Геовизион

Откинувшись на валики ортопедического кресла, главный инженер напряжённо заламывал пальцы. Вернер с его нелепой машиной здорово потрепал ему нервы. И хотя уговор, как и планировалось, принёс Моргану безоговорочную победу, чутьё подсказывало — это ещё не конец. И вот, пожалуйста! Сегодня на Коммуникатор Моргану прилетело известие о скором комиссарском визите. Какого чёрта им здесь понадобилось? С тех пор, как он возглавил ТехноКорп, компания процветала, и он видел в этом исключительно свои заслуги. Всё функционировало безупречно, словно атомные часы. И, как оказалось, ровно так же работал и Комиссариат. Как только Коммуникатор проиграл двенадцать ноль - ноль, раздался звонок. Морган нажал на встроенную в панель управления стола кнопку и учтиво сказал: — Войдите! Датчики распознали команду, и дверь послушно отворилась. Двое — мужчина и женщина в зелёно-голубых униформах, с шевронами на груди, на которых глянцевыми переливами сверкала семиугольная красная звезда, появились в проёме. Оливер вскочил с места и с радушной улыбкой протянул им руку, но тут же осёкся. — Нет, нет! Не вставайте, — запротестовал невысокий мужчина. — Разрешите представиться. Я Станислав Левандовски, Комиссар Капитоли. А это моя коллега Мэри Нильсен. Станислав Левандовски активировал чип на своём запястье, и над столом полупрозрачной голограммой всплыл длинный послужной список. Моргану ещё не приходилось сталкиваться с Комиссарами, но слухи гласили, что подобные визиты, как правило, не предвещали ничего хорошего. — Оливер Морган. Главный инженер ТехноКорпа. Приятно познакомиться! — Это нам и без того известно. Я присяду, — вопросительно заявил Комиссар. — Разумеется. Присаживайтесь. — Должен предупредить, что наш разговор будет записан и отправлен в виде отчёта в соответствующие инстанции. Это стандартная процедура. Женщина в белых VR очках осталась стоять за спиной Комиссара, быстро перебирая пальцами в воздухе. Лопоухая, с широким лицом и выразительными скулами, она тут же вызвала у Моргана неприязнь. Сам Станислав Левандовски был ничем не лучше. Чёрные стекловидные волосы спадали на плечи, побуждая в Моргане лишь одно желание — остричь их, а редкие усики главный инженер и вовсе счёл неопрятностью. — Что ж, чем могу быть полезен? — любезно вопросил Морган. — Помогать людям — это наша работа, Мистер Морган, — поправил его Комиссар. — Так что это мы будем полезны вам. — Любопытно. И чем же? — Оливер выразил недоумение. — ТехноКорп строго следует каждому прописанному трудовому и производственному стандарту. Думаю, вам это так же известно, — отчеканил он. — О, мы прекрасно осведомлены. И именно поэтому насчёт так называемых успехов в области трудовой дисциплины я готов с вами поспорить. Имя Вернер Уиллсон вам о чём-нибудь говорит? Конечно! Ещё немного, и оно начнёт вызывать в нём приступы тошноты. — Мой подчинённый. — Оливер нахмурил брови. Женщина встрепенулась и живо застучала пальцами по невидимой клавиатуре. — А теперь мне любопытно, Мистер Морган, — Комиссар вновь активировал изображение, — почему за прошедшую неделю Вернер Уиллсон отработал девяносто часов при законно установленной норме в сорок? И ладно бы только неделю, Нептун с ней, но эта тенденция продолжается уже целых десять лет. Вы его домой вообще отпускаете? Комиссар уставился на Моргана. Лицо Станислава казалось практически бесцветным. Его кожа и глаза поглощали оттенки униформы, сливаясь с ней в единое целое. На экране мерцала гистограмма, над самым высоким столбцом которой значилось: В. Уиллсон. — Понимаете, некоторые люди ставят работу превыше всего и, прошу заметить, делают это совершенно добровольно. Вернер изъявляет горячее желание трудиться на благо компании и общества в целом, и я не могу не поддержать его в этом. — Желание и закон — это не одно и то же, Мистер Морган. Вы в курсе последних событий? — Внезапный отказ двигателей дирижабля, — равнодушно доложил Морган. — Несчастный случай. Мы выражаем глубокие соболезнования семьям погибших и готовы предоставить им всё необходимое. Комиссар слушал его, широко улыбаясь. — Какими словами вы это описываете! Внезапный! Несчастный случай! — Комиссар активно жестикулировал. — Ничего не происходит случайно. Любое "внезапное", на ваш взгляд, событие, это результат цепочки предсказуемых действий и факторов. И "неожиданным" его делает только недостаток наблюдений одного из её звеньев, а в худшем случае — всех разом. Крушение дирижабля — ничто иное, как последствие череды нарушений, часть которых скрыли от Комиссариата. Всё взаимосвязано, Мистер Морган. Материя не может быть создана из ничего и не может быть уничтожена бесследно. Одно вытекает из другого. Закон сохранения энергии вам, как инженеру, наверняка известен. — Действительно, закон гласит, что энергия не может быть создана или уничтожена, а только преобразована из одной формы в другую. Но это не значит, что все события строго предопределены. Мера беспорядка в изолированной системе не может уменьшаться. В процессе перехода к равновесию она неизменно потеряет свою структуру, а значит, энтропия в ней только возрастёт. Та же квантовая механика позволяет оперировать только вероятностями, а о принципе неопределенности Гейзенберга и уравнение Шрёдингера я и вовсе молчу. Так что вам не стоит быть столь догматичным в своих утверждениях, в особенности тогда, когда вы оперируете физическими терминами. — Вы прекрасно поняли меня, Мистер Морган, — снисходительно подытожил Комиссар. — Но я всё-таки объясню вам нагляднее. Вы видели статистику преступлений на Капитоли? — Насколько я знаю, её нет. — Совершенно верно! Такой статистики попросту не