Геовизион

Иллиес беспокойно ворочался на кровати, перекатываясь с одного бока на другой. В выходные дни ему часто не удавалось уснуть в положенное время. Его будни были полны всевозможных занятий, в которых он находил применение своей неисчерпаемой энергии, а потому в период бездействия его часто мучила бессонница. Обычно Иллиес посещал школу и дополнительные уроки физики и математики, где вся информация хоть и проскальзывала мимо ушей, но порядком утомляла. Из-за естественного прироста населения свободные места на Капитоли стремительно сокращались, и отец предполагал, что в ближайшие годы многие будут отправлены на дирижабли. «На Капитоли останутся только достойные, и мой сын обязан быть одним из них», — обычно начинал он, после чего пускался в долгие россказни о том, как Илллиес однажды займёт его место. К вышеуказанной рутине с разной степенью частоты и интенсивности прилагались и физические нагрузки. Они были важны для поддержания здорового и крепкого тела в космосе. Иллиес так же участвовал в различных съемках, куда ему нередко доводилось приводить любимицу рекламодателей Мявку. Помимо этого, он регулярно получал приглашения на разного рода мероприятия. Он не пропускал ни одного концерта, показа мод или шумной вечеринки. Иллиес бросил бесполезные попытки уснуть. Он водил взглядом по тускло освещённой комнате, размышляя, чем бы ему заняться. По ночам Капитоль темнела, но, как и в космической черноте, в ней оставались мерцать миллиарды звёзд. Маленькие флуоресцентные точки, источавшие бледно-голубой свет, бесчисленным количеством размещались на стенах и потолке. При таком освещении странная конструкция прекращала отражать свет. Пропуская его насквозь, она становилась ясной и прозрачной, как обычное стекло. Земля. Чего он о ней не знал? Жалкий шарик, по каким-то причинам прекративший своё существование. Что с того? Иллиес был уверен, их новый дом намного лучше прежнего. Капитоли не грозили войны, стихийные бедствия и паразиты, а всякие опасные вирусы и подавно. Сколько их вымерло! Польза, да и только. Он не понимал, как люди могли жить, нет, существовать в таком опасном и грязном месте. На станции всё было под контролем и в полном порядке. Здесь находились лучшие из лучших, а всем остальным место в летающих поселениях — на дирижаблях. Пусть работают руками, раз головой не умеют. Иллиес бы ни за что не согласился вступить в земную грязь и провонять её зловонными парами, пусть и виртуально. Таким и был его изначальный ответ: "ни под каким предлогом!". Однако Оливер мастерски владел искусством манипуляций и своими доводами просто не оставил сыну выбора. В конечном счёте, Иллиесу удалось выиграть несколько преимуществ. Во-первых, он на целый месяц освободится от скучных дополнительных занятий. Это же сколько свободного времени, которое можно провести с пользой! Во-вторых, отец ответит на три любых его просьбы безусловным "да!". Иллиес встал с кровати и подошел к Геовизиону. А стоит ли оно того? Он провёл рукой по вертикальной трубе. Холодный. Иллиес топтался на месте, заглядывая внутрь. Он не знал, что ждёт его за этим стеклом. "Уж точно ничего хорошего", — подумалось ему. Но если он лучший из лучших, то просто обязан вносить вклад в развитие Капитоли. Например, избавить её от старомодного мусора. Отправить Геовизион на свалку. И сделать это он мог только одним способом. Иллиес хлопнул в ладони. Геовизион загудел. Верхняя и нижняя панель загорелись голубым, таким же, как точки, цветом. Свет заиграл на стекле, мерцая и переливаясь. Слабые лучи, словно языки бледного пламени, то забирались выше по трубе, то опускались в самый её низ, проникали внутрь и скользили по изгибам белого шлема. Геовизион, несмотря на свою новизну, казался таким же древним, как и сама Земля. Иллиес нажал кнопку, расположенную на дверце, и она, плавно описав