Противостояние

Чимин заходил в квартиру, как к себе домой. Здесь у него были его любимые тапочки, здесь он знал каждый угол, в том числе что и где лежит. Усевшись в гостиной за низким столиком, он довольно потирал руки, пока я носила с кухни угощения, от которых исходил такой аппетитный аромат. — Ну, приятного аппетита! — воодушевлено растирая палочки в руках, пожелал друг. Однако мой пронзительный взгляд не позволил ему полноценно вкусить поданный ужин. — Чимин, расскажи мне про этих Асгардцев, а? — мучительно выгибая брови просила я. — Золотце, ну так вкусно пахнет же… — страдал друг, направляя порцию жареного риса себе в рот. — А ты кушай-кушай — мои руки ближе двигали маленькие мисочки с многочисленными панчанами —, и рассказывай! Мольба в моих глазах и обижено надутые щеки не оставляли другу шансов. Это всегда работало. Я ожидала услышать от бога что угодно. Например, что асгардцы — это какие-нибудь изгнанные боги, но услышанное ввергло меня в шок. Чимин рассказал мне о девяти мирах. Они зародились из всепоглощающей бездны, в которой изначально были лишь царство льдов и туманов Нифльхейм, расположенный на севере мировой бездны, а так же царство огня Муспелльхейм. Вырывающиеся лед и пламя слились в неудержимом потоке, породив первых великанов ётунов и исполинскую корову, что вскармливала их. Неустанно корова лизала ледяные солевые глыбы, отчего зародился Бури, а от него пошли три великих брата Один, Вили и Ве. Мудрое трио поделило бездну на части. Первым делом они воздвигли свой собственный град, что зовется Асгардом и отделили его надежной крепостью от Нифльхейма и образовавшегося Ётунхейма. Этой крепостью стал Мидгард, представляющий все, что мы знаем сегодня. — Вся Солнечная система, включая Ирий и Олимп — это Мидгард. — разъяснил Чимин, одной рукой вырисовывая большое дерево на салфетке, а другой набивая себе рот едой. — Можно все девять миров представить, как составляющие одного дерева, по типу мирового ясеня о котором ты знаешь. — Да…— задумчиво ответила я — Ясень, что соединяет три мира: Явь, то есть землю, Правь, куда входит Олимп и Ирий, а так же Навь, где правят Аид и Велес. Только если наш ясень соединяет три мира, то Иггдрасиль асгардцев объединяет девять миров, а оборонной крепостью всего этого являемся мы. Пока Один и братья выстраивали иерархию Иггдрасиля, в Мидгарде закипала жизнь. Породился Море-океан, что даровал нам богов Ирийского пантеона. А после того, как они погибли в междоусобной войне, из их крови зародилась Гея, даровав олимпийцев. Мидгард никогда не интересовал асгардцев. По своей сути все, что есть в Мидгарде появилось благодаря усилиям наших богов. Один был всегда слишком занят урегулированием всех процессов в остальных восьми мирах. Помимо Муспельхейма, Ётунхейма и Нифльхейма, под его бдительным взором был Хель, что является миром бесчестных мертвых; Нидавелир — мир гномов; Альвхейм — мир эльфов или правильнее назвать их альвы и ещё одним миром является Ванахейм— мир старых богов. — Подожди…— пыталась вникнуть я в сложное уравнение — Если мы находимся прямо по середине между Асгардом и Нифльхеймом, пребывая в собственном мире, а Один и представители прочих миров никогда к нам не являлись, то откуда вы обо всем узнали? Ответ на вопрос был так очевиден, что Чимин упер в меня осуждающий взгляд. Под его гнетом, название источника сорвалось с моих губ трепетным шепотом. Книга глубины. Сейчас — это неотъемлемая часть нашего мира. Книга, в которой собраны ответы на все вопросы, книга, что смогла воскресить погибших богов Ирийского Пантеона, книга, которую удалось отыскать нынешним хранителям. Именно в книге глубины хранитель увидел эту истину. Теперь я понимала, почему Чимин счел появление Локи опасным. С чего вдруг ему являться в Мидгард? Для чего