Лёд также хорош для разрушения

— Чуя-сан, это не путь обратно в штаб-квартиру. — Ты думаешь, я до сих пор этого не понял, пацан? — Нет, но, э-э. Что же мы тогда делаем? Ведь еще нет другого задания, верно? Чуя усмехнулся из-за руля, его глаза щурились от полуденного солнца, а пальцы крутили ручку настройки откровенно ужасной музыки, которую они слушали последние несколько часов. — Сначала мы заедем к тебе домой. — Почему? — Потому что чертов пирог твоей сестры остынет, и, честно говоря, я не в настроении искать другого партнера так скоро после этой чертовой бури, если она убьет тебя. Танидзаки кивнул в ответ и крепче сжал пальцами красивую коробку, в которой хранился торт — края ее были покрыты красивым светлым кружевом, а на крышке красовалось название магазина, написанное гордыми, элегантными иероглифами. — И еще потому, что тебе нужно переодеться. Ты не мог просто выслушать меня в первый раз? — Я послушался, Чуя-сан. Я просто не знал, что вы имеете в виду всё. — Что ж, теперь тебе нужно срочно принять чертов душ, чтобы от тебя не пахло горелой плотью перед боссом. Или, по крайней мере, надеть чистую рубашку, на которой нет запекшейся крови. — Как будто его это волнует, — пробормотал Танидзаки себе под нос. С другой стороны машины раздался внезапный смешок, и Чуя ухмыльнулся. — Эй, становишься немного самоуверенным, да? Теперь, когда ты можешь уничтожить вражескую организацию за одну гребаную ночь? — Я просто не спал последние два дня, Чуя-сан, — неловко пробормотал Танидзаки. — Я не уверен, что тот сон, который я вздремнул после ресторана, имеет значение. — Это должно иметь значение, поскольку ты храпел прямо у меня над ухом на протяжении двухсот чертовых километров. — Я честно не хотел. Я не хотел. Чуя коротко выдохнул и нажал на тормоза. — Чуя-сан? — Танидзаки запнулся. — Парень, расслабься. — Руководитель снова вздохнул и одним резким движением вытащил ключ из замка зажигания. — Мы у твоего дома. Танидзаки выглянул в окно, отмечая знакомые очертания таунхауса среди бесконечных рядов зданий, мимо которых они пролетали по пути в Йокогаму. — О, спасибо, Чуя-сан. Я быстро. — Лучше этому быть правдой! — крикнул Чуя позади него, когда Танидзаки, спотыкаясь, выбрался из машины и поднялся по шаткой лестнице. Он ненадолго задержался у двери, чтобы сделать глубокий вдох и расправить плечи, прежде чем медленно повернуть ручку. Только для того, чтобы быть схваченным завесой черных волос и свирепых голубых глаз, которые практически сбили их обоих с ног, прежде чем Танидзаки успел ухватиться за край дверного проема — одной рукой он постарался уберечь коробку с тортом от подобной участи, поскольку она чуть не выпала из его рук. — Нии-сан. — Наоми громко захныкала. — Ты должен был вернуться несколько часов назад. Я чуть не позвонила Харуно-чан, чтобы сказать ей, что ты погиб в результате несчастного случая. — Мне так жаль, Наоми. Я правда не хотел задерживаться так поздно. Я просто… задание провалилось. И мы едва успели выбраться, как на нас обрушилось все здание. Ей не нужно было знать о том, какая огромная травма чуть не раздавила его, как из-за безжалостно вскрывшихся старых шрамов прошлого, так и из-за новых ужасов, которые были созданы в сингулярности Легкого снега. — Что ж, никогда не делай этого снова. — Я не буду. Обещаю. — Танидзаки еще крепче прижал ее узкие плечи к своей груди и глубоко вдохнул, вдыхая исходящий от ее блузки аромат ванили и безопасности. Наоми фыркнула, но не высвободилась из его объятий, а вместо этого еще теснее прижалась к его груди. Через несколько секунд, когда они просто наслаждались объятиями, Танидзаки отстранился, чтобы показать коробку, которую все еще сжимал в другой руке. — Ты принес мне угощение? — Вот о чем ты думаешь, Наоми? — Танидзаки смущенно улыбнулся, осторожно покачивая коробкой перед ее сияющими глазами. — Правда? — Ты лучший, Джуничиро! Наоми тут же выхватила коробку из его рук и прижала ее к груди, красивая упаковка гармонировала с ее школьной формой, как будто была сшита специально для нее, а ее глаза сияли, как бриллианты, при виде сладкого лакомства. Танидзаки снова улыбнулся, когда она тут же обмакнула палец в шоколадную глазурь на торте и отправила его в рот, прежде чем повторить это действие, только вместо этого положила глазурь ему в рот. — Это так вкусно! — обрадовалась она. — Почти так же чудесно, как-то, что ты вернулся целым и невредимым. — О, спасибо, Наоми. Я- Автомобильный гудок внезапно прервал его робкое бормотание, и Танидзаки уставился на блестящий черный спортивный автомобиль, который все еще стоял на тротуаре. — Нии-сан? — Тихо спросила Наоми, ее глаза, похожие на два озера, перевели взгляд с улицы на него. — Тебе нужно возвращаться так скоро? Танидзаки заставил себя улыбнуться, несмотря на ее беспокойство. — Это просто бумажная волокита, поскольку задание было таким долгим. — Ну, заканчивай все побыстрее. — Наоми надулась. — Я хочу поделиться с тобой этим потрясающим шоколадным тортом. Танидзаки заставил себя, наконец, отвернуться от нее и натянуть свежую одежду, оставив изодранную на полу, чтобы избавиться от нее позже, но все же натянул тот же черный пиджак, который Мори подарил ему много месяцев назад, поверх свежей рубашки. — Я вернусь раньше, чем ты можешь себе представить, — крикнул он в квартиру, выскальзывая за дверь. — Я люблю тебя, Наоми. Она с энтузиазмом провожала его вниз по лестнице, когда кричала в ответ слишком громко для середины дня. — Я тоже люблю тебя, Нии-сан! Возвращайся скорее домой, чтобы мы могли вместе съесть кусочек этого торта! Танидзаки улыбнулся, с довольным видом усаживаясь на пассажирское сиденье машины, и помахал на прощание. Чуя приподнял бровь. — Если бы я не знал вас лучше, я бы сказал, что вы влюбленные голубки, — пробормотал он. — Она моя сестра, Чуя-сан. Мы просто через многое прошли вместе. На самом деле, даже слишком многое. — Да, я видел. — Чуя коротко кивнул, прежде чем снова вставить ключ в замок зажигания. — И все равно это чертовски странно. — Мы работаем над проблемой созависимости. — Да, хорошо. Как скажешь. Только не заставляй меня возвращаться сюда в ближайшее время, ладно? Танидзаки кивнул и откинулся на спинку сиденья под звуки ревущей музыки Чуи, пока машина скользила по лабиринту закоулков к скоплению шпилей, которые заполняли горизонт Йокогамы.