Цветы на шрамах

      Суна не ожидала, что погода в Лондоне действительно будет как по рассказам из учебника английского языка, который девушка в тайне от отца изучала в детстве. Казым хоть и отдал дочек в школу, но никогда не горел желанием, чтоб его дочери делали какой-то упор на образование.       Сейчас, оказавшись в совершенно новых для неё условиях, Суна внезапно пришла к мысли, что совсем не знает, из чего будет складываться её жизненная рутина теперь, с чего начинать эту новую страницу своей жизни. Раньше, ещё до замужества Сейран, которое и перевернуло судьбы обеих сестёр, всё казалось немного проще. По мере взросления Суна под пощёчинами и криками отца потихоньку теряла веру в детскую мечту о красивых нарядах для танцев, выступлениях на различных мероприятиях и наслаждении музыкой, пока тело отдаётся нежному потоку сменяющихся мелодий. Когда-то она полностью отказалась от какой-либо свои мечты, оставляя в себе веру лишь в одно — поскорее выйти замуж и сбежать из этого Ада под названием «семейство Шанлы». На тот момент наивная Суна даже не допускала мысли, что её может не спасти брак. С этим она потом лоб в лоб столкнулась в поместье Ихсанлы, когда её буквально вышвырнули замуж за неадекватного Саффета, страдающего явными психическими расстройствами. А потом вновь, когда узнала всю подноготную брака Ферита и её младшей сестры. Оказалось, что недостаточно просто выйти замуж. Оказалось, что тебе должно ещё ой как повезти, чтобы тот, чью фамилию ты возьмешь, был адекватным человеком. Ибо мужчин в её окружении не было — были лишь эгоисты, слабаки, абьюзеры и тираны.       В один момент жизнь оказалась к ней благосклонна, но по собственной глупости Суна этого даже не заметила. Она поняла это только сейчас. Из-за собственной глупости и слабости она стала жертвой тёмных чар того самого особняка Корханов, который сейчас в её глазах выглядит не более чем обителью зла. Позволила затуманить свой разум, позволила использовать себя, позволила завести себя в тупик. Позволила причинить боль тому, кто впервые в её жизни правда хотел добра для неё.       Суна уже давно понимала, что за свою глупость придётся отвечать. Она до сих пор сгорает внутри от злости на тех Корханов, на отца, на сестру. И самое главное — на саму себя. Ведь большая часть вины всё равно на ней. Это она позволила превратить себя в какой-то момент в монстра, который поверил, что брак её сестры был предначертан ей, но только забыла тот факт, что брак Сейран оказался самым что ни есть неудавшимся. И это чётко было видно ещё в день их с Кайёй свадьбы, когда беременная Пелин забежала в особняк, и Суна готова поклясться, что услышала, как в тот момент внутри Сейран с треском разбилось всё то, во что младшая сестра ещё верила. И это чётко было видно ещё в тот момент, когда за определенное количество часов до свадьбы Суна увидела эту же беременную Пелин в компании Ферита и Аби в том домике на территории особняка Корханов.       Но дальше всё в тумане. Желание мести и желание мнимой власти взяли верх и в итоге ударили её лицом об землю. И это оказалось больнее пощёчин Казыма. То, к чему она так стремилась, ударило намного больнее. Нежели то, от чего она пыталась убежать.