требовал встречи с Чонгуком? — А что, если Локи наоборот пришел предупредить нас об опасности?! — просияла мыслью я, заговорщицки шепча об этом другу — Что если намечается война между мирами и мы все в опасности?! — А это уже не твоя забота. — строгим шепотом пресек мои дальнейшие рассуждения Чимин. В этом друг был бесспорно прав. В том, что наши боги сильны и не оставят нас — сомнений не было. Только вот меня пробирал жгучий интерес. Уж никак Локи не был похож на злодея. Покончив с ужином, уставшие и задумчивые, мы разбрелись по кроватям. Как и положено я предоставила гостю лучшую кровать. Пусть Чимин и настаивал на том, чтобы самому лечь на диване в гостиной, правила гостеприимства были для всех едины. Даже если ты друг бога-олимпийца. Я долго ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. Слишком много мыслей крутилось у меня в голове. С чем связан визит Локи? Он пришел по собственной воле или по повелению Одина? Опасны ли асгардцы для людей? Все это не давало мне покоя. А когда через меня на кухню прошмыгнул Чимин, я потеряла даже малейшие намеки на сон. Огни ночного города, пробивающиеся в мое окно, тускло очерчивали рельефы обнаженного торса. Блеклые лучи словно обрамляли сильные руки бога, не лишая своим вниманием и широкие покатые плечи. Пока я сильнее заматывалась в мягкий плед с головой, Чимин открыл холодильник и взял бутылку воды. В свете лампы холодильника теперь можно было четко рассмотреть детали его фигуры. Крепкий, поджарый торс, татуировки, расположившиеся между острых лопаток, на удивление сильные ноги и…достоинство, что так яро подчеркивали его обтягивающие боксеры, как только он повернулся ко мне лицом. Я лежала не шевелясь, смотря на друга завороженным взглядом. Ещё никогда мне не приходилось видеть его не то что в нижнем белье, я не видела его даже обнаженным по пояс. Он неторопливо выходил с кухни, словно в замедленной съемке. Тусклые лучи бесстыже скользили по его стану. Я даже не удивилась, если бы откуда не возьмись поднялся ветер и стал трепать его волосы. — Я думал ты спишь — послышался вкрадчивый голос друга. — Не получается уснуть…— дрожащим голосом ответила я. Чимин был так близко ко мне, что я могла рассмотреть каждую деталь его кожи, вплоть до мельчайшего узора, но мой распахнутый взгляд был устремлен прямиком ему в глаза. Я знала, что в противном случае мое внимание будет устремлено исключительно на его выпирающий пах. — Идем, красота моя. Я знаю отличное лекарство от бессонницы. Игриво подрагивая уголками губ, он схватил меня за руку и потащил в сторону спальни. Что он собирается делать?! Зачем ведет меня туда? Неужели… Неужели он на что-то намекает? Нет. Он мой друг и вообще глупо было бы предполагать, что между нами что-то может быть. К тому же даже мимолетные отношения между людьми и богами строжайше запрещены. Только вот фантазия уже вступила в свои права, вырисовывая в голове то, что будет происходить в комнате. Вот он закрывает дверь и прижимает меня к ней лопатками. Его мягкие губы увлекают меня в страстный поцелуй, пока руки срывают пижаму. В этом поцелуе мы падаем на кровать и он входит в меня. Единственное, что я не могла себе представить, так это те ощущения, что могла бы даровать близость. Но эта фантазия вынудила мою грудь возбужденно набухнуть. Мое лоно зазывно пульсировало, ожидая воплощения сцен из собственного воображения. Но мое разыгравшееся либидо вынуждено было стихнуть, так же неожиданно, как и разгорелось. Чимин просто лег на кровать и, утянув меня с собой, крепко прижал к себе, награждая поцелуем в лоб. — Ты наверно просто напугана, моя нежная красота. — тихо шептал он, водя своей небольшой ладошкой по моей спине. — Дрожишь, бедная. Никогда и никому я не позволю причинить тебе вреда. Верь в своих богов. Верь