Лёд также хорош для разрушения

Танидзаки с трудом открыл глаза, сквозь слой песка, его воспоминания на мгновение замерли, прежде чем суровая реальность вернулась с ощущением ледяного снега на обнаженной коже и еще одним резким вспышкой света. — Давай, парень. Тебе надо проснуться. Голос Чуи эхом разносился из того, что казалось огромным расстоянием, хотя он был всего в нескольких метрах и быстро приближался, топая по полу — полу, который внезапно оказался из грязного дерева, а не из холодного металла, как в штаб-квартире ассоциации Черных Воронов. — Я не знаю, где мы, черт возьми, но нам нужно убираться отсюда. Эта хрень убьет тебя гораздо раньше, чем чертовы Вороны. Как только ты потерял сознание, все это место взорвалось, как какая-то граната. Танидзаки моргнул, когда рука в перчатке обхватила его за руку и подняла вверх. — Чуя-сан? — Да, это я, парень. А теперь вставай, черт возьми. — Где мы? Чуя сжал руку, которой в какой-то момент обхватил запястье Танидзаки, и тихо зарычал. — Не знаю, — пробормотал он. — Но это никуда не годится. Танидзаки заставил себя оглядеть комнату. Ее края все еще мерцали, как в видеоигре низкого качества, но остальная часть изображения каким-то чудом оставалась стабильной. Даже когда вся иллюзия светилась характерным мятно-зеленым цветом, который мерцал и исчезал с каждым его затрудненным вздохом. — Мы все еще внутри Легкого снега, — прошептал он. — А? — Мы все еще внутри иллюзии Легкого снега, — повторил Танидзаки, задыхаясь. — Но это не иллюзия. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что это не иллюзия? — Потому что я знаю это место. Отслаивающаяся краска, которую перекрашивали столько раз, что она стала почти мегаломанией цветов, золотая цепь, свисающая с дешевой лампочки, старинный диван, изношенный по крайней мере несколько десятилетий назад, даже густой запах антисептика, витавший в воздухе, — все это указывало только на одно место. Больница, в которой Наоми и Джуничиро укрывались, пока социальный работник сообщал им, что их родители погибли в автокатастрофе и больше никогда не вернутся домой. — Ты видел это чертово место? — нахмурился Чуя, оглядывая грязное помещение. Танидзаки ошеломленно кивнул. — Что это за место? Похоже на приемную одной из тех дерьмовых бесплатных клиник. — Потому что это она и есть. Здесь мы с Наоми узнали о смерти наших родителей. Чуя замер на месте, одна из его рук все еще сжимала Танидзаки с неприятной силой, а глаза были широко раскрыты от шока. — Джуничиро! — Внезапный детский голос нарушил тишину, когда гораздо меньшая версия Наоми ожила на изношенных диванных подушках. — Милая тетя сказала, что мы сможем получить закуски позже, если останемся здесь! Рядом с ней, на другом конце дивана, сидел гораздо более молодой Танидзаки. Его рыжие волосы были короче, аккуратно подстрижены в обычном для школьника стиле, а его одежда указывала на одну из лучших государственных школ, которые были разбросаны по жилым районам Йокогамы. Но беспокойство, отражавшееся на его детском лице, было совсем не типичным. — Может, тебе лучше присесть? Чтобы она не видела, как ты лазишь по дивану. Маленькая Наоми надула губы, но все же плюхнулась обратно на шаткие подушки. — Я думала, ты любишь лазать, Нии-сан, — вздохнула она. — Люблю, Наоми, — нервно пробормотал младший Танидзаки. — Просто я не думаю, что это подходящее место. — Ну, я голодна, так что я буду сидеть здесь, по крайней мере, пока она не вернется с едой. — Танидзаки-кун. Что это, черт возьми, такое? Рык Чуи эхом отразился от размытых краев воспоминания, и Танидзаки заставил себя возобновить дыхание, несмотря на внезапное ледяное ощущение в груди. — Это… это мои воспоминания, — прошептал он. — Легкий снег показывает мои воспоминания. Руководитель, сидевший рядом с ним, напрягся, когда дверь комнаты распахнулась, и социальный работник с кислым выражением лица заглянула внутрь, хмурясь и сжимая в морщинистой руке свой блокнот. — Наоми-чан. Джуничиро-кун, — сказала она резко. — Боюсь, у меня нехорошие новости. Брат и сестра Танидзаки замерли, глядя на мерцающее изображение дивана, на их лицах отразился ужас, а глаза расширились от детского страха. — Мне очень жаль сообщать вам это, но ваши родители умерли. Их не удалось реанимировать, и они мирно скончались несколько минут назад. Откуда-то рядом с ним Танидзаки услышал звук воздуха, прорывающегося сквозь зубы Чуи, когда тот зашипел. — Нет! — завыла маленькая Наоми. — Вы ошибаетесь. Я знаю, что вы ошибаетесь. Они бы нас не бросили. Они бы этого не сделали. Социальный работник только