***

      Кайя утром оставил записку, что поехал по делам в ту фирму, в которой работал до отъезда в Стамбул. Сегодня он должен был подписать бумагу, что снова возвращается в компанию на работу. Затем где-то часов в 10 утра написал смс, что Суна может написать ему список продуктов, которые нужны. Рассказал, где находится пульт от телевизора, если она захочет что-то посмотреть, ведь вчера времени на «знакомство» с телевизором у них уже не хватило времени. И написал, что он будет ближе к 3 часам дня.       Суна после долгих душевных метаний и раздумий нашла своё увлечение в книге, которую привезла с собой из Стамбула. Это, кажется, была какая-то психология. Что-то про токсичные взаимоотношения в семье и посттравматическое стрессовое расстройство. Несколько часов она провела в зале за чтением, после чего, включив на фоне какую-то британскую программу новостей, пересела за письменный стол, открывая свой небольшой дневник и делая первые записи.       Суна вела личный дневник с 16 лет. Тогда это стало чем-то вроде отдушины. У неё, безусловно, всегда была младшая сестра, но очень часто бывали моменты, когда хотелось выплеснуть эмоции вместе со слезами на бумагу, а не в чьё-то плечо. Девушка вновь начала размышлять о вчерашней ночи, когда они с Кайёй заснули в разных комнатах. Она чётко чувствовала последний месяц, что он очень сильно отдалился. Хотя чего она ожидала после всего произошедшего между ними. Но Суна наивно полагала, что с их переездом всё будет нормально. Только забыла уточнить для самой себя, что люди не роботы, и у Кайи вряд ли по щелчку получится забыть все её выходки, поступки и слова.       «Нам нужно немного времени» — да, нужно, но оно тянулось мучительно медленно. Особенно теперь, когда Суна готова хоть тысячу раз сказать ему «прости», ведь осознание пришло именно в тот момент, когда она поняла, что он стал единственным человеком, который правда хотел ей помочь. Который не лгал, который держал её руку и который был рядом в любых обстоятельства. И который забил на месть и их изначальный «план», потому что он… Влюбился?       Это долгое время казалось смешным. Потому что Суна не могла понять, как в такую как она можно было влюбиться, особенно после слов о жалости, планах взаимовыгодной мести всем и изначально фиктивного брака. Хотя в первую же брачную ночь она сама зачеркнула слово «фиктивный». Они оба сделали два первых шага навстречу друг другу, превращая этот брак в настоящий и действительно становясь на путь к тому, чего им обоим в их с Кайёй жизнях не хватало — на путь к счастью.       …Но если Кайя после этого сделал ещё не менее двадцати шагов навстречу, то Суна не сделала ни одного. Скорее в ответ на каждый его шаг кидала в него ножи. Последние ножи уже достали до его сердца. Но он всё равно протянул руку. Из жалости ли или из любви — Суна всё же теперь больше склонялась ко второму, потому что «просто из жалости» Кайя, которого она всё равно успела узнать поближе, делать этого не стал бы. Особенно после всего этого.       За этими мыслями Суна не заметила, как в ручке закончились чернила. Последние мысли надо было дописать в дневник, поэтому, оглянувшись, она решила глянуть в ящиках стола, постараться найти хотя бы карандаш, всё-таки стол письменный, мало ли что тут может заваляться.       А завалялось тут более чем достаточно. Открыв первый ящик, девушка увидела огромное количество исписанных тетрадей с чертежами и проектами. У нее было два варианта: либо это учебные тетради Кайи ещё со студенческих времен, либо рабочие. Во втором ящике под тетрадями лежало что-то типа небольшой серой папки, которую Суна осторожно достала и положила перед собой. Любопытство определенно взгляд верх, и в глазах девушки заиграл интерес, когда она осторожно открыла её и увидела старые фотографии Кайи с датами и пометками на задней стороне на английском языке.       