"Honey, are you coming?"

«Мне нравится один человек», – написала Стелла. Глубокой ночью по системному времени она лежала в постели, в темноте, щурясь на слишком яркий экран телефона. Спустя несколько мгновений отправленное сообщение оказалось отмеченным, как прочитанное, и мигающее многоточие наполнило сознание томительным ожиданием. Стелла зажмурилась, до боли, до белых пятен, вспыхивающих на обратной стороне век. Ослепительный свет напоминал тот, что заливал снежные просторы Белобога. Она так скучала по ним… «Расскажи мне о нём, какой он?» – Ох… Откинувшись на подушку, Стелла уставилась в тёмный потолок над собой, размышляя над сообщением, но не найдя в нём вдохновения, ответила первыми пришедшими на ум словами: «Он словно рыцарь из старомодного романа. Весь буквально воплощение мужества и благородства. Очень красивый». Возникший на экране жмурящийся от смеха смайлик заставил и её саму улыбнуться. «Могу представить. Сложно остаться равнодушной перед таким образом». «Угу…» Стелла погасила экран и прижала телефон к груди, не зная, что ещё сказать. Новый опыт, которым ей хотелось поделиться с близким человеком, держал её в напряжении, и она не имела ни малейшего представления, как с ним справиться. Охватившие её чувства привнесли хаос туда, где и прежде не было порядка. Стоило лишь Луке рассказать о его причинах участия в турнире и упомянуть в своём рассказе Гепарда, как Стелла вдруг неожиданно для себя осознала, что ужасно по нему соскучилась, и одна эта мысль всколыхнула целый ворох воспоминаний, подняв их из глубин. Она и не знала, что хранила их, но они стали частью её уже давным-давно, кажется, целую вечность назад. И поэтому на шутливое предложение генерала Цзин Юаня присоединиться к делегации Лофу на Белобоге Стелла ответила согласием буквально мгновенным, почувствовав в этой возможности шанс вернуть что-то невероятно для себя важное. Генерал как-то грустно тогда улыбнулся. Телефонная вибрация заставила её очнуться ото сна, в который она неожиданно для себя погрузилась. Прочитанные со слепящего экрана слова наполнили сердце тревогой. «В основе глубокой привязанности лежит страх потерять то, чем дорожишь. Мне это незнакомо. Но даже так жизнь точно стоит того, чтобы её попробовать». – Этого я и хочу… – неслышно прошептала Стелла, точно зная, что её невидимый собеседник рядом. Так всегда было. Суета следующих суток не оставила ей времени для праздных треволнений. Прибытие на Белобог, масса официальных встреч, вереница людей и мест, сменяющихся как в калейдоскопе. И среди всех – один, к которому её влекло, словно под действием неконтролируемого притяжения. Гепард улыбнулся и помахал ей рукой, заметив в толпе. Но возможности подойти к нему не было. Высокопоставленное лицо, капитан стражи, он был занят, так бесконечно и всеобъемлюще занят, что его никак нельзя было застать на месте. И весь день Стелла провела в томительном ожидании, чтобы, придя вечером к дому Сервал, услышать от неё о том, что Гепард ещё не вернулся. – Эта работа его доконает, – ворчливо пожаловать Сервал, на что Стелла в ответ сказала: – Этого нельзя допустить, – и в надвигающейся ночи устремилась к неприступным стенам форта Клипота, готовая к штурму. Отчего-то идея войти через главный вход показалась ей недостаточно соответствующей её внутреннему мироощущению. Обойдя территорию форта по периметру, следуя узким проулкам, Стелла обнаружила брешь в высокой ограде, на страже которой стояли мусорные баки. Увидев в том счастливый знак, Стелла с их помощью перебралась на территорию форта, где в облицованной старой стене, обращённой в обратную от главной площади сторону, она обнаружила единственное окно, в котором несмотря на позднее время ещё горел свет. Соседний балкон выходил на ветхую металлическую галерею, тянущуюся вдоль фасада на уровне четвёртого этажа. Ведущая к ней аварийная лестница не выглядела надёжной, своим состоянием всецело оправдывая название, но иного варианта, который бы помог Стелле достичь её цели, в сгущающихся сумерках попросту не было видно. К подъёму она приступила, полная безотчётной решимости совершить подвиг ради своего счастья и, погружённая в собственные мысли, едва не оступилась, когда её окликнул обеспокоенный голос. – Ты что здесь делаешь? Стелла подняла голову и увидела Гепарда, выглядывающего из освещённого окна. – К тебе пришла, – ответила она, сделав ещё шаг по тонкой шаткой лестнице. – Иду, то есть. В процессе, в общем. Тени делали лицо Гепарда слабо различимым, но Стелла всё равно видела его очень светлым и ясным, отчётливо заметив и пышный румянец, вспыхнувший на его щеках. Завороженная этим зрелищем, Стелла на мгновение замерла. Слова «Ты очень красивый» щекотали язык, и она