существует. Благодаря работе Комиссариата коэффициент преступности на Капитоли равен нулю. Люди больше не опасаются за свою частную собственность или, не приведи Великий Аттрактор, за свою безопасность. И наши бдительные глаза не сомкнут век на любое, даже самое малейшее нарушение. Именно чуткий контроль Комиссариата за благополучием каждого отдельного члена общества превратил полицию и тюрьмы в пережиток прошлого! Мы не только вернули людям прежнюю жизнь, но и сделали её гораздо лучше! А впереди нас ожидает воистину что-то невероятное... — зрачки его возбуждённо задрожали. — Но что произойдёт, — продолжил он, — если я вдруг, как вы выразились, изъявлю горячее желание не выполнять свои должностные обязанности? — Ничего хорошего, — сухо ответил Оливер. — А теперь представьте, какую чудовищную цепочку событий мог запустить Мистер Уиллсон, работая днями и ночами напролёт. В КосмоКорпе отказывают двигатели. Чего мне следует ожидать от вас? VR шлемы, плавящие мозги? И главное, кто понесёт за это ответственность? — Так ведь его отсюда и Чёрной Дырой не высосешь! — не выдержал Морган. Подумать только, он должен отвечать чуть ли не перед Верховным Советом за то, что у Уиллсона нет никакой личной жизни. Уму непостижимо! — А это уже ваши заботы, — спокойно ответил Комиссар. — Работай Уиллсон на себя, он мог бы трудиться хоть двадцать четыре часа в сутки, право! Но у него есть руководитель, который обязан соблюдать закон. В противном случае Государство будет вынуждено вмешаться. Оно начнёт активно отстаивать интересы сотрудника, вне зависимости от его личных убеждений. Поверьте, Верховный Совет разбирается в трудовой дисциплине многим лучше вашего. — Я нисколько не оспариваю это. Однако работа для него неотделима от отдыха. Многие из занятий Уиллсона в ТехноКорпе выходят за рамки рабочих обязанностей. Инженерное дело — его страсть. Вы упомянули срок в десять лет. Так вот, пять из них Уиллсон посвятил строительству своей машины, — Морган прервался. — О-о! — протянул Комиссар. — Леон Уиллсон спроектировал Капитоль, интересно, над чем же работает его внук? В попытках оправдаться Оливер загнал себя в угол. Некоторое время он сидел молча, но комиссарский шеврон навёл его на мысль. — Я был бы рад поделиться с вами достижениями Уиллсона, но деятельность сотрудников вне работы должна оставаться строго конфиденциальной, так что разглашать её я не имею права. Вам, как Комиссару, это наверняка известно. Комиссар закинул голову и тихо рассмеялся. Его поведение во многом казалось Моргану странным. — Совершенно верно! Вне работы! — подчеркнул Комиссар. — В диаграмме чётко значится рабочее время, а не проведённое в стенах ТехноКорпа. Но ничего получше за сегодняшнее утро вы придумать и не могли. — Я как раз собирался предложить ему выходные, — упорствовал главный инженер. — Почему вы до сих пор не обсудили это с ним? Вы, как начальник, имеете полное право предложить ему психологическую помощь. Будь я на вашем месте, первое, что пришло бы мне в голову — история Кристиана Уиллсона. Возможно, Вернеру могли передаться некие наклонности... — Я понимаю вас. Но... — Вам всё равно? Я вот всегда замечаю неладное. Благо глаз у меня намётан. Вот вам я бы настоятельно порекомендовал обратить внимание на успеваемость сына в школе. — Позвольте поинтересоваться, а какое это имеет отношение к делу? — Оливер чувствовал, как его покидают остатки самообладания. Комиссар засунул свой длинный крысиный нос даже в личные семейные дела! — Позволяю. Капитоль — моя семья, и вы все ещё являетесь её членом, Мистер Морган. Забота о каждом — вот наш девиз. — Лицо Станислава просияло отцовской покровительственной улыбкой. — И сегодня мы позаботимся о Вернере Уиллсоне. За ненадлежащее исполнение Трудового кодекса вам будет выписан штраф. — Он активировал чип. На экране заблестели нули. — Это же три моих месячных оклада! — Можете платить по частям. Надеюсь, вы примете замечания к сведению, — наставительно произнёс Комиссар. — Иначе в следующий раз правосудие коснётся не только вашего кошелька, но и должности. Станислав Левандовски подал знак ассистентке. Та опустила руки и зашагала к выходу. — Пожалуйста, поставьте цифровую подпись, — попросил Комиссар. — Хорошо. Теперь вот здесь. На экране появились длинные абзацы. Оливер поднял взгляд на Станислава. — Это протокол, — пояснил Комиссар. — Расписываясь, вы подтверждаете его достоверность. Морган пробежал глазами диалоговые реплики и пришёл в удивление: слово в слово. — Ах, да, ещё кое-что. Это по желанию. «Оцените работу Комиссара Левандовски», — прочёл про себя Оливер. Да он издевается! Стиснув зубы, главный инженер выдавил приятельскую улыбку и влепил пять звезд, после чего заметил, как рядом с фото Комиссара поползли вверх какие-то числа. — Благодарю вас, Мистер Морган! — довольно сказал Комиссар, несомненно получивший очередной балл к своему безупречному рейтингу. — Удачи! — он поднял ладонь, прощаясь, после чего удалился. Оливер ударил кулаком по столу, и подъемная платформа с пустыми стульями скрылась в пол. Его лицо покраснело, точно промышленный лазер. — Да чтоб вы провалились! Вы мне ещё будете угрожать? Мне, Оливеру Моргану, будущему главе компании? — бурчал он себе под нос, закипая от гнева. Наверняка, это была затея Уиллсона. Как же иначе! Он натравил на него комиссарскую шавку, чтобы отомстить. Но ничего, стоит Моргану только встать на пост технического директора, как Вернер тут же попадёт под сокращение. Он ведь так переживает насчёт светлого будущего! Вот пускай и обеспечит его какому-нибудь молодому дарованию собственным уходом. Морган не понимал, почему окружающие так носились с этим