в меня. Разумеется я верила в силу и могущество богов. Да и дрожала я далеко не от страха. Его внушительный детородный орган был слишком близко к моему паху. Казалось штаны пижамы вымокли насквозь и Чимин вот-вот заметит это. Что есть сил, я отодвигала свои бедра к краю кровати, пока его руки крепко прижимали меня к своему торсу. Вот сейчас он заметит мое возбуждение и упрекнет в разнузданности. Друг пытается меня утешить, а я в своей голове уже по второму кругу представляю, как его руки скользят между моих ног, нежно проникая в самые недра. — В-все…— мои голос и дыхание предательски дрожали — Спасибо, мне уже лучше! Приму теплый душ и станет совсем хорошо! С этими словами я вырвалась из его объятий и рванула в душ. Ещё немного и мое возбуждение могло стереть все границы между нами. Только крутящаяся в голове фраза « Джихё, он бог!», останавливала меня от порыва чувств. Включив напор воды посильнее, я легла в ванну и уперев ноги в стену, подставила распаленное лоно под теплые потоки. Вода тарабанила по клитору, пока руки скользили по груди. Я изгибалась на холодной поверхности ванной, бешено желая избавиться от нахлынувшего возбуждения. Образ Чимина так ярко запечатлелся в голове. Как бы я не гнала его от себя, он плотно обосновался во мне, приближая оргазм. А как только мне удалось его достичь, вместе с ним пришло жгучее чувство стыда. Я растянулась, закинув руки за голову и безжизненно пялилась в потолок. Как можно было захотеть собственного друга? Он так трепетен ко мне, а я запачкала его дружеское отношение похотью. Что вообще на меня нашло? Пмс? Магнитные бури? А что если так на меня повлияло божественное появление Локи? Что если он какой-нибудь асгардский бог похоти и разврата? Как ошпаренная я выскочила из ванной и, зацепившись ногой о ее бортик, рухнула на пол с глухим стуком разбивая колени. — Ох, всемогущий громовержец! — плаксиво воскликнула я. Боль прострелила до самого мозга, предъявляя звездочки перед глазами. Но несмотря на это, я усердно взывала к двум богиням: Ате и ее сестре Лите. Ата является дочерью самой Эриды — богини раздора и несёт много испытаний людями, путем ослепления, запутывания их разума и сердца. Богиня заставляет людей совершать бездумные поступки, итогами которых становятся бедствия. Вот и сейчас Ата послала испытания, с которым я не справилась и что есть сил просила ее простить меня за эту людскую слабость. Я могла все испортить и потерять дружбу Чимина. Наверно именно этого хотела Ата — проверить нашу дружбу на прочность. Некогда Ата была свержена с Олимпа Зевсом из-за того, что вступила в сговор с Герой. Тогда ещё верховная богиня подговорила Ату помрачить разум Зевса, в результате чего он поклялся сделать великим правителем первого потомка из рода Персея. Гера знала о намерении Зевса зачать могущественного героя, который отвратит все беды от людей. Громовержец принял облик мужа Алкмены, внучки Персея, и овладел ею, зачав Геракла. Говорят, что ради этого Зевс продлил ночь любви вдвое, а то и втрое, ведь ему понадобилось много сил, для осуществления великого зачатия. От того и невзлюбила Гера Геракла с самой утробы. Одержима была ревностью богиня и пошла на такой шаг, задурманив с помощью Аты сознание верховного бога, задержала роды у Алкмены и ускорила их у Никиппы, чей муж приходился Алкмене дядей. Теперь ее недоношенный сын Еврисфей должен был стать великим правителем, а Геракл его рабом. Прознав о содеянном Зевс сбросил с Олимпа свою дочь и запретил появляться в сонме богов. Однако Чонгук, придя к власти после отца, разрешил Ате вернуться назад, поручив проверять людской дух на силу. — Я такая слабачка…— шепотом обращался мой голос к Ате — Знала ты, великая богиня, мои уязвимые места… У ее же сестры Литы, что олицетворяла людские мольбы