Потерянная

      Ласковое прикосновение Богини чувствовалось на левом виске так ясно, словно Ами всё ещё была в её обители. Стоило двери за Каином закрыться, как девушка провалилась в странное забытье, где-то на границе между сном и явью.       На душе было так тихо и спокойно, так уютно и легко, будто она вернулась к Илайн, и, если сейчас откроет глаза, то снова увидит тот невероятный закат, услышит шум ветра, шёпот ручья и голос Богини, но сейчас, под закрытыми веками её окружали лишь темнота и тишина.       Стук.       Спокойствие сменилось настороженностью. Этот звук был не извне. Ощущение, будто что-то стукнуло прямо в голове у девушки.       Стук.       Настороженность сменилась волнением и тревогой. Чем бы это ни было, это явно не к добру. Она же сейчас спит, верно?       Стук.       Сердце кольнул страх. А спустя мгновение пустота внутри взорвалась.       Прямо перед глазами пролетали десятки, сотни разрозненных воспоминаний. Первые знакомства, весёлые игры с утра до вечера, служение богине, вкуснейший торт, лучшая подруга, ночные разговоры, яркие огни в ночном небе, секретный друг, скучная учёба, танцы на праздниках, ожидание встречи, первые слёзы, оглушающий раскат грома, секреты, договорённости, обязательства…       Ами резко подскочила в кровати. Всё тело трясло, словно в лихорадке, а слёзы сами собой текли по щекам. Перед глазами с бешеной скоростью проносились фрагменты воспоминаний, сердце колотилось в запредельном темпе, угрожая выскочить из груди, а голова едва ли не взрывалась от боли.       Боль. По всему телу будто била молния, обжигая и заставляя мышцы скручиваться судорогой. Кажется, она даже кричала, но не была в этом уверена.       Воспоминания продолжали пытать девушку. Попытка вырваться из ловушки, в которую сама же себя и загнала, желание защитить всех и каждого… Боль. Обида. Холодная ненависть, бессильная злость, потеря контроля. Отчаяние. Она никому не может доверять.       — Ами! Аматея! — голос слышался одновременно близко и далеко. Кажется, это была Мелинда. — Дыши глубоко, слышишь? Давай, ты можешь!       Голос утонул в ворохе образов. Ами даже не была уверена в том, что это не очередное воспоминание.       Парализующий страх, вынуждающий менять планы, отказываться от своих же решений, но толкающий на другие, безумные поступки. Шок. Осознание провала.       Ами осознала, что глотает воздух урывками, будто воруя у кого-то. Калейдоскоп воспоминаний закончил свой хоровод, и голова больше не разрывалась от боли, напоминая о недавнем взрыве лишь небольшой пульсацией у левого виска, где не так давно её коснулась Богиня.       Сосредоточившись на восстановлении дыхания, параллельно пытаясь в полной мере осознать, что сейчас произошло, Аматея медленно открыла глаза.       За окном занимался рассвет, хотя девушка была уверена в том, что с момента, как в её голове раздался стук, прошло не больше получаса. В воздухе отчётливо угадывался запах едкого лекарства, которым когда-то её лечили во время лихорадки. Тогда Верховный жрец чуть с ума не сошёл: он и не подозревал, что она тоже может заболеть.       Вспомнив его насмерть перепуганное лицо, Ами слабо улыбнулась.       — Аматея… — повернув голову, девушка увидела у изголовья Мелинду. На лице женщины читалось облегчение, а руки мелко тряслись от волнения. Видимо, она и правда кричала.       — Я… — девушка попыталась сказать, что в порядке, но голос совершенно не слушался. Ладонь монахини мягко легла ей на лоб.       — Не нужно. Отдохни, приди в себя. Тебе гораздо лучше, чем часом ранее, и этого мне достаточно. — По осунувшемуся лицу женщины было понятно, что она уже не один час провела у её кровати. Сколько она так провалялась? Но, вероятно, Мелинда права. По всему телу разлилась неприятная слабость, точь-в-точь, как в день, когда она вернулась в храм.       В голове творилась жуткая неразбериха. Благодаря вернувшимся воспоминаниям картина в голове одновременно прояснилась, и запуталась ещё больше.       На лоб лёг холодный компресс, отдалённо пахнущий тем едким лекарством, запах которого заполонил всю комнату, несмотря на открытое окно. Мелинда, вымучено улыбнувшись девушке, молча скрылась за дверью. Ами проводила её взглядом, не в силах что либо сказать на прощание, после чего закрыла глаза.       Повторное пробуждение далось ей гораздо легче. Голова уже не болела, и в целом она чувствовала себя гораздо лучше, чем парой часов раньше. Компресс куда-то пропал, как и все лекарские принадлежности. О том, что недавно у её кровати дежурила монахиня напоминал лишь ещё не до конца выветрившийся запах лекарства.       