непутёвым чадом Уиллсонов, обречённым безрезультатно корпеть над своим чахлым изобретением до самой пенсии. «Ты не конкуренция Уиллсону. Не трать время. Ты же знаешь, чей он сын! Всё уже решено!» — сыпалось на него отовсюду. И Оливер был рад, что с развитием Комиссариата кумовство, точно как и коррупция, постепенно сходило на нет. Смешно вспоминать, как когда-то Вернера выдвинули кандидатом на пост главного инженера, что Оливер расценивал теперь как самое убедительное доказательство всеобщего помешательства. Подумать только, Уиллсон был его главным конкурентом! Усердие и талант против бездарности и громкой фамилии. Их благодарность зашла слишком далеко, и им крупно повезло, что он, Морган, решил зайти ещё дальше. У него возникла острая необходимость закурить, но местные датчики дыма были настолько чувствительными, что сработали бы даже при малейшем признаке горения. И тогда к и так огромному штрафу прибавилось бы ещё несколько месячных окладов. А впрочем, зачем терять время? Будет ему исполнение трудовой дисциплины! С этими мыслями Морган вылетел из кабинета. Его шаги тяжело и звучно разносились по безлюдному коридору. — Вот ты их всё жалеешь, а я уверен, что они это сами и подстроили. Чтобы попасть на Капитоль! Неужели тебе не ясно? — доказывал Альберт Уайт, усевшись на край стола с упаковкой питательной жижи. — Это ведь такой шанс! Вернер, покачав головой, настроил на мониторах прозрачность и строго посмотрев на собеседника, произнёс: — Там погибли люди, Альберт! — Такие, как они, ничем не гнушаются. С беженцами нужно быть начеку. Они же дикари. Прямо как... — Альберт замялся, встретившись взглядом с Вернером. — Кто? — настоял Уиллсон. — Земляне! — не сдержался Альберт. Вернер тяжело вздохнул и, сняв очки, устало потёр глаза и лоб. — Нет, ну разумеется, бывали исключения! — поспешил добавить коллега. — К примеру, твой отец и дед — замечательные люди, но вот большинство... — Альберт, но ты ведь тоже с Земли! — взвыл Вернер. — Э, нет! — возразил он. — Ты ошибаешься, Верни. В Галактическом Уставе сказано, что мы — потомки землян. А это совершенно не одно и тоже. — А какая, в сущности, разница? — полюбопытствовал Вернер. — Колоссальная! Люди, как известно, произошли от обезьян. Но ты ведь не обезьяна, Уиллсон! Вернер закатил глаза. — А вообще я слышал, что и это хотят убрать. «Земля» уже нигде не встречается, так зачем нам «земляне»? Мы межгалактические путешественники и наш родной дом — бескрайние просторы Вселенной. Нет, с этим точно нужно что-то делать. А иначе скоро они заявят, что люди появились из гравитационной сингулярности внутри Чёрной Дыры. Вот только что он мог? Вернер посмотрел на шлем, что одним только своим видом неизменно приводил его в горестное уныние. — Межгалактические путешественники, — с иронией повторил Вернер. — Мы даже за пределы Солнечной Системы не выходили! — Выйдем! — уверенно заявил Альберт. — Я тебе покажу, над чем мы работаем. Поверь, такого ты ещё не видел. Их разговор прервал резкий звонок. Альберт машинально опустился на ноги. Вернер нажал на кнопку, и в кабинет, дико озираясь, вбежал Морган. — Мистер Уиллсон! Позвольте-ка поинтересоваться, чем это вы так усердно заняты? — с напускной приязненностью спросил главный инженер. Вернер, слегка смущённый внезапным вниманием, неуверенно ответил: — Конструирую базовые шаблоны пространств. Это часть нового проекта... Я предполагаю, что вы в курсе. — Ах! Ну сколько можно работать, Мистер Уиллсон? Вы, случаем, не устали? Вернер в недоумении устремил взгляд на Альберта, но тот глядел на него с ещё большей растерянностью. — Совсем себя не бережёте! Не кажется ли вам, что пора немного отдохнуть? Вы уже отработали дневную норму. Почему бы не взять выходной? — Посреди рабочего дня? — уточнил Вернер, ощущая, как нарастает напряжение. — И что с того? — главный инженер пожал плечами. — Я... я ещё не закончил... — пробормотал Вернер. Он никак не мог сообразить, что происходит. — Сущий пустяк! Я поручу работу над проектом кому-нибудь другому. Вернер хотел было что-то сказать, но Морган его опередил: — Нет, нет! Даже не спорьте. Вы это заслужили. — Я ценю вашу заботу, но я, пожалуй, останусь. — Нет, — твёрдо произнёс Морган, — вы уйдёте. — У меня много работы. Не могу же я просто так взять и уйти! — негодовал Вернер. — О, ещё как можете. И сделаете вы это прямо сейчас. — Мы уже обсуждали это... я не понимаю, почему вы... — Вон отсюда! — взревел Морган, и глаза его вспыхнули такой неистовой яростью, что Вернер невольно отшатнулся. — С этого момента вы следуете общему графику, а не своему собственному! Вам понятно?! — горланил он, брызжа слюной. Вернер молча кивнул и засуетился. — А у меня обед, — проговорил Альберт с поднятыми руками, поймав на себе бешеный взгляд Моргана. — Вот и идите обедать! Здесь вам не столовая! — Морган было повернулся к двери, но взгляд его упал на картины. — Мистер Уиллсон, а это ещё что такое? — он угрожающе потряс пальцем. — Я так понимаю, вы не только на Трудовой Кодекс, но и вообще на все законы плевать хотели! Или вы думаете, раз вы Уиллсон, то можете поступать, как вам заблагорассудится? Вы вообще отдаёте себе отчёт в том, какие будут последствия, если после устранения гравитационного сбоя ваш холёный антиквариат рухнет кому-нибудь на голову? Немедленно убрать! — громогласно скомандовал он. — В утиль! Вопиющая наглость и вседозволенность — одни из самых характерных черт Уиллсонов. Всем было известно, что Леон довольствовался отнюдь не десятью квадратными метрами. Но в те годы он был способен задавить своим авторитетом любого, кто отважился бы встать у него на пути. Время это давно прошло, а вот