Тритон Дешарова. Книга 1

      Кажется, прошла вечность к тому моменту, как я очнулся. К моему удивлению, Агарес все еще сосредоточенно вылизывал мою рану. Не знаю, сколько я спал, и сколько времени Агарес провел вот так, исцеляя меня, но чувствовал я себя вполне сносно. Ребро уже не болело, я вроде как выспался, и вообще, как будто несколько дней провел в госпитале в тишине и покое. Даже психически мне было намного лучше. Настолько, что я не мог перестать восхищаться способностями тритона к исцелению.       Я посмотрел вниз, но в полутьме увидел лишь очертания его бровей и широкую переносицу. Длинные ресницы скрывали от меня его взгляд, но выражение его лица, по крайней мере то, что было видно с моего ракурса, показалось мне… нежным?       Агарес в этот момент казался таким… Соблазнительным. Я не смог подобрать иного слова. И стоило мне об этом подумать, как я замер, не веря самому себе.       Но именно в этот момент он внезапно поднял голову и наши глаза встретились. Сердце подскочило к горлу, и я тут же ужаснулся собственным мыслям.       Черт, да что со мной? Как я мог подумать, что этот наглый, вульгарный, коварный и дикий зверь… очарователен?       Скорее всего, я просто потерял слишком много крови и тронулся умом.       Я поднял руку, собираясь оттолкнуть его, но он серьезно посмотрел на меня, как будто видел насквозь. Агарес улыбнулся и медленно провел языком по своим окровавленным губам. Блять… Это был жест, исполненный невыносимого аристократичного эротизма, одновременно красивый и элегантно кокетливый.       Глядя на меня, он еще раз провел языком по моим ребрам, прежде чем сглотнуть. Двусмысленное действие, полное сексуального подтекста. Словно он говорил: «Ну давай, чего же ты ждешь? Оттолкни меня, если… действительно хочешь».       Затем он снова провел языком уже вдоль моего живота, заставляя его рефлекторно вжаться. Один лишь вид того, как этот развратный длинный алый язык скользит по моей коже заставил меня задохнуться от воспоминаний о прошлой ночи.       Я вспыхнул, даже кончики ушей нагрелись от смущения.       Язык тритона скользнул еще ниже, и я поспешно положил руку ему на голову в попытке остановить, прежде чем он окончательно раззадорится от своей безнаказанности и стащит с меня штаны.       Агарес перехватил мою руку за запястье и с довольным вздохом уткнулся носом в центр ладони. Кончик его языка скользнул между моими пальцами, и я вздрогнул от щекотного ощущения.       — Прекрати, — я попытался отдернуть руку. — Все, хватит, мне уже гораздо лучше, правда!       — Нет, — он посмотрел на мою рану и глубоко втянул воздух возле нее. Его уши, похожие на крылья или маленькие плавники летучей рыбы, слегка дрогнули.       — Нет, не надо, — торопливо произнес я, упираясь свободной рукой ему в голову.       Он перехватил и ее и положил обе мои руки себе на плечи. Мускусный солоноватый аромат его феромонов, смешанный со свежестью морского бриза, наполнил воздух, мгновенно делая меня вялым и послушным. Его язык снова скользнул по моему животу, и я инстинктивно выгнулся. Дыхание участилось, сердце застучало с ненормальной скоростью, тело с готовностью вспыхнуло жаром возбуждения, хотя мои ноги все еще были в холодной воде.       Я смущенно стиснул зубы и попытался взять себя в руки. Ни за что не признаюсь, насколько чувствительным и распаленным становлюсь от его прикосновений.       Хвост, зажатый между моих ног, пришел в движение, дразняще потираясь о внутреннюю сторону моих бедер. Я знал, что мое возбуждение не укрылось от Агареса и, упираясь ему в плечи, попытался оттолкнуть его.       — Агарес, отпусти! Я действительно чувствую себя уже намного лучше, — взмолился я, надеясь избежать тесного контакта до того, как этот зверь примет мою естественную реакцию за провокацию и приступит к более активному соблазнению.       