и раскаяния, я просила помощи и прощения, сокрушаясь своему порыву. — Золотце, что за звук? — громко постучав в дверь взволновано вопрошал Чимин. — Все нормально…— всхлипывая ответила я — Просто упала. В ту же секунду дверь с шумом распахнулась и в ванной возник Чимин. — Ух ты ж…— встрепенулся он, увидев меня полностью обнаженной. Друг галантно отвернул голову, в добавок прикрыв глаза рукой — Прости, я даже не подумал, что ты не одета… Сорвав с вешалки полотенце, он на ощупь прикрыл им меня и принялся осматривать повреждения, проходясь руками по оголенным участкам кожи. — Чем ты ударилась? Коленями, да? — встревоженно тараторил он Я могла лишь смущенно кивать, опустив взгляд в пол, чувствуя как лицо все сильнее покрывается алой краской. А когда он подхватил меня на руки, стыд и неловкость прожгли насквозь. Казалось все тело горит от этой неловкости. Вот она моя кара. Ата наказала за то, что я не справилась с ее испытанием и теперь вечность буду стыдливо краснеть, не только когда придется взглянуть другу в глаза, но и когда он невинно захочет взять меня за руку. Каждый раз буду помнить свой позор и то, как приятно щекочут кожу его пальцы, расположившиеся на моих бедрах. — Позову Клеона. — решительно заявил бог. Я лишь всеми силами пыталась остановить друга. Клеон — первенец Чонгука и Дафны. С юных лет сын божественной четы обладал даром врачевания, как и его отец. Поговаривают, что Клеон приложил свою руку и к исцелению одного из хранителей. Только вот почему понадобилось вмешательство его, разумеется не уточняется. Во всяком случае уверена, что тому была веская причина. Сейчас же Чимин собирался позвать великого целителя только из-за того, что я растяпа не могу нормально выбраться из ванной. Как бы не умоляла друга, как бы не заверяла, что со мной все в порядке, упрямый бог не слушал, настаивая на своем. По зову Чимина, из густого тумана, пред нами предстал высокий темноволосый мужчина. Несмотря на светлый, цепкий взягляд, он был вылитый отец. Тот же разрез глаз, нос с высокой переносицей, тонкие губы и суровые брови. Однако сын обошел отца в росте и телосложении. Если Чонгук был широкоплеч и силен, то Клеон, казалось, вовсе обладает исполинской силой. Его обтягивающая футболка была готова вот-вот лопнуть под натиском стальных мышц. А мы с Чимином выглядели, как два малыша рядом с ним. — В чем дело, Пак? — недовольно спросил Клеон, пока я покорно склонила перед ним голову. — Я прошу тебя осмотреть ее. Клеон лишь выгнул бровь. Он не видел явных причин по которым он станет осматривать смертную. Нет, разумеется боги помогают тяжелобольным людям, но только в том случае, если человек жил достойной жизнью и земные врачеватели ему помочь не смогли. А перед Клеоном сейчас лежала абсолютно здоровая кобылица, явно не собирающаяся помирать в ближайшие десятилетия. — Ты звал меня лишь ради того, чтобы я гематомы ее излечил? — выходил из себя Клеон — Ты позабыл кто я?! Позабыл кто отец мой?! — Если я призвал тебя, значит так надо. — невозмутимо заявил Чимин — Хочешь саном мериться? В таком случае перед тобой внук Урана , что породил прадеда твоего Кроноса. Я тот, кто поставил на путь истинный отца твоего, дозволив познать счастье с матерью твоей. Я тот, кто сражался во время Гигантомахии и Олимпомахии . — Ой, вот только не надо… — скептически закатил глаза Клеон, склонившись над моим коленом — Твои заслуги в обоих битвах весьма сомнительны. В Гигантомахии ты вообще поразил своей стрелой Порфириона , в результате чего он набросился в порыве страсти на Геру. Хорошо, что дед успел убить его своей молнией. А во время Олимпомахии ты и вовсе пошел против отца моего. Так в чем твоя заслуга? Пока руки Клеона мягко скользили по моей ноге, боги не прекращали своих препирательств. Только мой