наглости всё так же хоть отбавляй. — Хорошо, — спокойно согласился Вернер. Морган был прав: это действительно нарушало закон. Но справедливости ради стоило упомянуть: неполадки в системе искусственной гравитации возникли лишь однажды, когда во избежание столкновения с астероидом экипажу пришлось сменить курс. Это внесло коррективы в радиус и скорость вращения космической станции, что существенно повлияло на моделируемую силу тяжести. Произошло это в поясе астероидов спустя полтора года после взлёта. С тех пор Капитолю больше ничего не угрожало. Но взвинченные пассажиры, ставшие свидетелями того, как переживший апокалипсис трагически погиб от рук "Изысканной девушки" Константина Брынкуши, были готовы собственноручно выбросить за шлюз любого, кто пожелал бы оставить при себе хоть какую-то антикварную дрянь. Коллективная истерия достигла апогея в тот миг, когда ограничения свободы отозвались в сердцах людей особым облегчением. Лучше жить в голых стенах, чем в очередной раз столкнуться со страхом смерти. "Всё ради общего блага!" — лозунг, который, по мнению Вернера, служил всего лишь предлогом для уничтожения всего, что напоминало о Земле. Главный инженер мрачно зыркнул на него и, пробурчав что-то в духе "проваливайте скорее", сам устремился прочь, воображая, какую взбучку он устроит Уиллсону, если тот вздумает его ослушаться. Чемодан, стыковочный модуль, дирижабль. И хоть чемоданы уже давно вышли из употребления, он был уверен: у Вернера и не такое найдётся. Не инженер, а прямо-таки злоумышленник! Вот к кому Комиссары должны ходить, как к себе домой. Впрочем, с Уиллсоном он ещё сведёт счёты. Сейчас ему следовало позаботиться о сыне. Оливер сообщил металлическому ассистенту на пропускном пункте о своём отлучении по одному очень важному делу. Если он кому-то понадобится, пускай отправят сообщение на Коммуникатор. Он ответит, как только сможет. Робот чуть наклонил вперёд безупречно белый корпус, любезно принял распоряжение и, пожелав всего наилучшего, с лёгкостью помахал рукой вслед. Вот все бы так работали! Морган вернулся домой и первым же делом достал сигарету. Он прокрутил лиловый цилиндр перед фильтром, и кончик сигареты, вспыхнув, начал тлеть. К счастью, датчики пожаротушения в частных секторах отсутствовали. Гореть здесь было нечему. В ТехноКорпе же, как и в остальных отделах, хранились легковоспламеняющиеся материалы и жидкости, и даже кое-где, за редким исключением, остались бумажные сведения. Вспомнив кабинет Вернера, Оливер втянул дым глубже. Поразительная безнаказанность! Он вошёл в кухню, бросил окурок в одно из углублений стола-конвейера и приказным тоном произнёс: — Подай-ка пиво. Стальная рука бесшумно согнулась, юркнула под стол и достала оттуда охлаждённую бутылку. Крышка щёлкнула, и клешня послушно протянула напиток. «Так-то лучше!» — подумал Морган, сделав изрядный глоток. И всё-таки машины нравились ему гораздо больше, чем люди. Несмотря на то, что семья его не имела никакого отношения к инженерии, с самого детства Морган страсть как увлекался электроникой. Его земной потомок — ушлый чиновник, по счастливой случайности прознавший о грядущей катастрофе и успешно обменявший всё своё добро на унылую комнатушку размером в десять квадратных метров. В прошлом считалось, что в преддверии конца света деньги потеряют всякую ценность. В сущности же дела обстояли совершенно по-другому. Строители Капитоли, такие, что стояли над несчастными сварщиками и производственными рабочими, горделиво полагающими, что они являются участниками вновь набирающей обороты космической гонки, в финансах нуждались больше всего. Схема была следующей: цену за место никто не называл. Те, кому повезло обладать тайным знанием, но не посчастливилось получить карт-бланш, проходили жёсткий отбор с сотнями вопросов и таким же количеством критериев. Кто проводил этот отбор, кандидаты не понимали, так как дело носило сверхсекретный характер. Если человека сочли подходящим, с ним заключали договор, согласно которому он передавал все сбережения в руки избирателей и обязывался отчислять им часть дохода вплоть до дня взлёта. Впрочем, если претендент не подходил, заключал точно такой же, только с другой датой в конце. Кроме того, за всеми сферами жизни кандидатов, будь он истинным или фиктивным, устанавливалось пристальное и непрерывное наблюдение. Из кучки попавших на борт надзирателей и сформировался нынешний Комиссариат. «Боже, храни Америку!» — поговаривали, расплывшись в улыбке, сварщики и производственные рабочие, наблюдая за тем, как громадный диск, затмевая солнце, поднимался всё выше над Землёй. «Горите в аду!» — вопили обманутые миллионеры, разрывая в клочья договор. Есть Бог или нет, но Капитоль здравствует и по сей день. И вот Оливер здесь. Пьёт холодное пиво и имеет всё, за исключением внутреннего покоя. Забот у него было действительно много: безмозглые подчинённые — прямое следствие перенаселения, конкуренция и, конечно же, его сын. В действительности Морган не думал, что с Иллиесом что-то не так. Он расценивал плохую успеваемость отнюдь не как показатель скверных умственных способностей, а как следствие упрямости и бунтарского духа. Иллиес всегда искал способы противостоять воле отца, в особенности тогда, когда речь заходила о чрезвычайно важных делах. И в этот раз он уловчился урвать потрясающую возможность не посещать дополнительные занятия целый месяц. И всё же Морган был хитрее. Оливер услышал звук блокировки двери: продолжительное шипение, напоминавшее вырвавшуюся струю газа, затем мягкий щелчок. — Иллиес! — позвал Морган. — Сюда, пожалуйста! Подросток, хмурясь, вошёл на кухню и скрестил руки на