подумав пару секунд, он решил, что с этим парнем можно выпить.        Только Чуя быстро опустошил бокал шампанского и снова ушёл на танцпол растворяться в музыке и танце. Казалось, его совсем не беспокоило то, что он отдал незнакомцу свою карточку. И что этот незнакомец сидел с широко раскрытыми глазами от удивления, потому что его никто не собирался снимать, а он вроде как уже настроился и согласился. Нет, ну правда? Как можно не захотеть в такой ситуации? Чуя был очень хорош собой. И, кажется, у Николая был какой-то скрытый фетиш на тему религии. И похвалы, конечно же. Это все любят.        Он заказал себе «поезд» из разноцветных шотов и оплатил их с карточки таинственного воздыхателя. Друг за другом они оказались внутри, разгорячив горло до температуры плавления стали. Или ещё выше, потому что перерывы между ними он решил не делать, чтобы быстрее оказаться на танцполе рядом с соблазнительным демоном, готовым упасть на колени ради его внимания.        Тонкие руки обхватили шею сзади, чтобы слиться в общем потоке движений. Прикосновения ангела к коже Чуи отзывались тысячами искр в теле и в остатках сознания. Он видел разноцветные огни и чувствовал, что умер и определённо попал в рай, потому что так прекрасно в реальной жизни просто не может быть. Он улыбался и закусывал губу, глядя в самые красивые глаза на свете, цвета мирового океана. Такие глубокие. Такие большие. В них был целый мир и даже больше. Николай таял от такого внимания к себе.  — Прекрасный ангел, что ты хочешь? — улыбнулся Чуя.  — Тебя, — ответил Николай.  — Ммм… я недостоин тебя. Никто тебя не достоин.  — Ты сказал, что исполнишь любое желание, ведь так?        Чуя кивнул и снова закусил губу, не в силах сдерживать внутреннюю эйфорию. Кажется, его щёки краснели, а глаза сами собой закрывались. Все мысли, звуки и чувства перемешались внутри в самый вкусный коктейль с водородной бомбой внутри.       И она взорвалась, уничтожая всё на своём пути, когда ангел притянул его ближе к себе и прикоснулся своими тёплыми губами к кончику подбородка. Он хлопал своими светлыми ресницами и одним взглядом просил большего. Чуя не мог отказать. Только не сейчас. Не в этом состоянии, когда с реальным миром тебя связывает последняя тонкая ниточка. Шёлковая паутинка.  — Ты хочешь поцелуй? — спросил он, утопая в сияющих океанских глазах.  — Да.        Чуя мягко приблизился и сомкнул их губы, тут же оборвав связь с миром. Дальше только космос. Бесконечное вечное. Млечный путь, по которому его проведёт ангел.       Дальше только чувства и ощущения. Только эйфория. Только экстаз. Только блёстки перед глазами и мягкие крылья.       Только шелковистые волосы, цвета первого снега. Только нежнейшие губы, которым хочется подарить всего себя. Мягкие. Сладкие. Как спелая клубника.       Он аккуратно слизывал вкус шотов, засасывал его нижнюю губу. Николай тихо стонал ему в губы и приоткрывался для более глубокого поцелуя.       И, боже, он сходил с ума от такого обожания. Чуя не переходил грань, он просто целовал, отдавая всего себя в этом моменте. И ему невозможно было не ответить, когда он так откровенен в проявлении своей симпатии.       Но этого было катастрофически мало.  — Уедем отсюда? — спросил Николай, нехотя разрывая поцелуй. — Я живу недалеко.        Чуя не понимал, что ему говорят, потому что вместо головы у него была сахарная вата, тающая под взглядом ангела. По движению его губ он понимал, что нужно что-то ответить, поэтому просто кивнул, соглашаясь на всё, что ему только могли предложить.        Он не вспомнит с утра, как Николай взял его за руку и вытянул с танцпола. И как они курили у входа и выдыхали дым друг другу в губы, снова начиная целоваться.       Он не вспомнит с утра, как целовал его шею в такси, проходясь серёжкой в языке по выступающим венам.       И он не вспомнит с утра, как они оказались в невероятно светлой и уютной квартире ангела с пушистыми коврами, запахом ванили и зеркалами в коридоре.        Зато Николай вспомнит абсолютно всё и сохранит в памяти лучший секс в своей жизни, который никогда не повторится, потому что он не спросил ни имя, ни номер телефона мужчины своей мечты.       И да, Чуя был просто божественно великолепен. Он взял на себя всё, не требуя ничего взамен.       