Poison Prince

– Что вчера произошло? – Я признался тебе в любви, – Зандик загадочно улыбался, поглаживая большим пальцем хмурые брови только что проснувшегося юноши. – Кстати, с добрым утром, Куникудзуши, как спалось? Куни неопределенно пожал плечами, пытаясь восстановить ход событий прошлой ночи. – Ты признался мне в любви и…? – И ты ответил: «Спасибо, очень приятно, спокойной ночи». Дословно. И драматично вышел прочь из-за стола. – И как я оказался в твоей постели? – Куникудзуши насупился ещё сильнее, игнорируя ласковые поглаживания. – Видимо, перепутал комнаты, – легко ответил Зандик. – Так бывает из-за стресса. Возможно, рефлекторно пришел туда, где тебе комфортнее спать. А что касается меня: я допил чай, вернулся сюда, обнаружил тебя и... – И что? – Лёг в свою кровать, обнял тебя и счастливо заснул. Кровать, как оказалось достаточно широка, чтобы вместить нас обоих. – Пиздец. Зандик хихикнул, прижимая к себе заспанного Куникудзуши. – Да ладно тебе, милый, ничего же не было! – Всё равно пиздец. Как я мог… – Влюбиться? – Да нет же, чёрт! Я не могу влюбиться, я не создан для этого, – руки куклы попытались оттолкнуть навязчивого опекуна. Не для того, чтобы вырваться, но чтобы установить зрительный контакт. – Я создан для единственной цели: править страной. Такие чувства, как любовь и привязанность не имеют для меня значения. Меня беспокоит лишь то, как часто и легко я попадаюсь на твои манипуляции: не нахожусь с ответом, несу чепуху, ступорюсь, смущаюсь и краснею! Ты невыносим, о какой любви вообще может идти речь, если ты, придурок, способен довести меня до исступления всего лишь парой слов?! – Вау, спасибо за откровение, – Зандик даже убрал руки, чтобы изобразить похлопывание в ладоши, – Отвечу так же честно, все перечисленные тобой симптомы прекрасно укладываются в описание первой незрелой влюблённости. Но ты подумай ещё о своих чувствах, давить не буду и дам тебе столько времени, сколько потребуется. – Ох, как благородно. Только думать тут не о чем, любовь мне не нужна, ни в каком виде! Стать богом она никак не поможет. – Подумай еще немного, ладно? – Зандик ухмыльнулся и, выбравшись из постели, принялся переодеваться. – Кстати, можешь занимать мою кровать сколько захочешь. Знаю, она удобнее. Жду за завтраком, нам нужно обсудить кое-какие рабочие моменты. На завтрак Куникудзуши так и не объявился. Он пролежал около часа, вжимаясь в пружинистый матрац, утопая в самокопании. Если бы он был человеком, он бы, наверное, и правда влюбился? Но он кукла. И Зандик тоже кукла. Откуда в их механических телах вообще могли взяться подобные чувства и эмоции?! Ладно бы Дотторе, но зачем Эй запрограммировала его тело на раздражающие реакции смущения и… желания? Прилив искусственной крови к щекам, ощущение жара, мурашки, волной пробегающие по коже от прикосновения чужих губ к шее, дрожь в коленях, беспричинные злость, печаль и радость… Быть может, именно поэтому Эй и забраковала его? Такая слабая кукла, наделённая чувствами и эмоциями, кукла, способная влюбиться – явно не самый подходящий кандидат на роль жестокого правителя, способного удержать в стальной хватке вечно мятежную страну. Он слабый. Снова слабый и беспомощный, а чтобы стать сильнее, чтобы превзойти Эй, ему следует изничтожить все чувства и бесполезные реакции своего организма. Действовать наперекор влюбленности, душить в зачатке все романтические порывы. И Зандик – хочет он того или нет – уже согласился помочь ему стать Архонтом. Соответственно, зазнавшийся сегмент и станет тем, кто убьет эти чувства вместе с ним. – Завтрак в постель! Куникудзуши аж подскочил, когда лучезарно улыбающийся Зандик объявился на пороге снова, с подносом, нагруженным чашками и свежеиспеченным печеньем. – Не хочу. Еда не является жизненно важной потребностью организма. – Знаю, сам такой же. И все же, мне захотелось тебя порадовать. Не бойся, они не переслащенные, все как ты любишь. – Зачем ты вообще запомнил мои пищевые предпочтения? – Затем, что однажды ты потратил добрых пятнадцать минут за завтраком, распинаясь о том, какие сладости противные. Особенно липкие сладости вроде данго и моти – пренеприятная гадость. – И что? – Мне хочется знать, что ты любишь. – Я ничего не люблю, чтобы быть Архонтом, подобные низменные чувства не нужны. – Ой, правда? – Зандик потянулся к сахарнице и щедро отсыпав пять ложек с горочкой в свою кружку зеленого чая, показательно перемешал содержимое. – Если будущему Архонту нет дела до низменных чувств, может, выпьешь, м? – А вот и выпью! – с жаром поддался Куникудзуши на очередную провокацию, и, выхватив чашку сахарной отравы, сделал показательный глоток. Мигом скривившись, он с трудом подавил рефлекторное желание выплюнуть содержимое обратно и кое-как проглотил. – Фу, ну и дрянь! – Значит, это ты ненавидишь, – спокойно продолжил рассуждать Зандик, пальцем указывая на собственную чашку, – ...