Лёд также хорош для разрушения

— Черт, парень. Никогда не думал, что увижу сингулярность в реальной жизни. — Син… сингулярность? — Танидзаки задохнулся, чувствуя под своим телом жесткие металлические половицы диспетчерской и последние остатки льда, все еще таящие в его болезненной груди. Суровые голубые глаза Чуи сверлили его, пока руководитель поправлял свою шляпу. — Эй, ты никогда не слышал о сингулярностях? Танидзаки жестко покачал головой. — Это, по сути, потеря контроля — когда пользователь способности не может удержать себя и теряет контроль над своей силой. Или когда сталкиваются две способности. Те, которые либо слишком похожи, либо настолько разные, что пытаются уничтожить друг друга, вместо того чтобы сотрудничать. Обычно это приводит к огромной катастрофе, с которой даже мафия не станет связываться, если это не является неизбежным, и я никогда не был свидетелем такого в реальной жизни. Тем более я никогда не останавливал такую катастрофу, когда она уже началась. — И вы говорите… Что «Смутная печаль» и «Легкий снег» — противоположные способности? — Нет, черт возьми, нет, — прорычал Чуя, а затем сдался. Он провел рукой по своим растрепанным волосам, которые превратились в огненную гриву в буре иллюзий, и выдохнул длинно и резко в крошечной диспетчерской — стены внезапно стали казаться ему тесными, вернувшись в прежнее состояние, не насыщенные светом. — Я не знаю, что, черт возьми, только что произошло, — наконец пробормотал он. — Я просто чертовски рад, что гравитация смогла справиться с этой неразберихой. — Да, э-э, я тоже. Танидзаки сделал еще один вдох и едва сдержал гримасу, когда остатки Легкого снега защемили где-то глубоко в его груди. Чуя внимательно посмотрел на него сверху, прежде чем внезапно протянул руку и схватил его за плечо. — Эм, Чуя-сан? Что вы делаете? — Убираю нас отсюда, — резко ответил руководитель, едва ослабив хватку, когда поднял Танизаки за лацкан пальто. — Я не знаю, что случилось с Воронами после твоего маленького взрывного трюка, но я не собираюсь оставаться здесь, чтобы это выяснять. Танизаки безучастно уставился на пустой проем двери. В тумане боли он совершенно забыл проверить, нет ли соперничающих агентов, но вся комната была пуста. Не осталось и следа от десятков отрядов, ворвавшихся в комнату, и оружия, которым они размахивали. Даже стена с экранами камер потемнела под натиском Легкого снега и показывала только размытое изображение. — Куда они делись? — Хрен его знает, парень. — Чуя лаконично пожал плечами, прежде чем рука, все еще сжимавшая его рукав, начала вытаскивать его из комнаты. — В любом случае, хорошо, что они пропали. Танидзаки неловко кивнул и спотыкаясь пошел за руководителем обратно по коридору, через который они вошли — небольшое пространство также было пустым и зловеще тихим по сравнению с той суматохой, которая царила здесь ранее. Когда они зашли в лифт, его внезапно осенила мысль, и он неловко затопал ногами по полу. — Чуя-сан, мы еще не можем уходить. — А? Что ты имеешь в виду, парень? — Флешка. Нам еще нужно ее забрать, прежде чем уходить. Чуя выдохнул и засунул руку в карман пиджака, вытащив маленькую флешку, совершенно неповрежденную. — Доволен? — пробормотал он. — Да ладно тебе, идиот. Это не моя первая миссия по спасению, и я почти уверен, что она не будет последней. Дай мне немного кредита доверия. Танидзаки устало кивнул и облокотился на стену лифта, когда двери захлопнулись. Чуя решительно уставился на панель управления на протяжении всего короткого спуска и выбежал из лифта, еще не дождавшись, пока двери полностью откроются на этаже, обозначенном буквой А. — Запомни, парень. Мы будем возвращаться тем же путем, что и раньше. Не нужно теряться в этом проклятом