Цветы на шрамах

      На следующий день Лондону себя показало тёплое весеннее солнышко. Как и подобает городу такого масштаба, сегодня столица Британии вновь с утра была вся в движении. И не только в движении — пробок было достаточно.       Утро в квартире Кайи выдалось на удивление таким же «солнечным» в плане атмосферы, как и день за окном. Суна сияла, кажется, подобно солнышку, чем заставляла сиять и улыбку на лице мужа.       — Да не пригорело там ничего! — возмущалась Суна, слегка краснея и надувая губки.       — Да-а? А это тогда что, подгоревшая задница моего дорогого братца Ферита? — смеялся Кайя, указывая на небольшой подгоревший кусочек омлета на его вилке.       — Если бы это была задница Ферита, то у тебя на вилке был бы не омлет, а уголь.       Кухня заполнилась громким смехом. Кайя нежно поцеловал жену в щеку, притягивая к себе.       — Ты даже не представляешь, как часто перед сном я представлял этот момент нашей жизни в другой стране… — признался Кайя, ловя слегка удивленный взгляд Суны. Она подозревала ещё после первого предложения об отъезде, что муж мечтает вырваться из этого Ада. Но она не думала, что всё настолько серьезно. В особняке Корханов взгляд Кайи буквально потух. На это, конечно, оказала и она безусловное влияние, но они уже вдвоем пришли к выводу, что это всё вновь же влияние окружающей «среды». Как говорится, с кем поведешься, от того и наберёшься. Кайя же тоже видел, как засиял взгляд Суны здесь, хотя полагал, что адаптация дастся ей немного сложнее. Но также он полагал, что, возможно, дело и в их отношениях — вчерашний честный разговор многое поставил на свои места.       — Во сколько тебя сегодня ждать? — вдруг спросила Суна, откусывая кусочек огурца. — Я нашла в зале диск с программой «В мире животных» на английском, а я как раз по книге сейчас на теме флоры и фауны. Может, посмотрим вместе вечером? Признаться честно, мне очень нравится твоё произношение, — призналась девушка, слегка краснея.       — Как пожелает моя прекрасная жена, — улыбнулся Кайя, расплываясь в хитрой кошачьей ухмылочке. — My beautiful lady, — его пальцы коснулись пряди темных волос, что упали на личико Суны, когда та наклонилась ближе к тарелке и откусила кусочек омлета. Жена лишь мило улыбнулась, продолжая уплетать свой завтрак.       Зазвонил телефон.       Кайя достал из кармана свой гаджет, всматриваясь в дисплей. Улыбка медленно сползла с его лица. Суна этого не заметила, наслаждаясь воздушным омлетом и запивая это всё зелёным английским чаем.       — Я отойду в комнату, по работе звонят, — коротко оповести Кайя, вставая со своего места и удаляясь в дальнюю комнату, прикрывая за собой дверь. Суна продолжила завтракать, ловя себя на мысли, что сегодня можно спросить мужа о тех фото обнаженной Пырыл у него в конверте. В том же конверте она обнаружила записку на турецком языке, как поняла сама Суна, от самой же Пырыл, ведь фраза «тебе от твоей тайной поклонницы, Кайя Сонмез» и тот факт, что конверт был не вскрыт, а запечатан, указывал на то, что, скорее всего, Кайя и не вскрывал конверт в те годы, а просто закинул его в журнал и забыл. Но внутри у Суны тлело что-то типа искры ревности по поводу этой ситуации, и она хотела бы узнать подробнее о его взаимоотношениях с двоюродной сестрой Пелин и самой Пелин. Точно такой же искрой внутри тлела и тема помощи Пело, которую так «добродушно» решил оказать её муж. Благо, что их с этой сучкой не связало ничего, кроме помощи.