С первой фотографии на нее смотрел ещё совсем юный кудрявый парнишка лет восемнадцати. С волнистыми волосами и на тот момент еще без единой татуировки, в белой рубашке, с чудной бабочкой на шее и идеально выглаженных брюках, Кайя смотрел на неё с красочной фотографии. Рядом стояла и держала сына под руку Нюкхет, ехидно улыбаясь. Вторая фотография была уже датирована другим годом. Кайя на втором курсе на спортивной площадке, судя по всему, университета, в черной майке. В солнцезащитных чёрных очках, сигаретой и уже первыми двумя тату на руке. Треть последующих фото с той же локации, но с какими-то парнями, как поняла Суна, со студенческими друзьями либо однокурсниками. Потом фотография из какого-то бара. Татуировок на порядок больше, в руке бокал виски и рядом какие-то бутылки. Потом с чьего-то дня рождения, с бутылкой слабоалкогольного напитка в руке. И снова в компании с сигаретами. И, кажется, не только сигаретами.       Каково же было удивление Суны дойти до фото с названием «Happy 22, Kaya», где её муж стоит с бокалом спиртного в одной руке и с частью задницы Пырыл в другой, в то время как та откровенно целовала его в шею. Суна знала, что с Пырыл связывало Кайю, но по словам мужа это было так же несерьезно, как и он в те времена. Судя по фотографиям, студенчество у Кайи было довольно насыщенное, но она откровенно не понимала, это был лишь порыв молодости или что-то другое. Когда-то в Мармарисе Кайя рассказал им с Сейран, что был «знаком» с алкоголем очень близко и очень долго, даже слишком долго, и после определенных ситуаций окончательно завязал. Судя по всему, это было как раз вот в тот период, что изображён на фотографиях. Прошло уже более 5 лет с фотографии «Happy 22, Kaya», но Суну очень даже заинтересовала жизнь её мужа в тот период. И в груди сжалось что-то, кажется, от лёгкой ревности, а может и не совсем легкой.       Открыв третий ящик, Суна с легким недовольством начала копаться и там в поисках ручки и схватила первый попавшийся журнал, который был датирован, кстати, ещё 2019 годом. Её глаза слегка расширились от удивления. Суна немного знала английский, и перевести банальные вещи ей не составило труда, но…. «Новостной вестник Лондона. На последних страницах сюрприз — выдержки из последнего выпуска PLAYBOY».       Сейран когда-то ещё в начале её проживания в особняке Корханов поделилась моментами «бесстыдства» Ферита, который любил по вечерам просматривать какие-то «позорные» журналы, ещё и умудрялся смущать этим бедную Сейро, которая просто хотела, чтобы он свалил на свой диван. Вспомнить название Суне не составило труда — «playbоу».       Открыв последние страницы, девушка слегка опешила. С этих страниц на Суну смотрели полуобнаженные девушки в самых разных амплуа. Просмотрев пару картинок, она закрыла журнал и уже собиралась закинуть его туда, откуда взяла, как что-то выпало. Это что-то лежало между страниц и, видимо, когда Суна перевернула журнал, оно и вылетело, упав на пол. Наклонившись и подцепив белый лист пальцами, она его подняла. Это был свёрток типа конверта, на лицевой стороне которого было написано «200$». Суна подумала, что, скорее всего, там и лежит эта сумма денег, но они с Кайёй приехали только вчера, и вполне вероятно, что раз журнал ещё 2019 года выпуска, то Кайя мог вообще забыть про эти деньги. Поэтому лучше всё-таки их вытащить и по приезду мужа рассказать ему о находке. Сумма не прямо большая, но и не маленькая.       И чёрт дёрнул Суну достать деньги из конверта. Осторожно подцепив ногтем краешек бумаги, она открыла конверт, после чего извлекла оттуда не деньги, а фотографию, которая повергла её в шок.       Раздался звук открывающейся двери.       Опешившая от увиденного Суна быстро засунула конверт с фотографией в карман, так же быстро ногой задвигая шкафчики в столе. Взяв свой дневник, она направилась в коридор, буквально на выходе сталкиваясь с мужем.       — Суна, — слегка улыбнулся он, осматривая её. — Я привёз продукты, уже занёс на кухню. Хорошая новость — с понедельника я выхожу на работу в фирму. Так что у нас есть два дня, чтобы я провёл тебе экскурсию по нашему району, — рассказывал Кайя, снимая с себя пиджак и одним рывком стягивая галстук. — Как ты?       — Я в порядке, — на автомате выдала Суна, отводя свой взгляд. — Целый день читала. Утром ещё звонила Сейран, разговаривали с ней около часа…       — Мм, и что там? За нами уже успели соскучиться или, может быть, даже сделали парные куклы вуду для нас? — издал лёгкий смешок Кайя, проходя внутрь комнаты.       — Господин Халис слегка… Точнее не слегка разозлился, что мы без предупреждения уехали.       — So sorry, забыли попросить у него попутного ветра нам в дорогу.       Суна сразу заметила, что Кайя сегодня в настроении. Причём она видела его в таком хорошем настроении впервые. Видимо, город проживания и атмосфера вокруг действительно очень сильно влияют на человека. Хотелось верить, что ей тоже будет лучше.       — А твой отец? — вдруг вспомнил про Казыма Кайя, расстегивая первые пуговицы рубашки.       — Он ещё не знает, — мотнула головой девушка. Реакцию Казыма Суна ждала. Знала, что она будет негативная, но по крайней мере теперь ей точно за этой ничего не будет. Она за тысячи километров начинает строить новую жизнь. И хотелось верить, что всё получится.       — Я уже слышу рассказ Сейран о том, как он вновь громит гостиную особняка. Надеюсь, хоть в этот раз ни за кем с ножом бегать не будет, — посмеялся Кайя, снимая рубашку. Их взгляды пересеклись, и повисла довольно неловкая тишина. Белая рубашка Кайи упала на диван, на котором он спал этой ночью, и Суна сглотнула вставший в горле ком. Её взгляд опустился ниже, и на какой-то момент она совершенно забыла о том шоке, который испытала до прихода Кайи от фотографий, которые сейчас находились в кармане её кофты. Она для себя отметила, что полуобнаженный Кайя сейчас идеально вписывается что в современный интерьер комнаты, что в лондонский пейзаж за окном. Впервые за несколько месяцев их брака она почувствовала, что очень сильно хотела бы прикоснуться сейчас к его крепкой груди и просто прижаться. Но вчерашний разговор и их ночёвка в разных комнатах заставили её повернуться спиной к мужу и направиться на кухню.       — Я сейчас переоденусь и приготовлю нам обед, — уже на выходе из комнаты проронила девушка, убегая.       Кайя посмотрел вслед жене и отметил, что сегодня её глаза приобрели более здоровый блеск. В особняке Корханов из-за собственных спутанных мыслей и разного рода ситуаций он не раз ловил её на истериках и панических атаках, постоянные слёзы были источником постоянно красных опухших глаз и тёмных кругов под ними. Сейчас кожа Суны за всего-то два дня приобрела более свежий вид — этого нельзя было не заметить.       Точно так же нельзя было не заметить её полупрозрачную майку под кофтой, сквозь которую было видно упругие груди и плоский живот. Последние месяцы жизни в особняке между ними не было никакой близости, хотя Кайя мягко и не настойчиво в шутку намекал на уединение в комнате. На тот момент поведение Суны уже начало становится каким-то подозрительным, и понятное дело, что чем дальше, тем было хуже. Поэтому теперь Кайя, оказавшись вдалеке от особняка Корханов и той атмосферы, которая портила жизнь им обоим, даже не знал, как сейчас поступить. Понятное дело, что давить на Суну и принуждать её он никогда бы не стал. Но его раздразнённая и соскучившаяся по её теплу суть тянулась к ней, и если вчера вечером он был максимально уставшим, плюсом добавим состоявшийся вчера разговор, который сама Суна по-любому поняла совсем не так, как надо было, то сегодня он уже был готов сам подойти и поцеловаться её. Но ребром в этом вопросе становился тот факт, что между ними по-прежнему очень много недосказанности, которую нужно друг другу «рассказать». Простыми словами — поговорить.       Суна же в это время быстро переоделась в более удобную для готовки одежду и перед выходом из комнаты достала из кармана той кофты, которую сняла, тот самый конверт. В её глазах читался откровенный вопросительный знак, пока в руках она держала две фотографии, датированные 2018 годом — предпоследним годом обучения Кайи, если она не ошибалась. На фотографиях была изображена полностью обнажённая Пырыл, спящая в чьей-то постели среди пустых бутылок из-под алкоголя.        Конверт ранее не вскрывался — она это сделала первая. Значит, Кайя не в курсе данного «письма» из прошлого. Суна откровенно не поняла, что это значит, пребывая в некотором шоке, но решила пока отложить вопрос об этом до более подходящего момента.