Лёд также хорош для разрушения

— Чертов Мори. — Чуя злобно прорычал, глядя на мерцающее изображение лидера портовой мафии. — Что за черт? Танидзаки сглотнул, пытаясь подавить резкую боль в груди. — Он был там. — Он был там, когда произошла эта херня? — рявкнул Чуя, его взгляд метался между ухмылкой Мори, очерченной мерцающим светом, и тощими, гораздо более уязвимыми версиями Наоми и Джуничиро, прижавшимися к тени. — Да, он- — Танидзаки Джуничиро. — Иллюзия Мори Огая холодно ухмыльнулась, снежинки падали на воротник его куртки, как сверкающие осколки стекла. — И твоя сестра, я полагаю? Танидзаки не смог сдержать дрожи, которая пронзила его тело при этих словах. Или второго содрогания, которое последовало за ним, когда Наоми встала перед боссом портовой мафии, скрестив бледные, дрожащие руки на груди и с горящими небесно-голубыми глазами, полными ошибочного защитного инстинкта, несмотря на свое явное неравенство. Тяжелое дыхание Чуи проносилось над его ухом в настоящем, но все его внимание оставалось прикованным к воспоминанию, которое разворачивалось перед ним с мучительными подробностями. — Спокойно, у меня к вам только одно предложение. То есть к Джуничиро. Эти слова буквально врезались в мозг Танидзаки, когда Мори легко обошел его защиту своим серебряным языком, ложными обещаниями и еще более ложной улыбкой на лице, несмотря на их ужас. Он едва дышал, когда его собственное отражение согласилось на сделку с дьяволом, услышав всего несколько золотых слов. — Танидзаки-кун, — прорычал Чуя. — Я клянусь, я не… — Этот ублюдок разжевал тебя и выплюнул на чертов асфальт. Руководитель резко пнул кружащиеся фракталы Легкого снега тяжелым ботинком и снова закричал, его голос был полон разочарования, а дыхание затуманивало холодный воздух. — Почему ты ничего не сказал, парень? — рявкнул Чуя. — Я бы… черт, он использовал ее как приманку. Танидзаки ошеломленно кивнул, когда образы начали рассеиваться. Застывшее лицо Наоми растаяло в маске чистого ужаса, когда снежинки снова перестроились. Затем появилось последнее изображение Мори, который уходил в ночь, как хищник с полным ртом теплой добычи. Наконец, они застыли с его собственным отражением в треснувшем витрине магазина, прежде чем снова закружиться в массу разрозненных фракталов. Только они не остановились. Светящиеся зеленые шары принимали одну форму за другой. Ужасающие образы следовали один за другим, изображая каждую миссию за последние несколько месяцев. Танидзаки, душивший человека, используя Легкий снег как невидимый щит для своей уязвимой горловины. Сам Чуя, когда командир безжалостно отдавал ему приказы, не обращая внимания на десятки погибших врагов и, вероятно, сотни, которые еще предстояло потерять. Командир Черной Ящерицы с сигаретой, свисающей с губ, и пистолетом, спрятанным за мерцающей зеленой завесой. Даже Мори, ухмыляющийся за своим массивным деревянным столом с отчетом об очередной успешной миссии в одной руке и расходами на последний семестр обучения Наоми в другой. Все это мелькало по комнате ярко, как сверхновая, и мощно, как ядерная катастрофа, пока Танидзаки не закричал. Звук был резким и мучительным, и нити, которые вплетали Легкий снег в его душу, дергали его так сильно, что ему казалось, будто его выпотрошили лезвием из чистого льда. — Танидзаки! — закричал Чуя сквозь вспышки. — Чуя-сан, я не могу. Я не могу, это слишком сильно. — Держись, парень. Вот же черт! Раздался отдаленный грохот, и Танизаки почувствовал, как рука в перчатке с силой схватила его за плечо, тупая боль от этого не могла сравниться с разрывающим чувством в его сердце. — Чуя-сан, я должен был сказать тебе… , Заткнись, блядь. Мы не будем этого делать. — Чуя прорычал сквозь хаос. — Ты снова увидишь ее. — Пожалуйста, не… не используйте Порчу. Это не поможет. — Танизаки задыхался. — Просто спасите себя. — Я, блядь, не уйду. Я просто- черт возьми! Еще одно изображение жестокой ухмылки Мори взорвалось по комнате в виде фиолетовых и блестящих белых зубов, и вспышка красного цвета встретила его с чистым уничтожением. — Скажите- скажите Наоми, что я люблю ее, — прошептал Танидзаки. — Я не позволю тебе умереть здесь. — Она была всем моим миром. Убедитесь, что с ней все в порядке. Я не могу умереть, зная, что с ней будет не все в порядке. Рык Чуи был искажен воем, который практически лился со стен вместе с дрожащими огнями — детский голос Наоми кричал о своей скорби по потере родителей, как будто время не прошло. Только он так же быстро затерялся среди остального воя, который начался, когда еще один кусок Легкого снега вырвался из груди Танидзаки, и его собственный визг заглушил все остальное, когда он боролся с ним. — Парень! — закричал Чуя. — Ты доверяешь мне? Танидзаки прищурился и посмотрел на руководителя сквозь затуманенные глаза. Он был единственным пятном тьмы в водовороте света и хаоса, а его способность сияла, как маяк в буре. Танидзаки мог бы ухватиться за нее, как за спасательный круг, а не как за предвестник боли, которым она на самом деле была. — Я не Дазай, — прошептал он, не в силах сдержать слова, пока его органы разрывались на части. — Я не могу жить, чтобы оправдать… — Ты, блядь, вообще не будешь жить, если мы не остановим это! — завыл Чуя. — Просто скажи, что доверяешь мне, чертов идиот. — Я доверяю вам, — вынудил себя сказать Танидзаки. — Если вы позаботитесь о Наоми. — Хорошо, ей больше никогда не придется ни о чем беспокоиться. Клянусь. Танидзаки почувствовал, как на его лице появилась небольшая улыбка, несмотря на разрушение окружающего мира. Он медленно кивнул. Была лишь секунда колебания, прежде чем комната внезапно озарилась ярким красным светом. Оно прорезало каждую иллюзию, как лезвие, а гравитация затвердела чистый свет и заморозила его на месте. Почти как осколки стекла, которые были выпечены из песка в совершенно новую форму под палящим солнцем. Чуя хрипло вздохнул, и, с трудом и медленно, иллюзии наконец начали исчезать. Каждое изображение поднималось вверх, когда сила тяжести сгущала их в не более чем несколько размытых частиц, и Танидзаки задыхался, когда их давящий вес уменьшился и вытащил ледяной кинжал из его груди. Рычание Чуи стало глубже, когда руководитель наконец-то разбил взрыв Легкого снега на брызги безвредных, сверкающих хлопьев. В внезапной тишине Танидзаки мгновенно рухнул на пол.