Кажется, когда я зову его по имени, это намного эффективнее, чем когда я сыплю оскорблениями. Во всяком случае Агарес действительно отпустил меня, и я смог сползти с его хвоста, плюхнувшись в холодную воду по пояс. Не могу сказать, что это обстоятельство меня обрадовало. Я поспешно сжал ноги, надеясь только, что под водой не видно мой гордый стояк.       Агарес, казалось, потерял всякий интерес к моему телу. Он прислонился к стене и глубоко вздохнул. А потом опустил голову, осматривая свое тело.       Я проследил за его взглядом и только сейчас заметил, что его живот кровоточит. С ужасом я увидел блестящие наконечники пуль, торчавших в тех местах, где у людей располагались печень и селезенка. Пули застряли внутри, некоторые раны уже покрылись полупрозрачной мембраной, похожей на перепонки между пальцев тритона. Она затвердела, наслаиваясь вокруг пуль, которые, похоже, не смогли полностью пробить толстую шкуру этого земноводного.       Агарес опустил руку и царапнул когтем по слизистой оболочке, явно намереваясь разорвать ее и вытащить пулю. Рана тут же открылась и из нее хлынула голубая кровь.       Сердце сжалось, когда я увидел это. Я приблизился к нему и схватил за руку.       — Прекрати, ты так только раны расковыряешь!       Я должен ему помочь. Но извлекать пули вручную без подручных средств рискованно. Попадет какая-нибудь инфекция, да и рана откроется. Надо как-то аккуратно, чтобы не тронуть мембрану, перекрывшую раны. Единственное, что приходило мне на ум — это высосать пули из его тела. Но расположение ран было… в слишком интимном месте. Так близко к границе между чешуей и кожей. Я представил, как это будет выглядеть со стороны, и смущенно поежился.       Слишком близко.       Подняв голову, я встретился с умоляющим взглядом тритона. Нахмурившись от боли, он прошептал едва слышно, словно совсем обессилел:       — Помоги мне… Дешаров…       Я посмотрел обратно на его живот, с трудом удержавшись от того, чтобы опустить взгляд еще ниже. Мне стало стыдно, но уже по другой причине. Агарес рисковал жизнью, чтобы помочь мне и только что спас мою собственную. Неужели я не окажу ему ответную услугу только из-за дурацкого смущения? Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему исцелиться. Кроме того, здравый смысл подсказывал мне, что Агарес — единственная моя надежда на спасение от чертовых пиратов.       Так, Дешаров, просто представь, что ты ветеринар. Не думай о всякой чепухе!       — Ладно, не двигайся. Я избавлю тебя от этих штуковин, — пробормотал я, скорее чтобы успокоить самого себя звуком собственного голоса.       Глубоко вздохнув, я закатал рукава своего медицинского халата и присел перед ним, опустившись в воду по плечи. Схватившись за его бедра, я наклонился к его животу.       Когда мои губы коснулись его кожи, рельефный живот тритона дрогнул. Перепончатая ладонь невесомо легла мне на плечо. По ключице за шиворот скатились капли воды, вызывая мурашки. Но я не отступился несмотря на то, что все это напоминало мне вполне однозначную сцену. Зажмурившись, я прижался губами к тонкой пленке, наросшей поверх пуль, и попытался как можно быстрее высосать застрявшую в теле Агареса первую пулю.       Рот наполнился горьким привкусом морской воды, металлические нотки железа почти отсутствовали. Его кровь на вкус была как океан. Я сглотнул и подцепил языком кончик шрапнели. По мере того, как я сосал все сильнее, по напряженным мышцам живота Агареса проходила дрожь одна за другой. Он тяжело дышал, и мне пришлось обеими руками вцепиться в его талию, чтобы удержать на месте. В конце концов чертову пулю удалось извлечь. Я выплюнул ее в воду вместе с кровью тритона и чуть отстранился, чтобы отдышаться.       Лоб покрылся испариной. Это была только первая. Довольно сложно — вытаскивать их таким экстраординарным способом. К тому же во время всего процесса я никак не мог избавиться от осязаемого чувства смущения. Агарес реагировал на мои попытки избавить его от пуль вполне однозначно. Я ощущал, как мне в грудь упирается его твердый член, выглянувший из отверстия в хвосте чуть ниже границы между чешуей и кожей. Это здорово мешало сосредоточиться.       