жестко покачала головой. Джуничиро оставался застывшим на изношенном диване больницы, только подняв руку, чтобы обнять Наоми, которая рухнула на него, со слезами, струящимися по ее лицу, как водопады, и иллюзией, сбоящейся в такт ее дрожащему от рыданий телу. — Парень, что это за чертовщина? Голос Чуи вдруг снова прозвучал за километры отсюда, и Танидзаки наблюдал, как комната растворилась в размытом пятне уродливых цветов и болезненно холодных снежинок. — Я… это мои воспоминания, — повторил он, задыхаясь. — Но это было много лет назад. Это не может повториться. Чуя выругался целой чередой проклятий в адрес меняющейся комнаты, за что Мори бы ругал его часами за нецензурную лексику. Танидзаки только тупо смотрел, как целая череда сцен оживала перед его глазами. Всё, от его детства до подросткового возраста, оживало благодаря Легкому снегу. Время, когда он и Наоми тайком ушли от приемных родителей, чтобы сбежать от постоянных криков, его окровавленный нос после драки, в которой он защищал Наоми от старшего мальчика, угрожавшего ей, даже его неуклюжие первые попытки контролировать Легкий снег, которые приносили ему невыносимую боль в груди, возвращавшуюся к жизни с каждой неуклюжей попыткой стать невидимым или создать иллюзию. Пока вокруг них не начала формироваться другая четкая сцена. На этот раз его предвещали сладкий аромат духов и яркий сапфировый блеск глаз Наоми, которая хихикала, глядя на что-то на экране своего телефона — края ее тела и сиденье вагона поезда, на котором она сидела, мерцали, когда Легкий снег оживил их. Немного более взрослый Джуничиро сидел рядом с ней с такой же улыбкой, оба были увлечены видео и тесно прижались друг к другу. — Что, черт возьми, сейчас происходит? — прорычал Чуя. Танидзаки только смотрел с ужасом. — Парень, перестань. Это не так уж и плохо. Странно, да, но это не смерть твоих родителей. — Она собирается- Сцена снова резко сменилась, когда младшая версия Наоми незаметно наклонилась через сиденье поезда, чтобы засунуть руку в карманы ближайшего мужчины, ее пальцы входили и выходили, как у мастера-вора. Только кошелек, который она вытащила, был тяжелым и толстым, с темным знаком и буквами P.Y., выбитыми на дорогой коже. Наоми просто продолжала хихикать, как будто она все еще была увлечена видео, даже когда лицо Джуничиро скривилось от явного беспокойства. — Наоми, положи это обратно, — прошептал он. — Это видео одно из лучших, Нии-сан! Спасибо, что показал мне. Джуничиро только еще больше замучился, когда взгляд мужчины злобно скользнул по ним. Сцена снова растворилась в серии взрывов. Вся радуга цветов разбилась на стробоскопический свет, прежде чем снова превратиться в день, покрытый настоящим блеском снега и все еще имевший горький привкус железа даже спустя несколько месяцев. Более болезненным, чем боль от «Легкого снега», царапавшего его грудь. — Нет, пожалуйста, нет, — прошептал Танидзаки, наблюдая, как он сам, едва моложе, чем в настоящее время, и Наоми съежились перед тем же мужчиной, у которого она украла кошелек. Стеклянная кровать по-прежнему выглядела угрожающе, даже когда она слабо светилась и мерцала с глючащими краями Легкого чнега, и рядом с ним Танидзаки слышал резкий выдох Чуи. — Это банда Отравленной Молодежи, — прорычал руководитель. Танидзаки только кивнул, когда Наоми с яростным выражением лица вышла на стеклянную кровать. — Парень, ты сказал, что она все ещё- — Она жива, — резко ответил Танидзаки на сжатое выражение лица Чуи. — Она все еще… она все еще жива. Легкий снег сверкал, когда Наоми стояла в центре стеклянного костра банды и приняла на грудь привычную порцию пуль, кровь стекала из раны, образуя блестящие следы на холодной земле, а ее лицо расслабилось под блеском снежинок. — Танидзаки… — Заткнись. — Танидзаки не смог сдержать рычание, когда голос Чуи снова эхом прозвучал в иллюзии. Руководитель с широко раскрытыми глазами наблюдал, как молодые версии Танидзаки и Наоми убегали с места происшествия, а иллюзия, которая была Наоми, превратилась в вихрь зеленых снежинок, когда они безнаказанно скрылись в переулке. — Вы сбежали от них, — пробормотал Чуя. — Вы сбежали от Отравленной Молодежи. Танидзаки кивнул, даже когда в его животе поднялось чувство страха, поскольку сцена не изменилась. — Когда, черт возьми, это было, парень? Потому что босс уничтожил- — Здравствуйте, дети. Как по команде, в иллюзии раздался сладкий голос Мори Огая. Его фиолетовые глаза жадно сузились, а темный пиджак развевался вокруг него, когда он стоял на краю переулка, в котором укрылись Наоми и Джуничиро.