Потерянная

За сутки до собрания наместников.

      — Кёртис! — раздался стук в дверь покоев Верховного жреца. — Я знаю, ты уже не спишь!       Мужчина обречённо застонал, услышав голос наместницы, и отложил книгу, за которой уснул пару часов назад. Тихо ворча на самого себя, приговаривая о том, что знал, что так и будет, Верховный жрец храма Изобилия, открыл дверь покоев, и оторопело уставился на девушку, стоящую напротив него.       — Ну, чего застыл? — задорно улыбнулась она. — Собрание наместников уже завтра, нужно зарядить артефакт, а не то мне снова придётся…       — Госпожа, ваши руки… — зашипел мужчина, затаскивая наместницу в свои покои.       — А, ты об этом, — Микаэлла только сейчас обратила внимание на то, что забыла переодеться перед выходом из своего кабинета. Беззаботно улыбнувшись, девушка завела руки за спину, пряча покрытую шрамами кожу. — Ну, я всё равно хотела вернуться к себе, так что…       Кёртис тем временем суетливо шарился по шкафам, в поисках подходящей накидки. Никто не должен видеть руки госпожи. Он высек этот приказ на своём сердце в тот же миг, когда впервые увидел багровые полосы, испещряющие кожу предплечья наместницы.       Наконец найдя накидку с плотными рукавами, мужчина молча передал её, после чего пустился в поиски артефакта. Уютная тишина вполне располагала к разговору, и на мгновение в душе мужчины зародилась надежда. Может, сегодня он сможет спросить её? К тому же, момент подходящий…       — Я уже говорила, что в твоих покоях можно открывать кофейную лавку? — хихикнула Микаэлла, обратив внимание на новый мешочек с ароматными зёрнами.       Верховный жрец тихо вздохнул. Каждый раз, когда он намеревался спросить её о шрамах, девушка ловко переводила тему ещё до того, как он открывал рот. И на что он надеялся?       — Недавно привезли новый сорт, — уныло ответил он. — Желаете попробовать?       — Ох, ты же знаешь, я не люблю кофе, — показушно скривилась наместница, надевая тёмную накидку. — Если хочешь угостить, завари зелёный чай.       — Не думаю, что смогу достичь нужной вам крепости, — заметил мужчина, доставая артефакт с дальней полки одного из шкафов. — По крайней мере, сегодня.       — Тогда угостишь меня завтра, перед выходом на собрание, — подмигнула ему Микаэлла, забирая изумрудный камень из его рук. — Можешь начинать готовить! — крикнула она уже около выхода, после чего легко выпорхнула из покоев.       Кёртис устало вздохнул, и бросил долгий взгляд на чайный сервиз, пылящийся на одной из полок. И зачем? Она ведь всё равно не будет пить то, что ей дают другие. Но, попробовать стоило. Может, её сердце наконец оттаяло?       Прихожане и гости храма знали наместницу Микаэллу как весёлую и оптимистичную особу, но те, кто находился к ней особенно близко, прекрасно знали, что этот образ — лишь иллюзия. Наместница не терпит разговоров о прошлом, не принимает подарки, а свободное время предпочитает проводить в одиночестве.       Кёртис заступил на службу в храм спустя полгода после окончания эпидемии. К тому времени сменилась большая половина служащих: кто-то слег от болезни, кто-то просто ушёл, ни сказав ни слова, а некоторые пропали, будто их никогда и не было.       «Эпидемия стала тяжёлым испытанием для всех нас, но больше всего пострадала наместница.» — единственное, что удалось узнать о ситуации в храме новому Верховному жрецу. Из сухих отчётов мужчина не узнал ничего нового, а все, кто мог что-то знать о прошлом, молчали, словно от этого зависела их жизнь. Со временем Кёртис смирился с тем, что времена эпидемии останутся тайной, но ему было искренне жаль Микаэллу. Если бы он мог хотя бы как-то помочь, разделить с ней бремя тяжёлого прошлого…       Спустя несколько часов Верховный жрец осознал, что в храме слишком тихо. Всё шло своим чередом: прихожане совершали молебны на главной площади храма, жрецы сновали по поручениям, но во всём этом явно не хватало основной детали. Главной движущей силы всего этого праздника жизни. Точно!       — Кто-нибудь видел госпожу Микаэллу? — обратился он к небольшой группе жриц. Не получив ответа, мужчина раздражённо провёл рукой по светло-каштановым волосам. Она ведь уже давно должна была зарядить артефакт, и спокойно заниматься своими делами, так ведь?       Вежливо постучав в покои наместника, Верховный жрец недовольно нахмурился. Обычно, стоило ему убрать руку от двери, как по ту сторону раздавался радостный голос девушки, но сейчас ответом ему была тишина.       — Госпожа? — аккуратно открыл дверь мужчина. — Вы не отвечали, потому я… — споткнувшись на полуслове, Кёртис несколько раз моргнул, не веря своим глазам.       Он множество раз был в покоях наместника, и каждый раз обращал внимание на стену, полностью увитую плющом. Сейчас же, плющ разъехался по обе стороны стены, открыв проход в комнату, о существовании которой мужчина даже не подозревал. Кёртис поджал губы, стараясь унять любопытство. Если наместница что-то прячет, то это очевидно должно быть спрятано. Нельзя бесцеремонно вторгаться туда, куда тебя не звали. Даже если очень интересно.       — Госпожа! — уже громче позвал он. — С вами всё в порядке?       — … Заходи. — Верховный жрец удивлённо моргнул. Это определённо был голос Микаэллы, но без присущего ему задора и веселья. Что произошло?       Быстро зайдя в «тайную» комнату, Кёртис оторопело застыл на пороге. По периметру почти пустого помещения были расставлены удивительные растения, которых он ни разу не видел прежде. Приятный полумрак заглушал причудливые краски цветов, но не мог скрыть их великолепия. Неосознанно мужчина протянул руку к нежно-голубым лепесткам одного из цветов, что стоял рядом с ним.       — Осторожно, Силия ядовита. — спокойно отозвалась Микаэлла. Девушка стояла спиной к нему, возле широкого стола — единственного предмета мебели в этом царстве растений. Кёртис мгновенно убрал руку. Силия?       — Интересное решение, давать растениям человеческие имена. — нервно улыбнулся он. — Тогда… Где Жейлан?       Микаэлла молча указала на цветущий куст в левом углу комнаты. Верховный жрец невольно сглотнул. Это ведь просто совпадение, что их наместница называет диковинные цветы в честь давно пропавших жрецов храма? Правда ведь?       — Воистину, интересное увлечение…       — Не стоит. — перебила его девушка. — Ты ведь не глупый.       Кёртис застыл, не зная как реагировать на эти слова. Нет, он точно что-то не так понял. Вероятно, госпожа так скучала по пропавшим жрецам, что создала в честь каждого из них растения, так ведь?       Микаэлла тем временем обернулась. Заметив замешательство на лице Кёртиса, та покачала головой. Чего-то такого она и ожидала, приглашая его в эту комнату, но поворачивать было уже поздно.       — У меня нехорошее предчувствие насчёт грядущего собрания. — сложила руки на груди девушка. — Возможно, я задержусь на пути домой. А я хочу быть уверена в тех, на кого оставляю храм в своё отсутствие.       Верховный жрец молча кивнул, не сводя глаз с растений. Если он всё правильно понимает… Он станет следующим, если сделает что-то не так?       — Это не совсем то, что ты подумал. — неуютно поёжилась Микаэлла. — Эти люди пытались убить меня. Мне приходилось защищаться, иначе эпидемия длилась бы до сих пор.       — Госпожа… — мужчина тщательно подбирал слова, то и дело косясь на Силию. — Но, вас же нельзя убить обычными способами…       — И откуда, по-твоему, люди это узнали? — грустно усмехнулась девушка, после чего шумно вздохнула.       — Я думал… — начал было Кёртис, но замолчал, стоило ему осознать глубину этих слов. Переведя взгляд на растения, он начал считать. Три, пять, восемь… Шестнадцать. В голове мгновенно ожили строки из дневника прошлого Верховного жреца.       «Наместник не умрёт от голода и жажды, но значительно ослабнет. Не умрёт от удушения, отравления, утопления…» — Кёртис отложил в сторону дневник прошлого Верховного жреца Митриса. И зачем ему это было нужно? В те времена ведь эпидемия бушевала, а ему вдруг понадобилось узнавать у наместницы подобное. Листая дневник с целью найти записи о тайне появления эларита, мужчина то и дело недовольно хмурился. Понятно, почему прошлого Верховного жреца казнили после эпидемии, он явно занимался не теми вещами…       И как он раньше не догадался? Это ведь лежало на поверхности! Но, на момент начала эпидемии ей было, вроде бы, двенадцать лет… О, Инари, что за ужас?!       — Госпожа, прошу, расскажите мне. — мужчиной движило не любопытство, а чистое сострадание. Пережить подобное в таком возрасте, это просто немыслимо! — Честность — ближайший путь к доверию!       — Да… — тихо проронила Микаэлла. — Когда-то и я так думала.       Девушка облокотилась на стол, устремив тяжёлый взгляд в потолок. Кёртис знал эту позу: наместница что-то обдумывает, и лучше её не беспокоить. Спустя бесконечно долгую минуту девушка тяжело вздохнула, и мотнула головой. Решение принято.       — Когда я только пришла в этот храм, люди называли меня святой. — грустно улыбнулась она. Верховный жрец обратился в слух. За время раздумываний Микаэллы он успел пожалеть о своих словах, потому не надеялся на какой-то ответ, не говоря уже об откровении. — Но, когда началась эпидемия…       Храм Изобилия уже несколько суток стоял вверх дном. Люди в панике бежали к святой в поисках помощи от неизвестной болезни, толпились на площади, даже забегали в здание храма, но девочка так и не покинула свои покои.       Перепуганные жрецы без устали помогали лекарям, но толку от их работы было мало. Максимум, что мог сделать храм Изобилия — облегчить смерть больных людей.       Верховный жрец Митрис обращался к толпе со словами о том, что эта болезнь — не что иное как гнев богини, потому «святыми» методами её не излечить.       — Увы, но наша святая не в силах вам помочь. Храм бросил все силы на поиск лекарства от этой болезни, потому уже скоро мы справимся с этой напастью!       — Но, так ведь нельзя говорить… — тихо заметил Кёртис. — Это ведь всё равно, что сказать «святая не будет вам помогать». Такими словами он запросто мог настроить людей против вас.       — О, именно этого он и добивался. — саркастично улыбнулась Микаэлла. Мужчина едва заметно дёрнулся, увидев выражение лица наместницы. Такой острый и холодный взгляд совершенно ей не подходил.       — …Стань лекарством для страждущих. — после этих слов Инари замолчала, не отвечая на вопросы, мольбы и даже вопли отчаяния. Микаэлла не понимала, чего именно хочет от неё Богиня. Сначала она считала, что это очередная метафора, и ей нужно направлять людей словом, быть их лекарством от плохого настроения, но, с началом эпидемии, это «лекарство» перестало действовать.       Закрывшись в своих покоях девочка отчаянно молилась, пытаясь получить ещё одну подсказку, но Инари не отвечала, оставив её справляться с этой проблемой в одиночку. А когда Микаэлла всё же вышла к жрецам, то мгновенно об этом пожалела.       — Мы слишком заняты, «госпожа», пока вы спали, у нас началась эпидемия. — враждебные взгляды кололи, словно острые шипы.       — Если я могу чем-то помочь…       — Госпожа, вы поможете, если не будете мешаться под ногами. — голос Митриса запустил волну неприятных смешков.       Микаэлла снова закрылась в комнате.       