груди. — Чего надо? Я во всякие сомнительные трубы больше не полезу. — Больше и не требуется, — заверил отец. — У меня есть для тебя кое-что поинтереснее. Готовься к выходу. — Куда это? — Иллиес нахмурился ещё сильнее. — В ТехноКорп, — пояснил Морган. — Ни за что! — Иллиес отшатнулся. — У меня свои планы. — А я тебя и не спрашивал. Я сказал: собирайся. — А я собираюсь. Только не в ТехноКорп, а в кинотеатр! Сегодня премьера "Галактических захватчиков". — Помнится, в детстве ты уговаривал взять тебя в ТехноКорп. — Я был глупым ребёнком. — А что изменилось? — Оливер изобразил удивление. — Ну знаешь ли... — Иллиес бросил на отца обиженный взгляд и, гулко топая, направился к выходу. — Знаю, Иллиес. — Морган последовал за ним и случайно наступил на хвост Мявке, мирно потягивающей лапки после утреннего сна. Кошка пронзительно заорала, и Морган, выругавшись, пнул её в сторону. — Я в курсе твоих "успехов". У тебя есть два года, чтобы взяться за ум. Иначе я боюсь, что у меня для тебя плохие новости. — Мы договорились! — возразил подросток. — Уговор в силе. Но я не допущу, чтобы ты бездельничал. — Я могу отказаться. — Иллиес хитро усмехнулся. — И ты будешь вынужден это принять, — он решил задействовать главный козырь, — моё первое пожелание — не ходить в ТехноКорп. — Ах да, три желания... Иллиес самодовольно улыбался. — Одно желание — один поход, — Морган задумчиво приподнял бровь. — Всего можешь пропустить три дня. Ну что ж, я подожду. — Что?! — возмутился Иллиес. В уговорах последнее слово всегда оставалось за Морганом. Он с юридической точностью формулировал условия, а в установленных кем-то другим привык искать лазейки. И когда он их находил, чужие правила начинали играть ему на руку. — Я прекрасно понимаю, о чём ты думаешь, — начал Оливер, сохраняя спокойствие. — Если ты решишь меня проигнорировать, то знай, наша договорённость потеряет силу. И помни, если ты не займёшь своё место в ТехноКорпе, найдётся кто-нибудь другой. А я, так уж и быть, буду вынужден смириться со страшным позором, когда моего сына отправят на дирижабль. Иллиес слушал его, выпучив глаза. Грудь его сердито вздымалась. Не найдя аргументов, он беспомощно завопил: — Это несправедливо! Ава не работает, но она ведь не на дирижабле! Ава появилась на пороге спальни, устало потирая глаза. — Ава — моя жена. Отец всегда говорил: женщины должны быть красивыми, а всё остальное — дело мужчин. — Оливер весело подмигнул ей, а затем строго прибавил: — Что я говорил тебе о волосах? Приведи его в порядок, — приказал он Аве. — И себя заодно. — Я просила тебя не курить в доме, — напомнила она, закашлявшись. Морган пренебрежительно махнул рукой и отправился за следующей бутылкой. — Пойдём, звёздочка, — сказала Ава, ласково касаясь плеча сына. — Я его ненавижу, — сквозь зубы процедил Иллиес. Ава взглянула на него с пониманием. Иллиес удобно устроился на автоматическом кресле, которое мягко обхватило его тело, предоставляя идеальный угол для технического использования огромного смарт—зеркала, чья форма напоминала расплывшуюся в невесомости жидкость. Из-под ободков проступал ярко-голубой свет, а на самом стекле, чуть ниже часов и тёплых пожеланий хорошего дня ютилась компактная, но многофункциональная панель задач. Ава с нежностью причёсывала запутанные волосы Иллиеса, пока тот с показным недовольством перелистывал виртуальный каталог, ища чего-то, что могло его утешить или хотя бы отвлечь от новоиспечённых забот. — Ай! — кричал он. — Мне больно! — Потерпи немного, милый, — мягко попросила Ава. — Не раз говорила тебе заплетать волосы перед сном. Ты уже взрослый. — Я не могу! — капризничал он. — Пожалуйста, не крутись. Сиди ровно, вот так, — ласково напомнила ему Ава. Она терпеливо разделяла длинные пряди, время от времени опрыскивая их специальным спреем, чтобы облегчить расчёсывание. Иллиес, нервно дёргая ногами и стуча ими о подол кресла, бормотал себе под нос что-то о катастрофической нехватки карманных денег, предательстве Оливера и вселенской несправедливости. — Ай! Да прекрати ты! — Иллиес раздражённо ударился о мягкую спинку кресла. Ава, тихонько вздохнув, успокаивающе погладила сына по голове. — Ещё совсем чуточку, милый. — В её голосе звучала безмятежность. Она давно привыкла к его капризам и считала, что умение сохранять спокойствие — единственное, в чём она преуспела, пытаясь стать хорошей матерью. К сожалению, тёплые отношения с сыном так и остались для неё недостижимой мечтой. За все восемнадцать лет ей так и не удалось услышать от него искреннего «мама». — Боже, ну сколько можно возиться! — нетерпеливо ворвался Морган, размахивая пивом. — Мне пора на работу! — Мог бы предупредить заранее, — тихо возразила Ава. Иллиес прищурился, погрузившись в раздумья. — Да кто такой этот ваш Бог? — наконец спросил он, вскинув руки. На мгновение в комнате повисла неловкая пауза. — Это не для твоего ума, — надменно отозвался Оливер. Он бы и сам с радостью предпочёл неведение, дабы не забивать голову всякими небылицами. Но от слов-паразитов было не так просто избавиться. Его земной потомок, циник до мозга костей, проведя на борту космической станции несколько лет, превратился в фанатичного католика. Он благоговейно именовал Капитоль Ковчегом и был убеждён, что только благодаря молитвам ему удалось не тронуться умом. Впрочем, насчёт этого у Оливера возникали сомнения. — Вот когда достигнешь моих высот, тогда и будешь задавать вопросы, — гордо заявил он. — Плевать! — резко бросил Иллиес. — Смотри! — он энергично подпрыгнул на месте, указывая на полупрозрачный экран. — Шевелюр! Может делать любые причёски: от классических до самых современных, учитывая