Противостояние

В темном мрачном зале, на высокой трибуне, окруженной высокими канделябрами, передо мной предстала она — Фемида. Дочь самого Урана и Геи, сестра Кроноса, вершительница правосудия. Она не только олицетворяет само правосудие, но и является гласом верховного бога, говоря от его имени и озвучивая все те законы, что Чонгук вводит, как для Яви, так для Прави и Нави. Белая мантия покрывала ее статные плечи. Пшеничные волосы, собранные на затылке затейливой копной, открывали тонкое лицо с острыми контурами. Слева от Фемиды свисали весы, а по правую руку лежал обоюдоострый меч. Однако самым выразительным были ее глаза. Точнее их отсутствие. Фемида абсолютно слепа. На меня смотрели лишь черные, как ночь, глазницы, в бездонности которых можно было утонуть. Помимо того, что Фемида уготавливала участь для тех, кто преступил закон, она была одной из первых предсказательниц. Благодаря подарку своей матери Геи, Фемида получила оракул в Дельфах, после чего подарила его своей сестре Рее, а та своему внуку Аполлону. На протяжении всего своего существования Фемида играла огромную роль в жизни, как людей, так и олимпийцев. Именно с ее подачи Зевс развязал Троянскую войну. При этом Фемида никогда не преследовала личной выгоды и всегда защищала простых и бедных людей. — Если я положу все твои деяния на чашу весов, — послышался звучный, поставленый голос Фемиды — то что перевесит? — Не знаю, моя благочестивая богиня — робко ответила я, медленно вышагивая по каменистому полу — Лишь богам известны все злодеяния человека. — Знаешь ли ты, что символизируют весы? — менторский тон богини эхом расходился по полупустому помещению — Меру и справедливость. Помимо добра и зла, на них ты измеряешь вину и невинность, чтобы точно взвесить человеческие деяния. Весы всегда располагаются по левую сторону, ведь именно она считается воспринимающей. — Хорошо. — одобрительно кивнула Фемида, расставляя на разных чашах прозрачные стеклянные шарики — А что символизирует меч? — Силу духа и воздаяние. В твоих руках — он возмездие. Как символ правого дела он всегда по правую сторону от тебя. Его обоюдоострое лезвие говорит о том, что правосудие не только карает, но и предупреждает. — Как думаешь, тебя будут карать или предупреждать? — На то лишь твоя воля, мудрая богиня. — Значит признаешь мудрость и верховенство богов? — насупив брови Фемида понизила тембр своего голоса — И подчиняюсь их воле. Фемида тяжело поднялась со своего высокого кресла, взяла в правую руку меч и устремила его острием вверх. Это означало волю небес, а так же сию минутную готовность применить оружие. — Однажды ты осмелилась заявить, что можешь лишиться возможности ходить во имя Эрота. — теперь голос богини звучал почти торжественно — Отважишься ли ты лишиться жизни во имя пантеона? Ее вопрос застал меня врасплох. Я опешила, лишь только взглядом блуждая то по мечу, зазывно поблескивающему своей сталью, то по хмурой богине. Пока я пыталась собраться с мыслями она громко заявляла о том, чем жертвуют боги ради людей. Здесь было не только их драгоценное время. Неустанно каждый трудится над тем, чтобы улучшить тот мир, в котором мы живем. Оберегают нас от страшных существ, что то и дело порождает тьма, стараются откликнуться на просьбы всех голосов, что звучат в их головах, терзаются от чувств вины или сомнений в правильности принятого решения, порой пренебрегают семьей во благо людей. Тяжкий груз ответственности лежит на плечах олимпийцев и ирийцев. Сейчас я была острой песчинкой, что мешается в глазу у самого бога. Казалось из-за меня может рухнуть целый мир, стоит только богу закрыть глаз, чтобы потереть его. Вина обжигала все внутри, усиливаясь в сто крат. Смахнув набежавшую слезу, я твердым шагом подошла к Фемиде и склонила перед ней голову, абсолютно готовая лишиться ее здесь и сейчас. Однако все было не так просто. Богиня желала, чтобы я сама свершила над собой суд. — Разве же это не грех? — дрожащим голосом спросила я, забирая тяжелый меч из ее рук. Фемида с такой легкостью удерживала его одной рукой. В то время, как мне пришлось ухватиться двумя руками. Но даже так тяжелый метал перевешивал меня опрокидывая вперед под своим весом. — Грех, когда человек