Тритон Дешарова. Книга 1

      Какое-то время я еще лежал, ничего не видя перед собой. По всему телу затухали угольки остаточного адреналина и удовольствия. Ноги дрожали, и у меня не было сил выбраться из-под Агареса. Я ярко ощущал, что он все еще во мне и даже по-прежнему тверд.       Наконец я попытался вылезти из-под его тела, и почувствовал, как от этого движения его член трется об чувствительные раздраженные стенки. Я едва слышно застонал. Неконтролируемая дрожь вожделения пробежалась по всему телу, я резко вспотел еще больше.       На долю секунды я испытал безумное желание перевернуть Агареса, сесть верхом и… закончить. Но я помнил о камере.       Кое-как взяв себя в руки, я сжал зубы и с трудом подтянулся на локтях. Это было мучительное невыносимое ощущение — то, как его член выскальзывает из меня.       Задохнувшись, я откинулся на пол и несколько секунд лежал так, пытаясь проморгаться и собираясь с остатками сил, чтобы выбраться из-под этой туши.       Кое-как перевернув его на спину, я сам перевернулся на живот и встал на четвереньки. Еще минута у меня ушла, чтобы подняться из этого положения на ноги.       Чувствуя себя каким-то порно-актером под объективом камеры со спермой тритона, стекающей по внутренней стороне моих бедер, я согнулся пополам в попытке отдышаться после всех усилий. Затем яростно сорвав с себя измятый провонявший сексом халат, я вытер белые потеки между ног и, не удержавшись, пнул тритона по хвосту.       Этот гад… Даже в бессознательном состоянии у него стояло так, что хоть гвозди заколачивай! Поразительная, блять, способность!       Вне себя от злости я стоял над ним, тяжело дыша и сжимая кулаки. Мне хотелось избить это прекрасное лицо, оттаскать его за волосы, отпинать еще сильнее…       Я даже замахнулся, но… Мой кулак остановился в миллиметре от его лица. Костяшки побелели. Так хотелось сломать ему нос, чтобы хоть как-то подпортить это демонически красивое лицо. Двуличный хвостатый ублюдок!       Но я так и не смог.       Если я оставлю на его лице синяки, то это будет преступлением, потому что я испортил имущество исследовательского института и ценный объект изучения. Шакалова меня за это по головке не погладит.       Блять, я даже душу отвести не могу! После всех тех унижений, которым он меня подверг!       Я злобно уставился на его длинный, восхитительно красивый, поражающий своими размерами черный хвост. Все-таки пнул его пяткой, там-то следов не будет видно. Если, конечно, на теле этого чудовища вообще можно оставить синяки.       Бросившись в ванную, я тщательно вымылся, ожесточенно растирая кожу мочалкой. Я ощущал себя таким испачканным, что это было невыносимо на психологическом уровне. Закончив, я изможденно опустился прямо на пол душевой кабинки и закрыл лицо руками.       Слезы полились сами собой. Кажется, на сегодня с меня хватит. Я чувствовал себя абсолютно разбитым после этих двух изнасилований.       Как вообще все к этому пришло?       Всего неделю назад я был полон энтузиазма, я так хотел скорее начать свой собственный проект и приступить непосредственно к изучению мерфолков. Я был беспечным наивным ребенком, как правильно сказал Рейн.       Теперь же я был заперт в подводной клетке с морской зверюгой, которая морально и физически поимела, поиздевалась и растоптала меня. Ебучее животное, которое даже говорить-то толком не умеет!       И вишенка на торте — если эти долбанные записи с камеры наблюдения кто-то посмотрит, то это станет моим окончательным крахом.       Я почувствовал, что больше не выдержу этих закольцованных мыслей.       Мне надо уехать отсюда. Сбежать. Покинуть Исландию и держаться подальше от этого невыносимого хвостатого ублюдка!       Так, Дешаров, возьми себя в руки! Нужен рациональный план действий.       Сначала надо найти записи с камеры и уничтожить их. А потом собрать свои вещички и свалить отсюда нахрен, раз уж я не в состоянии дать отпор этому гаду.       Я с трудом поднялся и выключил душ.       Потом вышел из ванной, включил компьютер и стер все установленные программы, которые имели хоть какое-то отношение к системе слежения в моей комнате. А после этого вскочил на стол, и хоть это было и бессмысленно, ударил книгой по камере на потолке, разбивая мерзкий объектив, заставивший меня окунуться в чувство беспомощности, унижения и паники.       После чего не оставалось ничего другого, кроме как заняться бессовестной коматозной тварью, валявшейся на полу у кровати. Я буквально заставил себя подойти к нему. Предстояла самая тяжелая часть программы — мне нужно было каким-то образом оттащить этого гада обратно к резервуару. К счастью, рядом с люком стоял маленький резервуар-капсула, в котором держали Лилит. Если мне удастся запихнуть тритона в эту капсулу, мне будет спокойнее спать.       С меня сошло семь потов, пока я дотащил эту тушу до второго этажа. Не знаю, каким чудом мне удалось засунуть тритона в капсулу, но когда я это сделал и сбросил код на электронном замке, я испытал невероятное облегчение.       Закончив с основным, я вернулся в комнату и в изнеможении упал на кровать. Осталось дело за малым — послать сообщение Шакаловой. От эмоционального перенапряжения я практически сразу вырубился.

