Персефона

«Столько есть всего, о чём надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернёшь, - надо думать о том, что еще можно изменить.»

Пробуждение девушке далось тяжко. Голова все еще болела, хоть и не так сильно, как перед сном. Спала она недолго, ведь годами настроенные биологические часы не позволяли ей просыпаться позже привычного. Тело ломило так, будто она пережила не долгую поездку, а работу на плантациях. С каждым днем просыпаться было все сложнее, организм отказывался работать должным образом. Но, во всяком случае, сегодня Скарлетт чувствовала себя не так паршиво, как в первое утро после отцовского самоубийства. Беспокойные мысли вновь наполнили ее разум. Она должна была поговорить с Синклером-старшим, однако знала, что он редко появляется на публике. Он ее позвал – так почему бы ему самому не нанести ей визит? Или он полагает, что если то девушке столь необходимо, то она найдет его сама? Скарлетт была не из робкого десятка. Если ей что-то было нужно, она всегда это получала, вне зависимости от степени выполнимости задачи. Так что, если Винсент станет неприступной горой – она проникнет в ядро Земли, дабы землетрясение уничтожило все преграды на пути к этой возвышенности. Девушка пообещала себе, что обязательно получит ответы. Значит, она их получит. Она не зря приехала сюда, нет, точно не зря.

***

Вечернее раздражение сошло на нет, и сейчас она пожалела о том, что хотя бы в пол-уха не выслушала надоедливую старуху. Скарлетт было трудно сориентироваться. Где находился ресторан? Она могла бы заказать завтрак к двери, однако сочла необходимым выйти, поскольку отсиживаться в номере – отнюдь не лучшая для нее идея, особенно, в такое время. Девушка даже не могла позволить себе спросить путь у кого-то, кто разбирается лучше ее собственного, ведь принципы вкупе с непреодолимым желанием справляться со всем в одиночку не позволяли ей этого сделать. Она что, не сможет найти ресторан сама? Еще чего! Ресторан девушка отыскала, однако поняла, что желудок ее скручивался лишь при одной мысли о еде. Стресс слишком радикально влиял на ее организм. С этим она разберется позже. Заказав лишь стакан кофе с собой, в ее голове мгновенно возник план действий. Она заранее знала, чем ей предстоит заняться сегодня. Скарлетт никогда не умела ждать, и эта нетерпеливость нередко становилась причиной импульсивности. Времени ей было отведено здесь не так уж и мало, она бы наверняка все успела. Но ей хотелось сейчас. Сразу. Иначе мысли бы поглотили ее с головой. Направившись к стойке администрации, Скарлетт была намерена исполнить задуманное. Она была уверена в своей победе, не допуская ни единой мысли о том, что нечто может пойти не так. Она всегда была излишне самоуверенна, и не всегда эта черта играла ей на руку. — Прошу прощения, но...я бы хотела поговорить с одним человеком, если это возможно. Лично. В каком номере проживает мистер Синклер? — Скарлетт буквально налетела на стойку, заставив администраторшу вздрогнуть и резко обернуться в сторону возникшей из ниоткуда девушки. — Извините, но мы не разглашаем информацию о постояльцах. Впрочем, я могу предупредить о том, что вы искали встречи. А что, у вас есть вопросы или претензии? — Нет, причина встречи другая. Я слышала, он редко спускается к гостям, а потому хотела самостоятельно нанести ему визит, — Скарлетт расположила локти на стойке, сцепив руки в замок. — Но он не..., — администратор озадаченно нахмурилась, после чего ее вдруг посетило осознание, что заставило ее лицо вытянуться. — Так вы говорите не об Адаме Синклере? — девушка на секунду замолчала. — В таком случае, ничем не могу помочь. Старший Синклер принимает у себя лишь тогда, когда сам назначит встречу. Брови Кацен вздернулись в изумленном осознании. Точно. Их ведь двое – отец и сын. Почему она напрочь забыла о существании Адама? Впрочем, прошло слишком много лет, чтобы помнить о таких мелочах. Да и СМИ о нем ничего не писало...