божественный врач время от времени поднимал глаза и заботливо спрашивал: «Так не больно?». По правде говоря я немного злилась на сына громовержца. Мне было обидно за друга. Почему он принижает значимость Чимина? Я помню, как ему было сложно во время единения богов с людьми. Помню, как он пропадал днями и ночами отвечая на их просьбы и мольбы. Он тогда приходил ко мне таким уставшим и разбитым, но всегда с улыбкой на лице. Чимин никогда не пропускал чтение сказки на ночь, являясь ко мне каждый раз перед сном. Я вижу то, как он трепетно относится не только ко мне, но и к тем, кто совершенно не видит любви под собственным носом. Что там говорить, если даже не смотря на то, что я его самый близкий человек, он был вынужден смотреть на мои страдания по очередной неразделенной любви или же утирать слезы после расставания с бойбфрендом. Чимин мог уже миллион раз сказать кто тот самый суженый, что предназначен мне, но стойко хранил эту тайну, укрепляя мой внутренний стержень, позволяя разобраться в собственных чувствах. И ведь он был прав. Проходило немного времени и я понимала, что мальчишка, в которого я была влюблена в школе, совершенно не тот, каким я его себе представляла. А мой бывший Вон Ги вовсе мне не пара. Со стороны может показаться, что Чимин бездушный черствяк, равнодушно наблюдающий за тем, как его друг испытывает душевные муки, но на самом деле — это была отличная школа жизни. Если всегда делать все за ребенка, желая облегчить ему жизнь, чадо ничему не научиться и будет полагаться лишь на родителя. А такой участи друг для меня не хотел. За что я ему безмерно благодарна. Пусть я знаю лишь основные факты о Гигантомахии и Олимпомахии, будь то годы, причины, следствия и участники, с точностью я знала одно — чтобы Чимин не сделал, у него были на то основания. Раз он так решил, значит видел в этом верный путь. — Не будешь следить за своими почками, впредь лечить не стану — строго заявил Клеон. От его надменности и раздражения не осталось и следа. — И спать нужно как следует, а не так, как это делаешь ты. И да, я люблю японский бисквит, если что. Потрепав меня по голове и пожав руку Чимину, Клеон оставил нас вдвоем. Я боялась даже поднять глаза на друга, опасаясь вновь покрыться стыдливым румянцем. — Иди, ложись в комнате. — устало произнес Чимин — И даже не спорь. — Тебе теперь наверно от Чонгука влетит? — растроенно бормотала я, уперев взгляд в пол. Бог лишь наградил меня кривой ухмылкой и уверил, что мне не о чем переживать. Только вот это всё равно не успокаивало и перым делом, как только проснулась, утром я направилась сначала к алтарю Клеона, возложив туда бисквит, а затем к алтарю Чонгука. Что есть сил я просила верховного бога не сердится на друга. Утверждала, что это все моя вина и Чимин просто слишком переживает. — Раз твоя вина, тогда верну все на место — раздался голос Клеона позади меня. Мужчина вальяжно уселся на лавочке под раскидистым деревом, поедая свой бисквит. — Возвращай — смело заявила я — А вообще, вроде алтарь верховного, а подслушивают все кому не лень. — Дерзить осмелилась? — раздраженно пробасил бог — А если я скажу, что у тебя были сильные повреждения, которые обычные врачи не в силах исправить? — И что?! — мой голос не дрогнул и на секунду, пока ноги сами подносили меня ближе к оппоненту. — Готова лишиться возможности самостоятельно ходить, лишь бы друга уберечь? — брови Клеона удивленно выгнулись. В ответ я лишь поставила свою ногу рядом с ним на лавочку и твердо заявила: «Ломай». Он видел, что уличить меня в лукавстве или блефе было невозможно. Если возвращение травм поможет уберечь Чимина от чего-то страшного, то так тому и быть. Я ради него голову на отсечение отдам, не то что ноги. — Так же ли ты верна остальным богам? — угрожающе поднялся Клеон с