полукруг, переместилась на другую сторону платформы. Здесь не было тесно. Иллиес мог свободно развернуться, вытянуть руки перед собою или в стороны и даже сделать широкий шаг. По коже пробежались мурашки, как он подумал, от холода. Он ступил на всенаправленную беговую дорожку. Взяв шлем обеими руками, Иллиес посадил его на голову. Он плотно закрепился, прилепив к вискам и лбу множество датчиков. — Добро пожаловать в Геовизион! Вы готовы отправиться в захватывающее путешествие на Землю? — спросил приятный, слегка механический женский голос. — Ага, — сухо ответил Иллиес. — Осуществляю вход! — торжественно объявила машина. Иллиес ощутил легкие вибрации. Несколько секунд ничего не происходило, затем контуры окружающего пространства начали мягко размываться. Всё смешалось, и комната обратилась в голубую дымку, с огромной скоростью отдаляющуюся от него. На фоне вспыхнул яркий для привыкших к полутьме глаз свет. Иллиес недовольно сощурился. К тому времени, когда он наконец-то смог распахнуть глаза, Капитоль уже исчезла. Вместо неё возникло нечто огромное и непонятное. Иллиес замер на месте, пытаясь сообразить, что находится вокруг него. Он видел цвета, формы и очертания, но ничего из этого и близко не походило на то, что он привык видеть на станции. Не было никаких сходств и с космическими пейзажами. Ему вдруг стало тепло, затем прохладно и снова тепло. Он чувствовал необъяснимое давление. Оно порывами то отступало, то накатывало вновь. Ночная рубашка трепалась и вздымалась, будто неведомая сила стремилась унести её прочь. Быть может, гравитационный сбой? Его ноги стояли посреди чего-то жёлтого. Чего-то высокого и палочкообразного. Он беспокойно озирался. Иллиесу показалось, что серо-чёрные толщи наверху, которые он окрестил потолком, наслаивались друг на друга и медленно надвигались на него. Давление усиливалось. Вокруг стемнело. Под его ногами на сотни метров во все стороны раскинулись жёлтые пучки, которые под тем же необъяснимым натиском пригибались к полу. На значительном удалении возвышалось нечто высокое и неоднородное зелёного цвета, имевшее стрельчатые пирамидальные верхушки. "Вот они, стены!" — пронеслась мысль. —"Уродливые и кривые, но стены!". "А если есть стены", — продолжал размышлять Иллиес, — "значит, я совершенно верно определил, что вверху находится потолок". Иначе и быть не может. Его стальные плиты продолжали сжиматься, и Иллиес отметил, что стены тоже двигаются. Первое предположение наполнило его невыразимым ужасом, и чем больше он о нём думал, тем сильнее подкашивались его ноги. Это не было похоже на обычную фактурность. Разорванный на куски потолок рушился, и от падения его сдерживали только стены, но и те уже хорошенько гнулись и корёжились от нешуточного веса. Крах — всего лишь вопрос времени. Внезапно свод прорезала ломаная линия, сопровождаясь ослепительной вспышкой, озаряющей всё вокруг. "Трещина!" — запаниковал Иллиес. Наверняка авария стала причиной и электрических сбоев. Мгновение спустя сверху обрушился оглушающий грохот. Иллиес закричал от испуга и начал судорожно всматриваться в потолок. Скоро начнётся! — Меня зовут Рада! Я ваш верный гео-ассистент! Пожалуйста, установите имя пользователя, чтобы мы могли продолжить, — раздался знакомый голос. — Нашла время, дура! — заорал на помощницу Иллиес. — Думаю, вам было бы очень неприятно услышать подобное оскорбление в свой адрес. Давайте будем уважать друг друга, ведь впереди нас ждёт множество совместных приключений! Пожалуйста, назовите своё имя, чтобы я могла эффективнее запоминать и предоставлять информацию, — ничуть не обижаясь, продолжала Рада. — Отстань! — снова отмахнулся от неё Иллиес. На этот раз поверху пробежались сразу несколько трещин, каждая из которых провоцировала появление других, более маленьких и коротких. Затем снова прокатился грохот. Иллиес