Дура. Какая же она дура! Ещё никогда у неё не было настолько сильного желания себя ударить. От переполняющего её душу отчаяния и горечи, девушка схватила себя за волосы.       — Идиотка. — прошипела она. — Ты просто…       — И это твои первые слова после такого события? — голос Илайн отдавал скукой, впрочем, как и обычно. — Тебе нужно придти в себя, и навести порядок в храме. Мне нужна энергия.       — Да. Понимаю. — выдохнула Аматея. Илайн была права: обвинить себя во всём она ещё успеет, сейчас первостепенной задачей было дать богине необходимую ей энергию. Но, кроме этого, перед ней стояло столько новых вопросов, что девушка терялась в собственных мыслях.       Почему Верховный жрец, и даже Шеймус не сказали ей о том, кем она является? Почему Мелинда так странно себя вела? Она что, обо всём знала? И кто запретил ей рассказывать? Почему вообще у Илайн так резко пропала энергия? Что происходит с Элиной? Что здесь забыл Каин? И почему так странно себя вёл? И, погодите-ка, даже он не сказал ей о том, что она, вообще-то наместник этого храма!       От бесконечных вопросов голова снова начала болеть.       — Нужно записать… — пробормотала Ами, после чего откинулась на подушку. Не успела она подумать о том, что ещё не успела восстановиться после встречи с Богиней, как на девушку навалился очередной тяжёлый сон.       На попытки разложить всё произошедшее по полочкам ушло около суток, но даже в конце этой работы Ами была жутко недовольна собой. Она будто пропустила целый месяц жизни, при этом находясь в сознании и активно контактируя с остальными!       Идея о том, как добыть энергию для Илайн пришла к девушке почти сразу, но для реализации этой идеи ей требовалось поговорить с Элиной, к чему Аматея пока не была готова. Воспоминания о их прошлом конфликте были слишком свежими, чтобы сейчас разговаривать так, словно ничего не было. И как сама Элли это терпела? Хотя, вряд ли она так поступала по своей прихоти.       Если Верховный жрец и в самом деле решил вести свою игру, в чём Ами практически не сомневалась, то ему необходимо было за ней следить. Элина, что несомненно держала на неё обиду, подходила на роль шпиона, как никто другой. А она её чуть ли не святой считала!       В попытках оттянуть неприятный момент, Ами решила заняться вопросом, связанным с нахождением здесь наместника Войны. Что Каин здесь искал? Почему вообще пришёл? Сколько она ни думала об этом, не могла найти объективной причины.       Если он, как и говорил, на самом деле хотел помочь, почему ничего ей толком не сказал? Гораздо легче было бы вести разговор с тем, кто сказал хоть что-то определённое, разве нет? Но Каин, казалось, выжимал всё что мог из её состояния. Спрашивал о других жрецах, о их отношениях, давал какие-то пространные ответы, заводил разговоры об артефактах, словно что-то знал… Но при этом не дал своему шпиону никаких распоряжений, кроме как вести за ней наблюдение, и… оберегать? Что это вообще значит?       Аматея прекрасно знала, что Каин был отличным стратегом, и даже сама Илайн раньше не раз намекала ей о том, что другому наместнику эти отношения могут нести лишь выгоду, но она никогда не допускала даже мысли о том, что парень мог просто использовать её. Теперь же, в свете последних событий, и весьма странного поведения Каина, она не знала что думать. Хотя, скорее наоборот: выводы напрашивались сами собой, но Ами упрямо гнала их от себя. По крайней мере, пыталась это делать. Но, если он на самом деле использовал её…       В голове творился полный бардак, а душа буквально изнывала от желания прямо сейчас разреветься, как в детстве, но девушка держала себя в руках. У неё нет на это времени.       Она ведь столько ему рассказала! Он даже был в её комнате! Видел, как она бросается в Астру непотребными книжками! О Великий Баланс, неужели потеря памяти была недостаточным наказанием?!       Вспомнив о том, как рассказывала Каину о парне, которого видела в своих снах, Ами почувствовала как горят её щеки. Ну нет, это уже слишком! Рассказала ему такое… Желание хорошенько себя ударить вновь напомнило о себе.       Тряхнув головой, пытаясь прогнать лишние мысли, Аматея вышла из комнаты, где находилась целые сутки, но не успела пройти и пару шагов, как к ней выскочил запыхавшийся стражник, сообщивший, что её срочно желает видеть Элина.       