лавочки, испепеляя меня взглядом. — Или же ты почитаешь лишь одного бога? — Я почитаю всех богов, кто не ведет себя так надменно! — дерзкое изречение сорвалось с моих губ само по себе. Несмотря на то, что внутри меня все испуганно сжалось, внешне я старалась не подавать вида. Отступать уже было никуда. Клеон широко распахнул разгневанный взгляд и ухватив меня за шкирку, забрал с собой туда, куда отправляется каждый, кто пошел против бога — в Навье узилище. Если человек идет против человека, нарушая кодекс грехов, он отправляется в явью тюрьму, а тот, кто посмел пойти против бога, отбывает свое наказание в мрачных владениях Велеса. В темном подземелье было промозгло и пахло сыростью. Клеон тащил меня за шиворот по коридору вдоль зарешеченных камер, из которых на меня с любопытством смотрели арестанты. Со злостью швырнув меня в руки надсмотрщика, сын громовержца велел приковать меня к скале. Огромные когтистые лапы заталкивали в камеру, пока я опасливо осматривалась по сторонам. Моя новая обитель, как и положено, была самых мрачных видов. Это даже скорее была не камера, а пещера, посреди которой расположилась каменная глыба. Потолок был таким низким, что моим новым соседям приходилось пригибать головы во время перемещения. Возле выхода расположился небольшой каменный стол и такие же табуретки, на которых восседали трое мужчин в форме. — Ну что, братки! — низко пробасила я, обращаясь к мужчинам, пока мои руки заковывали в наручники — За что чалитесь? Меня вот по-беспределу заковывают, без суда и следствия! Я требую, чтобы меня выслушала Фемида! Клеон сам виноват! Чувство несправедливости распирало меня изнутри. Я всегда почитаю богов, делаю подношения, верю в их могущество, даже принесла этому заносчивому лекарю дурацкий бисквит в качестве извинений за беспокойство! А он что?! Просто так заточил меня в узилище?! Это уму не постижимо! Как будущий полицейский знаю это наверняка. Во всяком случае они не имеют права держать меня тут более семи земных часов без проведения судейского собрания. Как бы я не храбрилась, было жутко. Тусклый свет факелов играл тенями на каменных стенах, издали доносились звуки разбивающихся о пол капель, а сокамерники пронизывали своими недобрыми взглядами. Самое страшное было то, что звать Чимина здесь — бессмысленно. В узилище боги не слышат людей. Они отвернулись от каждого, кто пошел против них, не слышат их зова, просьб и даже хвалебных речей. Пока я была прикована к камню, удалось познакомиться с местными обитателями. Они спросили за что заковали такую молодую девушку, а я честно призналась в том, что не совершила ничего криминального, сетуя на несправедливость. А вот мужчины сидели здесь весьма оправдано. Они были военнослужащими, что пошли против воли Ладона. Солдаты не признавали ни одного бога, кроме яростного Ареса. Он, ровным счетом, как и Ладон, наравне является не только главнокомандующим Явьей армии, но и руководит всеми полицейскими подразделениями. Несмотря на то, что оба бога являются неустрашимыми воинами, их характеры разительно отличаются. Импульсивный, жестокий и необузданный Арес был моим новым друзьям намного ближе, чем строгий и хладнокровный Ладон. Я успевала лишь шокированно охать, слушая, как они насмехались над Ладоном, во всеуслышание называя бога трусом, слабаком и жалкой пародией Ареса. Руки нещадно затекали, безумно мучала жажда, а ступни обдавало пронизывающим холодом. Несмотря на это, я не жаловалась, лишь жадно смотря на то, как мужчины потягивают теплый чай из своих кружек. Видя мой измученный взгляд они конечно предложили мне испить из своих кружек, но я отказалась. Побрезговала. Не прошло и положенных семи часов, как по ту сторону решетки я увидела рассерженное лицо Чимина. Его глаза сердито щурились, в то время, как