по своей воле решается лишиться того, что ему передали на бережное хранение в момент зачатия. Богиня-мать Дафна дарует каждому дух и плоть с трепетной надеждой, что вы с достоинством будете владеть ими. Однако некоторые из людей так и не научились быть благодарными. Они не берегут ни свои тела, злоупотребляя алкоголем, сигаретами и пустой едой, ни свои души, наполняя их гнилью и смрадом, вместо того, чтобы вложить в них любовь, сочувствие и радость. А в твоем случае я, именем эгидодержавного Аполлона признаю тебя виновной в деяниях и через испытание твоего духа желаю привести в исполнение свой приговор к казни. Страшный звон в ушах простреливал до самого мозга. Ноги стали абсолютно ватными, едва сдерживаясь, чтобы не согнуться. Сквозь пелену на глазах я смотрела на меч и пыталась понять, как совершить с собой подобное. Самое скорбное было то, как будут убиты горем родители. Им жить с мыслью, что их дочь погибла с таким позором. Но деваться было некуда. Вложив всю свою силу в руки, сделав глубокий вдох, я схватилась за середину острия и нацелила его себе в живот. Все внутренности тут же сжались в единый комок, на лице проступили крупные капли пота, а острый метал разрезал мягкую кожу ладоней. Стоило мне только занести руки и рывком направить меч в живот, как Фемида ухватилась за его рукоять, вынуждая замереть меч в жалких миллиметрах от моего живота. Я широко распахнула глаза и даже боялась моргнуть, опасаясь упустить хоть единую деталь, поясняющую мне происходящее. — Ибо не существует никакого великого зла, кроме чувства вины. — размыто пояснила она мне — Опять что-то из классики?! — дрожащим голосом спросила я Тяжелые железные двери зала с шумом распахнулись и на его пороге возник Чимин. Его брови сердито хмурились, в то время, как сам бог надвигался на нас широким шагом. Он недоволен тем, что Фемида не довела свой приговор до конца? Или она специально остановила меня, чтобы бог мог наблюдать за исполнением наказания? Нет. Как бы Чимин не был на меня зол, он не кровожаден и точно не стал бы наблюдать, как я делаю себе харакири. К тому же Фемида дала понять, что та вина, что поглощала меня — и есть высшая степень наказания. Подтверждая мысли, друг бережно ухватил меня за запястья с тревогой рассматривая ладони, а затем его полный укора взгляд переметнулся на Фемиду. — Нельзя было остановиться на моменте, когда она схватилась за острие?! Ей же больно! К чему вообще такие меры?! — Дорогой племянничек, — мягко промурчала богиня, меняясь не только в интонации, но и в лице — не учи меня работать. Ты лучше бы следил за ее учебой. Разве ж это годится? Не знать великого Цицерона! Окинув меня неодобрительным взглядом и похлопав «родственника» по плечу, богиня скрылась в тумане, оставляя нас наедине. Чимин все ещё злился на меня, но теперь им ещё овладевало и беспокойство. Какая из этих эмоций была сильнее — сложно даже предположить. Но сейчас я смотрела на него как-то иначе. Может всё дело в навязанном общественном мнении? Или он действительно мне больше, чем друг? То, как он обдувал мои порезы, как нежно гладил ладони, строго морща лоб, то, как тяжело вздымалась его грудь — все это учащало мое сердцебиение. Казалось раньше я смотрела на него сквозь призрачную пелену, которая сейчас спала. — Чиминаа…прос…— не успела я доблеять свою покаянную речь, как друг тут же укутал меня в своих объятиях. Его сердце стучало не меньше моего. Он словно пробежал марафон. Если бы Чимин был человеком подумала бы, что у него сердечные проблемы. — Это ты прости, красота моя. Я не должен был всего этого допустить. Сейчас позову Клеона и он тебя полечит. — мягкие ладони скользили по моей спине. Я упивалась его теплом. — Нет, не надо Клеона. Пусть это останется мне в качестве назидания. В конце концов Явьи мази и бинты никто не отменял. — я медленно оторвала голову от его груди и пристально всматривалась в красивое лицо. Бледная кожа, широкий подбородок, четкие линии скул, но при этом такие очаровательные щечки. — Ты все сделал правильно. Ты действовал так, как полагается богу. Так, как сделал бы с любым другим смертным. — Но ты не любой другой. Ты моя… Он запнулся пристально всматриваясь в меня. Его полуприкрытые губы