Думать сейчас ей нужно было о другом. — Шутите? Так..., — Скарлетт глубоко вздохнула, и теперь она была вынуждена требовать более напористо. Блондинка постаралась воспроизвести в памяти все, что она наблюдала в работе следователей. — Я не намерена стоять здесь до вечера и выпытывать у вас информацию. И я не буду терпеть столь халатное отношение к почетному гостю. Поверьте, мистер Синклер давно меня ждет. Или мне обратиться за помощью к мадам Ришар? Губы девушки за стойкой сжались в тонкую линию, и с минуту та помолчала, словно раздумывая, как правильно ей поступить. Скарлетт не знала, насколько все было серьезно, а потому позволяла себе подобные вольности. — Я...Послушайте, ни один администратор не имеет связи с господином Синклером напрямую. Этой чести удостоена лишь мадам Ришар. Но...она вам не поможет, — девушка перебирала свои пальцы, и Скарлетт ненароком задумалась, как же столь неустойчивую особу умудрились принять на эту должность. — Я сделаю все, что могу, но...ничего не обещаю. Скарлетт готова была раздуться до исполинских размеров и взорваться – таковы были ее внутренние ощущения. Что же это за светило? Словно Винсент – Господь, с коим связаться можно было только лишь в воскресенье, только лишь в храме и только лишь в случае особого расположения планет. Учитывая, что он был не просто владельцем отеля, но также и "мэром" острова, то сие было не слишком удивительно, хотя женского негодования это ничуть не поубавило. Но он сам ее пригласил. Значит, Скарлетт обязательно с ним встретится. Все таки повышенная нервная возбудимость будет напоминать о себе еще некоторое время. Скарлетт чувствовала, как кровь во всем теле начинает закипать с головы до пят, подготавливая ее к серьезному конфликту. Даже за подобную мелочь она была готова выпустить когти. Однако здравый рассудок подсказывал, что плодов это не принесет. Станет лишь хуже, а портить репутацию в свой первый же день не входило в ее планы. — Хотя бы, будьте добры, уведомите его о моем прибытии, — сквозь плотно сжатые челюсти процедила она. — Если он уже не знает. Взгляд ее нельзя было назвать доброжелательным. Скарлетт никогда не была особо важной персоной, но каждый, кому доводилось с ней работать утверждал, что лидером она была бы непревзойденным. Быть может, даже несколько деспотичным. Она и сама не знала, откуда в ней способность влиять на людей своим настроем вкупе с ораторским искусством, ведь эти качества она никогда не развивала. Возможно, то был природный задаток. Сейчас и взгляд администратора изменился, но ровно в противоположную сторону. Глаза ее расширились, и девушка выпрямилась, словно солдат, готовый отдать воинскую честь. — Вы кого-то ищите, мисс Кацен? — этот высокий, слегка хрипловатый пренеприятнейший голос Скарлетт уже никогда не забудет. Один глаз девушки сощурился чуть больше второго, и в голову ее мгновенно ударил еще один неприятный факт об этой женщине: мало того, что она была последней хамкой, так еще и любила сунуть нос не в свое дело. Скарлетт бы не удивилась, если бы узнала новость о том, что фамилия "Ришар" в этом отеле стала именем нарицательным. Блондинка медленно обернулась к любопытной змее, оценивая язык ее тела. Руки, сцепленные в замок, были прижаты к животу, и вся ее поза выдавала неподдельный интерес к ситуции, пускай в мимике ее и прослеживалось некоторое недовольство. Кацен вновь повернула голову к администратору, чье лицо, в свою очередь, выражало всеми силами скрываемое, но искреннее беспокойство. Она на минуту задумалась: девушка эта, быть может, ничем ей не помогла, но, по крайней мере, не вызывала столь сильного отвращения, как Ришар. К тому же, она обещала помочь, чем сможет. На этот раз Скарлетт поверит ей на слово. Возможно, в первый и в последний раз. Отстучав ритм по деревянной поверхности, она резко обернулась, ответив: — Все в порядке, мэм. Спасибо за беспокойство, — холодно выдала девушка, окинув взглядом рыжеволосую, чьи брови приподнялись от вердикта гостьи. Может, она и собиралась что-то ответить, но времени у нее на то не оказлось, поскольку Скарлетт уже улизнула с безразличным видом, широкими шагами направившись к выходу из здания. Женщина проводила блондинку озадаченным, хмурым прищуром. Могла ли она что-то заподозрить? Конечно, она ведь не глупа.