напряженные желваки вздувались на его скулах, а брови хмуро сводились у переносицы. — Отпустить ее сейчас же! — скомандовал друг надсмотрщику и он в тот же миг принялся лязгать связкой ключей, открывая затворки. Освободившись от пут я молниеносно принялась оправдываться, заявляя, что не сделала ничего ужасного и что Клеон сам повел себя не должным образом. — Тише, золотце. — крепко прижимал он меня к себе, заботливо гладя по голове — Я верю тебе. Я во всем разберусь. — Мне просто хотелось, чтоб верховный не сердился на тебя за то, что ты позвал его сына ради такого пустяка… Я принесла подношение Клеону и говорила с Чонгуком… Моя речь была спешной и сбитой. Хотелось донести до друга максимум информации в самые сжатые сроки. Но его странный взгляд остановил меня. Крепко удерживая мое лицо в своих руках, он едва заметно улыбался, пристально всматриваясь в мои глаза. — Ты же моя красота…— нежно прошептал он — Тебе не стоит беспокоится обо мне. Но спасибо за твою заботу. Не передать словами, как сильно я ценю тебя за это. Вознаградив мягким поцелуем в щеку, Чимин вернул меня домой, а сам отправился к родителям этого несносного мальчишки. Пусть он и старше меня, но по божественным меркам Клеон ещё совсем юн. Ему всего то тридцать два. Отмывшись от стойкого запаха узилища, я вызвала свою скорую неотложную помощь в ближайшую кофейню возле дома. Аён, Миён и Сэби примчались спустя каких-то тридцать минут и уже с нетерпением ждали моего рассказа за чашкой холодного американо. — Девочки. Случилось ужасное. — дрожащим голосом заявила я. Подруги так и застыли с поднесенными ко рту кружками, а когда услышали о моем ночном возбуждение, так и вовсе едва не пролили все содержимое на себя. Меня волновало лишь это. Плевать на заточение и это разногласие с Клеоном. Важно было понять, почему подобное со мной произошло и как с этим бороться. — А что тут удивляться? — равнодушно произнесла Аён — Пора тебе уже, детка, познать прелести секса. Сколько можно в девицах ходить? — Аён! — шикнула я на подругу, неловко краснея, но при этом расплываясь в глупой ухмылке — Нет, ну а что? — поддерживала подругу Сэби — Тебе уже девятнадцать, природа берет свое. А тут такой сексуальный красавчик по дому расхаживает. Странно было бы если ты ничего не почувствовала. Может пора заканчивать с этой дружбой и переходить к чему-то большему? — Для тех, кто плохо учился в школе, напоминаю, что интимные и романтические связи людей и богов запрещены. — с умным видом напомнила я. — Ой! Умоляю тебя! — скривилась Аён — Чимин у Дафны в любимчиках. Уверена он сможет договориться, чтобы для вас сделали исключение. — Не думаю. — поджав губы, отрицательно мотала головой Миён — Если помните из истории, то раньше олимпийцы часто похищали людей в угоду себе или принуждали их к сексу. Один Зевс чего только стоил. Поговаривают, что Дафне, как некогда смертной женщине, это все ой как не нравится. Отсюда и запрет. — с каждым словом голос подруги становился все тише и тише переходя в заговорщицкий шепот — Для нее — это может быть делом принципа. Так она выражает свою заботу и оберегает людей от похотливых мыслей богов. Вы вообще можете себе представить, что раньше кто-то кого-то мог склонять к интимной близости насильно? — Так у них же все будет обоюдно, глупая! — шептала в ответ Сэби — Значит Дафна может дозволить. — А как узнать правда ли обоюдно или просто человек боится сказать правду, навлекая гнев бога? Если только в книге глубины. Но не думаю, что верховные станут беспокоить хранителей по такому пустяку. — парировала Миён — Это для нас такое насилие сейчас кажется диким, а для них то вполне себе норма. Что такое для богов несколько лет? Просто пшик! Оттого думаю верховная богиня будет принципиальной в этом вопросе. Я смущенно задумалась. До