В школе Эйвонли любят...

Наверное, они бы и продолжили так смотреть друг на друга, если бы Энн не опомнилась. Она разрушила их зрительный контакт и принялась складывать вещи в сумку. Блайт несколько раз прокрутил в голове её взгляд и улыбку, так что тепло разлилось по телу. Мысленно юноша отнёс эти воспоминания к самым приятным в его жизни. Гилберта отвлёк толчок Муди. –Гил, поможешь мне с физикой? – Спуржен смущённо улыбнулся. Он уже не в первый раз просит помочь друга с уроками, поэтому думал, что уже начал надоедать со своими просьбами. –Блин, извини, не смогу. Я с Энн... Мисс Стейси попросила меня и Энн раздать валентинки, так что следующие два урока я пропускаю, – ответил Блайт, разочарованно почесав затылок. –О, ну раз уж Энн, то иди, – хитро улыбнулся Муди и похлопал друга по плечу. –А?.. – растерянно переспросил Гилберт. –Серьёзно, я дурак, что-ли? – продолжая улыбаться, продолжил Спуржен. – Ладно, притворюсь слепым и сделаю вид, будто не заметил ваши с рыжей переглядки, – тихо, чтобы услышал только друг, проговорил Муди. Он добродушно закатил глаза, ухмыльнулся и вышел из кабинета, оставляя товарища смущённым. На последок Спуржен обернулся к другу и одними губами произнёс: "Удачи!", сверкнув взглядом на Энн. Гилберту вдруг подумалось, что последние несколько минут урока он выглядел как настоящий дурак. Но юноша не хотел, чтобы так подумали об Энн – не только сейчас, но и в принципе. Её натура считалась абсурдной и даже детской, с чем Блайт был не согласен. Если бы остальные лучше узнали девушку и... почувствовали бы её, то, казалось бы, глупая болтовня Ширли-Катберт воспринималась бы как особый взгляд на жизнь и окружающий мир, наполненный философией и глубоким смыслом. Гилберт опомнился и хотел было тоже выйти из кабинета, но повернулся к выходу и столкнулся с Энн. Её глаза всё так же блестели, но на этот раз она поспешно опустила взгляд. Желая разбавить обстановку, юноша рассмеялся. –Извини. Энн хотела было молча уйти, или недовольно посмотреть на него, но тут же вспомнила свой внутренний уговор с самой собой. В чём вина Блайта? Это проблема девушки, что она позволила таким мыслям вырваться. Ширли-Катберт было стыдно – она не сумела сдержать своих таинственных чувств и её воображение вырвалось на волю, вырисовывая раннее непризнанные желания. Она не хотела обнадёживать себя, как это делала раньше – до того, как её взяли в Зелёные Крыши, её ожидания тёплой и любящей семьи с каждым разом топтали всё сильнее. Так что Энн и в этот раз боялась быть отвергнутой, не принятой и не понятой. Наверняка эти чувства и тепло, которые так ярко показались ей в глазах возлюбленного друга, были не больше, чем обычной дружеской любовью. Или же?... Нет, стоило взять себя в руки. За сегодня обещания не вести себя как злюка и не думать лишнего хотя бы в школе были многократно нарушены, так что осмыслить произошедшее стоило в одиночестве, а именно – дома. Так что она просто улыбнулась. К чему все эти истерики? Они и так не раз негативно влияли на отношения Ширли-Катберт с окружающими, в особенности – с Гилбертом. –Всё в порядке, – негромко проговорила девушка, боясь поднять взгляд. Она почувствовала, как ей стало жарко, а "ароматы", и так кружившие в кабинете, стали ещё более резкими и неприятными. –Точно? – лукаво улыбнулся юноша, но в его голосе чётко послышалось искреннее переживание, так что Ширли-Катберт с трудом переборола в себе желание снова вернуться к тем мыслям, которые пару минут назад стали для неё табу. –Абсолютно! – улыбнулась Энн и первая вышла из кабинета. Вслед за ней пошёл и Гилберт. –Готова прогуливать физику? – наигранно таинственно проговорил юноша. –Ещё спрашиваешь? – девушка толкнула Блайта в бок, стараясь не смотреть в глаза – на щеках до сих пор чувствовался жар. Гилберту хотелось ещё как-нибудь развеселить Ширли-Катберт, так что он по-детски ринулся по переполненным коридорам. –Догоняй! Энн наконец-то рассмеялась, внезапно почувствовав себя беззаботной восьмиклассницей. –Стой! *** Окружающая атмосфера приятно успокаивала: приятный розовый оттенок висящих сердец и лёгкая романтичная мелодия заставляли чувствовать себя словно не в школе, а в небольшом забытом переулке шумного города, где каждый вечер из старых окон доносятся весёлые возгласы счастливых людей. Они медленно шли по коридорам, раскладывая валентинки по "адресам" – школьным шкафчикам. Энн параллельно с этим ещё и документировала процесс, рассматривая украшения и обстановку более детально. Она