Его руки нежно зарывались в длинные волосы, спуская вниз резинку и распуская их на кровати.       Его губы расцеловывали каждый сантиметр тела ангела, обдавая кожу горячим дыханием.       Его язык обводил по кругу твёрдые розовые сосочки, задевая серёжкой бугорки.       Его пальцы медленно спускались на бёдра, массируя их внутреннюю сторону.       Его зубы стягивали бельё вниз.       Его глаза пошло смотрели в бездонные океаны перед собой, когда он облизывал головку твёрдого члена Николая и засасывал её в рот, заставляя выгибаться в пояснице и обхватывать его волосы, умоляя взять больше. И он делал это, двигаясь ртом к животику и одновременно обхватывая проколотым языком член внутри. Он скользил вверх и вниз с большой амплитудой, заставляя ангела содрогаться под ним и едва не кончать со стонами, сдерживаясь лишь на одном желании дождаться самого сладкого.  — Сто-о-ой… — стонал Николай.  — М? — медленно вынимал член изо рта виновник стонов и вопросительно смотрел на него снизу.  — Если ты сейчас не остановишься, то я кончу. — Мгм, — ответил он, снова погружая член к себе в рот и заглатывая его до конца.       И нет, он совершенно не увлёкся этим занятием, залипая на процессе и слизывая каждую каплю предэякулята. Снова и снова проводя по влажной головке языком, посасывая уздечку и сжимая пальцами бёдра.       Ангел извивался под ним, как настоящая змея из райского сада, и, казалось, был готов впиться в кожу его головы ногтями, чтобы остановить эту пытку удовольствием.       Если есть на свете что-то бесподобное, то оно досталось этой ночью Николаю в лице одного чересчур счастливого парня под экстази, который летал в другом измерении и хотел взять максимум от момента.        Ускоряя ритм до максимально быстрого под бит песни, игравшей в голове, Чуя довёл изнывающего под собой парня до исступления, высасывая из него всё до последней капли, что он был готов подарить, когда изливался ему в рот с громкими стонами.       И да, Николаю было очень стыдно за это, потому что он так никогда не делал. И потому что ему вообще-никогда-в-жизни никто не отсасывал с таким восторгом.       И просто верхом блаженства было наблюдать, как аккуратным языком с блестящей серёжкой Чуя двигался ниже, раздвигая его бёдра руками.  — Нет-нет-нет, не надо! Я уже кончил! — испугался Николай и тут же вскочил на локтях.  — Пожалуйста? — поднял на него глаза Чуя. Из-за линз в них не читалось дикое возбуждение, но губа, которую он закусил и красные щёки говорили вместо них. Он медленно снял с себя футболку, оголяя накаченное тело, а затем распустил волосы, встряхивая головой. — Так хочу… попробовать тебя всего… мой прекрасный ангел…  — Блять, — сдался Николай, глядя на самое сексуальное, что он когда-либо видел. Просящего на коленях горячего парня с идеальным телом и дьявольской улыбкой. Кажется, он был готов расплакаться, если услышит «нет». — Смазка и презервативы в ящике.  — Ммм… — ухмыльнулся Чуя. Он прополз по кровати к комоду и порылся в ящике, нащупывая руками бутылочку и ленту презервативов. — Перевернёшься или хочешь посмотреть, м?       Николай быстро прикинул оба варианта в своей голове и выбрал первый, потому что в таком случае мечта всей его жизни хотя бы не увидит, как он сгорает от стыда. Он перевернулся на живот и удобно уткнулся лицом в подушку.  — Расслабься, я буду очень нежен, — тихо сказал Чуя, приподнимая его бёдра вверх и слегка раздвигая ноги в стороны.        Ангел вздрогнул, когда почувствовал медленную дорожку тёплых поцелуев от лопаток до поясницы, неосознанно выгибаясь и подставляясь под ласки. Чуя гладил его пальцами и зацеловывал, расслабляя всё больше. Николай таял от его прикосновений, растекаясь на кровати и позволяя делать с собой и своим телом всё, что ему захочется. И он снова вздрогнул, когда Чуя провёл языком по яичкам, медленно начиная засасывать их в рот и ласкать внутри нежно-нежно.  — Боже… — стонал ангел.        Щёлкнула крышка бутылочки от смазки, Чуя выдавил немного на пальцы и аккуратно растёр, продолжая работать ртом. Тепло и влага прикоснулись к упругому колечку мышц, снова отзываясь дрожью в теле Николая.       Он чувствовал, как возбуждается и твердеет второй раз, и предвкушал продолжение, рисуя в воображении картинки о том, как же будет идеально почувствовать себя заполненным изнутри таким заботливым и восторженным любовником.       