вздрогнул. Он растерялся и не знал, что ему делать. Сердце бешено колотилось. Внезапно на его руку приземлилась крупная капля. Глаза Иллиеса округлились от неожиданности, и он медленно поднял голову. Немного погодя десятки таких же ледяных капель, следуя примеру первой, упали ему на лицо. Тут-то он и не выдержал. Резкий скачок адреналина и Иллиес рванул вперёд. Быстрее! Сейчас упадёт! Промокшие пучки щекотали голые ступни. Только бы успеть! — Пожалуйста, представьтесь. Меня зовут Рада. А как зовут вас? — Заткнись! Заткнись, идиотка! — вопил он. — Ну что же вы, в самом-то деле? — она не сдавалась. — Я всего лишь хочу с вами познакомиться! Обещаю, я буду бережно хранить ваши личные данные. Вы всегда можете обратиться ко мне с любыми вопросами о Земле. Я знаю абсолютно всё и рада возможности поделиться этим с вами! Разумеется, сразу после того, как проведу диагностику. Иллиес не слушал. Он продолжал бежать, но дистанция между ним и стенами не сокращалась. Скорее! Нельзя медлить ни секунды. Где-то там обязательно должна быть дверь. Давление и тревога гнали его в спину. Иллиес промок до нитки и дрожал: как от холода, так и от страха. Путь снова озарился. Времени почти не осталось. — Я не успею, не успею, — бубнил Иллиес себе под нос, зная, что будет дальше. Раскатистый гул, вслед за ним пронзительный визг, который вполне мог составить первому конкуренцию. — Я больше не могу! — вырвалось у него прямо из груди. Он беспомощно рухнул на пол. — Что не можете? Вы устали? — поинтересовалась Рада. — В таком случае, я советую вам выйти и как следует отдохнуть. Я буду с нетерпением ждать вашего возвращения! Выйти! Как же он сразу не догадался? Иллиес нащупал шлем и принялся стаскивать его. Он тянул его вверх, влево, вправо, но тот никак не хотел поддаваться. Подросток истерично катался по полу, дёргая ногами. — Выпусти! Выпусти меня отсюда! Немедленно! — Вы уверены, что хотите выйти? — вежливо уточнила она. — Да! Да! Я хочу выйти! — он орал и бил кулаками шлем. — Поняла. Отключаю вас. До новых встреч! Беговая дорожка остановилась. В глазах понемногу начало проясняться. Он кубарем выкатился из капсулы, попутно вырывая провода из разъемов. Иллиес в панике сбросил шлем и пополз в угол комнаты. Он уселся, обхватив колени, и не спускал глаз с Геовизиона. — Никогда! Никогда больше! — шептал Иллиес в родную, привычную ему «темноту». Он с трудом выбрался из этого земного кошмара, и больше никто не заставит его туда вернуться. Пусть хоть сами Верховные умоляют, ему всё равно! Обессиленному, ему никак не удавалось встать, чтобы дойти до кровати. Подросток прижался к полу, оснащённому системой подогрева. Он обнял себя за плечи, дрожа всем телом. Мысли шумно роились. Проклятый Рыжий. Всё из-за него! А отец? Пришло же ему в голову притащить домой эту дрянь! Иллиес сыпал обвинениями и ругался, на чём Капитоль стоит. Но достаточно скоро его веки стали свинцово-тяжёлыми, и он провалился в глубокий сон. По утру ему хотелось списать всё на дурной кошмар. Когда не принимаешь витамины, и не такое может случиться! Они ведь важны для здоровья, в особенности психического. Дефицит витамина D — это не шутки. А он как раз вчера забыл его восполнить, когда отец и Рыжий ворвались к нему в комнату вместе с свёрлами и кабелями, начав хлопотать над этим кошмарным изобретением. Геовизион. Дверца платформы была приоткрыта. Она не могла сомкнуться из-за шлема, лежащего у неё на пути. Значит, это не было сном. Он увидел в трубе своё отражение и насторожился. Всё было как обычно, но на долю секунды Иллиесу показалось, что из зеркала Гезелла на него смотрит кто-то другой. «Вот и результат нарушенного режима», — мысленно посетовал он. Подросток с трудом поднял увесистый шлем. Платформа тут же закрылась, и Геовизион погас. На шлеме сверкало множество серебристых кнопок и тумблеров, рядом