Она считала жрецов своей семьёй, друзьями, дорогими людьми… За что они с ней так? Инари снова не отвечала.       В комнате повисла угнетающая тишина.       — А что произошло потом? — несмело спросил Кёртис.       — А потом меня убили. — безэмоционально отозвалась девушка. — Задушили в кровати.       Верховный жрец чуть не поперхнулся воздухом.       — За что?       — Не знаю. — пожала плечами Микаэлла. — Ответов мне никто не дал.       — Как вы вообще можете спать там, где вас чуть не лишили жизни…       — А я там и не сплю. Раньше мои личные покои были здесь.       После третьего подряд убийства, совершённого в этой комнате, Микаэлла не могла оставаться здесь на ночь, потому её личные покои перенесли в другое место. После пятого убийства она не смогла спать и там. Митрис сделал всё, чтобы весь храм возненавидел её также, как и он сам, а она до последнего не хотела причинять боль тем, кто когда-то её любил.       Она считала Силию дорогой подругой. Пока та её не отравила. Считала Жоена и Жейлана верными стражниками. Пока они не вспороли ей грудную клетку. Очевидно, желание Митриса продолжить свои эксперименты с целью сжить со света ту единственную, кто ограничивала его власть, было сильнее стремления маленькой девочки защитить дорогих ей людей.       — Воистину, человеческое любопытство иногда бывает до безумия уродливым. — тихо сказала Микаэлла. Кёртису ничего не оставалось, кроме согласного кивка.       Раньше, заходя в эту комнату, ей казалось, что она до сих пор слышит собственные крики боли и ужаса, которые сохранили эти стены, что до сих пор чувствует запах своей крови, которой пропиталось это помещение. Бесцельно пролитой крови. Но, время взяло своё: теперь здесь царила мёртвая тишина. Во всём храме эта комнатка была единственной, в которую не проникал свет жизни, и Микаэллу это вполне устраивало. Не так давно она даже словила себя на мысли, что любит бывать здесь в моменты, когда ей особенно трудно держать свою маску.       — Но, знаешь, самая неприятная смерть — от утопления. — вдруг улыбнулась девушка. — Извини, — опомнилась она, увидев удивление на лице Кёртиса. — Просто… Мне больше некому это сказать. А, раз уж мы здесь откровенничаем…       Верховный жрец торопливо кивнул.       — Но, как вы смогли победить эпидемию? Где вы нашли эларит?       — Я стану лекарством для страждущих… — тихо шептала девочка, проходя по пустым коридорам храма. Спустя два долгих года она наконец поняла, что именно значили последние слова Инари. В отличии от прошлых путанных посланий и сложных фраз, в этот раз Богиня оставила вполне конкретное указание.       Её безумный эксперимент оказался удачным. Её кровь на самом деле помогает! Если это на самом деле избавит людей от эпидемии, она напоит своей кровью весь Юг. И не важно, сколько раз ей придётся умереть ради этого.       — Это… Поразительно. — пробормотал главный лекарь, читая записки девочки. — Но, вы же понимаете, если это поможет… Потребуется много крови. Очень.       — Я понимаю. — слабо улыбнулась Микаэлла. Четвёртые сутки без сна давали о себе знать. — Нужно начинать. Как можно скорее. Но, не говорите Верховному жрецу…       — Однако, он всё же об этом узнал. — заключил Кёртис, вспомнив записи из дневника Митриса, которого уже ненавидел всей душой.       — Разумеется. Но, его это не спасло. Осознание того, что моё тело — лекарство, а не игрушка, многое для меня изменило. — вздохнула Микаэлла. — Ради того, чтобы дать страдающим людям шанс выжить, мне пришлось защищаться от своей «семьи». Всеми доступными методами. — бросила она долгий взгляд на растения, стоящие у ближайшей стены.       