***

Ноги несли бренное тело сами, не разбирая дороги. Скарлетт была зла, она ненавидела, когда что-то шло в разрез с ею задуманным. Пускай она и знала, что рано или поздно эта встреча настанет, ее нынешняя неудача вызывала в ней бурю эмоций. Она не терпела поражений. За все годы учебы девушка все больше повышала требования к себе, в конечном итоге достигнув крайней точки. Она привыкла к подобному образу жизни, и отсюда понятна ее нетерпимость к рушению планов. Что уж говорить о карьере: она выгрызала этот путь, ранясь, обжигаясь, но продолжая идти. Если не получалось идти – она ползла. Так и закалилась. Добиться расположения вышестоящих было нелегко, и все же, должность судебного медика в раннем возрасте заполучить ей удалось. Пока коллеги ее вставали за секционный стол лишь в 30 лет, ей, принципиальной, до жути амбициозной и готовой идти по головам удалось сделать это в 25. До руководителя суд-медицинского бюро спустя два года службы ей было еще очень далеко, но Скарлетт знала, что рано или поздно до этого дойдет. Она стремилась к этому. Была уверена в своем успехе. Все недостижимое казалось ей постижимым. То была заслуга воспитания отца, или латентный нарциссизм, что в процессе достижения целей проявлялся особенно ярко в виде желания во всем превзойти других. Учитывая сей факт о ее характере, совершенно логичной казалась и реакция на маленький "крах". Даже осознание скорой победы не было способно унять ее гнев здесь и сейчас. — Аполлон хренов! Может, еще записываться на твое благословение за месяц нужно? Только время зря трачу, — прорычала Скарлетт, ведя диалог с воздухом и пролетающими в небе чайками. Погруженная в свои мысли, девушка шла довольно долго. Она не знала, куда шла, но ступни ее, стало быть, знали лучше. Место, в которое они ее принесли, показалось ей смутно знакомым. Как и многое другое на этом острове по приезде сюда стало казаться ей таковым. Ощущалось это так, словно кто-то невербально закладывал в ее голову чужие воспоминания, дабы она приняла их за свои собственные. Обрыв, а вокруг - лишь океан и скалы. Зрелище захватывало дух, одновременно с тем наполняя вторым дыханием. Жестокая осень еще не успела уничтожить всю растительность по периметру, и окружающая ее зелень так и манила прилечь, чтобы наконец расслабиться перед грядущим разговором. Ветер подгонял к краю, почти молил взглянуть на тщетные попытки волн достигнуть до суши и бескрайний, ясный горизонт. Но, опомнившись, она поняла, что ей было не суждено этого сделать. Она была не одна: некий мужчина, что выглядел совсем неподходяще для променада на природе, делал то, чем минуту назад хотела заняться Скарлетт – восседал на траве у самого края, вглядываясь вдаль. Утонченные черты лица, строгий костюм, и поза его свидетельствовала крайнему расслаблению. Сейчас блондинка совсем не желала пересекаться с людьми, опасаясь того, что вся накопленная желчь выльется на невинного, и потому тут же поспешила ретироваться, но, услышав шелест травы, вызванный шагами девушки, мужчина резко обернулся, будто и сам оказался напуган, силой вырванный из дум. Теперь ее взору открылась и вторая половина лица. Ее украшал страшный шрам в качестве напоминания о том, что некогда он наполовину лишился зрения. Оба озадаченно глядели друг на друга, словно пытаясь понять, взаправду ли это, или всего лишь больная галлюцинация. Когда незнакомец подал голос, сомнения Скарлетт в его реальности тут же развеялись. — Тоже пришли полюбоваться видом? — девушку окутал гипнотичный тембр, и тон его был таким, словно мужчина пытался походить на безмятежного, утонченного аристократа, совершенно далекого от мирских забот. — Честно говоря понятия не имею, как здесь оказалась, — как бы девушка старалась не пялиться, выходило у нее плохо. Незнакомец и сам вглядывался в