а это..? – его рука придвинула вторую чашку с темным и горьким черным чаем без сахара, заваренным так, чтобы точно угодить вкусам оппонента. – А это не-ненавижу, – будущий Архонт залпом осушил свою чашку, наслаждаясь терпкостью приготовленного напитка. – Глубокое умозаключение. Куникудзуши фыркнул, понимая, что снова только что проиграл. – Тогда позволь спросить, могу ли я рассчитывать на твою не-ненависть по отношению ко мне? – тихо продолжил Зандик. – Не зазнавайся, ты не чай, чтобы мне нравиться. – О, так значит, тебе все-таки можно понравиться? – Заткнись! Зандик, по-видимому, решив, что утренняя порция провокаций и подначек достигла лимита, мигом перекинулся на обсуждение тренировок и планируемых апгрейдов. Куникудзуши знал, что они вернутся к смущающим выводящим на эмоции разговорам позднее, но был искренне благодарен за резкую перемену темы. Они скорректировали план на грядущую неделю, примерно распланировали будущий месяц, и сразу же после завтрака отправились ваять новую тренировочную машину. Будущему Архонту предстояло научиться сражаться с летающими соперниками – не за горами маячил новый поход в Витую Бездну. После возни с новым летающим чудом техники, в середине дня они даже спустились вниз по берегу – наловить рыбы и крабов. Зандик вообще-то настаивал на прогулке до города, чтобы попробовать мондштадскую кухню, но Куникудзуши резонно возразил, что в Мондштате сейчас работает Дотторе. И вряд ли будет счастлив, если они хоть как-то помешают его планам. Поэтому юноши ограничились готовкой ужина вдвоём на базе. Маленькие человеческие обычаи, от которых кукла дистанцировалась на протяжении долгих десятилетий, снова начали вползать в его жизнь. Воссоздавая такое опасное, но бесконечно манящее ощущение домашнего уюта, которого он не испытывал со времен Татарасуны. Совместное приготовление пищи, прогулки, работа в мастерской и тренировки, приправленные спонтанными, лишь им двоим кажущимися смешными шутками. Что дальше?.. – Почитаем книжку перед сном? Куникудзуши тягостно вздохнул. Чего-то такого ему и следовало ожидать. – Я быстро устаю от полотен текста, мне будет скучно. – О, не волнуйся милый, я могу и вслух почитать. Тем более, я откопал здесь художественную литературу, ты только представь! Даже Дотторе не чуждо стремление к прекрасному. Куникудзуши не сдержал ехидной улыбки. То, как часто и с упоением они проезжались по личности Доктора, будто бы Зандик вовсе и не был частью его личности, доставляло ему особенное наслаждение. – Пожалуй, стоит узнать, что этот больной ублюдок читает втайне ото всех. – Очевидно, стоит! После непродолжительных смущенных препирательств и пары очевиднейших провокаций, они расположились вдвоем на кровати, укутавшись одним одеялом. Куникудзуши, смирившийся уже со всем бредом и бардаком, творящимся в его жизни, уложил голову на грудь сегмента, так, чтобы тоже видеть напечатанный в книге текст. Рука Зандика приобнимала его за плечи, дополнительно поддерживая в комфортном положении. И невесть откуда взявшаяся книга, оказалась, под стать ситуации, любовным романом. Добивающий штрих, так сказать! Если Дотторе и принес эту макулатуру самолично, то явно с единственной целью – для растопки печи. Доктор в жизни не перелистывала страницы сентиментального повествования, что было очевидно по девственно чистому состоянию страниц. Книга, однако, оказалась не так уж плоха: основным местом действия романа являлся город Сумеру, и Куникудзуши оказалось искренне интересно читать описания быта его жителей – пусть и вымышленных. Зандик то и дело останавливался, добавляя пару фраз от себя, дабы дополнить картину, разъясняя подробнее какие-то аспекты, связанные с устройством Академии, законами и обычаями города. Куникудзуши даже поймал себя на странной мысли: он хотел бы отправиться в путешествие по Сумеру с Зандиком. Наверняка из него вышел бы прекрасный гид. Впервые за добрую сотню лет его начало интересовать что-то помимо тренировок и достижения основной цели. Будто бы он вновь стал тем маленьким безымянным Кабукимоно, ребенком, открытыми глазами глядящим на мир вокруг. Еще не познавшим трёх предательств, и вовсе не ожидающим четвертого.