индивидуальные особенности волос пользователя. Укладка, мытьё и даже стрижка! Вот это вещь! — Последнее особенно полезно, — с иронией прокомментировал Оливер. — Даже не мечтай, — отрезал Иллиес. — Мы заберём его прямо из ТехноКорпа! — Что ты сказал? — нахмурился Оливер. Слова Иллиеса ему явно не понравились. — А что слышал! Мне жизненно необходим этот Шевелюр. Иначе скоро Ава оставит меня без волос. А здесь технологии! — Иллиес сощурился, пробегая глазами по характеристикам устройства, — Ага... Вот! — он ткнул пальцем в зеркало. — Безболезненно и быстро ухаживает за волосами. То, что нужно! — Сынок, — голос Моргана стал мягче, — сейчас не лучшее время. Давай отложим покупку на потом. — Не-а, — Иллиес покачал головой. — Хочу сегодня! — потребовал он. — Боюсь, это невозможно, — твёрдо ответил отец. — Видишь ли, у меня возникли некоторые трудности... — Видишь ли, но мне всё равно. Это моё первое желание. Исполняй! Моргану показалось, что он находится на грани того, чтобы прибегнуть к грубой силе. Он на мгновение закрыл глаза, стремясь обрести контроль над собой. На его лице застыла напряжённая улыбка. — Хорошо, — медленно сказал он. — Будет тебе Шевелюр. А теперь на выход! Иллиес поднялся и внимательно рассмотрел своё отражение, слегка вздёрнув подбородок. Он поправил пучки волос, затем провёл пальцами по двум аккуратным, тонко заплетённым из передних прядей косичкам и, довольный собой, побрёл одеваться. — От скромности не помрёшь, — съязвил Морган, наблюдая за самолюбованием сына. — Весь в отца, — подметила Ава. В инженерно—технологической лаборатории кипела работа. Инженеры, активно жестикулируя, вносили коррективы в разнообразные схемы и чертежи у стен, усыпанных голографическими экранами и проекциями. Вдоль них выстроились длинные ряды станков для 3-D печати компонентов и деталей изобретений. Чуть дальше на интерактивных дисплеях демонстрировались результаты анализов, используемых в производстве полимеров и сплавов, любезно предоставленных партнёрами из ХимКорпа. А в центре зала, мерцая разноцветными лучами, располагалась платформа для виртуального моделирования, где сотрудники визуализировали и тестировали свои проекты, прежде чем приступить к их реализации. По воздуху туда и обратно, словно маленькие огоньки, сновали красные дроны-помощники, остро выделяющиеся на фоне светлых тонов окружения и обеспечивающие бесперебойную связь между громадными секторами. — Как много места! — Иллиес развёл руки в стороны и покрутился. С каждым годом здесь появлялось всё больше простора для работы и фантазии. Благодаря щедрым пожертвованиям Кристиана Уиллсона, Конгломерат, в состав которого входил ТехноКорп, продолжал стремительно развиваться. — Приветствую вас, Мистер Линдхольм, — с уважением произнёс Оливер, пожимая руку подчинённого. — Спасибо, что согласились уделить нам время. — Всегда к вашим услугам, Мистер Морган, — ответил зеленоглазый мужчина. — А вы, молодой человек, наверняка Морган младший? — обратился он к подростку. — Меня зовут Иллиес. — Будущий инженер, — подчеркнул Оливер, с гордостью похлопав сына по спине. — Вот как. Значит, мы коллеги! Моё имя Филл Линдхольм, — он приятельски улыбнулся. — Добро пожаловать в нашу большую и дружную ТехноСемью! Слышал, вы интересовались моим изобретением. — Вы создатель Шевелюра? — удивлённо уточнил Иллиес. — В точку! — Филл всплеснул руками. — Не хотите ли взглянуть на него? — Очень хочу! — Отлично. Я провожу вас. Иллиес следовал за фигурой среднего телосложения, не озираясь по сторонам. В детстве строгие правила безопасности всегда ограничивали огромный и неизведанный мир ТехноКорпа отцовским кабинетом. Но тогда дух исследователя не давал маленькому бунтарю покоя, и тот всегда искал способы проникнуть в запретные лаборатории. К сожалению, каждая его хитроумная попытка заканчивалась провалом. Наглеца неизбежно ловили и возвращали на место, после чего он, по обычаю, закатывал грандиозную истерику несчастным сотрудникам утренней смены. Так продолжалось до тех пор, пока уставший от бесконечных жалоб Оливер Морган не перестал водить сына в ТехноКорп. Дальнейшие уговоры Иллиеса разбивались о твёрдое и неприступное "нет", и со временем пыл юного авантюриста начал угасать. — Прошу вас! — Филл обходительно пропустил гостя вперёд. Как только дверь скользнула в стену, Иллиесу открылось загромождённое складское помещение. — Нашими совместными усилиями ТехноКорп ежегодно дарит миру новые изобретения, которые находят применение в самых разных аспектах космического быта. Мы реализовали сотни проектов, часть которых навсегда вошла в историю, совершив настоящую революцию в науке и технике. Именно такие образцы, обладающие исторической и научной ценностью, мы и увековечиваем в стеклянных стенах Аудиториума, — поведал Филл на одном дыхании. — Ну а здесь хранятся экспериментальные модели, так сказать, не удостоенные зала славы. Иными словами, хлам для утилизации. — Он обогнул рукой уходящую вдаль конвейерную ленту. — Идеальное место для Геовизиона, — прошептал главный инженер, напомнив себе о необходимости разобрать платформу на запчасти и отправить её Уиллсону. — А вот и виновник торжества! — экскурсовод опёрся плечом на Шевелюр. — Ну разве он не чудо? Инженер дал голосовую команду, и лампы розоватого шлема—купола ожили, окутав его туманным светом. — Чтобы наш юный джентльмен не заскучал, предлагаю опробовать Шевелюр в деле. — На мне? — в предвкушении спросил Иллиес. — Ну не на мне же, парень! — шутливо ответил Филл, проводя рукой по коротко стриженным волосам. Иллиес хихикнул и плюхнулся в косметическое гелевое кресло. — Независимо от типа и состояния волос, Шевелюр