***

      Не знаю, сколько времени я проспал, но когда проснулся, вообще не почувствовал, что спал. Сознание плавало в какой-то мутной дымке, все воспринималось заторможенно. Или я все еще спал, потому что ощущение было такое, словно я увяз где-то между сном и реальностью.       Мне причудилось, что я стою в том самом стеклянном тоннеле, где мы были с Дэвисом. Видимо, я все-таки сплю.       Я бездумно наблюдал за какой-то рыбехой, плавающей за стеклом. В голове было абсолютно пусто.       Интересно, где же Дэвис?       Я безучастно обвел взглядом тоннель, ища его фигуру, и ощущая какое-то неестественное спокойствие.       Вдруг за спиной раздался знакомый хрипловатый голос:       — Привет, мой маленький Уоллес.       Я обернулся. Но увидел только лужу воды на полу, в которой плавал пучок водорослей. За лужей до самого конца тоннеля тянулся длинный мокрый след. И там у выхода появился высокий стройный силуэт.       Это был не Дэвис. И не Рейн.       Даже отсюда можно было рассмотреть длинные волосы, достававшие до середины бедер. С кончиков прядей капало.       Я неосознанно отступил на два шага. Сердце почему-то сжалось от страха. Упершись в стеклянную стену позади, я вздрогнул от холода. Я знал, что сплю, но не мог заставить себя проснуться.       Я смотрел, как человек медленно приближается ко мне, и постепенно различил черты его лица. В мерцающем отсвете волн, отраженных стеклом, я увидел уже знакомую ухмылку на зловеще прекрасном лице тритона.       Агарес не оставлял меня в покое даже во сне!       Только вместо хвоста у него были две мускулистые крепкие ноги. Я не поверил своим глазам.       Это был мой сон, но я не контролировал ни происходящее, ни себя. Я даже проснуться не мог, скованный кошмаром по рукам и ногам. Агарес подошел ко мне и прижал к стене. Жар и сила его тела были настолько физически осязаемы, что я засомневался — точно ли сплю?       Он обхватил меня рукой за шею сзади, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Свет, лившийся из резервуара за моей спиной, упал на его лицо. Блики волн мешали толком рассмотреть его, из-за чего казалось, что его лицо — какая-то маска, красивая и бездушная.       Даже с ногами вместо хвоста, он возвышался надо мной. Я бы предположил, что его рост сейчас около 190 сантиметров. И он подавлял меня как физически, так и морально и в человеческом обличье.       Агарес наклонил голову, как будто намереваясь поцеловать меня. Он не сказал ни слова, только в привычной манере глубоко втянул мой запах, крылья его носа по-животному затрепетали. Вода, капающая с его волос, упала на мою одежду.       — Уходи из моего сна, — хрипло произнес я. — Оставь меня в покое хотя бы здесь!       — Дешаров, — выдохнул Агарес мне на ухо на беглом русском, потершись щекой о мою щеку. — Ты пожелал, и я стал человеком. Ты захотел, и я эволюционировал.       Этого не избежать.       Он чуть отстранился, мягко обхватив пальцами мой подбородок, и его влажные прохладные губы грубо накрыли мой рот.       Я остолбенел.       Что Агарес имел в виду? Что хочет стать человеком, чтобы быть со мной?       Проклятье! Это всего лишь тупой сон. Не стоит придавать ему слишком много смысла.       Стеклянная стена резервуара внезапно отдалилась и исчезла в темноте, и я смутно расслышал, как чей-то женский голос зовет меня:       — Дешаров! Дешаров?       Кажется, это Шакалова. Неужели они наконец вернулись с берега? Слава богу!       Я кое-как разлепил тяжелые веки. Свет резанул по чувствительным после сна глазам.       Если Шакалова наконец вернулась, это значит, что я на какое-то время буду избавлен от сексуальных домогательств этого чертового тритона-демона.       Когда зрение прояснилось, я увидел ее. Круглые очки в золотистой оправе скрывали испытующий взгляд.       — Мистер Дешаров, как вы?       Я осознал, что мы находимся в моей комнате. Из-за того, что уровень воды в резервуаре под нами упал до половины, ничто не мешало без помех рассмотреть площадку второго этажа возле люка, где стоял маленький резервуар в форме циллиндра. Агарес никуда не делся и все это время внимательно наблюдал за мной с застывшей на лице ухмылкой.       — Я… — я кое-как поднялся, руки затекли. Сразу же навалились воспоминания об изматывающих событиях прошедших двух дней, и я пожалел, что очнулся. Тело ощущалось тяжелым и неповоротливым, голову как будто ватой набили. Соображалось с трудом.       Шакалова озабоченно взяла меня за руку.       — Дешаров, с вами все в порядке? Может мне вызвать врача? Вы очень бледны. Кажется, сахар в крови понижен. Вы ничего не ели?       — Нет, не нужно врача. Я… я действительно почти ничего не ел, просто… Я был занят исследованиями, — я потер лоб, украдкой смахивая выступивший на нем пот. Я толком не понимал, какую околесицу несу, потому что в голове набатом стучала лишь одна мысль — только бы Шакалова ничего не заподозрила!       Не осмеливаясь поднять глаза, я попытался встать.       — О боже, Дешаров, почему вы голый?       — Ой! — я мигом поднял одеяло до подбородка. — Простите, простите!       Сердце застучало как сумасшедшее. Если бы одеяло сползло ниже, то Шакалова наверняка бы заметила оставленные этим чудовищем синяки на моей коже.       К счастью, она деликатно отвернулась. Я лихорадочно огляделся в поисках одежды и тут увидел валявшийся на полу бесформенной кучей испачканный халат, и мои приборы для замеров. Блять! Я совсем забыл убрать весь этот беспорядок вчера, потому что вымотался, пока тащил Агареса на второй этаж. Да и не думал, что Шакалова нагрянет так внезапно. Пульс истерично бился в ушах, пока я пытался понять, как мне выкрутиться из этой ситуации.       Кажется, Шакалова несколько раз окликнула меня, но я застыл, как идиот, пялясь на измазанный уже подсохшей спермой тритона халат.       — Ладно уж, не стоит так смущаться, — Шакалова приблизилась ко мне и сочувственно погладила по плечу. — Дешаров, вы очаровательный юный студент. Молодым людям вашего возраста свойственна… некоторая забывчивость. Вы так усердны в своих исследованиях. Неудивительно, что Рейн ценит вас.       Шакалова рассмеялась и подмигнула мне. Я выдавил из себя пару фальшивых смешков. Она же посмотрела вниз на мини-резервуар с Агаресом. Толстые стекла очков скрывали выражение ее глаз, но она выглядела восхищенной.       — Знаете, я не могу не отметить вашу невероятную способность ладить с животными. Этот тритон сейчас просто паинька по сравнению с тем, что он устроил недавно. Как вы сумели сделать его таким послушным? Между прочим, два дня назад, когда мы переносили его в эту часть базы, в ярости он едва не разбил армированное стекло точно такой же капсулы для перемещения!       Я вспыхнул. Далеко не от похвалы, конечно. Как добился… Задницей, блять.       — Это точно не моя заслуга, — пробормотал я, невольно тоже скользнув взглядом по Агаресу.       Тритон действительно спокойно парил в своем контейнере, безмятежно наблюдая за Шакаловой. Он был настолько спокоен, что даже кивнул ей, словно… в знак признания. Это был царственный высокомерный кивок. Но стоило ему перевести взгляд на меня, как уголок его губ привычно изогнулся в дразнящей усмешке.       Козел хвостатый!       Вульгарный, похотливый, надменный, злой зверь!       Я злобно сжал кулаки, едва подавив желание броситься вниз и избить этот огромный кусок сашими.       Шакалова меж тем поинтересовалась, задумчиво оглядывая комнату:       — Дешаров, вы ничего не хотите мне сказать? Я немного обеспокоена, такое ощущение, как будто тут произошла драка.       Не сумев сдержаться, я подлетел к куче на полу и поспешно натянул брюки. Остальную грязную одежду, включая халат, я сгреб в охапку и направился в ванную.       — Дешаров? Куда вы? — голос Шакаловой внезапно стал вкрадчивым.       Я резко развернулся к ней, чувствуя, что больше не в состоянии притворяться и что-то выдумывать. Кажется, я был на грани нервного срыва.       — Доктор Шакалова, я должен вернуться в Москву. Возникли некоторые семейные обстоятельства. Я уже забронировал билет на самолет и улечу сегодня вечером, — механически выдал я на одном дыхании.       Я больше не хотел оставаться здесь ни минуты. Надо убраться из этого проклятого места как можно скорее, туда, где я не буду ощущать на себе этот пристальный изучающий взгляд чертового морского ублюдка!       