приковали мой взгляд. Неужели все были правы и между нами что-то есть? Или я это выдумала себе? Если сейчас он даст хоть малейший намек, тут же поцелую его. Теперь его взгляд остановился и на моих губах. Это намек? Или я себе нафантазировала? Выдаю желаемое за действительное? Как бы то ни было, я пыталась послать ему знак своей ладонью, скользнувшей вверх по мужской спине прямиком к шее. Вдруг он тоже ждёт намеков? Но Чимин не шелохнулся. — Кхм…— неловко опуская взгляд выдала я — Ни в чем не ошибаться — это свойство богов… — Боги тоже ошибаются…— шепотом ответил Чимин не отрывая взгляд. Его ладони по-прежнему лежали на моей спине, плотно прижимая к мужскому торсу. — Значит ты просто поклонница Демосфена и мне не стоит переживать о твоей успеваемости? «Ну какая успеваемость, Чимин!» — крутилось у меня в голове. Но вместо того, чтобы упрекнуть друга, я выдала ещё один тонкий намек. — Просто древнегреческие ораторы мне ближе, чем римские или какие-либо другие… Казалось бы вот он! Тот самый намек, что так усердно пытался разгадать Чимин, ища ответы в моих глазах. Но нет. — Ладно, идём, золотце, надо обработать раны. Он просто привел нас ко мне домой и со знанием дела открыл шкаф с аптечкой, которую некогда сам туда и положил. Сдаваться не хотелось. Либо он слишком твердолобый, либо мои намеки никуда не годятся. Первый вариант, кончено же, более вероятный. — Чимин, слушай…— мягко начала я, пока друг осторожно растирал по моим ладоням заживляющую мазь, сидя передо мной на коленях — За столько тысячелетий у тебя было много…женщин? Друг медленно поднял голову и удивленно посмотрел на меня. — Почему спрашиваешь? — его бровь вопросительно выгнулась — Просто любопытно. Мы никогда не говорили на эту тему. Отчего-то обсуждений предметов воздыхания Чимина мы действительно избегали. Я знала лишь о Психее. Но Чимин решил напомнить мне о ней, в этот раз не опуская подробностей. Она была обычной смертной, чья красота смогла затуманить разум людей. Да настолько, что они позабыли саму Афродиту. Разумеется прекрасная богиня не могла допустить подобного. Афродита позвала своего сына и велела ему поразить сердце девушки, чтобы та воспылала бескрайней любовью к самому мерзкому существу во всем мире. Тем временем сама Психея страдала от того, что мужчины смотрят лишь на ее лик не замечая внутренней красоты. Видя, как горюет дочь, отец обратился к оракулу. Однако прорицатель заявил то, что встревоженный родитель никак не ожидал услышать. Ему было должно отвести Психею на скалу. Ее одеяния должны быть погребальными. Там она будет вынуждена выйти замуж за чудовище. Такова воля богов и ослушаться невозможно. Выполнив все условия, убитый горем отец оставил дочь одну в условленном месте. Тотчас девушку окутало туманом и она оказалась в чудесном дворце. Ей суждено было стать женой незримого существа, что приходило к ней под покровом ночи. Психее строго было запрещено пытаться узнать истинный облик своего супруга. А ей и не хотелось. Забота, любовь и нежность, которые муж дарил ей, были не сравнимы ни с чем. Тогда она была абсолютно счастлива. До той поры, пока завистливые сестры не внушили ей мысль, что возлюбленный страшный монстр и непременно убьет ее. Тогда девушка вооружилась мечом, масляной лампой и направилась в покои супруга. Прежде, чем свершить злодеяние, Психея решила все же подсмотреть, как же выглядит то самое чудовище. И каково же было ее удивление, когда она узнала, что это сам прекрасный Эрот. От удивления и бескрайнего восхищения девушка по неосторожности уронила со светильника каплю масла. Она прямиком попала на плечо бога. — Я так любил смотреть, как она танцует, как она поет… Как Зефир играет с ее волосами, в лучах посланных Гелиосом. Я любил слушать звуки ее голоса, но она предала меня — его ладонь спустила с плеча футболку, предъявляя взору тот самый шрам, оставленный Психеей. Только вот покажет ли он мне самый главный шрам? И он показал. Он проступал на идеальном лице, искривляя его своей болью. Все ещё не утихшей болью. Как бы Чимин не пытался храбриться, как бы не натягивал на себя эту улыбку, я понимала, что это лишь защитная реакция. — Я отдавал ей всего себя, дарил лучшие украшения, что знал