***

      — Алло.        —Oh, Kaya Sonmez, haven't heard you for ages, my dear friend! — раздался тот самый голос из прошлого, от которого Кайю аж передёрнуло. — Слышал, что ты вернулся из Стамбула в Лондон. Как поживает моя любимая тётушка Нюкхет? Так рад тебя слышать сейчас, ты даже не представляешь!       — Не могу сказать, что твои чувства взаимны, Итан. Что нужно? — откровенно недовольным тоном буквально прошипел в трубку Кайя, оглядываясь и не желая, чтоб хотя бы одну реплику этот разговора услышала Суна.       — Как это? Твой любимый кузен вышел месяц назад из тюрьмы, а от тебя ни весточки, ни звоночка, ни письмесочка, так сказать. Так ты еще и вернулся в Лондон из Стамбула, и всё равно не объявился. Обидненько вообще-то, братец. Особенно если учитывать то, за что я сидел…       Итан Мэйсон — двоюродный брат Кайи по грёбанной отцовской линии. Недалёкий сын родной тётки Кайи, как и вся его отцовская линия, в принципе. В студенческие времена они обучались в одном университете, так еще и на одном факультете. И скорее не обучались, а вместе прогуливали. Именно в компании с этим кузеном прошли те неблагополучные годы студенчества, которые Кайя предпочёл бы забыть. Те ночи пьянок в дешевых британских барах, пьянок в грязных подворотнях, драки до крови, дешевый алкоголь, сигареты…       …толкание травки. И не только. И причиной всего этого являлась, конечно же, отцовская линия Кайи. А конкретно отец Кайи, который все детство избивал сына и жену, и мать Итана, которые забеременела в результате изнасилования и родила его от какого-то наркомана, а затем всю жизнь избивала. Насилие (будь оно хоть психологическое, хоть физическое) ломает людей. И Кайю это сломало ещё в детстве, но у него хватило сил и мозгов свернуть с той неправильной дорожки, по которой он когда-то пошёл. У Итана же не вышло.       В 2017 они оба подсели на травку. Итан пошёл дальше, перейдя на наркотики потяжелее, Кайя же решил, что ему достаточно просто шмали. Знакомство за знакомством с «нужными» людьми, и завертелся довольно неплохой «бизнес» — толкание той самой травы. А попозже и не только травы. Длилось это около 2 лет и приносило довольно хорошие деньги, которые братья делили напополам. Но в 2019 Кайя вышел из этого дела. Причиной стала передозировка марихуаной. В тот момент пришло осознание, что он не хочет так, как его отец — перейти впоследствии на тяжелые наркотики и сдохнуть где-то в сыром вонючем переулке в неблагополучном районе Лондона. Ведь его отец шёл по такой же дорожке: алкоголь, проститутки, наркотики, передозировки (которые на удивление многих не заканчивались летальным исходом до определенного момента), затем наркотики потяжелее, психические расстройства, отношения под названием «пару раз перепихон» с Нюкхет, которая в итоге забеременела, женитьба, рождение сына, которое папаша не особо-то и ждал, в итоге передозировка тяжелыми наркотиками после ухода Нюкхет с сыном в 2016 и летальный исход. Собственно, почему-то путь Итана тоже напоминал Кайе об этом, поэтому мало-помалу Кайя сошёл с неправильного пути. Психотерапевт, психотерапия, все-таки окончание университета, спорт, работа — всё это привело его к жизни, а не к жалкому существованию.       Но перед этим кузен спалился на очередной «передачке». Тот человек, который был покупателем, заявил, что изначально он обращался к личности по имени Кайя Сонмез, но к моменту передачи наркотиков Кайя уже был не в деле, а в психотерапии. У него получилось уйти от следования, ведь Сонмез не был конченым идиотом, и у него хватило ума замести все улики и дорожки, которые могли бы вывести на него. Даже слишком хорошо он всё замёл. Хотя и действовал он всегда очень осторожно. Он предлагал Итану вместе с ним сойти с этой дороги, но двоюродный братец тогда посчитал, что «передозняк не оч хорошо тебе в голову стукнул, Кайюша», и не вышел с дела. За что и сел на пять лет, и то, повезло, что на тот момент у него была достаточная сумма, чтобы хотя бы приплатить за более короткий срок (поэтому и дали всего-то пять лет). Кайя дал себе слово после психотерапии, что он никогда в своей жизни не станет как отец и не позволит отцовской линии никаким образом повлиять на его жизнь. Больше никаким. И никому.       