И все же осталось еще несколько пуль, которые мне предстояло высосать. Я взялся за следующую. У меня получилось извлечь почти все осколки шрапнели, осталась только последняя — практически над членом.       Над моей головой раздавалось тяжелое дыхание. Агарес вцепился в мои плечи, при этом почти не задевая когтями. Похоже, для него это было таким же тяжелым испытанием, как и для меня, хоть и по другой причине. Как он вообще может в таких обстоятельствах испытывать возбуждение? Наверняка ему больно! Точно, монстр.       — Помоги мне, — выдохнул он, видя, что я мешкаю.       Это прозвучало так, словно он просил отсосать ему.       Черт!       Я зажмурился и снова принялся за дело. Глубоко выдохнув, я обхватил губами кончик последней пули и принялся активно сосать. Поскорее бы вытащить эту чертову шрапнель! Я почувствовал, как пальцы Агареса зарываются в мои волосы на затылке. Он прижался бедрами к моей груди, задевая чувствительные затвердевшие от холода соски. Его член терся об мою кожу, оставляя влажный скользкий след смазки, которая распространяла одуряющий аромат, ударявший по всем моим рецепторам восприятия железным молотом. Голова кружилась, перед глазами плыло, но я не останавливался, надеясь покончить со всем этим прежде, чем…       Маленькие твердые чешуйки терлись об мою грудь и соски, заставляя меня задыхаться от необычной ласки. Я чуть выгнулся, пытаясь избежать этого контакта, но рука Агареса обхватила меня за шею, удерживая на месте. В легкой панике я зажал наконечник чуть выступившей из его плоти пули и потянул на себя. Кровь Агареса, теперь казавшаяся сладковатой, хлынула мне в рот из-за этого резкого движения.       Сплюнув ее вместе с пулей в сторону, я буквально упал на задницу, погружаясь в воду по подбородок, и уставился на огромный пурпурный член прямо напротив моего лица. Я мог рассмотреть каждую толстую венку, пульсировавшую на нем. Я впервые видел член тритона так близко. Мое сердце пропустило удар. Хотя я и раньше знал, что он большой, сейчас оказался не готов увидеть истинные размеры его орудия.       Господи, и это было во мне…       Я сглотнул. Инстинктивно желая оказаться подальше от него, я повернулся, собираясь отплыть, отползти… Но хвост тритона под водой ловко обвился вокруг меня прежде, чем я успел хоть что-то сделать, и поднял меня из воды.       — Нет! — панически вскрикнул я, когда Агарес рывком притянул меня к своей груди.       Обняв, точнее сковав меня своими руками, он уткнулся носом в мою шею, глубоко втягивая запах. Его губы скользнули вдоль шеи к уху, чувствительная кожа тут же покрылась мурашками.       — Дешаров… Пожалуйста, не бойся меня…       Легко сказать! Я весь напрягся, почувствовав, как его гигантский член уперся в мою задницу. Очень смешно! Это ничем не отличается от смехотворной ситуации, в которой насильник спрашивает разрешения, прежде чем изнасиловать.       Даже если Агарес рисковал своей жизнью ради меня, я не мог забыть, как он вытрахал меня до состояния нестояния и обморока вчера ночью. Неважно, что он не был груб, психологическое насилие так же отвратительно, как и физическое. У меня не было никакого выбора: его запах лишал меня всякой воли. Как после всего этого мне его не бояться?!       Он контролировал меня полностью. И физически, и морально. Я боялся, что если перестану сопротивляться, то он впадет в звериное безумие на пике своего гона, как лев или тигр, и просто затрахает меня до смерти. Страшная, блять, участь.       Но еще больше я боялся, что окончательно потеряю над собой контроль, и превращусь в такое же обезумевшее животное как он сам, и буду подставляться ему раз за разом, позабыв свое «я».       — Не прикасайся ко мне, — всхлипнул я, ощущая, как по моей груди и животу интимно скользят капли воды, лаская и дразня, словно это его руки.       Мощное подводное течение моего собственного вожделения, гейзером выплеснулось наружу, превращая меня в один сплошной жаждущий его прикосновений и объятий кусок плоти. То, чего я и опасался.       — Агарес… — задыхаясь, с трудом собирая мозги в кучу, выдохнул я в бессилии. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя не боялся. Но то, что ты делаешь со мной, заставляет меня бояться тебя. Прекрати.       — Почему? — резонно спросил он, игриво проводя кончиками острых когтей по моей груди и задевая сосок. — Тебе ведь… нравится. Это значит… ты тоже любишь меня.       — Нет! — внезапная вспышка ярости придала мне сил, и я сердито вскинул голову, уставившись ему в глаза.       Агареса, конечно же, не устроил такой ответ. Он опустил руку к поясу моих брюк, намереваясь расстегнуть их. Я бестолково сомкнул бедра, прекрасно понимая, что это его не остановит, и обреченно закрыл глаза.       Дьявольский смешок раздался над ухом.       — Это доказательство, — мурлыкнул Агарес, обхватывая мой твердый член прохладной ладонью. — Ты хочешь меня так же сильно, как… и я тебя.       О, ради всего святого! Этот зверь наивно считает, что физическое желание уже является подтверждением чувств! Думает, что если может заставить меня желать его, то это уже означает, что я люблю его. Господи… как объяснить ему, что это далеко не так?       Если я не остановлю его, он возьмет меня прямо здесь. И его ни капли не смущает, что у нас над головами чертовы пираты.       — Это не так! — взволнованно выпалил я, перехватывая его руку за запястье.       Дыхание стало тяжелым и прерывистым, потому что его умелые пальцы на моем члене лишь подстегивали нарастающее возбуждение. Соображать с каждой секундой становилось все труднее. Я не знал, как объяснить ему так, чтобы он понял. Вряд ли он придает значение тому, насколько сложны человеческие эмоции. Для него нет тех ограничений, которые мы сами для себя установили. У зверей все намного проще.       — Ты не понимаешь… Я не такой как ты! Для меня это не доказательство. Я не люблю тебя. Понимаешь?! — запинаясь и безбожно мешая русский с английским, торопливо произнес я.       Сработало!       Агарес замер. Даже его хватка, кажется, ослабла. Хвост, поддерживающий меня под водой, вдруг пришел в движение, и я соскользнул с него, но чувствовал, что он все еще сковывает мою лодыжку. И вдруг Агарес рывком прижал меня к стене, отчего я больно приложился лопатками. Воздух со свистом вырвался из груди, в глазах на секунду помутнело, ребро заныло.       Я разозлил его?..       С невольным страхом я взглянул ему в лицо. Сердце бешено колотилось в груди. Агарес опустил голову, его длинные волосы, испускавшие тусклое сияние в полутьме, упали мне на плечи. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, как будто пытался успокоить сам себя. Я замер, как кролик в объятиях удава, опасаясь спровоцировать его сильнее. На секунду мне показалось, что он реально меня задушит просто потому, что его не устраивал мой ответ.       — Тебе нравится тот человек? — жестко спросил он, вперившись в меня холодным требовательным взглядом. — Ты зовешь его Рейн. Я наблюдал за вами каждый день, когда вы плыли.       Неосознанно я отметил, что его речь совершенствуется с каждым разом все больше. Причем, он так же легко перескакивал с русского на английский, даже не замечая этого, в то время как я делал это в минуту волнения. Я в очередной раз поразился его феноменальной способности к обучению. А потом до меня дошел смысл фразы, и я оцепенел, не в силах что-либо выдавить в ответ.       Все то время, пока мы с Рейном искали мерфолка, он следовал за нами. Следил. Наблюдал. Изучал. С самого начала он сам хотел оказаться на нашем корабле! Он просто позволил поймать себя! Чтобы что… Чтобы заявить на меня свои права? Он хотел этого уже тогда?       О боже!       Я бы зажал себе рот ладонью, если бы Агарес не удерживал меня. Получив очередное доказательство того, насколько он хитер и терпелив, я испытал почти благоговейный страх перед этим существом. Все это время мы действовали согласно его плану! От него ничего не укрылось!       