месте, когда мы уже прошли через него однажды, — крикнул он через плечо. — И будь начеку. Нам не нужны сюрпризы, даже если это похоже на город-призрак. Танизаки только снова кивнул. Он волочил ноги по металлическому полу, издавая серию глухих ударов, а шаги Чуи, практически бежавшего впереди, звучали как гром. Но его ботинок зацепился за скрытое препятствие, прежде чем он смог обойти последний стол. Он резко дернул его, но ботинок даже не сдвинулся с места, зацепившись за пустоту. — Эй, парень, что такое? — крикнул Чуя. — Моя нога… она застряла, — пробормотал Танидзаки, сильнее дергая конечность, которая не хотела сдвигаться с места. — В чем? Я не вижу ничего, за что она могла бы зацепиться. — Как будто что-то обернулось вокруг нее. — Чуя нахмурился, и шаги снова загремели, когда он вернулся к рядам парт. — Там ничего нет, Танидзаки-кун, — резко сказал он. — Ты уверен, что подошвы твоих ботинок не просто испорчены от всех этих взрывов? — Нет, нога точно застряла. Танидзаки пристально уставился на невидимую зацепку, прежде чем в его груди снова раздался знакомый рывок. Медленно он выдохнул последние остатки «Легкого снега». — Черт, — мгновенно выругался Чуя. Танидзаки замер на месте. Десятки, нет, сотни тел лежали растянувшись на холодном полу. Их лица были безжизненными, и каждое из них было покрыто тонким, блестящим слоем ледяных осколков, которые покрывали их кожу, как кристаллы, а одежду — как шрапнель. Все они были несомненно мертвы. Один мужчина, которого Танидзаки видел на видеозаписи, был заморожен с пистолетом в руке. Пистолет теперь был направлен в никуда, а его губы скривились в постоянной гримасе, как будто он ожидал нападения злоумышленника, от которого у него не было ни единого шанса выжить. Его куртка застряла в ботинке Танидзаки, как в какой-то больной ловушке. — Парень, это сделал не ты, — пробормотал Чуя, стоя рядом с ним. — Сингулярности невозможно контролировать. Особенно те, которые происходят от таких сильных способностей, как твоя. Ты не принимал решения сделать это. Танидзаки оставался застывшим на месте. Лицо мужчины было синеватым в верхней части, его скулы были покрыты инеем, а ресницы были покрыты коркой, как у забытой куклы с ледяным слоем туши. — Это сделал Легкий снег, — прошептал он. — Легкий снег убил их. — Нет, необычайно сильный обладатель способности выбрал жизнь, — прорычал Чуя, а одна из рук руководителя в перчатке опустилась на его плечо. — Они бы без колебаний убили тебя, если бы ты не сделал что-то. — Я даже не знал. Чуя тяжело вздохнул и наклонился вперед, чтобы скрыть лицо мужчины краем воротника своей униформы, и звук шелеста ткани эхом разнесся по тихой комнате. Комната, которая по-прежнему была заполнена сотнями других тел, идентичных телу мертвого человека. Все они были жертвами Легкого снега — Танидзаки Джуничиро. — Я знаю, каково это, парень, — пробормотал руководитель. Танидзаки смотрел на него без выражения. — Как же тогда поступить? Чуя откинулся на пятки, а эмоции скользили по его лицу, как волны Цуруми. — Я знаю, что мне нужно выжить, — наконец сказал он, и его слова прозвучали тупо из-за зажатых зубов и далекого взгляда его голубых глаз. — Если есть одна вещь, которой меня научил мой ублюдок бывший напарник, так это то, что жизнь ценна. Этот ублюдок постоянно пытался бросить свою, совершая глупые поступки, и в конце концов я понял, что не могу терпеть такое отношение. Не там, где ты не ценишь каждый вздох. Я бы никогда не пожертвовал собой ради врага, чтобы он занял мое место, сколько бы из них ни погибло, потому что они сделали бы то же самое со мной без колебаний. Я знаю, что хочу жить, чего бы это ни стоило. Танидзаки вздрогнул. — Дазай Осаму был многим, парень. Но