Поэтому сейчас, когда он аккуратно пишет идеально чёрными чернилами по чистому листу своей жизни, когда мать отправилась на лечение в ту самую лучшую клинику в США (определенную часть денег на которое дал Кайя), и когда он привёз в Лондон жену, с которой они встали на путь создания счастливой пары, объявляются те самые люди из того неблагополучного прошлого, которое Кайя предпочёл бы никогда не иметь. Не проходить тот путь, забыть всё, что тогда было сделано, сколько алкоголя выпито, сколько травки скурено и сколько наркотиков продано.       — Слушай внимательно, Итан, — как можно спокойнее и тише произнёс Кайя, всё еще оглядываясь в сторону кухни. — Нас с тобой ничего не связывает. Я уже давно вышел из дела, и ты это прекрасно помнишь. Я пытался вытащить и тебя, но ты не захотел. Сел ты именно поэтому. Наши дороги разошлись, и я их не желаю сводить. Не звони мне больше и не смей появляться на моём пути. У меня своя жизнь, у тебя своя. И ты всё ещё можешь наладить свою, если включишь свой грёбаный мозг, братец.       — Ого какой тон. А ведь ты бы мог сесть вместе со мной, если бы я тогда заговорил на суде, Кайя… Хоть ты и замёл улики, но Пырыл заставил молчать именно я, поэтому она не пришла свидетелем в суд и не рассказала, как однажды ты на свиданке с ней метнулся отдать «заказик», а она это увидела, ещё и услышала... И всё поняла, ахах. Так что я бы на твоём месте так не разговаривал с любимым братишкой, а то кто знает. Я слышал, ты женился. Лондон большой город, мало ли где мы с тобой можем пересечься. Или с ней… Суна, кажется?       — Иди нахуй, Итан, — резко оскалился Кайя, сжимая в руках телефон. — Я тебя предупреждаю последний раз. Ещё раз наберёшь хоть на какой-то из моих номеров, и я сломаю твою челюсть через грёбаный телефон. А если перемечёмся в реальности, то я переломаю тебе к чертям рёбра.       Кайя сбросил. Тяжело выдохнув, он потёр лоб ладонью. Лондон он любил, но определенный отрезок жизни в нём хотелось зачеркнуть или замазать корректором. А лучше вообще вырвать этот лист и сжечь его.       Дверь в комнату приоткрылась.       — Кайя, там уже время… Ты, кажется, опаздываешь, — Суна осторожно заглянула в комнату. Ничего не слышала. Кайя обернулся, натягивая на лицо улыбку.       — Да, моя нимфа, уже иду, — он постарался сделать тон как можно мягче и ласковее. — Вечером будем смотреть с тобой этот мир животных, первый урок английского, так сказать, — Суна ласково улыбнулась в ответ, чувствуя, как губы мужа касаются её лба.

***

      — Крокодийл…       — Нет-нет, ахах, правильно произносить «крокодайл».       Вечер. Суна поставила диск про крокодилов и бегемотов на английском языке. Кайя, признаться, хотел бы посмотреть что-то более серьезное, тот же боевик, но жена настояла на образовательной программе по теме животных, как они и договаривались утром. Деваться было некуда, пришлось смотреть про крокодильчика Кроки и бегемотика Диди.       — Кайя, — вдруг поставила программу на стоп Суна, поворачиваясь к мужу. — А ты катался на лондонском глазу?       — Лондонском глазу? — вскинул брови от удивления мужчина, не сразу понимая про что жена ведет речь. — А, ты про London Eye? Колесо обозрения… Да, было дело, — кивнул он, замечая, как после чего положительного ответа загорелись глаза девушки.       — Я очень хотела бы увидеть Лондон с высоты, — призналась Суна, улыбаясь. — Я его увидела, конечно, с высоты самолёта, но с высоты колеса тоже очень хотелось бы. Я всегда очень сильно хотела покататься на колесе обозрения в Стамбуле, ну, которое в луна-парке, но ты знаешь, до замужества Сейран мы жили в Газиантепе, и папа… Никогда никуда нас не водил, — в голосе проскользнула нота горечи. Кайя нахмурился, чувствуя, что если бы была возможность, то он стёр бы не только своё прошлое, но и прошлое Суны. Но прошлое исправить невозможно, а вот настоящее и будущее построить вполне возможно.       — Тогда через две-три недельки, когда у меня будет мини-отпуск, я буду исполнять желание моей нимфы, — произнес Кайя, касаясь кончиками пальцев женской шейки и притягивая себе, целуя в нежные губы. Суна буквально на глазах заискрилась от счастья.       Казалось, что сейчас всё слишком хорошо. Даже слишком. Но Суна не давала этим мыслям брать верх, не позволяла внутреннему голосу говорить ей «а достойна ли ты этого после всех своих поступков?». Кайя объяснил, что достойна. Объяснил, что это не их вина, что они нанесли друг другу определенные раны словами. Но эти раны они другу другу залатают. Уже начали.       Суна потянулась обратно за пультом, чтоб включить продолжение программы, но Кайя перехватил её ладонь. Их взгляды пересеклись. Девушка вопросительно смотрела на мужа, пока тот медленно наклонялся к её лицу.       — Суна, — горячее дыхание Кайи опалило губы девушки, заставив табун мурашек пройтись по телу девушки. — Помнишь, что ты сказала мне вчера перед сном? — его тон стал более низким и томным. А она сразу поняла, о чем идет речь.       » — Может, я сама хочу, чтобы ты уже снял с меня этот халат?»       Крепкие мужские руки подхватили её и аккуратно опрокинули на постельное. Суна не успела опомниться, как лишилась того домашнего халата и осталась в одной только кружевной ночной сорочке. Руки Кайи нежно прошлись по её ногам от коленок до бёдер, а сам он навалился на неё сверху, сразу же находя манящие губы. Девушка своими маленькими ручками коснулась его шеи, притягивая еще ближе, делая их поцелуй еще глубже, хотя глубже, казалось, уже некуда.       Поцелуй с каждой секундой становился всё жарче. Кайя по-хозяйски врывался в ротик жены, очерчивая языком её зубы и дёсны, сплетался с её язычком. Суна же инстинктивно обвила ногами его стан, издавая приглушенный стон, чувствуя его твёрдое желание, что так бесстыдно упиралось ей в живот. Муж оторвался от столько вкусных губ и сразу же спустился ниже, одним рывком спуская с плеч ночные кружева жены, обнажая верхнюю част её тело до живота. Одна рука сразу же нашла левую грудь, начиная нежно, но интенсивно её поглаживать, в то время как на другой груди ласкать сосок языком. С уст девушки сорвался громкий непристойный звук, разжигая в Кайе ещё больше страсти и огня.       Суна была такая чувственная и нежная, что реагировала на любое интимное прикосновение практически сразу же. Ещё не особо опытная, но она с первой брачной ночи позволила мужу испытать такое наслаждение, какое он не испытывал до этого. Кайя предпочитал в ранние годы дам более раскрепощенных и доступных, поэтому секс с таким нежным созданием как Суна, у которой он стал первым, был для него новинкой. Весьма приятной новинкой. У них было не так много раз, ведь всем известно какие события начали подламывать их отношения. Поэтому Кайе было максимально сложно сдерживаться эти недели в Лондоне, но он старался направлять свою энергию в работу. Сейчас, когда она вся такая счастливая и сияющая находилась рядом, у него в прямом смысле сносило крышу.       — Кайя, — вымученно протянула его имя жена, чувствуя, как мужские пальцы отодвигают линию белья и касаются её влажной плоти. Мужчина начинает поглаживать мягкие складочки, не сводя своего горящего взгляда с полыхающих пунцовым цветом щёк и приоткрытого ротика жены. Он хотел видеть каждый принадлежащий ему момент её возбуждения. И главной особенностью предстоящей близости был тот факт, что это происходит не в тех давящих стенах поместья Корханов. И это заставляло зверя внутри Кайи победно рваться на ружу.       — Моя нимфа… — на выдохе зовёт её он, чувствуя, что его член уже не выдерживает этой сладкой пытки и тянется к столь желанному телу. — Моя морская нимфа, как же я хочу тебя… — шепчет в женские губы Кайя, продолжая разминать податливое и отвечающее на его ласки тело. Тело Суны и в первую ночь буквально таяло под ним, как вкусное мороженое в середине жаркого летнего дня, и это тоже добавляло его возбуждению накала. — Я так хочу твои глаза, что так невинно смотрят на меня, — начинает повторять уже когда-то произнесенные слова мужчина, заставляя Суну закусить нижнюю губу и слегка выгнуться в спине от приятной истомы внизу живота, этого невероятного физического удовольствия, смешанного с душевным удовлетворением, ведь когда-то она мечтала о человеке, который будет так нежно и ласково шептать ей эти фразы на ушко. Будто та самая бабочка внутри неё размахивает своими крылышками — именно так самой себе она описала эти ощущения. — Хочу твои губы, которыми я никак не могу насытиться. Твою душу, которая коснулась и моей… Твоё тело, которое моё, моё… Только моя Суна…       Кайя очень быстро избавился от своей одежды, как можно быстрее возвращаясь в постель к жене и удобно устраиваясь между её ног. Суна горящим взглядом прошлась по подтянутому татуированному телу, к которому так хотелось прижаться, а затем ниже. Она с таким интересом каждый раз рассматривала эти набухшие венки на его члене, что мужчина даже на несколько секунд иногда ловил смущение.       Осторожно проведя своим естеством по влажным блестящим от выделившейся смазки складочкам, Кайя нетерпеливо, но аккуратно окунул внутрь головку, срывая с уст Суны протяжный стон и закрывая от удовольствия глаза. Она была такой горячей и узкой, что эти ощущения хотелось растянуть на всю вечность. Полностью погрузившись в податливое тело, Кайя расставил свои руки по обе стороны от Суны, начиная свои интенсивные движения. Девушка вздрагивала с каждым толчком, чувствуя, как в моменте сводит ноги и спину (нет, не от старости). Мужчина опустился к её губам и впился в них, после чего, отпрянув, посмотрел в женское лицо. На щеках его нимфы красовался яркий румянец. С каждым толчком срывающиеся стоны становились всё громче и ярче. Кайя хотел видеть и слышать каждый момент, жадно впитывая в моменте всё, что улавливали его рецепторы. Каждую ноту её прекрасного голоса, каждый блеск её карих глаз, каждое хлюпающий звук соединения их тел. Хотелось ощутить и прочувствовать всю сладость их близости — настоящей, наконец-таки. Не фиктивной, не запертой в стенах поместья Корханов, а настоящей — той, которой они оба наслаждаются сейчас.       — О Аллах, Кайя! — не выдержала Суна, когда его пальцы опустились на её горячий набухший клитор, а его толчки становились всё глубже. Девушка инстинктивно сжимала член мужа своими мышцами, желая тоже насладиться полностью в моменте его твёрдым и крепким желанием к ней — к своей жене, к Суне. Сейчас она понимала, что в их паре он никогда не врал. Вряд ли можно просто так хотеть девушку, которую тебе просто «жалко». Но точно так же вряд ли можно так хотеть девушку, которая сделала тебе больно и от которой ты почти отказался. Значит, Кайя даже на долю процента от неё не отказывался, ибо его бешеное желание и этот бешеный ритм свидетельствовали о том, как давно он хотел этой близости.       Его пальцы активно массировали нежный клитор, и через пару секунд Кайя чётко ощутил сокращение мышц лона своей жены, которая в моменте издала негромкое восклицание и вцепилась пальцами в его плечи. Толчки стали ещё активнее, и Суна буквально заметалась по кровати, не зная, куда деть себя от столь интенсивных приятных ощущений.       — «Как же я хочу в неё…» — одновременно с женой метался в мыслях внутри себя Кайя, понимая, что приближается к окончанию их акта любви. — Суна, — заговорил она, прерывисто дыша. — Я… Я хочу вну…       — Я не против, — на выдохе произнесла Суна, резко притягивая его к себе и целуя в губы, не давая ему закончить свою реплику. Последние два глубоких толчка, и с уст Кайи вырвался хриплый стол. Жена чётко ощутила внутри себя пульсацию его члена и то, как распространилось по всему низу живота приятное ощущение тепла. Кайя обильно излился в женское тело, сразу же падая рядом с Суной на подушки.       — Кайя… Я люблю тебя, — тихонечко произнесла темноволосая, прижимаясь любом ко лбу мужа.       — Как же сильно я хотел этих слов, — улыбнулся Кайя, прижимая разгоряченное тело жены к себе. — И я люблю тебя, моя антеповская нимфа. Идём в душ?       — Идём, — слегка устало улыбнулась Суна, всё ещё прижимаясь к телу мужчины.