черты лица Скарлетт, будто лишь благодаря ним пытался прознать о ее личности. Словно анализировал, пытаясь понять нечто, известное лишь ему одному - все равно что человек с плохим зрением, что отчаянно пытается разглядеть в толпе своего знакомого. В одночасье между двумя воцарилась тишина, и Скарлетт она показалась напряженной. Девушка не очень то доверяла незнакомцам, и сейчас не знала, какой поступок стал бы наиболее верным. Мужчина быть может и казался вполне приличным, одетым с иголочки джентельменом, однако жизнь научила ее не судить людей по внешнему виду. За самой красивой оберткой порой скрывались самые омерзительные тайны. Ей ли не знать? — Места здесь много. Я не стану вам досаждать, мисс, даю слово, — мужчина элегантно махнул рукой, как бы обозначая обширность территории этим жестом. Он не улыбался, ничуть. Выглядел он весьма...меланхолично. Было не ясно, пытается ли таинственный брюнет соблюдать определенный образ, или поистине являлся таковым. — Ах нет, спасибо, я все равно не собиралась задерживаться, — как только до Скарлетт дошел смысл им сказанного, она как можно скорее постаралась выпутаться из этой ситуации. Ей нужно было уходить. Отчего-то внутри нарастала паника – ее недоверие к миру приобретало четкие и ужасающие очертания. — Неужто? Что-же, тогда не смею вас задерживать, — с его уст это прозвучало насмешливо, но в то же время абсолютно искренне. Или то был лишь мираж. Он улыбнулся, отчего шрам на его глазу исказил и сморщил одну половину лица, и вблизи, пожалуй, это бы выглядело не лучшим образом. Скарлетт кивнула, бросив напоследок что-то совершенно нечеткое, нечто, что должно было походить на "Да-да, хорошего дня", и враз развернулась на пятках, всеми силами стараясь сохранять хладнокровность. Выходило у нее, однако, плохо. Оно и ясно: девушка посреди незнакомой, лесной, скалистой местности..и некий мужчина. Ее опасения были банальны и очевидны даже для глупца. Почем ей знать, откуда у него этот шрам? Каков он на самом деле? — Извините, но прежде чем вы уйдете...Мы с вами, случайно, не встречались? — мужской голос прервал ее сиюмитную попытку скрыться, вынудив застыть на месте на половине шага. Звучал он задумчиво, словно то было искреннее любопытство под видом праздного интереса. Скарлетт не хотелось сего признавать, но незнакомец буквально уловил ход ее мыслей. Ей и самой всего на миг показалось, что негде его лицо она уже встречала. Все на этом острове отзывалось потускнелыми воспоминаниями в ее разуме, словно здесь сам воздух пропитан был психоделиками. Эффект манделы, или давно позабытая действительность? — Мир тесен. Все возможно, — она и в правду более не отрицала возможности даже самых абсурдных вещей. Пережитое кардинально повлияло на взгляды Скарлетт. Она не оборачивалась, однако, соизволила остановиться, ведомая любопытством, что вмешивалось в планы ее инстинкта самосохранения, сказываясь на них крайне отрицательно. — Как ваше имя, если позволите? — неуверенно поинтересовалась девушка. Она услышала мягкий, тихий смешок, последовавший за ее вопросом. Возможно, мужчина счел его слишком наглым? Скарлетт, впрочем, не сильно заботилась о такте, хотя нечто внутри подсказывало, что его следовало придерживаться. Сейчас же в ее планы входило лишь подпитать собственную любознательность, которая часто, в самый неподходящий момент, могла стать причиной ее проблем. — Простите, мисс, но я не привык беседовать с чужими спинами. Я полагаю, что ваше, стоит заметить - чудное платье - не сохранит в памяти моего имени, — незнакомец не был похож на человека, что способен воспринимать юмор, не говоря уже о том, чтобы самому использовать сарказм. Значит, первое впечатление о брюнете, как о богатом, франтоватом снобе, было ложным. Хотя впрочем, тот еще не опроверг эти черты одним лишь