Микаэлла вернулась за всеми, кто мешал ей лечить людей. Сжимая в дрожащих пальцах Книгу Тысячи Писаний, путаясь в словах и нервно закусывая губы, девочка наспех зачитывала приговор своим убийцам. «Этот человек мне больше не навредит. Не помешает страдающим людям избавиться от болезней.»       Медленно, прерываясь на восстановление после очередного обескровливания, наместница Изобилия пополняла свою коллекцию диковинных растений. Со временем её пальцы перестали дрожать, а голос значительно окреп. Она до сих пор помнила ужас на лице Силии во время зачитывания приговора, помнила как насмешки сменялись отчаянными мольбами о пощаде. Помнила, как её сердце перестало трепетать в страхе перед дорогими ей людьми.       Митрис не сдавался до последнего. Услышав свой приговор, мужчина рассмеялся.       — Смеете обвинять меня, Верховного жреца этого храма? Позвольте напомнить, святая, пока вы прятались в своей комнате, я пытался спасти людей…       — Ты многое пытался сделать, но считается ли попытка за результат? Ты пытался меня убить, но я стою перед тобой живая. И пока ты «пытался», я на самом деле спасла огромное количество человек. — в голосе Микаэллы уже давно не звучало никаких эмоций. — И, я не святая. Достаточно звания наместника.       — Попробуй только заключить меня в одно из своих уродливых растений…       — Не переживай, этого не случится. — безжизненно улыбнулась девушка. — Ты едва не привёл храм к расколу, и шестнадцать раз меня убил. Если я накажу тебя также, как остальных, будущий наместник справедливости меня на смех поднимет.       Микаэлла в деталях помнила казнь Верховного жреца. Иногда ей являлась во сне картина того, как упругая лоза душила мужчину перед статуей Инари, как он корчился в предсмертной агонии, и как сама она, видя это, совершенно ничего не испытывала.       — В честь первой смерти? — невесело улыбнулся Кёртис.       — Ну, она была самой страшной. — нехотя согласилась девушка. — Вскоре после его смерти эпидемия окончательно сошла на нет…       — Госпожа! Госпожа Микаэлла! — раздались голоса из коридора.       — Ну вот, меня снова потеряли! — протянула девушка своим привычным весёлым голосом. Кёртис невольно поёжился от такой резкой смены настроения наместницы.       — Госпожа. Я сохраню это в секрете. — степенно поклонился он. — Но… Вы ведь… В порядке?       Ответом ему была мимолётная грустная улыбка.       — Если так подумать, мне и правда стало легче. — Микаэлла состроила притворно-задумчивое выражение лица. — Но, не переживай. Иначе лекарство не будет действовать.       — Лекарство?       — Счастливый смех — лучшее лекарство. Возможно, даже лучше эларита. — пожала плечами девушка. — Уже иду! — крикнула она в сторону зовущих её жрецов.       Тем же вечером Верховный жрец сжёг все записи Митриса. После откровений Микаэллы ему было неприятно даже прикасаться к этим бумагам, не то, что читать.       — Надеюсь ты также горишь в обители Инари, ублюдок. — тихо проронил он, наблюдая, как пламя пожирает все его труды.

***

      — Кёртис! — раздался стук в дверь покоев Верховного жреца. — Я знаю, ты уже не спишь!       Мужчина удивлённо взглянул в окно. Как? Уже утро? Он же, вроде бы, только что уснул…       Тяжело вздохнув, Верховный жрец всё же пересилил себя, и поднялся с кровати. Открыв дверь, тот смерил внимательным взглядом Микаэллу, уже полностью готовую к выходу из храма.       — Мне проводить вас? — вежливо спросил он, мысленно прикидывая, откуда в этот раз наместница решит телепортироваться. Только бы снова на башню не полезла…       — Вообще-то, ты кое-что обещал мне вчера. — обиженно надула губки девушка. — Чай. — коротко напомнила она, увидев непонимание на лице собеседника. — Собрание наместников — важное событие, но у меня ещё есть время посидеть за чашечкой чая с хорошим другом.