превратит их в произведение искусства. Поехали! Купольный шлем, медленно вращаясь и моргая лампами, начал опускаться на голову Иллиеса. В последний момент, перед тем, как полностью скрыть его лицо, Шевелюр распылил густое облако белого аэрозоля. Запахло свежестью и мятой. — Для пущего эффекта, — пояснил подчинённый. — Ух-ты! — воскликнул Иллиес. — Отключить шумоподавление, — приказал Филл. — Пока вы выбираете, позвольте рассказать вам о принципах работы Шевелюра. — Что? Да, конечно... — отрешённо ответил Иллиес. Его мысли уже витали где-то далеко. Филл упорно пытался заинтересовать гостя, объясняя сложные научные концепции простым языком, но слова его так и оставались снаружи, не в силах пробить то ли поликарбонатный панцирь, то ли грубое невежество. Тихий гул заполнил пространство, когда машина приступила к работе. Спустя десяток минут розоватый шлем, вращаясь на этот раз в обратную сторону, стал подниматься. Пряди мягко опустились на спину, и в свет наконец-то выглянуло довольное и румяное лицо. Шевелюр вывел двухстороннюю зеркальную проекцию, которая, хоть и отражала малость тусклее, чем в действительности, позволяла рассмотреть каждую деталь новой причёски во всём её великолепии. Иллиес любовался, как поверх послушно лежащих волос вилось множество хитроумно сплетённых, словно узор нежного кружева, косичек. — Что скажешь, Иллиес? — поинтересовался инженер. — С ума сойти! — воскликнул подросток. — Ава мучилась бы полдня, пытаясь сделать нечто похожее. — Иллиес не мог оторвать глаз от зеркала. — Просто отпад! — Рад, что вы оценили, — признательно промолвил Филл Линдхольм. — Вам очень идёт! — Знаю, — самоуверенно бросил Иллиес. — И да, можно на «ты». — Прекрасно. — Упакуй этот Шевелюр и доставь его ко мне домой, — отдал приказ Иллиес, и Филл на мгновение растерялся. — Здесь тебе не магазин, — поучил сына Оливер, — а Мистер Линдхольм не курьер КосмоПочты. — Ну и что? — ничуть не смутившись, стоял на своём Иллиес. — Пускай поработает. — Ради Бога, прошу прощения... — Оливер положил руку на грудь. — Не беспокойтесь, — успокоил его подчинённый. — Я могу кое-что... — Вы не должны ему уступать, — возразил Морган. — Маленький негодник любит поставить меня в неловкое положение. Филл добродушно рассмеялся. — Я не понял, — напомнил о себе Иллиес. — Он привезёт Шевелюр или нет? — Мы закажем его позже, — одёргивал сына Оливер. — Брось эту глупую затею! — Я хочу сейчас! — не унимался он, тыча пальцем в экспериментальную модель. — Устроим! — приободрил его Филл. — Как говорится, всё лучшее детям. — Мистер Линдхольм... — Этот экземпляр не для продажи, — объяснил Иллиесу инженер. — А новый, как правило, собирается после оплаты. Но тебе повезло. На днях я как раз заказал Шевелюр в подарок своей жене. Она то меня и вдохновила, — с теплотой поделился Филл. Но я никуда не спешу, так что с удовольствием перенаправлю доставку. Ориентировочно он прибудет через несколько часов. Какой у вас этаж и номер блока? — Филл вопросительно смотрел на них обоих, развернув личную панель Коммуникатора. — Сто пятый, девятнадцать б, — стиснув зубы, продиктовал Морган. — Даже не знаю, как вас отблагодарить, — с притворной сердечностью сказал он. Для Оливера было выгоднее оформить заказ самому, выбрав рассрочку, дабы не оказаться в крайне затруднительном финансовом положении. Теперь же Оливер был обязан выплатить Линдхольму полную сумму, учитывая, что сроки погашения проклятого штрафа ограничиваются девятью месяцами. — Да бросьте, Мистер Морган! Мы ведь все одна большая семья. — Точно! — Иллиес закивал. — Что нужно сказать Мистеру Линдхольму? — намекнул отец. — Спасибо, — буркнул подросток. — Мне неловко просить вас, но не могли бы вы устроить моему сыну небольшую экскурсию? Можете не сомневаться, вы уже заслужили премию, — поспешил добавить Оливер. — Я бы с радостью, Мистер Морган, — с сожалением высказал Филл. — Вот только у меня есть несколько проектов, которые я обязан закончить. Видите ли, через неделю я ухожу в отпуск... — Конечно, — с пониманием отозвался Морган. — Как планируете отдыхать? — Боюсь, нам с Мэри будет не до этого. — Он почесал затылок. Зелёные глаза лучились неподдельным счастьем. — Совсем скоро я стану отцом. — Примите мои поздравления. — Морган пожал ему руку и участливо добавил: — Терпения вам. — Большое спасибо, Мистер Морган. Что ж, ещё увидимся, Иллиес! — Линдхольм откланялся и поспешил к одному из голографических чертежей. — Пойдём отсюда. — Иллиес дёргал отца за рукав. — У меня от этого места уже голова кружится. — А от твоей наглости она не кружится? Иллиес надул щёки. — Миссис Накамура! — Оливер выбежал со склада, махая руками. — Подождите! Женщина не слышала его, и Моргану пришлось пробежать ещё два сектора, прежде чем она остановилась. — Одну минутку... Мне нужно перевести дух, — запыхавшись, предупредил он. — Что вам угодно? — нетерпеливо спросила пожилая женщина, наблюдая за тем, как главный инженер жадно глотал воздух. — Мой сын... — с трудом начал он, сжимая грудь. — Я хотел устроить ему экскурсию. — Оливер запнулся. — В общем, не подсобите? Мне нужно отлучиться. — Морган, не дождавшись ответа, с тяжестью поплёлся к выходу. Женщина с любопытством уставилась на подростка. Иллиес безразлично пожал плечами. — Ну что ж, меня зовут Фумико Накамура. Я являюсь инженером-конструктором уже более тридцати лет, — представилась женщина с серьёзным видом. — Иллиес Морган, — равнодушно поведал он. Женщина вздохнула и начала рассказ: — Эта инженерно-технологическая лаборатория — гордость ТехноКорпа. Она объединяет собой универсальную мастерскую для создания и обработки конструкционных материалов, отдел разработки