наличием чувства юмора. — Возможно, и запомнит, просто не будет способно поведать об этом, — медленно обернувшись, суховато выдала Скарлетт. Ее маленькая, слегка нелепая, брошенная в подобной манере фраза заставила мужчину улыбнуться, ведь он не знал, что то была не расположеность, а ее типичное поведение в нервирующих девушку ситуациях. С этой легкой улыбкой, заметной лишь по тому, как шрам его приподнялся следом за уголком его губ, он ненадолго замолчал, погрузившись в раздумья. — Не сочтите за грубость, однако – не присядете? Всего на минуту. Я, право, был бы рад компании в столь живописном месте, — он озвучил эту просьбу с такой вежливостью, на какую только живое существо было способно. Она казалась совершенно искренней, но, не зная человека, нельзя было сказать, является ли она таковой, или используется лишь для расположения к себе. Скарлетт эта просьба не обрадовала. Сегодня ей совершенно не хотелось оказаться за краем обрыва, замертво распластавшись на скалистом береге, омываемой атлантическими водами. Завтра, впрочем, тоже. И на следующий день. Она была совсем не готова к скорой встрече с отцом. Почем ей было знать, кто таков этот человек, и каков его замысел? Если бы мужчина намеревался ей навредить, сделал бы это давно. Но, ей неоднократно доводилось общаться с профайлерами и следователями, а потому эта мысль ее не успокаивала – быть может мужчина просто заманивает ее, притворяясь манерным, попросту развлекаясь, дабы после вызвать еще более бурную реакцию? Ох, пожалуй, в ее забитом расписании внезапно появилось новое неотложное дело, требующее немедленного исполнения: набрать матери, коей у нее не было. Какая жалость, что придется отказаться от столь заманчивого предложения! — Нет, нет, что вы, — Скарлетт замахала руками. — У меня совсем нет времени, да и мне бы поскорее вернуться домой... «Домой»? С каких пор место, в котором она пробыла меньше суток, стало зваться домом? Простая оговорка, которая вполне могла сыграть на руку. Да и еще бы она стала разглашать незнакомцу истинное место остановки. — В ваш плотный график входила прогулка вглубь острова? Вы по профессии, полагаю, исследователь? — он ухмыльнулся, подловив ее на слове. Да какое ему было дело!? Скарлетт была готова ответить, как вдруг мужчина продолжил: — Прошу вас, мисс. Всего на мгновение. Я был бы безмерно благодарен, если бы вы скрасили мою прогулку своим присутствием, — издалека было не видно, но он, кажется, сжал челюсти. Эта настойчивость казалась странной, но его "сероватый" вид словно отвечал на этот вопрос об отчаянном упорстве. Он, вероятно, имел причины на то, чтобы вывести девушку на разговор. — Но, если вас терзают столь сильные опасения, я не стану настаивать. Ваш комфорт – превыше всего, безусловно. Внимательно присмотревшись к мужчине, можно было заметить, что выглядел тот совершенно печально. Байронический персонаж, коего по воле случая вырвали из сердца книги, поместив сирого на край земли. Столь одинокого, что тот готов был умолять первого встречного стать его случайным собеседником, и, если бы Кацен отвергла предложение, он бы, казалось, по четко прописанному сценарию продолжил бы восседать там, драматично размышляя о тяготах бытия и тяжкой ноше, возложенной на его плечи. Эта аура вокруг него была осязаемой, совсем скорбной. Сильный ветер сбросил пару прядей темных волос на острые черты лица, нагло испортив укладку, скрывая, вероятно, главный мужской комплекс. Стихия будто подгоняла Скарлетт ступить вперед, опуститься на траву и узнать нечто, что, по мнению природы, ей нужно было знать наверняка. Девушка замялась, не зная, какой стороне ее "Я" поддаться. Здравому разуму, что твердил ей не тратить время на незнакомца, или импульсивному, остервенелому исследователю, который так и норовился броситься к краю, прямиком к мужчине, усесться рядом и выведать все, что ей казалось, может узнать от подозрительного мужчины. С чего она вообще взяла, что он - тот, на кого стоит тратить время? Что у него есть информация, ради которой стоит рискнуть? Неужели человек действительно может обладать неким магнетизмом, и он имеет столь большое значение? Ответа на этот неоднозначный вопрос Скарлетт не получит. Однако безрассудному порыву она поддалась. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув "по квадрату", неспешными шагами Кацен двинулась ближе. Настигнув мужчину, она аккуратно опустилась на траву на достаточном расстоянии от него, подмяв ноги под себя. На краю обрыва пряди ее светлых волос мгновенно поспешили пуститься в замысловатый пляс под велением ветра, бушующего у подножья бескрайнего океана. Нарушать молчание первой девушке совсем не хотелось. Да и он ведь сам был инициатором, верно? — Спасибо, — вдруг тихо сказал мужчина, и в этой относительной тишине его голос прозвучал словно везде и нигде одновременно. «Спасибо»? Оно прозвучало так искренне, словно он сам не верил в то, что Скарлетт в действительности согласилась на эту авантюру. Это явно было не тем, что она ожидала услышать. Благодарность стала настолько внезапной, что девушка нежданно для самой себя обернула голову к собеседнику, никак это, однако, не прокомментировав. — Отвечая на раннее поставленный вами вопрос..., – ненадолго замолчав, мужчина поднял взгляд на Скарлетт. — Адам. Девушка чуть сощурилась, словно пытаясь вспомнить, где, помимо книги Бытия, могла успеть услышать это имя раннее. Кажется, будто совсем недавно, стоит только подумать лучше, и... — Скарлетт, — то, как она произнесла свое имя, прозвучало больше вопросительно. А лицо новоиспеченного знакомого тут же вытянулось, как если бы и в его собственной памяти отозвалось женское имя. — Вы, случаем, не новый гость нашего отеля? Совсем только не помню вашу фамилию... «Нашего»? О, черт. — Погодите, а вы, Адам, случаем, не..Синклер? — брови Скарлетт свелись к переносице, а глаза уже были готовы стать шире – не хватало лишь утвердительного ответа мужчины. Он усмехнулся, и усмешка эта показалась несколько...разочарованной. — Синклер, — ухмылка украсила его лицо, будто реакция девушки ничуть его не удивила. Команда была принята – глаза Скарлетт тут же расширились. Интуиция, действительно, редко когда ее подводила. «Хотела встретиться с Синклером – вот, пожалуйста. Высшие силы, кажется, неверно восприняли мое желание.» «Или...Вселенная дает не то, что ты хочешь, а то, что тебе нужно.» — и ведь верно – кому, как не сыну, лучше всего знать, чем занят его отец? Это может быть занимательно. И полезно. Блондинка задумалась над тем, как было бы верно подобраться к тому, в чем она нуждалась. Возможно то, какие вопросы она собирается задать, совершенно точно не подобает задавать тому, кто управляет отелем, в котором Скарлетт проживала. Отвага, безрассудство, мощнейший двигатель в виде поставленной цели и подчинение воле случая – четыре главных козыря, коими руководствовалась девушка в сей момент. — Готовитесь исполнять роль, или уже окончательно заняли пост? Извините за настырность и бестактность, не отвечайте, если не хотите. — Что вы, все в порядке. Я не в праве осуждать человека за присущее каждому природное любопытство. Официально исполняю основные обязанности. Не слишком густо. Ответ был расплывчатым, и в таком темпе диалог не дойдет до той темы, что была нужна Скарлетт. Зайти нужно было с другой стороны. Возможно, более прямой. Возможно, напротив – зайти издалека, раскрыть его, и только после задавать личные вопросы. Впрочем, вряд-ли Синклер-младший раскрылся бы перед девушкой при любых условиях, но это не означало, что та собиралась сдавать позиции. — А ваш отец, полагаю, исполняет роль полноправного владельца из тени? — все вопросы из ее уст звучали весьма уверенно, однако пальцы ее непроизвольно сцепились вместе, и она отчаянно пыталась делать вид, что разглядывать их – наибольшее из удовольствий сейчас. — Не обязательно. Но..