с которыми находились разнообразные пометки в виде цифр и странных символов. Над регуляторами с числами справа был нарисован колючий шарик — с похожим на него часто игралась Мявка. Слева полукруг с точками, а ниже кривой овал с каплями, два кривых овала с ломанной линией посередине, один кривой овал, но уже с тремя волнистыми полосками снизу и много маленьких, тоже колючих, но немного по-другому, шариков. И ещё, ещё... С другой стороны он обнаружил четыре подписанных кнопки: Зима, Весна, Лето и Осень. Иллиес не мог вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о чём-то подобном. По истории Капитоли у него стоял высший балл, так что с местной терминологией у него не могло возникнуть каких-либо проблем. А следовательно, даже сами надписи были родом с Земли. Иллиес разглядывал панель со всех сторон с упорством археолога, который пытался придать смысл наскальным рисункам древних людей. Какая-то бессмыслица! Мало того, что хлам, так ещё и ничего не разобрать. Наверняка, инструкция могла бы пролить свет на загадку. Вот только где она? Ах, ерунда! Он был сыт по горло ночным путешествием. Иллиес вернёт Геовизион обратно, и в его жизни, как и прежде, не будет ничего связанного с Землёй. Он сунул шлем под руку и отправился к отцу. Морган стоял в коридоре у зеркального шкафа, сосредоточенно расчёсывая волосы тонким гребнем. Он был одет в широкую чёрную рубашку, на которой аккуратными белыми линиями были расставлены акценты на плечах, рукавах и воротнике. — Оливер! — голосил Иллиес. — Оливер! — Подойди сюда, — раздражённо откликнулся он, не отрываясь от зеркала. — Ну? Я спешу. — Морган увидел отражение шлема, и настроение у него сразу же стало приподнятым. — Свою часть уговора я выполнил. Теперь забирайте своё зеркало и катитесь вместе с ним к чёрту! — Вижу, ты не в восторге, — заметил отец. Взъерошенный, с болезненной синевой под глазами, Иллиес укоризненно мигнул. — Не в восторге? — рявкнул он. — Да я в бешенстве! Нашли себе лабораторную мышь! Ты ведь знал, какой там кошмар! И всё равно отправил меня туда. На эту поломанную, неправильную Землю! — Так, ладно. — Отец не слушал его. — У меня нет времени. Давай его сюда! Оливер выхватил шлем из рук Иллиеса, а затем, смерив его взглядом, добавил: — Немедленно приведи себя в порядок. Если ты не будешь заботиться о волосах, при следующем уговоре я заставлю тебя их остричь. Не попрощавшись с сыном, Морган вышел из дома. Оливер, окрылённый, прошёл пропускной пункт и первым делом направился искать Вернера. Он позвонил в его кабинет, трижды постучал в металлическую дверь. Никого. Он прошёлся по коридору, заглядывая в помещения с прозрачной дверью, в надежде обнаружить Вернера не на своём рабочем месте и как следует отчитать его за невыполнение должностных обязанностей. Вдруг на другом конце коридора вспыхнула рыжая макушка. — Мистер Уиллсон! — радостно воскликнул Морган. — А я вас уже обыскался. — Я помогал коллегам из КосмоКорпа, — доложил ему Вернер. — Сегодня утром у одного из дирижаблей ни с того ни с сего отказали двигатели. Большинство жителей, к счастью, удалось эвакуировать. Но ситуация остаётся напряженной. Комиссариат совместно с руководством Конгломерата, устанавливает причины аварии. Несколько часов назад в КосмоКорп пришло распоряжение проверить абсолютно все двигатели на наличие неисправностей. Многие из сотрудников сейчас в разъездах по дирижаблям, так что лишние руки не помешают. "Ваши руки здесь точно лишние", — пронеслось в голове у Моргана. — Хорошо. Спросите их, не нужна ли им ещё какая-нибудь помощь. — Ещё как нужна! — всполошился Вернер. — И не только им. Судя по подсчётам, мы эвакуировали сто сорок шесть человек. — И что с того? — бросил Морган с лёгким презрением. — Мы должны помочь им. У нас самый широкий ассортимент умных гаджетов. Мы могли бы предоставить им предметы