Агарес смотрел на меня привычным нечитаемым взглядом, но я физически ощущал, что он злится. Ревнует. Острые когти впивались мне в плечи, губы чуть подрагивали, как будто он едва сдерживался, чтобы не обнажить клыки. Но здесь не было никого, кроме меня, на ком бы Агарес мог выплеснуть свой гнев. А мне он бы не причинил вреда, я был уверен. И он сдерживался, злобно сверкая в темноте глазами, словно затаившийся хищник.       И поскольку я молчал уже довольно долго, Агарес, кажется, принял мое молчание за согласие. Я уловил момент, когда выражение его глаз неуловимо изменилось. Лицо заострилось в демонической маске: теперь в каждой черточке сквозила хищная ярость, глаза сверкали сталью. Он все же оскалился, наморщив нос, совсем как дикий волк. Он приблизил ко мне свое лицо, и я обмер от страха, ощутив его прохладное дыхание.       — Ты принадлежишь мне или ему? — прорычал Агарес. — Ты обещал.       Блять! Кто знает, как сильно он разозлится, если поймет, что я не следую своему слову? Я назвал его «агарес», и для него это было равнозначно супружеской клятве. Почему-то мысль о том, что я потеряю его доверие, привела меня в смятение.       Я дрожал, сам того не осознавая, нервничая под этим выжидающим злым взглядом, хотя подсознательно понимал, что Агарес не причинит мне вреда. Я был уверен в этом. Почти. Где-то на 99,9%. Но всегда оставался 0,1%, который пускал по спине мурашки озноба от мысли, что он сделает со мной, если я разочарую его своим ответом или поведением. Или если он потеряет ко мне интерес. Или если решит, что я предал его.       Теперь я знал, что интеллект Агареса намного выше, чем у людей, но его эмоции при этом оставались ужасающе примитивными, как у маленького ребенка. Он проявлял их дико, по-звериному, совершенно не скованный никакой моралью, нравственностью, этическими соображениями и нормами поведения. На самом деле мотивы его поступков, эмоции и мысли были абсолютно прямолинейными. Если ему что-то нравилось, он просто брал. Если ненавидел — убивал.       Я не знал, как объяснить ему простую истину — я не принадлежу никому. И то, что я не хочу принадлежать ему, не означает, что я хочу быть с Рейном. Следуя его звериной логике, если я не хочу его, значит есть кто-то, чьим я хочу быть. И он решил, что это Рейн. Господи! Я даже не мог объяснить ему, что я не гей. В России гомосексуализм — незаконен. Я вырос в среде, где это считается чем-то грязным и ненормальным. Но разве для него это аргумент?       Но и обманывать Агареса нельзя. У меня язык не поворачивался провернуть ту же самую уловку, когда я попросил его о помощи после того, как он спас мне жизнь. Я понимал, что шутить с таким умным зверем опасно. Либо да, либо нет. Только черное и белое. Никакой золотой середины, никакой гибкости. А я не мог пообещать ему то, чего он хотел, зная наверняка, что не сдержу слово. Но если сейчас скажу ему, что принадлежу Рейну, это может повлечь еще более опасные последствия, чем если пообещаю, что принадлежу ему.       — Черт побери! Я…       Я не знал, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации. И вместе с тем физически ощущал его жадное нетерпение, подстегивающее мою нервозность и страх. Агарес наклонил голову и легонько укусил меня в шею. От прикосновения острых зубов, кольнувших в опасной близости от жизненно важной артерии, я оцепенел. А потом услышал в темноте шипение. То самое шипение, которое Агарес издал, прежде чем напасть на чернокожего и убить. Кажется, из моего горла вырвался писк. Я действительно опешил от страха и паники.       Вот этот самый, блять, 0,1%! Зверь! Настоящий зверь!       — Дешаров… я голоден… — хрипло выдохнул Агарес, и я содрогнулся. В голове мигом пронеслась кровавая сцена, в которой он разорвал когтями пирата пополам. Я никак не мог развидеть образ окровавленного Агареса, чье лицо было искажено яростью и жаждой убийства.       От страха меня затошнило. Если он зверь, то вполне может опустить меня в своей примитивной цепочке приоритетов с почетного места его пары до ничтожного места своей пищи.       Конечно, я предпочел бы остаться его парой и сохранить жизнь, чем стать его ужином!       — Хочу тебя… съесть… — словно подтверждая мои мысли, проурчал он утробно.       Его губы приблизились к моему уху, так что я различил едва слышный угрожающий рокот хищника, с которым он нападал тогда на палубе. Горячее дыхание обдало шею, и затем я снова ощутил, как его клыки проехались по моей коже.       — Я твой! — сипло выкрикнул я, сжавшись в комок от страха. — Я принадлежу тебе! Пожалуйста, Агарес, не надо, не ешь меня! Я принадлежу тебе, клянусь!       Не знаю, сколько раз в панике я выкрикнул фразу «Я принадлежу тебе», потеряв контроль над собой. Потому что Агарес, казалось, не слышал меня, продолжая пробовать на вкус свою добычу. Его клыки покалывали мою кожу в разных чувствительных местах, несколько раз ощутимо надавив на сонную артерию, как будто он примеривался, с чего бы ему начать свое пиршество.       Когда я выдохся, то вдруг услышал в темноте глубокий хриплый смешок. До меня не сразу дошло, что Агарес смеется. Я прижался к стене, таращась на него в серой темноте и пытаясь рассмотреть выражение лица. Он действительно ржал надо мной, ублюдок! Скотина!       Прищурив глаза, в которых мелькали серебристые смешинки, он открыто ухмылялся, глядя на меня одновременно с нежной насмешкой и глубокой страстью, от которых сердце почему-то пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой.       — Запомни эти слова, Дешаров, — мягко выдохнул он мне в губы. — Ты мой.       Я бестолково смотрел на него, в который уже раз ощущая себя круглым дураком. Он не уставал поражать меня. Теперь он показал, что у него есть великолепное чувство юмора, что уже отличало его интеллект от животного, потому что звери не умеют смеяться и не знают, что это такое. Они могут быть хитрыми, но юмор им точно неведом. Я слишком упростил Агареса, чтобы мне самому было легче понимать и принимать мотивы его поступков, но он уже не раз доказывал мне, что гораздо сложнее и многогранней, чем кажется. Может быть даже сложнее, чем человек.       Ошеломленный этим осознанием, я продолжал ошарашенно пялиться на него, и даже не сопротивлялся, когда Агарес накрыл мой рот жадным поцелуем. Длинный влажный язык легко раздвинул мои губы, дразняще проскользнув внутрь и сплетаясь с моим собственным. В этот раз Агарес не торопился, не напирал, не доминировал. Он словно… пробовал меня на вкус. Медленно, изощренно, интимно и до пробирающей дрожи проникновенно лаская мой рот. Его язык входил и выходил, словно имитируя толчки, и с каждым таким движением, голова кружилась, а в ушах звенело. Я почувствовал, как Агарес обвивает хвостом мою левую ногу, вклиниваясь между бедер, и одновременно обхватывает своими большими ладонями мои ягодицы, слегка разводя их в стороны.       Толстый хвост мощной дугой наполнил пространство между моих бедер, плотно прижимаясь к твердому члену, отчего я задрожал, неосознанно обхватив тритона за шею. В голове все смешалось от такой разносторонней чувственной атаки на все мои эрогенные зоны. У Агареса было слишком много способов заставить меня возбудиться всего за сотую долю секунды, и это приводило меня в бессильный гнев. Казалось, он был везде: его руки жадно сжимали мою задницу, хвост терся о член, язык неистово атаковал рот, и этот дурманящий запах, сгустившийся вокруг, забивающийся в нос, проникающий в сознание пурпурным туманом чувственного удовольствия, разжигавшего во мне неудержимый взрыв похоти.       Агарес оторвался от меня, позволив сделать судорожный вдох, и скользнул языком вдоль шеи к груди, принимаясь ласкать уже соски. Казалось, будто кончик его языка может биться током, потому что от каждого обжигающего прикосновения я крупно вздрагивал.       Черт возьми, Агарес был слишком искусным и виртуозным любовником для такого неискушенного и наивного девственника, как я. Я не смог бы ему сопротивляться, даже если бы захотел всерьез. А теперь ощущал себя еще и жертвой Стокгольмского синдрома, потому что в голове плыло, и идея самому насадиться на его член уже не казалась мне такой постыдной, чудовищной и унизительной. И это пугало еще сильнее.       