улыбнулась. Перешагнув с лестницы на галерею, она остановилась перед невысоким ограждением, перебравшись через которое можно было добраться до подоконника, с которого Гепард поспешно убирал горшки с цветами, приговаривая при этом: – Ну что с тобой делать? Почему ты не могла зайти по-человечески через центральную дверь? – Не хотела ставить тебя в неловкое положение и дискредитировать перед подчинёнными, – не моргнув глазом, отчеканила Стелла. – Можно же было что-то соврать, придумать благовидный предлог. Гепард подал ей руку, когда она перелезала через подоконник. Это было необязательно, но, тем не менее, Стелла приняла помощь, позволив его ладони сжать свою. – Ого, – вырвалось совершенно против воли. Оказавшись в кабинете Гепарда, на расстоянии от него меньшем, чем могла покрыть вытянутая рука, глядя в его лицо, Стелла вновь ощутила то самое тепло, что возникало в её груди во все прошлые разы, когда она оказывалась с ним рядом. – Ого, капитан, не ожидала от вас подобное услышать. И кто, разрешите узнать, так плохо на вас влияет? – Разве это не очевидно? – спросил Гепард в ответ. – Абсолютно все вокруг. Стелла рассмеялась. По правде, она совершенно не представляла, что делать дальше. Её план не загадывал столь далеко, ограниченный единственной целью. И вот цель достигнута, и она в растерянности. – Честно говоря, – призналась Стелла, – я не уверена в том, что должно произойти. Даже смущённый, Гепард всё равно выглядел решительным. – Я… могу высказать предположение? – Да, пожалуйста. Гепард вздохнул. – Для начала я закрою окно, верну на подоконник следы своих неудач в растениеводстве и задёрну шторы, проверю, заперта ли дверь. Гепард стал претворять в жизнь свои слова, двигаясь неторопливо, но действуя чётко, чеканя каждый жест, словно строевой шаг. – Я не смогу сбежать? – Стелле и в голову бы подобное не пришло, но неуместная шутка вырвалась сама собой. Внутренний моторчик в её груди завибрировал, задребезжал. – Нет, не сможешь, – ответил Гепард от двери. И добавил мягким тоном: – Я надеюсь, ты и не захочешь. Стелла покачала головой. – Не захочу. Гепард кивнул. – Тебя не смущает свет? – Нет, я хочу видеть твоё лицо. Гепард запнулся, остановившись в шаге от стола. – Ты невероятна. Стелла вышла к нему навстречу, протянув к Гепарду руки. Тот взял их в свои, не глядя, не отрывая взгляда от её лица. Ей пришлось привстать на носки, чтобы провести носом по его подбородку, щекой прижаться к щеке, в робком ожидании, когда они оба будут готовы. Ощутив тёплое дыхание у своего уха, тронувшее кожу в неслышном шёпоте – «Я так хотел тебя увидеть», – она повернула лицо и её губы соприкоснулись с губами Гепарда, тёплыми, так словно внутри него горело солнце. Его пульсирующая энергия резонировала в ней. За невесомым первым поцелуем последовал второй, они стали ещё ближе к друг другу, их дыхание смешалось. Стелла зажмурилась, жадная до ощущений, стремясь запечатлеть каждое мгновение в памяти. Шире открыв рот, не зная наверняка, всё ли правильно делает, она проникла своим языком во влажный и тёплый рот Гепарда. Тот вздрогнул, но не отстранился, хватка его пальцев вокруг её ладоней стала сильнее. Проскользнув в дразнящем быстром движении по её нёбу, язык Гепарда вызвал волну приятных мурашек по всему телу Стеллы. От ответного напора у неё подкосились ноги, незнакомые ощущения вскружили ей голову. Словно в схватке. – Держи меня, – полушёпотом проговорила она. Сбитое дыхание Гепарда будоражило воображение сильнее собственного. Гепард отреагировал мгновенно, как и всегда делал, обхватил Стеллу за талию и спину, крепко обняв, прижал к своему телу. Преграда из нескольких слоев одежды была досадной помехой и от неё было необходимо избавиться. Слегка отодвинувшись от Гепарда, Стелла просунула свои руки между их телами. На лице Гепарда отразилась очаровательная растерянность, и Стелла любовалась ею какое-то время, прежде чем сообразила пояснить свои действия: – Нужно снять одежду, она мешает. Гепард сглотнул. Его нежное зацелованное лицо было предельно серьёзным, когда он спросил: – Насколько далеко ты готова зайти? – Насколько это возможно, – ответила Стелла. – И чуть дальше, если получится. Если ты не против, конечно, – добавила она с поспешностью, уловив тень паники, промелькнувшую по лицу Гепарда. – Хорошо, что ты решила это уточнить до того, как начала снимать с меня одежду, – усмехнулся он. – Сама предусмотрительность, верно? – лукаво отозвалась Стелла. – Мы можем найти более удобное место. – Мне нравится здесь. В сущности, мне нравится с тобой, место неважно. Стелла не думала, что это возможно, но произошло то, что казалось ей художественным преувеличением: до сих пор тронутое нежным румянцем лицо Гепарда