представила, как будут смущены и счастливы люди, получившие послания. Девушка не могла принять тот факт, что кому-то может наскучить такое развлечение – это же так замечательно! Кто знает, какие же слова подобрал таинственный незнакомец, чтобы выразить свою симпатию и любовь? Ведь от слов тоже многое зависит: чем красивее подобран язык, тем сильнее начинает стучать сердце от прочтения загадочного письма. Почему-то Энн и в голову прийти не могло, что кто-то, помимо Чарли, может написать ей. Такие вещи казались нереальными и каким-то излишне мечтательными. Ну кто сможет найти в её рыжих волосах и веснушках хоть каплю красоты? Девушка сгрустнула. Порой она представляла себя на месте Дианы. Или Руби. Или даже Джози. Какого это – быть окружённым сплошным обожанием и чувствовать себя красивой, как Афродита? Каждый вечер смотреть в зеркало и не морщить лицо от увиденного, быть уверенной в романтическом будущем? –Ты утихла. Что-то случилось? Голос Гилберта вывел Энн из раздумий. Юноша явно переживал за свою подругу, которая так неожиданно замолкла. –Просто задумалась. Блайт понимающе кивнул. Если девушка и захочет рассказать о своих мыслях, она это обязательно сделает. Он никогда не стал бы её вынуждать, ведь считал, что в любых отношениях, в том числе и дружбе, нужно доверие. Стремясь перевести тему в другое русло, юноша поинтересовался: –А что ты думаешь об этом всём? О... Романтике и этой праздничной суматохе? Желая сделать как лучше, Блайт ненароком задел то, чего попытался избежать. Энн от такого вопроса слегка смутилась и удивилась. Парень словно прочитал мысли рыжеволосой, невербально услышал её. –Это, конечно, прекрасно. Но я не понимаю... Не в смысле, что я этого не хочу, просто... Как бы сказать... Способность Ширли-Катберт мастерски формулировать мысли куда-то испарилась, оставив после себя лишь лужу смущения. Девушка старательно пыталась найти ответ на вопрос Гилберта, не смотреть ему в глаза, не краснеть так сильно... –Хей, не переживай. Извини, что смутил. Ты в праве не отвечать мне, – Блайт слегка коснулся её плеча, желая успокоить встревоженную Энн. Та с трудом подняла на него свои глаза и слабо улыбнулась. –Всё в порядке, это не твоя вина, я просто будто... «Недостойна», – пронеслось в мыслях девушки. Это слово так и не было сказано, так что Ширли-Катберт снова просто улыбнулась Блайту. Тот понял её нежелание говорить на эту тему дальше, поэтому он слегка улыбнулся в ответ и кивнул. –Мне кажется, ящик Дианы не выдержит такой нагрузки... – попытался пошутить Гилберт и указал на количество посланий для Барри. Энн рассмеялась. –Да уж, бедняга. Ведь мне потом выслушивать все возмущения! –А вот тут действительно не позавидуешь... Видеть Диану в ярости крайне опасно. Знаю по своему опыту, – юноша сжал губы в наигранном испуге. –Что, до сих пор помнишь ту ситуацию компотом? – хихикнула рыжеволосая. –А как такое забыть? Я тогда так и не понял, почему разозлилась она, если я пролил – случайно! – на тебя? – развёл руками Блайт. –Я думаю, именно так работает женская солидарность, – ухмыльнулась Энн. –Вы не перестаёте меня удивлять! – удивлённо воскликнул парень под хохот Ширли-Катберт. –Не переживай, сейчас внимание моей дорогой подруги достаётся кому-то другому, – фыркнула девушка. Юноша округлил глаза. –Да ты шутишь! – покачал головой Гилберт, засовывая очередную валентинку в ящик. Энн рассмеялась. Она ценила в друге то, что он мог поддержать практически любой разговор, даже если это какая-то шутливая сплетня. Не то, чтобы Блайта (да и девушку в целом тоже) привлекала возможность кого-то пообсуждать – нет, абсолютно наоборот! Но всё же Диану Гилберт знал практически всю свою жизнь, а Энн знала её лучше всех. Да и их разговор явно протекал без всякого осуждения. –Меня не покидает чувство, что между ней и Джерри что-то происходит, – заговорщицки понизила голос Ширли-Катберт. –А есть доказательства? – еле сдерживал улыбку Блайт. –Она явно с кем-то переписывалась... На химии. Упоминание урока, где произошло нечто странное между Гилбертом и Энн, заставило их двоих чуть порозоветь. Девушка нервно рассмеялась. Он тоже хохотнул, но вскоре их смех затих. –А каково это – получать столько признаний и внимания, Гил? – давно засевший внутри вопрос вырвался наружу, и девушка даже не успела подумать, прежде чем спросить. Блайт удивлённо вскинул брови. Он задумался. –Не то, чтобы это как-то радовало, если честно. Один раз – да, может, и приятно, но когда за тобой чуть ли не следят совершенно