первой необходимости, такие как бытовая техника и средства связи. — Поможем, чем сможем. — Эти люди потеряли всё! — Бюджет ТехноКорпа не резиновый, Мистер Уиллсон. — И тем не менее, в наших силах подарить им хотя бы подобие прежней жизни. — Мистер Уиллсон... — он вновь попытался завести разговор. — Среди них женщины и дети! — не унимался Вернер. — Дайте же вы мне уже наконец сказать хоть слово! — крикнул Морган, а затем, как ни в чём не бывало, продолжил: — Послушайте, я хотел с вами поговорить. — О чём же? — Вернер смотрел ему в глаза, не замечая шлем. — Вот об этом. — Морган постучал пальцами по биоморфной отделке. — Дело в том, что, к большому сожалению, Иллиеса не впечатлило ваше изобретение. В ушах у Вернера зазвенело. Ноги стали ватными. Последние дни он упорно старался не допускать тревожных мыслей о Геовизионе. И хотя получалось у него это с трудом, он держался. Теперь, когда реальность обрушилась на Вернера с неожиданной жестокостью, им завладела подавленная тревога. — Повторюсь, мне очень жаль, но таков уговор и таковы наши реалии, Мистер Уиллсон. Всё остальное я отправлю вам почтой. Морган победно вручил ему шлем. Без оборудования он казался Вернеру отсечённой головой поверженного в неравном бою товарища. Немного овладев собой, Вернер заговорил: — Знаете, я бы хотел знать, что именно не так. — Всё. Начиная от вашей задумки и заканчивая её реализацией, — чересчур откровенно ответил главный инженер. — Иллиесу не нужны земные пейзажи. Его родной дом здесь, на Капитоли. — Это он вам так сказал? — уточнил Вернер. — Это я вам как его отец говорю. Морган развернулся и широко зашагал по направлению своему кабинету. — Нет, подождите! — отчаянно не сдавался инженер. Морган ускорился, и теперь Вернер буквально гнался за ним. — Постойте! — Да, здравствуйте! — Морган радушно пожал чью-то руку. — Я не согласен, — запротестовал Вернер. — Послушайте, Мистер Уиллсон. — Морган резко остановился у двери кабинета. — Я выполнил все оговоренные нами условия. Если у вас так много свободного времени, то пойдите и помогите космическому отделу. — Я хочу поговорить с Иллиесом лично. По-моему, это справедливо. — А по-моему, вам пора работать! — Морган захлопнул дверь кабинета прямо перед его носом. Вернер потупил взгляд и тут же заметил царапины на шлеме. Сердце защемило. Устойчивые материалы, такие как в лабораториях, стоили больших денег. Они всегда оставались в своём первозданном виде, независимо от того, через что им пришлось бы пройти. Это был идеальный вариант для Геовизиона, но в таком случае для реализации желаемого дизайна Вернеру следовало бы потратиться на отделку шлема в десяток раз больше. Такого позволить себе он не мог, в противном случае выпуск Геовизиона отложился бы на долгие годы вперёд. Вернеру пришлось ограничиться эластичными, а следовательно, более хрупкими материалами. — Ты взял? — раздался издали звонкий голос. Инженер вздрогнул. Альберт Уайт, его хороший знакомый, в два счёта поравнялся с ним. Это был молодой и жвавый, с кудрявыми волосами и смуглым лицом механик КосмоКорпа. Точно! Контроллер-конструктор! Совсем вылетело из головы. — Прости, заболтался, — Вернер виновато улыбнулся. — С этим, что ли? — Альберт недоверчиво указал пальцем на медную табличку, где крупными рельефными буквами красовалась надпись: "Главный инженер. Оливер Морган" — Я сейчас всё принесу. Я быстро. — Инженер, не теряя времени, помчался к лифту. — Скорее, Верни! Без тебя не справимся! — кричал ему вдогонку Альберт, а после тихонько прибавил: — Вот же балбес! В огромном многоуровневом пространстве лаборатории находились всевозможные испытательные и исследовательские установки. Отделения простирались высоко вверх, утопая во тьме неосвещённых этажей, где сотрудники уже давно завершили рабочие смены. Трое мужчин стояли у одного из стендов испытаний