доля истины в вашей гипотезе есть. Скарлетт сдержалась, чтобы не издать разочарованный вздох. Адам явно был не намерен подробно болтать об этой теме. Неудивительно, конечно, но оттого не менее прискорбно. — И..как? Не слишком тяжкая ноша? Считаете, что справляетесь? — зайти с черного входа, разговорить, заставить довериться - первое правило в ее мнимом руководстве по поиску информации. Что она, впрочем, надеялась услышать? Где находится номер его отца? Странная, обманчивая надежда, но отчего-то уходить ей не хотелось. Сдерживающим фактором был сам Адам. Его лицо. Оно все еще выглядело для нее как одно из утерянных воспоминаний. Раз уж по детству ей доводилось проводить время в кабинете Синклера-старшего, значит, она вполне могла пересекаться и с его сыном. Но, если девушка довольно быстро вспомнила Винсента, почему же она напрочь позабыла о существовании Адама? Нечто не складывалось. Столь внезапный стук во врата души стал для мужчины неожиданностью. Вряд-ли любой другой гость раннее осмеливался обращаться к нему с такой наглостью. Он раннее слышал подобные вопросы из простого интереса в рамках светских бесед, однако точно никогда не думал, что это может прозвучать так искренне. Настолько, что это заставило его бархатисто, тихо рассмеяться. Хотя сказать наверняка было нельзя – кто мог знать, насколько правдивым было женское беспокойство? Только она сама. — Пока никто не жаловался, — он определенно точно был позабавлен, и широко, лукаво улыбаясь, глядел на Скарлетт. Осознание того, насколько сильно она переиграла теперь стало причиной и женской усмешки. Продолжения здесь, конечно, не требовалось. Кацен была бы рада погрузиться в транс наслаждения, дабы всецело впитать в себя открывающийся пред ней вид, полной грудью вдохнуть свежий атлантический воздух, пока сильный ветер играл бы с ее волосами. Однако Адам словно не мог выдерживать долгое молчание. Возможно, просто считал это невежливым, раз уж он был тем, кто пригласил девушку присоединиться? Во всяком случае, последующий бессмысленный диалог о погоде, планах Скарлетт на отпуск и обсуждении окружающей их флоры ни к чему не привел. Она могла бы продолжить пытаться подобраться ближе, но тогда цель ее, вероятно, стала бы слишком очевидной. Раз уж сейчас она беседует с управляющим, то встретиться им доведется еще не раз. Значит, последующие вопросы она оставит на потом. Все, что ей оставалось, это кивнуть, вежливо улыбнувшись. — Быть может, раскроете и свою фамилию? Раз уж мы перешли к такому уровню "откровенности", — вновь осевшей на них тишине не суждено было длиться долго. Адам поспешил задать свой вопрос, будто взимая плату за ее собственную раннюю пытливость. — Кацен. Адам сощурился, а брови его свелись к переносице. То ли от внезапного укола в висок, то ли от глубокого погружения в анализ. В конечном итоге, он вспомнил ее фамилию в списке тех, кто недавно заселился, но так и не смог зацепиться за основную мысль, что заставила его столь долго безмолвствовать. Она бесследно ускользнула без единого намека на возвращение, и потому мужчина не стал акцентировать на этом внимание. По крайней мере, пока. — Теперь все справедливо, — улыбнулся Адам, кивнув после короткой паузы. — Благодарю за вашу смелость. Мне действительно было приятно разделить с кем-то незамысловатую беседу. Некоторое время после сего короткого, неловкого диалога молодые люди так и просидели в тишине, то ли подбирая последующие слова, то ли попросту не замечая смысла в том, чтобы их искать. Через мгновение Синклер, медленно поднявшись, все еще