вспыхнуло, словно его окатили кипятком. Он со всхлипом выдохнул сквозь сомкнутые губы. – Дай мне минутку… Гепард вновь взял её за руки, склонил голову, и Стелла привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его лба своим. – Мне будет сложно остановиться, если мы продолжим, – прошептал он. – Мы можем остановиться сейчас, – сказала Стелла. – И прекратить разговаривать. «Хотя это и страшно». Он её услышал. Возможно, даже ту часть, которую она не произнесла, сцеловал тревожащие разум слова с губ, смешав их с собственными сомнениями. И отбросил прочь. На мгновение вдруг ушла опора из-под ног – Гепард подхватил Стеллу на руки с такой лёгкостью, словно она ничего не весила. Она обхватила его за шею, чувствуя восторг, как от впервые испытанной космической невесомости. Сделав несколько шагов, он опустил её на диван, и она повлекла его следом за собой, не давая отпустить или отстраниться. Они не прекращали трогать губами всё, до чего могли дотянуться. «В основе глубокой привязанности лежит страх потерять то, чем дорожишь. Мне это незнакомо. А ты?..» – голос Кафки раздался из глубин помутневшего сознания, никогда по-настоящему не покидавший её, образ вспыхнул и возник перед глазами. Глубокий взгляд, тонкая всезнающая улыбка. Так не вовремя, так неуместно. «Я хочу знать», – думала Стелла в ответ всем внутренним противоречиям. Думала, пока млела от нежных касаний Гепарда, от ощущений, которые его широкие ладони рассыпали по её телу, оставляя за собой след из мурашек. Она вся дрожала, извиваясь и глубинное незнакомое устремление влекло её вперёд, к теплу, вплотную к чужому телу. «Я хочу понимать», – думала, пока боролась с застёжками на кителе Гепарда, нависающего над ней. Вслепую, опираясь только на его губы уже почти привычно. «Хочу чувствовать», – думала, наблюдая за тем, как Гепард раскрывается перед ней, избавляясь от лишнего, деталь за деталью, обнажая кожу. В тусклом свете он не был белым, не был больше светлым, и был тяжёлым, охваченный мрачными тенями, но в его глазах теплились отблески огня, что показались ей отражением собственных глаз. Жаркий обжигающий взгляд Гепарда влёк её вперёд. Запрещая себе думать, Стелла прижалась к его обнажённому телу вплотную, обвив руками шею, целуя с новообретённой жадностью, вдыхая в себя его запах. Так было правильно. В его руках она вдруг ощутила себя не бомбой с часовым механизмом, а драгоценным сокровищем. И это изменило всё. То тревожащее стрекотание стелларона внутри, которое она слышала вместо биения сердца, заглушилось дыханием, нежными словами, которые Гепард нашёптывал ей на ухо, и Стелла мечтала, чтобы все звуки исчезли и остался лишь его обволакивающий голос. Он был с ней, вёл за собой, и она закрыла глаза, доверившись ему. Не было ничего проще. Прильнув к его груди, двигаясь в одном с ним ритме. Мимолётной оказалась боль, достаточно было уткнуться в изгиб шеи Гепарда, услышать нежное «Тш-ш, всё хорошо», чтобы перестать её ощущать. Его движение внутри наполняло жаром каждую клетку её тела и нарастающее изнутри тепло ощущалось щекоткой на коже. Удовольствие на тонкой границе между её и его естеством сконцентрировалось в исчезающе малой точке, и Стелле до ужаса не хотелось его терять, ощущая, что его можно расширить до размеров целой вселенной, только не останавливаться, только продолжив движение. В один миг всё переменилось, и Стелла перестала осознавать себя в пространстве, но вдруг услышала своё дыхание, звук, срывающийся на всхлипы, не голос, стон. Что-то, что было не в её власти, распирало её изнутри. Что-то, что, казалось, было во власти Гепарда. Как это было возможно, иметь внутри себя что-то, что было ей неподвластно? Разве это не дефект? Пустая мысль возникла и погасла. Словно старый кинескопный экран, сознание вспыхнуло и тут же потухло, сузившись до точки и уйдя в пустоту. Стелла вскрикнула, и вселенная разорвалась. Разгорячённая кожа быстро остывала, на расслабленное тело накатывала дрёма. Всё закончилось так быстро. «Я не хочу тебя отпускать». Голос на грани сна просил её остаться. Она знала, что это невозможно. Путь освоения – чужой, но ставший и её, – звал. Но вопреки ему ей всё равно хотелось пообещать: «Я вернусь. Я всегда буду возвращаться». «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой». «Я не вру», – возмутилась Стелла. Смешок – тёплый воздух и нежное касание сухих губ у виска. В предрассветных сумерках она крепко прижималась к Гепарду, выводя узоры по его груди, целые созвездия, обозначающие её будущий путь и дорогу домой, к нему. Хотя ей самой собственный голос казался неубедительным. Она ничего не могла с этим поделать и даже во сне стремилась свести всё к шутке. Пусть так. Гепард всё равно её простит.