и графики, центр дизайна 3D-технологий и проектирования, кабинет анализа и сравнения материалов, а также две испытательные установки. В целом лаборатория насчитывает девять секторов. Какой вам хотелось бы посетить в первую очередь? — Честно говоря, мне всё равно. — Тогда зачем вы здесь? — Решил скоротать время. Как оказалось, умереть со скуки — не лучший вариант. Миссис Накамура была ошарашена. Мало того, что Морган просто не оставил ей выбора, так он ещё и спихнул на неё своё невыносимое чадо. Фумико проглотила колкость и перешла к делу: — Чем раньше начнём, тем быстрее закончим. Предлагаю вам взглянуть на отдел проектирования, — сказала она, провожая Иллиеса к одному из секторов. Иллиес зашаркал с утомлённым видом. Он был искушённым зрителем, перенасытившимся технологиями живого присутствия в Орбитуме и динамически-пёстрыми виртуальными реальностями. Да и к тому же у него действительно заболела голова. Гигантское, под завязку набитое металлическим хламом и проводами складское помещение подействовало на него дурно, а лаборатория казалась ему серым и обыденным зрелищем. Разве что только дроны разбавляли скуку, с рокотом пролетая над головой. — Как вы думаете, почему мы начали именно отсюда? — спросила женщина, акцентируя внимание на чертежах. — Любите рисовать? — Потому-что чертёж — это основа будущего изобретения, — продолжила Фумико, стараясь не обращать внимание на подростка. — Как и ядро клетки, чертёж носит в себе необходимую для строительства информацию. В нём также содержатся описания требуемых функций и свойств устройства. Инженерный рисунок требует некоторой подготовки для понимания, и раз уж вы, по всей видимости, ею не располагаете, мы рассмотрим изображение более обобщённо. — Миссис Накамура держалась холодно и отстранённо. — Это изобретение было создано совместно сотрудниками КосмоКорпа, ХимКорпа и БиоКорпа. Теперь пришёл наш черёд внести вклад. — Слушайте, — Иллиес запрокинул голову и указал пальцем в потолок, — а возможно ли приобрести какие-нибудь из этих штуковин? — Дроны? Зачем они вам? — Это же круто! Можно купить несколько штук и устроить настоящий космический бой! — Они не продаются. Дроны производятся и используются исключительно в стенах Конгломерата, — терпеливо разъяснила женщина. — А теперь, с вашего позволения, я продолжу. Когда мы доработаем изобретение, оно, вне всяких сомнений, займёт почётное место в Аудиториуме. Как думаете, что это может быть? Даю вам подсказку: это «что-то» связано с холодом. Иллиес начал вглядываться в чертёж. На рисунке, полном неразборчивых чисел и букв, было изображено нечто похожее на капсулу. Холод и капсула. В голове подростка сложился пазл, и он с уверенностью ответил: — Я, конечно, не инженер, но вряд ли холодильник можно назвать чем-то новым. — Вы серьёзно? — внутри Фумико перемешались недоумение, возмущение и негодование. — Это я у вас должен спросить. — Это крио-капсулы, — дала понять Миссис Накамура. — Впредь обойдёмся без вопросов. Кто-то издалека окликнул её, и она быстро направилась в соседний сектор, велев Иллиесу ждать. Он закатил глаза и отвернулся к чертежу. От изобилия монохромных контуров рябило в глазах. Оглядевшись и убедившись, что все заняты своими делами, подросток решился на маленькую, безобидную шалость. Он взял цифровую ручку, примагниченную к металлической панели Голографа, выбрал на экране цветовой круг и принялся усердно раскрашивать белые участки. Розовый, оранжевый, фиолетовый. Иллиес никогда не проявлял интереса к искусству, но после получаса однообразной болтовни даже такое занятие казалось ему увлекательным. — Вы совсем с ума сошли! — взволнованно воскликнула Фумико. Тяжело дыша, она выхватила у него ручку и принялась лихорадочно жать кнопку отмены. — Вы хоть головой думаете? Вам крупно повезло, что вы не успели сохранить изменения! Фумико Накамура прикоснулась ко лбу, пытаясь успокоиться. Отвернувшись, она увидела вдали рослую фигуру и облегчённо выдохнула. Это был первый раз, когда она обрадовалась при виде главного инженера. — Ну что? Как успехи у нашего без пяти минут инженера? — бодро поинтересовался Оливер, приобняв Иллиеса за плечо. Он выглядел куда лучше, чем полчаса назад, но временами брови его болезненно изгибались. — Мистер Морган, — доверительно начала Миссис Накамура. — Да? — Не хочу вас разочаровывать, но я, мягко говоря, сомневаюсь в научном потенциале этого молодого человека. Радость Моргана мгновенно испарилась. — Прежде чем обучать его такой сложной дисциплине, как инженерия, вам следовало научить его манерам. Экскурсии, увы, не принесут никакой пользы. — Миссис Накамура, ваше дело работать, а не раздавать непрошенные советы. Женщина, никогда не имевшая детей, не может указывать мне, как воспитывать сына, — с нескрываемым раздражением сказал Морган, не желая принимать каких-либо возражений. — Ни для кого не секрет, в том числе и для вас, что правительство Капитоли ведёт активную молодёжную политику и всячески поощряет мероприятия, нацеленные на самореализацию молодого поколения, что я полностью поддерживаю и вам того советую. Так что Иллиес не перестанет приходить, а вы продолжите проводить для него экскурсии. Я уже внёс изменения в ваш рабочий план. Завтра в это же время Иллиес будет ждать вас в Аудиториуме. Очень надеюсь, что вы не упустите возможность поделиться вашим безграничным опытом и знаниями с ребёнком. На этом всё. Морган взял Иллиеса под руку и повёл к выходу. Миссис Накамура покачала седой головой и мысленно поблагодарила Вселенную за то, что та так и не подарила ей ребёнка. Несмотря на присущий ей оптимизм, Фумико размышляла трезво: завтра всё будет только хуже.