этого момента никогда прежде не представляла нас в роли пары. Даже просто в теории. Это даже казалось странным. К тому же кто я, а кто он. Как бы Чимин не был мне близок, он все-таки мой друг. А что если я поддамся гормонам, мы начнем встречаться, но ничего не получится? Ведь если мы прекрасно подходим друг другу, как друзья — это совершенно не значит, что подойдем так же хорошо, как и возлюбленные. И что тогда? Конец дружбе. А ей рисковать я не готова. — Попроси лишить тебя наконец-то девственности — заговорщички шептала Аён — Кому, как не ему?! — Девочки! — испуганно воскликнула Миён — Не забывайте, что вы про бога говорите! — А что? — удивленно вскинула брови Сэби — Чимин крутой. Мы же не поносим его, а наоборот восторгаемся. Единственное, что на Джихё ни один парень не посмотрит, пока Чимин рядом, вот что плохо. — Это ещё почему? — недоумевала я — Милая, мы тебе ни раз говорили о том, что мужчины опасаются Чимина. Одно дело, когда девушка одна, а другое дело, когда возле нее всегда стоит бог. Ну как к тебе подступиться? — сочувственно поясняла Миён По логике подруг парни бояться, что у меня завышенные стандарты. Как можно оправдать ожидания девушки, когда столько лет рядом с ней такой эталон мужской трепетности, страсти и красоты, как Чимин. Поэтому мне ничего не остаётся, как лишиться девственности с другом, чтобы в порыве чувств не переспать с первым встречным. Теперь уже девочки, без моего участия, обсуждали как же это лучше сделать. Если Аён и Сэби видели в этом некую «дружескую помощь», то Миён укоряла подруг, уверяя, что подобное должно быть исключительно по-любви, не нарушая кодекса грехов. А я лишь переводила растерянный взгляд с одной на другую. Несмотря на бурные игры моей фантазии минувшей ночью, я никак не могла представить нас с Чимином не только в роли пары, но и в роли любовников. Словно уловив наш разговор, возле столика возник Чимин. Его губы растянулись в странной улыбке, а глаза блестели не изведанным для меня огоньком. — Дамы. — одарил друг шокированно замерших девочек своим оценивающим взглядом — Вынужден похитить у вас Джихё. Дело не отложное — глаза Чимина пристально всматривались в Аён, детально рассматривая девушку — А ты красотка. Этими словами бог окончательно ввел всех в ступор, схватил меня за руку и уволок из заведения. Я семенила за ним, не понимая что с ним не так. Опять назвал по имени? Злится? Все таки считает, что я виновата в этой стычке с Клеоном? Пока я принялась оправдываться, Чимин резко остановился по середине улицы и строго велел вести его ко мне домой. Я растерялась ещё больше. Вести? Это какая-то прихоть? Но выяснять не осмелилась. Боялась его гнева. Я чувствовала себя виноватой перед ним, хотя и пыталась просто поставить на место его обидчика. И поступила бы так вновь, даже если на месте Чимина оказался любой другой бог. Как только мы переступили порог квартиры, друг стал сновать из комнаты в комнату с любопытством заглядывая в каждый уголок, словно он был здесь впервые. Мое шестое чувство подсказывало, что здесь что-то не так. Я не чувствую того тепла, что обычно источает Чимин. — Кто ты? — спросила я с подозрением прищуривая взгляд. Образ друга тут же стал исчезать. Силуэт расплывался на глазах, обретая образ Локи. Передо мной стоял сам асгардец во всей своей красе. Только я собиралась выкрикнуть имя друга, призывая его, бог молниеносно подлетел ко мне вплотную и крепко зажал рот ладонью. Грубые длинные пальцы не позволяли вымолвить и слова, пока размеренное дыхание холодило кожу. Впервые я чувствую нечто подобное. Как дыхание может быть холодным? Могу понять его холодную кожу… Но дыхание… Казалось от него я вот-вот покроюсь инеем. — Не надо, лапуля. Твой дружок здесь будет лишним. Ты должна меня спрятать. Всего навсего.