Чуя медленно поднимался языком вверх, пока не оказался у входа. И… — Мгхм! — не сдержал стон ангел, когда внутри него оказался горячий язык с серёжкой, исследующий стенки. Смущение тут же растворилось в воздухе, потому что, блять, да, это было ахуительно приятно. И всё, чего хотелось — это толкаться навстречу бёдрами, чтобы получить ещё. Чуя руками притягивал его к своему лицу и просовывал язык максимально глубоко внутрь, сгибая его и высовывая обратно, проходясь металлическими шариками серёжки по всей окружности колечка мышц.       А как он стонал от удовольствия... Громче, чем ангел, извивающийся под ним, возбуждая ещё больше.       Его собственный член ныл от боли в тесных джинсах, но он слишком сильно залип на идее ублажения самого прекрасного создания в мире. И какими-то жалкими остатками разума он помнил, что кончить скорее всего не сможет. По крайней мере, не в пик своего наркотического трипа, а чуть позже.        Вдоволь насладившись стонами Николая и чувствуя по его движениям, что он жаждет что-то более внушительное, Чуя сделал последний круг твёрдым языком и медленно ввёл один палец внутрь, ощупывая стенки.  — Быстрее… по… пожалуйста…        Второй палец начал аккуратно входить к первому. Чуя гладил свободной рукой его стройное бедро и целовал в поясницу, мягко растягивая изнутри и находя ту самую точку, от которой Николай резко выгнулся и едва не завопил, в последний момент утыкаясь в подушку лицом.  — Твой голос такой мелодичный и приятный, я бы слушал его целую вечность, а затем ещё одну вечность. И ещё одну, — мурлыкал Чуя из-за его спины.  — П-правда? — тихо спросил снизу Николай. — Конечно, мой ангел. Рядом с тобой я чувствую, как у меня вырастают крылья, — ответил Чуя. — И твой голос — само совершенство.        Если бы вся кровь Николая не спустилась от мозга к члену, то он точно сейчас был бы в полнейшем шоке от того, что сегодня происходило в его спальне.       И он был счастлив, что наконец-то может быть настоящим собой в чужих руках, доставляющих столько приятных ощущений.       Сегодня он открыл для себя истинные и безусловные чувства. И никогда уже не согласится на меньшее, чем совершенство.       Чуя продолжал ласкать и растягивать его изнутри, а ангел уже не стеснялся стонать и отдаваться страсти, которая бушевала внутри.  — Пожалуйста… — уже хныкал он, желая получить всё. И Чуя повиновался, наконец-то высвобождая свой член из плена узких рваных джинс.  — Можно я… — начал он, снова переворачивая своего ангела на спину, чтобы видеть его прекрасное лицо, наполненное солнечным румянцем. Чуя наклонился к нему и нежно поцеловал в приоткрытые губы, пару раз проводя рукой по своему члену.  — Какой красивый… — прошептал Николай.  — М? — кивнул Чуя на свой член.  — Глупый. Ты красивый, — посмеялся он.        Чуя слегка улыбнулся и вскинул брови вверх от неожиданного комплимента, после чего открыл презерватив и аккуратно надел его на свой член. Слегка маловат, но это лучше, чем ничего.       Выдавив ещё немного смазки на пальцы, он медленно размазывает её, двигая рукой вверх и вниз. И не сводя глаз с Николая, ожидающего чуда и закусывающего губу.       Чуя приподнял его за бёдра вверх, придерживая руками под коленями, и приставил член ко входу, дразня своего ангела и откидывая голову назад, чтобы сосредоточиться хоть немного. Комната плыла, растекаясь в едва заметном серебристом сиянии луны. Николай не выдержал и сам толкнулся бёдрами навстречу.  — Ммм… Пожалуйста…  «Боже, дай мне сил, это невозможно» — начал про себя молиться Чуя, окончательно теряясь в пространстве.        Его центральная нервная система глючила, как компьютер запускающий программы для веб-дизайна, ускоряя процесс выработки «гормонов радости» — серотонина, дофамина и норадреналина.       По его венам текла жидкая эйфория вместо крови. Просто распирало изнутри от переизбытка чувств, а снаружи — от невероятной красоты того, что он видел. Или кого он видел.       Он собрал все силы в кулак и медленно двинулся вперёд в жар и упругость.       Блять-блять-блять-блять-блять.       Чуя не мог сдержать свои стоны, отпуская ноги Николая, продвигаясь вперёд и укладываясь сверху на него.       