Тяжело вздохнув, Ами кивнула. Им и правда стоило поговорить.       Элли взволнованно мерила шагами кабинет Верховного жреца, не обращая внимания на Шеймуса, что сидел в кресле напротив стола. В отличии от девушки, что в данный момент была похожа на заводную игрушку, которая не может остановиться, мужчина вовсе не двигался. Единственное, что выдавало в нём волнение — частые горестные вздохи, словно он в данный момент вёл тяжёлый разговор сам с собой.       — Элина, возможно, вам следует просто поговорить…       — Я и собираюсь просто поговорить! — взвизгнула девушка, повернувшись в противоположную от Шеймуса сторону.       — В таком случае, для начала вам стоит успокоиться.       — Я абсолютно спокойна! — крикнула Элли.       Шеймус в очередной раз тяжело вздохнул. Если Аматея была весьма вспыльчивой, но при этом отходчивой, то с Элиной дела обстояли ровно наоборот. Она могла долго держать чувства в себе, не подавая вида, но в определённый момент чаша её терпения переполнялась, и в такие моменты стоило держаться подальше от разъярённой девушки.       Оставалось надеяться лишь на то, что у Аматеи сегодня хорошее настроение, и она не воспримет её слова всерьёз.       Стоило двери кабинета закрыться за Ами, как луч надежды в душе Шеймуса мгновенно погас.       Пока Аматея шла к сокровищнице, она мысленно уговаривала себя не думать о прошлом. Она просто выяснит, что от неё хочет Элли, после чего предложит свою идею, замаскировав её под заботу об «отце». Проблем быть не должно. Однако, стоило ей увидеть подругу, как в памяти резко всплыли обстоятельства их ссоры.       Тогда они тоже были в сокровищнице. Элли тоже бегала по покоям, не зная куда себя деть, но в отличии от нынешнего молчания, в тот раз она не переставала говорить. Точнее, обвинять её во всём. Кажется, она тогда раз десять повторила фразу о том, что Ами сломала ей жизнь. И это после всего что она ради неё сделала!       В душе поднялась волна негодования, сметая под собой хрупкие доводы здравого смысла.       Элина, что наворачивала неизвестно какой круг по кабинету, внезапно остановилась, и смерила сестру долгим взглядом.       — Доброго дня. Я снова в чём-то виновата? — поинтересовалась Ами. Шеймус с трудом подавил стон отчаяния.       — Рада видеть тебя в добром здравии, сестрица. — плохо скрывая злость, процедила она. — Как твоё самочувствие?       — Если вам интересно моё состояние, полномочия преемника позволяют позвать ко мне лекаря. К слову, я до сих пор ни с одним не виделась. — Аматея холодно улыбнулась.       Внутри горячим потоком бушевали эмоции. Она целый месяц следила за ней, играла в добрую подружку, что всегда поможет и всё расскажет, а в итоге докладывала о каждом её шаге! Какое она имеет право злиться? Что она, по её мнению, сделала не так? Да плевать уже!       Элина открыла рот, но резко закрыла его, и хмыкнула, после чего развернулась к столу.       — Понимаю, что ты ещё многого не помнишь, потому могу пообещать, что не буду тебя наказывать, но…       — Ты не имеешь права меня наказывать. — прорычала Ами.       Шеймус напряжённо следил за каждым движением девушек. Нужно как можно скорее предотвратить грядущий конфликт. Аматея держалась на волоске от того, чтобы придти в ярость, а это могло обернуться самыми неожиданными последствиями.       — Не могу? — взвилась Элина. — Как ты только что упомянула, я преемник Верховного жреца, и могу наказать тебя! Шеймус это подтвердит!       Ами взглянула на мужчину в упор, приподняв бровь, будто спрашивая, решится ли он её наказать.       — Н-но, за что её наказывать? — неловко крякнул Шеймус. Ситуация накалялась, и ему, как назло, не приходил ни один способ остановить эту бурю, или хотя бы отложить её до приезда Руфуса.       Вместо ответа Элина достала из вороха бумаг на столе записную книжку, и протянула её Ами.       — Узнаёшь? — с вызовом спросила она.       Сердце Ами пропустило удар. Дневник, что она вела до того, как потеряла память. Тот самый, что у неё украли незадолго до того момента!       Мысли и эмоции окончательно спутались, требуя выхода. Она делилась с этим дневником всем, что не могла высказать окружавшим её людям, выливала на бумагу все свои мысли, чувства, строила планы, описывала мечты, глупо фантазировала… Стыд обжёг щёки, но быстро сменился кипящей яростью. Как она посмела?! Читать чужие записи, ещё и что-то говорить о наказании! Кого и следует наказать, так это того, кто посягнул на чужое.       — Где? — Шеймус поднялся с места, услышав как голос девушки эхом отразился от стен. — Где ты его нашла?       Элина, казалось, не услышала весомой угрозы в голосе сестры, либо не обратила на неё внимания, слишком занятая собственными эмоциями.       — Это прекрасно, что ты помнишь эту книгу, потому что…       — Где ты его нашла?! — резкий порыв ветра смел все бумаги со стола, и опрокинул хрупкую вазу, что стояла недалеко от Элины. Шеймус мгновенно отреагировал, встав между сёстрами, и выставил руки в стороны, закрыв собой Элину.       — Аматея, я прошу, выслушайте меня…       Звук разбившейся вазы ненадолго привёл Элли в чувства. Обернувшись в сторону балкона, собираясь закрыть окно, та изумлённо застыла. Все окна в кабинете были закрыты.       — Аматея, вам стоит придти в себя… — увещевал её мужчина. Он прекрасно понимал, что сейчас Ами в самом нестабильном состоянии из всех существующих, потому и Элина, и он сам, были в опасности. Впервые за долгое время в его душу пробрался настоящий страх.       — Придти в себя? — Аматея резко качнула головой. — Преемник Верховного жреца посягнула на чужое, угрожая мне наказанием, а придти в себя нужно мне?!       — С-согласен, это… это может показаться несправедливым, но, прошу вас, выслушайте меня. — тараторил Шеймус, изо всех сил стараясь отвлечь Ами от её непосредственного раздражителя.       — Что это… значит? — тихо проронила Элина. Взгляд девушки не отрывался от закрытых окон кабинета, тщетно пытаясь найти то самое, из которого недавно дул ветер.       Ами запоздало настигло осознание происходящего. Шеймус закрывает собой Элину. Она применила силу. Применила силу к ней. Она снова совершила ошибку.       Отойдя на шаг назад, та тяжёлым мешком рухнула на ближайший диван, и неверяще уставилась на свои руки. Что она натворила? По телу прошла мелкая дрожь.       — Я… нашла его в ящике стола… — тихо ответила Элли на уже забытый вопрос. Ами смерила её тяжёлым взглядом. Выходит, на подобную низость решился Верховный жрец, а не Элина. Тем не менее, наказание?       Шеймус, выдохнув, вернулся на своё место.       — Так за что ты собиралась меня наказывать? — пустым голосом поинтересовалась Ами.       — Ты… Извини, что я читала, я думала, это записи отца… Но, ты так отзывалась о храме, будто он был твоим! — уязвлённо отреагировала Элли. — Я посчитала, что подобные высказывания недопустимы для той…       — Что метила на твоё место? — с ироничной улыбкой продолжила Аматея. Элли поперхнулась воздухом.       — Ты… ты вспомнила?       — У меня всего один вопрос. — проигнорировала вопрос девушка. — Тебе было весело следить за мной? Ты считала себя великим шпионом, или же той, кто избавит мир от злостной, мерзкой, двуличной девки?       — Ч-что? Нет! — выпалила Элина. — Думаешь, мне это нравилось? Отец сказал, что это для твоего же блага! Ты ничего не помнила, и могла влипнуть в неприятности, или…       — Или вспомнить то, чего он бы не хотел, так? Да и к тому же, зачем тебе было мне помогать? Я же жизнь тебе сломала, страстно мечтая забрать место преемника! — Шеймус вновь напрягся, но по сравнению с недавним взрывом, нынешняя перепалка уже была гораздо больше похожа на обычную ссору двух сестёр.       — Зачем? Как это, зачем? Ты — моя сестра, если ты не забыла! Даже если вы храните от меня секреты, даже если ты меня обманывала, даже если ты вела себя отвратительно, я всё равно тебя люблю! — выкрикнула Элли.       Ами замерла. Колкости, уже готовые сорваться с языка, мгновенно растворились под весом услышанных слов. Сестра? Любит? В груди тихо шевельнулся слабый росток надежды. Неужели… Неужели она на самом деле хотела ей помочь?       — Ну, если быть честной, сначала я думала, что ты всех дуришь, и придумала эту потерю памяти, чтобы не разговаривать со мной… — смущённо начала оправдываться Элли.       — Ну, вообще-то это ты со мной не разговаривала. — тихо заметила Ами. — Я тебе даже письма писала, а ты ни на одно не ответила.       — Я… не хотела разговаривать. К тому же, ты тогда ничего толком не сказала, потому что тебе нечего было ответить, вот и…       — Я сказала всё, что тебе нужно было знать. — отрезала Аматея. — Не я придумала этот план, более того, я была против. Верховный жрец просто вызвал меня, и сообщил, что уже всё решил. Будто ты сама не знала, что место Верховной жрицы мне вообще не интересно.       — Тогда… Что это был за ветер? — резко сменила тему Элли. — Вы разве не видели?