двигателей. Огромная машина, оборудованная металлической рамой, испытательной камерой, а также различными системами и датчиками, покоилась после тяжёлого трудового дня. — Ну-с, благодарим за помощь, — признательно сказал Мистер Кларк, главный инженер космического отдела, пожимая Вернеру руку. — Если завтра у вас найдётся время, добро пожаловать к нам! — Ещё как найдётся, — вмешался Альберт, положив руку Вернеру на плечо. — Если нужна помощь, он тут как тут! — Не сомневаюсь. Вы надёжный человек, — обратился Кларк к Вернеру, пригладив густые белые усы. — А вообще, Мистер Уиллсон, почему бы вам не перевестись к нам? Что вам там с вашей виртуальной реальностью? Мы вас всему обучим. Будете бороздить вполне реальные просторы космоса. — Да, — подхватил его Альберт. — Верни... То есть, Мистер Уиллсон, давайте-ка к нам. Мы вам и кабинет предоставим, и даже секретаршу. — Уайт подмигнул. — Настоящую. Главный инженер хрипло рассмеялся. — За секретаршу вам, конечно, отдельное спасибо... — Вернер улыбнулся. — Соглашайся! — перебил его Альберт. — Будем работать вместе. Вернер любил Альберта, но временами находится рядом с ним было тем ещё испытанием. Его энтузиазм бил через край, выплёскиваясь на заспавшихся коллег, словно искры раскалённой лавы. — Я бы мог поговорить об этом с Морганом. Уверен, он бы любезно вас отпустил, — настаивал Кларк. — Благодарю вас. Но пока что не стоит, — вежливо отказался Вернер. — Вы столь же скромны и нерасторопны, как и ваш отец. — Задумчиво помотал седой головой Кларк. — Ну-с, смотрите. Местечко для вас всегда найдётся. Ладно, ребятки, пойду-ка я. Хорошего вам вечера. — Кларк распрощался. — И не задерживайтесь. — И всё-таки ты подумай, — продолжил Уайт. — Кларк хоть и сноб, но человек хороший. Не то, что некоторые... Вернер молчал. — Ладно, мне тоже пора. Есть у меня одно важное дельце. — Из какого отдела на этот раз? — полюбопытствовал Вернер. — Из ХимКорпа, — ничуть не смущаясь ответил он. — Просто душка! Всё, бывай. Auf Wiedersehen! — Уайт помахал ему рукой. — Ты где таких слов понабрался? — удивился Вернер. — А где надо! — Альберт игриво шмыгнул за дверь и скрылся. В отличие от остальных, Вернер никогда не спешил уходить после работы. Он мог задержаться допоздна или даже остаться ночевать в ТехноКорпе, чем нередко и промышлял, пока работал над Геовизионом. Инженер был одинок, и дома его ждали лишь холодные стены и дедовский хлам, который в силу своего объема не умещался в одном только кабинете. Вернер получил его в наследство без возможности отказаться. Он вернулся на своё рабочее место. С правой стороны, со стены его встречал чёрно-белый, с бледно-голубыми тенями "Склеп" Пабло Пикассо, а с другой — жёлто-оранжевое "Лицо Войны" Сальвадора Дали. Что теперь значили эти люди? Кем они были для Капитоли? Вернер совершенно не разбирался в искусстве и не мог описать картины никак иначе, как скверные полотна. Он много раз норовился выбросить их вон. "Пусть ищут ценителей где-то на задворках Вселенной," — всякий раз думал Вернер и всякий раз откладывал это дело на потом. А через некоторое время он привык и стало даже как-то жаль. Несчастные Пикассо и Дали. Инженер не раз задавался вопросом, чем же вдохновлялись именитые художники Земли. Кругом столько пейзажей, а на картинах мрак и неразбериха. А ведь скажи он нечто подобное деду в детстве, незамедлительно словил бы оплеуху. И плевать было бы Леону на закон, запрещающий не то что бить, даже повышать голос на детей. И разумеется, никакого наказания за этим бы не последовало. В углу под полкой с пластинками стоял патефон. Это старо даже для Земли! Вдоль стены находился деревянный, с искусной резьбой шкаф, до отказа забитый книгами и прочим барахлом. Лезть туда он и не думал. Под стеклом поблёскивали в ярком свете монеты — единственные наличные на Капитоли и драгоценные