Безумно хотелось быть максимально близко, обнимать, целовать и вдыхать его потрясающий запах. Двигаясь со всей нежностью внутри, растягивая каждое движение, лаская ангела и утопая в нём.       Казалось, что на него буквально падают капли блестящего дождя вперемешку со стразами. Такие сияющие, яркие, бесподобные.       Он чувствовал своё тело, как взрыв фейерверка.       Нет, он чувствовал, как они вдвоём сливаются.       Не хотелось торопиться, но чувства взяли верх. Поцелуи стали более напористыми, движения более сильными, а стоны более громкими.       Чуя поднял их на кровати и сел на колени, усаживая Николая сверху и обхватив за бёдра руками. Он помогал опускаться полностью вниз и снова подниматься вверх.       Целовал его шею, шептал на ушко комплименты и каждым новым движением попадал про простате, наслаждаясь стонами в ответ.        Возможно, эта ночь длилась целую вечность. Время растянулось настолько сильно, будто его не существовало.       Будто секунды, минуты, часы — чёртово ничто, берущееся из ниоткуда и пропадающее в никуда.       Да. В спальне было настолько горячо, что хватило бы одного маленького уголька, чтобы всё вспыхнуло к чертям.       И они горели. И они сгорали. И они тлели. И они возрождались из пепла. Чтобы снова загореться. И повторить всё по кругу.       Раз за разом.       Движение за движением.       Поцелуй за поцелуем.       Пока оба не достигли пика.       Ангел яростно насаживался на член, принимая его в себя полностью и выгибая спину так, что едва мог удержаться на коленях. Но у него были крылья — руки Чуи, которые поддержат и не дадут упасть. Такие тёплые, крепкие, надёжные и желанные.        Николай задыхался. Он получил сегодня слишком много. Он больше не мог сдерживаться. Он больше этого не хотел. Он кричал на всю комнату, слушая свой голос и первый раз в жизни не стесняясь того, что он громкий. Ведь это было ровно тем, что Чуя от него заслуживал. Это было ровно тем, что он жаждал услышать. Его самая большая награда.       Если бы… Он не кончил в своей голове уже триста три миллиона раз от одних взглядов, мягких касаний и тихого шёпота.       Возбуждение буквально разъедало его изнутри, новыми и новыми волнами. Унося всё дальше на дно забытия.       К твёрдым раковинам, скрытым в скалистом дне и покрытым водорослями, с самыми красивыми жемчужинами внутри — цвета глаз Николая.       Ангел скулил и ловил второй оргазм за ночь, сотрясаясь в руках своего обожателя и изливаясь им на животы.       И это ощущалось так правильно.       Такой секс.       И никакой другой.       До дрожи в коленках.       До судорог в мышцах.       До сбитого дыхания.       До румянца на лице.       До распухших от поцелуев губ.       До ощущения внимания и любви на каждой клеточке своего тела.        Чуя кончал следом, ускоряя темп и добивая Николая окончательно во время оргазма. Ему буквально казалось, что он вот-вот умрёт от сверхстимуляции. Это должно быть незаконно чувствовать настолько широкую и глубокую палитру ощущений.       Ему посчастливилось переспать с настоящим богом. Он точно его выдумал. Его не может существовать. Настолько чуткого, трепетного, идеального.        Они лежали и обнимались, теребя между пальцами пряди друг друга и переводя дыхание.  — Ангел, ты так прекрасен, — шептал Чуя, глядя на сияющие белые волосы. — Если кто-то посмеет обидеть тебя — я убью их всех.       Николай продолжал тонуть. Он верил. Ни капли не сомневался, что парень может сделать это.       А ещё он надеялся, что эта ночь продлиться ещё немного. И солнце не будет вылезать из-за горизонта, проникая первыми лучиками в окно.       Ему так не хотелось закрывать глаза, потому что он знал, что их мир на двоих рассеется, точно самый приятный сон.       И что вряд ли они когда-то встретятся вновь.       Он оставил последний мягкий поцелуй на губах Чуи и закрыл глаза, не в силах бороться с усталостью.        Несколькими часами позже, уже в своей спальне, постепенно отходя от действия таблеток и набирая в заметках телефона текст, Чуя неожиданно подумал о… Дазае. Чёртов высокий сукин сын.  Серийный убийца.  Манипулятор, вынуждавший жертв покончить с собой или откупиться. Достаточно психованный, чтобы оставлять странные послания.  Но почему не сопротивлялся отец?  Потому что узнал, что его предала родная дочь.  Или сын?!  Который лично отвёз убийце миллион долларов наличными.