Эта мысль меня на мгновение отрезвила. Я схватил Агареса за волосы на затылке, пытаясь оторвать его голову от своей груди и прекратить эту чувственную сокрушительную атаку.       — Похотливое животное! Не делай этого здесь!       Он поднял голову и вскинул брови, глядя на меня насмешливо.       — А где же… тогда… это разрешено?       Я захотел побиться головой об стену. Он в очередной раз подловил меня. Похоже его английский намного лучше моего.       — Я имею в виду… — хрипло прерывисто выдохнул я, тяжело дыша. После того, как несколько минут он интенсивно и методично возбуждал меня, мой собственный голос казался мне чересчур… обольстительным и призывным. Я смущенно вспыхнул.       Агарес тоже заметил это, его глаза потемнели. Я вдруг понял, что он тоже распален до предела: его грудь тяжело вздымалась, уши-плавники, похожие на лавровую корону, слегка подрагивали, в глазах горел неутолимый огонь вожделения, а на мощной шее вздулись толстые голубые прожилки от напряжения. Казалось, он едва контролировал себя, чтобы не трахнуть меня прямо здесь и сейчас, и сдерживался из последних сил.       Я глубоко медленно вдохнул, пытаясь успокоиться. И понял, что всего за несколько дней Агарес показал мне себя со стольких сторон, что я уже и сам не понимал, как его воспринимать. На базе его не остановило мое «нет», «фу», «не тронь меня, проклятое животное!». А сейчас он уже несколько раз прервался, когда я попросил. Как будто… ему было не все равно на мое мнение и чувства.       Тогда Агарес казался мне диким животным, движимым лишь примитивной звериной похотью. На свободе же он демонстрировал не только высокий интеллект, но и вполне себе человеческие качества — он действительно прислушивался ко мне, он пытался сдерживаться, он согласился мне помочь, пусть и из каких-то своих корыстных мотивов. И в таких обстоятельствах у меня вроде как появился шанс уговорить его вести себя более цивилизованно.       Это изменило мое восприятие его поступков. Я сам не заметил, что перестал смотреть на него, только как на животное.       — Если ты… ты сможешь вырвать нас из рук этих людей, то я… твой, — вырвалось у меня. — Ты понимаешь, что я имею в виду?       Мне уже было все равно, только бы Агарес перестал давить на меня и склонять к сексу в таких обстоятельствах. Если он не остановится, то у меня уже не будет сил ему сопротивляться. Оставалась надежда, что он действительно прислушается ко мне и учтет мое мнение.       Я уже и не надеялся на то, что смогу его обмануть, но прямо сейчас мы были в такой ситуации, когда я не мог с уверенностью сказать, что будет завтра. И Агарес уже доказал, что может влиять на меня и мои желания. Кто знает, где и в каких обстоятельствах мы окажемся через несколько дней? Может быть, случится так, что мне не удастся, несмотря ни на какие ухищрения, избежать очередной близости с ним. Даже если я поставлю себя на карту, вдруг он сам потеряет ко мне интерес или же нас наконец-то спасут, и я исчезну на суше, там, где он не сможет меня преследовать? Получается, сейчас я не вру.       Наверное, я занимался самообманом, пытаясь успокоить сам себя, потому что ложь всегда давалась мне тяжело.       И Агарес это знал. Он смотрел на меня внимательно, тени на его лице как будто складывались в понимающую двусмысленную ухмылку.       — Дешаров, — Агарес провел пальцем по моему подбородку, склонившись ко мне, и заглядывая, казалось, в самую душу. А потом целомудренно поцеловал меня в лоб, отчего я опешил. — Я тебя знаю… Ты все равно не сможешь… сбежать от меня. Этот корабль доставит нас обратно.       Он как будто угадал мои мысли! Хитрый дьявол!       — Обратно? — растерялся я, занервничав. — Куда обратно? На базу?       — Нет, — Агарес качнул головой и обнял меня за талию, изогнув хвост и приподнимая меня еще выше. — Смотри.       Я инстинктивно вцепился в стену, чтобы не упасть, но он, придерживая меня, указал на щель в стене, располагавшуюся выше моей головы где-то на полметра.