Приснившийся мне в бреду сон окончательно выбил меня из колеи. Теперь я подсознательно боялся, что эта скотина, чего доброго, реально эволюционирует до человека, только вот характер у него останется таким же мерзким. И тогда я точно нигде от него не скроюсь!       Да, конечно, весь мой логичный и рациональный ум, когда дело касалось Агареса, мгновенно превращался в какую-то кашу, в которой варились страхи, фобии, нелепые выдумки и суеверия. Но Агарес уже не раз доказал, что его не зря называют ночным демоном. Кажется, теперь и я в это верю.       — Дешаров, вы не совсем осознаете расстановку приоритетов, — внезапно резко сказала Шакалова, как будто теряя терпение. — Вы подписали контракт, когда согласились начать этот проект по исследованию мерфолков. Вы не можете просто взять и уйти. Кроме того, я надеялась, что вы отправитесь с нашей научной экспедицией в море, чтобы продолжить исследование. — Она прервалась, ожидая моей реакции, но я молчал. Тогда она добавила, понизив голос: — Разумеется, вы имеете право вернуться в Москву… Если, конечно, не хотите увидеть видео с вашим интересным времяпровождением в наше отсутствие на YouTube.       У меня зазвенело в ушах. Я медленно, словно деревянный, повернулся к ней, схватившись за дверной косяк, чтобы не упасть. Несколько секунд я переваривал ее фразу, пытаясь осознать смысл. Не верилось, что полковник и уважаемый профессор биологических наук, ректор исследовательского университета, может опуститься до грязного шантажа вот так просто.       Я просто оцепенел, не в силах ничего из себя выдавить.       И почему подсознательно я был уверен, что даже если она узнает о том, что здесь произошло, она поймет и примет мое решение уехать? Кажется, я уже ни черта не понимаю в людях. Что Рейн, что Шакалова оказались какими-то отбитыми отморозками.       Рейн был прав. Я наивный мелкий идиот, который ничего не видит дальше своего носа. Они с Шакаловой заодно! Ведь было же столько мелких деталей, которые указывали на это, а я… Я не должен был доверять этой женщине с самого начала. Развесил уши, повелся на перспективы, и вот пожалуйста, теперь я в полном дерьме.       Чувствуя себя униженным даже еще больше, чем когда Агарес скрутил и изнасиловал меня, я отвернулся, пытаясь скрыть слезы. Да, эти двое красиво меня опустили. Где уж Агаресу до людей, которые могут так легко и изощренно унижать, и предавать своих же собратьев? И нет для них никаких границ и правил в стремлении загнобить того, кто слабее. Мотивы Агареса хотя бы понятны — он просто руководствовался инстинктами, как обычный зверь. Но Шакалова… буквально выбила у меня почву из-под ног.       Она даже не погнушалась устранить Рейна, когда тот воспротивился моему участию в проекте. Это же она что-то сделала, отчего он упал в обморок! Господи, все было спланировано с самого начала! А может это просто спектакль, разыгранный специально для меня, чтобы вызвать мое доверие?       Как это вообще возможно, ведь Шакалова — человек, посланный правительством для того, чтобы возглавить этот проект! Как она могла угрожать мне так скотски?       Если только… на самом деле ни она, ни Рейн вообще не имеют никакого отношения к правительству.       — К-кто… вы такие? Чего вы хотите на самом деле? И куда вы хотите отправить научную экспедицию?       — Вы все узнаете в свое время, Дешаров. Потому что вы наш самый главный… «исследователь», — она ухмыльнулась.       Я вцепился в раму дверного проема так, что побелели костяшки пальцев и вздулись вены на внутренней стороне предплечья. В голове мелькнула абсурдная мысль — грохнуть Шакалову здесь и сейчас. В этот момент я ненавидел ее с такой силой, что и впрямь готов был убить, хотя знал, что никогда не осмелюсь на такой шаг.       Испугавшись собственного порыва, я злобно уставился на нее.       — Вы настоящие мерзавцы, — процедил я. — И вам не удастся меня запугать. Я уеду сегодня же вечером. Мне наплевать на ваши угрозы.       Развернувшись, я зашел в ванную и захлопнул дверь, но все равно услышал, как Шакалова снисходительно небрежно произнесла:       — Я понимаю, Дешаров. Вам нужно время, чтобы все осознать и понять истинное положение вещей. Но я верю, что вы примите правильное решение, вы ведь… умный студент.