хорошим человеком он не был. И ты не занял его чертово место. Чуя с громким звоном ударил ногой по металлическому полу, и Танидзаки едва сдержал очередной вздох, когда его нога коснулась пола. — Возможно, в глазах Мори ты был его заменой, да. Но в моей голове ты — улучшение. — Наконец, руководитель прорычал: — Дазай всегда будет для меня чем-то особенным, как бы я ни ненавидел его слизкую натуру, но я не считаю тебя дерьмом, Танидзаки. По крайней мере, не таким дерьмом, как он. Даже если Мори и заставил нас работать вместе своими чертовыми презренными методами. На лице манипулятора гравитации появилась ироничная улыбка, а его глаза резко блеснули. — Честно говоря, теперь, когда я знаю, что ты достаточно силен, чтобы превратить целый эскадрон в мороженое, ты мне нравишься еще больше. Несмотря на улыбку Чуи, Танидзаки не смог сдержать крика, который вырвался из него при воспоминании о своем внезапном статусе массового убийцы. — Ладно, да. Слишком рано для этого, — пробормотал Чуя. — Давай пока просто вытащим тебя отсюда, ладно? Я позволю тебе сделать несколько выстрелов в фотографию Дазая, после того как ты выспишься и увидишь свою сестру. Это всегда помогает. — Наоми, — с болью выдохнул Танидзаки. — Да, парень. Она все еще в Йокогаме, и нам нужно вернуться, пока она не пришла за мной и боссом за то, что мы задержали тебя слишком долго. — Она бы разрушила мир ради меня. Чуя замер на секунду, затем пожал плечами и протянул руку в знак явного приглашения. — Это еще не самое страшное, — легкомысленно сказал он. — Я видел ее в твоих воспоминаниях, и она чертовски взрывная, когда злится. Танидзаки проигнорировал предложенную помощь и вместо этого сам пересек комнату, чувствуя, как его сердце внезапно охладело и онемело от бесчисленных трупов, по которым он наступал по пути. — Эй, Танидзаки-кун, ты же не собираешься покончить с собой, правда? — Я должен вернуться к Наоми. — Ладно, да. Сила привычки, вот и все. — пробормотал Чуя, снова пожав плечами, прежде чем последовать за ним. — Ты первый партнер за три года, которого мне не пришлось снимать с чертового потолочного вентилятора. Танидзаки прошел мимо коридора, игнорируя запас оружия, и вышел на покрытое инеем поле, с изображением ярких голубых глаз Наоми, запечатлевшихся в его голове. Она всегда была — и всегда будет — для него важнее любого соперника. Или жизни любого другого человека. Даже если это означало бы уничтожение всего мира, он защитил бы ее от вреда. — Подожди, парень. Чуя пробежал последние несколько шагов от грузового входа, его куртка развевалась за ним черным полотном, а очертания его тела уже светились красным под ней. — Ты готов увидеть, как это место рушится? — резко спросил он. Танидзаки кивнул. В мгновение ока сила тяжести сдавила всю ассоциацию Черных Воронов до основания. Крылья, которые так гордо взмывали в небо, обрушились в руины, а эффекты Легкого снега автоматически поднялись, чтобы заглушить звук металла, издающего свои последние предсмертные крики в кромешной черной ночи. Это казалось слишком быстрым для всей боли, которую содержал в себе небоскреб. Чуя только пожал плечами, не обращая внимания на мощное использование своей способности, и зажег сигарету в свете пламени бесчисленных оружий, встретивших свою насильственную гибель. Когда он протянул пачку Танидзаки, тот все еще не взял ни одной. Ощущение льда в его груди не могло растаять от крошечного пламени на конце сигареты. Только вид голубых глаз, которые были гораздо мягче суровых сапфировых глаз Чуи, и теплый аромат ванили могли успокоить разрушение, которое, казалось, погребло его душу в местах, где Легкий снег почти разорвал ее. Они оба стояли в тишине перед руинами в течение долгих нескольких минут.