не сказав ни единого слова, протянул руку девушке. — Позволите? Или вы предпочтете провести здесь еще немного времени? — Мне, пожауй, тоже пора. — Вас подвезти до отеля? «Подвезти»? Скарлетт похлопала ресницами, будто услышанное ее действительно изумило. — Я что, так долго шла? — этот вопрос девушка задала скорее самой себе. Неужели маленькая неудача так сильно вывела ее из себя, что она и не заметила, как выплеснула все это посредством долгой физической активности в неком забытье? Сколько она шла? Час? Два? Весь день? — Вероятно, — усмехнулся Адам. Скарлетт не перестает открываться ему с новых сторон. — Но, так как мое предложение все еще в силе, обратно вы добираться будете не пешком. Имея при себе данные о нем, как об управленце, логическая цепь свелась к тому, что вывозить своих гостей в лесные массивы не представляется мужчине выгодным. Впрочем, они уже находятся в такой местности. Значит, все было предельно безопасно? Или, по крайней мере, терять было нечего. Девушка неловко согласилась на предложение Адама, ведь адреналин, наполнявший ее после ухода из отеля, давно исчез. Только стресс позволил ей совершить столь долгую прогулку – его уже и след простыл. Возвращаться пешком уже совсем не хотелось – еще около двух часов, и брести девушка будет по темноте, в коей ее могли поджидать куда большие угрозы, нежели благородство, проявленное Адамом Синклером. Недолго подумав, Скарлетт кивнула в знак благодарности, вложив свою ладонь в мужскую. Адам же пускай и не подавал виду, но все еще не мог избавиться от навязчивой, шумной мысли, что негде ее лицо он уже встречал.

***

— Нам по пути, а потому, выходит, здесь я тоже вынужден обременить вас своей компанией, — усмехнулся одним носом мужчина, нажав на кнопку лифта. — И, стоит сказать, не проводить леди я бы счел за дурной тон, — конечно, истинной причины своего порыва он ей не раскроет. Брюнет надеялся – верил – что обретет мысль, за которую можно будет зацепиться, если проведет с ней больше времени, и, наконец, будет способен узнать ее. Адам лишь хотел убедиться, что его наваждение – не второсортный каламбур его разума. — А вы? — Нет, но дурным тоном, кажется, будет мой отказ, — как только послышался тихий звон, оповещающий о прибытии лифта, блондинка откинулась от стены. Она ощущала себя абсолютно выжатой, не способной ровно стоять на ногах, и потому в ожидании позволила себе прислониться к прохладной поверхности. После краткого приветствия лифтера никто не проронил ни слова. Лишь только щелкающий звук смены этажей сопровождал их поездку вкупе с отчетливым странным предчувствием в груди Скарлетт. Инородным, более не связанным с попытками воссоздать возможный образ Адама из прошлого в своей голове. И, после открытия дверей лифта, только завидев слегка хмурое выражение лица мужчины, что пришло на смену мимолетным беспечным взглядам на нее по мере подъема наверх, девушка сразу осознала, в чем была причина внезапного пробуждения ее шестого чувства. Теперь и ее собственное сердце пропустило удар, стоило ей взглянуть на причину ступора ее "компаньона". Причину ее собственного пребывания здесь. В данном случае, Скарлетт не понадобилось долгого времени на поиск воспоминаний. Они уже настырно засели в ее голове с самой ночи. — День добрый, — власть. Вот, что излучал этот человек. И лукавый, неоднозначный прищур темных глаз в сопровождении плотоядной ухмылки заставили тело Скарлетт онеметь вслед за Адамом. Усталость как рукой сняло. «Встречайте хозяина» должны были воскликнуть знаменосцы под аккомпанемент трубления горна гвардейцев, сопровождающих столь важную фигуру. Такие мысли порождало одно лишь присутствие этого чудовищно спокойного человека. Но ни гвардейцев, ни знаменосцев не было. Удивительно пустой коридор, в центре которого стоял лишь только Он.