незнакомые люди – просто ужасно. Да и это всё порядком надоедает, и ту самую валентинку я ещё не получил. Ну, я надеюсь, ты понимаешь, о чём я, – смущённо почесал затылок юноша. –О, да, конечно, – чувствуя, как неловкость наполняет воздух, ответила Энн. Они немного помолчали, но всё же Гилберт почувствовал, что вязкая тишина не даёт покоя не только ему, но и девушке тоже. –Так что там про Джерри и нашу Диану? – он легонько толкнул Ширли-Катберт в плечо, и та улыбнулась. Неловкое молчание было ей не по душе, но порой самой побороть его ей не удавалось. И когда Гилберт в этом деле сделал первый шаг, её это обрадовало. Она с энтузиазмом начала рассказывать о том, как Джерри Байнард – мальчик, который так же жил у Катбертов, помогал по хозяйству и заменял девушке брата – постоянно старается пересечься с Барри, когда та приходила в гости к Энн. Девушка не забыла упомянуть, как постоянно Диана смущается и старается избегать взгляда юноши, и как однажды она получила короткую записку. –Я больше, чем уверена, что это именно от него! Ну от кого же ещё? Я всегда находила записки чем-то интересным и очень романтичным. Это такой аккуратный и красивый способ сказать о своих чувствах! Я даже не представляю, откуда в Джерри столько ума, чтобы он вообще мог связать два красивых слова вместе. Признаюсь, я порой думала, что он даже читать и писать толком не умеет. Но даже при таких обстоятельствах я не сомневаюсь, что это именно он. У каждого человека есть свой осадок в письме, ты замечал? Я не знаю, как это объяснить, но это очень красиво! У Дианы это выражается в чем-то кисло-сладком; у меня будто в дуновении летнего ветра. У Джерри слова немного сухие, но не настолько, чтобы звучать грубо или скучно. У тебя, например, тоже ветер, но... другой. Он какой-то завораживающе-пугающий, если ты понимаешь, о чём я. Мы с тобой – два ветерка, и, наверное, я поэтому чувствую дух соревнования между нами. Блайт заворожённо смотрел на Энн. Завораживающе-пугающий? Как это вообще понимать? Он хотел было спросить, хорошо это или плохо, но что-то его остановило. Девушка лишь недавно робко говорила слово "романтика" в его присутствии, а тут... "Так что стоит помолчать и просто... Наслаждаться?" – улыбнулся своим мыслям Гилберт. Он продолжил слушать болтовню Энн, чувствуя, как их дружба крепнет с каждой секундой. Девушка уже запыхалась, но не переставала говорить, желая сказать всё, что думает о почерках людей. Она активно жестикулировала, порой касаясь Гилберта и что-то ему яростно объясняя. Он наблюдал за этим с лёгкой улыбкой. *** После достаточно тяжёлого учебного дня Энн в одиночестве шла домой. Диане срочно потребовалось пойти за Минни-Мей, поэтому она осталась наедине со своими мыслями. Остальное время, которое она провела не с Гилбертом, прошло достаточно быстро, но чувствовалось совершенно по-другому. Только конце их смены "купидонов" девушка поняла, что безустанно болтала, а Блайт кое-как успевал вставлять свои небольшие комментарии по поводу каких-то вещей. Энн заново промотала то, о чём она говорила. Мы с тобой – два ветерка... О чём она только думала? И вот снова: она хотела уйти от каких-то романтических вещей (особенно в присутствии Блайта), а в итоге наступила на те же грабли. Энн боялась, что могла сболтнуть лишнего. Она всегда старалась быть осторожнее и фильтровала в её речи всё то, что может, но порой её слова заставляли её саму смущаться. Но девушке вспомнилась улыбка Гилберта. Похоже, все эти её повествования ему даже... Нравились? В любом случае, решила Энн, беспокоиться о том, чего уже не исправить, бесполезно, поэтому, набравшись уверенности и глубоко вздохнув, она быстрее зашагала к Зелёным Крышам. Окружающая обстановка успокаивала и позволяла расслабиться. Не было тяжёлых сугробов, пройти через которые зимой не представлялось возможным; лишь немного потемневшие пласты снега расположились близь деревьев, которые, в свою очередь, словно тянули ветки к солнцу, еле видное сквозь облака. Проходя по оживленной улочке, Энн почувствовала аромат корицы и кофе, исходивший от открытых булочных. Всё предвещало скорый приход весны и тёплых деньков. В суровой Канаде такая располагающая к себе погода зимой была большой редкостью – даже в марте часто шёл снег, что уж говорить о феврале. Окружающий мир словно прислушивался к мыслям людей и их настроениям, желая подарить в такой чудесный день хорошую погоду. «Я всегда была права – природа тоже меняет настроение и считается с мнением людей. Она нас слышит».