ювелирные изделия. Он провёл рукой по шлему Геовизиона. «Теперь снова только ты и я», — подумал вслух Вернер и печально улыбнулся. А ведь когда-то он именно этого и хотел. Усилиями отца здесь, среди кричащих на каждом углу лозунгов: «Капитоль — одна большая семья», месте, где все были равны, Вернер стал изгоем. Его семья с трудом сводила концы с концами, в то время как отец пропадал целыми днями в своём кабинете, куда входить остальным строго воспрещалось. И если бы из уст каждого, с кем Вернер заводил разговор, не сыпались слова благодарности великому Кристиану Уиллсону, он мог бы и забыть, что у него вообще был отец. Вернер хорошо помнил тот день, когда всё изменилось. Когда отец в помешательстве начал раздавать всё нажитое ими добро другим и опустошать счёт, которого могло хватить для строительства ещё одной Капитоли. С этого самого дня Вернер начал чувствовать себя Тритоном, чья ретроградная орбита сделала его единственным большим спутником, вращающимся в обратном направлении родительской планеты. Вместо стола-конвейера — уставшая от домашних обязанностей мать, вместо беззаботного детства — насмешки и заплаканное лицо младшей сестры. Вместо отца — помешавшийся на общественном благе фанатик. Кристиан ушёл рано, так и оставшись Вернеру чужим. Последнее, что он о нем помнил — потухший взгляд и бледно-жёлтое лицо. Носитель информации являлся единственной вещью, которую отец оставил при себе. Ещё ребенком Вернер успел прочесть Энциклопедию о Земле. Кто знал, что на деле всё окажется намного невероятнее, чем в книгах. Тогда он пропал на несколько месяцев, изучая земные снимки и видео. Как жаль, что он не мог прикоснуться к Земле. И как жаль, что он родился слишком поздно, чтобы её любить. Работая сверхурочно, чтобы обеспечить сестре и матери комфортную жизнь, экономя на всём, на чём только можно, Вернер обладал самым настоящим сокровищем. Тогда он поклялся, что Капитоль, забравшая рассудок его отца, никогда не заполучит память о Земле. И пускай он хоть до конца жизни будет перебиваться дешёвыми полуфабрикатами, он богаче всех и каждого. Гонимый чувством собственного превосходства, Вернер проектировал Геовизион, дабы осуществить свою заветную мечту — побывать на давно умершей планете. И когда это произошло, глаза, увидевшие бескрайнее небо, вдруг прозрели. Как можно считать врагами их, несчастнейших из несчастных, кому не посчастливилось умереть? Их, что, были вынянчены в колыбели Земли под нежными лучами Солнца? Как может он лишать человечество дома во второй раз? Вернер проникся сочувствием. Люди. Ни в чём не повинные, потерявшиеся на границе Солнечной Системы люди. Он подвёл их. Вернер подошёл к иллюминатору. Перед его взором предстала давно опостылая ему картина. Огромный ярко-голубой газовый гигант. Отсюда он выглядел в десять раз больше, нежели Луна с Земли. Детьми они с сестрой с нетерпением ждали, когда же Капитоль повернётся к Нептуну. Глубокие облака водорода и гелия вызывали в их сердцах настоящий восторг и трепет. Как ты там, Эрна? Вернер не сводил взгляда с проплывающих мимо дирижаблей. Эти небольшие космические станции представлялись белыми обтекаемыми овалами, чем и заслужили своё название. Вернер вспомнил, как долго он уговаривал сестру остаться на Капитоли. «Таким как мы, не место здесь, Вернер», — упрямо твердила она. — Как ты не понимаешь? Она погубит тебя, как и отца. Я всей душой ненавижу это место и сбегу отсюда». И она сбежала. Десять лет назад он в последний раз потрепал ее рыжую макушку, и с тех пор они больше не виделись. Покинувшим Капитоль строго настрого запрещалось возвращаться обратно, а живущим на ней, покидать её без весомых причин. И никакие существующие средства связи не могли позволить ему услышать голос сестры. Он так скучал. «Возможно ты права, Эрна», — сказал он вполголоса. — «Нам здесь не место».