тогда мир, оберегал ее, словно самое дорогое сокровище — губы мужчины подрагивали в ухмылке, пока он бинтовал мне руки — Но видимо ее любовь была не так сильна. Абсурдно, правда? Сапожник и без сапог. — А что потом? — сочувственно прошептала я — А потом она пыталась искать меня. Даже к матери моей приходила с просьбой помочь. И она согласилась. Ну как согласилась? Афродита уже придумала для Психеи множество поручений, которые девушка вряд ли могла бы выполнить. Слишком ненавистна она ей была. Когда Чимин узнал, что возлюбленная согласилась пройти все препятствия ради него, он воодушевился. Психея с успехом перебрала огромную груду смешанной крупы, достала золотое руно с бешеных овец, добыла воду из реки Стикс. Но вот секретный ящик, что Афродита велела ей принести от Персефоны, сыграл роковую роль. По уверению прекраснейшей богини в нем находилось зелье, что дарит вечную молодость и красоту. Психее строго настрого запретили открывать его. Однако девушка не сдержалась. В том ящике она и нашла свою смерть. — После этого все смертные, что были в моей жизни, интересовали меня далеко не для романтических отношений. У меня было много любовниц, но сердце свое я больше не доверял. Тем более смертным. Откровение друга обухом ударило меня по голове. Я не знала, как реагировать на такое заявление. Казалось разочарование так четко написано на моем лице. Изо всех сил я старалась стереть его, не позволяя Чимину заметить. — А если ты спрашивала именно про любовниц, то да. Их было много. И нимфы, и богини, и смертные. Много кого. Что ж поделать, я бог любви в конце концов. — друг игриво подмигнул мне и щелкнул пальцами по носу, поднимаясь с пола. — Странно как-то обсуждать с тобой такое. — он удалялся в сторону кухни повышая голос, чтобы я четко слышала то, что он говорит — А вообще наверно это хорошо? Можно считать, что мы перешли на новый уровень. Какая же я дура. Конечно же тогда Чимин испугался из-за моих слов. Он боялся, что наша дружба пойдет коту под хвост, ведь он больше не рассматривает смертных на роль возлюбленных. Особенно с учетом того, что это незаконно. И с чего я вообще решила, что он может ко мне что-то чувствовать? Только вот почему я чувствую себя какой-то… Отвергнутой?

*******

Разумеется в университете я не стала сообщать о том, что почти все выходные провела в навьем узилище. Все последующие два дня я была образцовой студенткой уделяя свое внимание лишь учебе. Я попробовала деликатно узнать у Чимина о Локи, но тот лишь сердито хмурил брови. Он не рассказывал о его текущей судьбе, но в красках рассказал, что асгардец из себя представляет. Как удалось выяснить, Локи был рожден ётуном. А вот как он стал асом — осталось загадкой. Самой шокирующей новостью было то, что Локи — бог хитрости и обмана. Однако Чимин крайне удивился, когда все то, что ас рассказал мне, подтвердилось. Получается со мной он был честен? Возможно ли это? Тогда Чимин с укором заявил, что так рано радоваться не стоит, ведь Локи умен и очень хитер. Ярким примером того была смерть одного из светлейших асов. Имя ему было Бальдр. Все прославляли бога и восхищались его красотой. Душа аса была так светла, что от него исходило сияние. Стали Бальдру сниться зловещие сны, предвещающие его гибель. Поделился ими бог со своей матерью Фригг и отцом Одином. Обеспокоенная мать тут же взяла клятву с камней, металла, дерева, огня, воды, земли, зверей, птиц, яда и змей, что они не навредят Бальдру. Тогда все смогли успокоиться и забыть о своих переживаниях, да так, что из неуязвимости Бальдра сделали настоящую забаву. Прямиком на поле тинга асов они пускали в него стрелы, рубили мечом, бросали камни, но ничто не могло сгубить бога. Одному лишь Локи сие было не по нраву. Принял он образ старухи и решил разузнать, неужто так неуязвим Бальдр. Пошел он к самой Фригг и та призналась, что не брала клятвы лишь с одного побега, что растет к западу от Валгаллы . Уж слишком он показался ей маленьким и безобидным. Услышав это, Локи мигом помчался к указанному месту, вырвал с корнем побег, который оказался омелой и вернулся на поле тинга. Асы продолжали забавляться и лишь один Хёд , брат Бальдра, стоял в стороне, ведь он был слеп на оба глаза. Локи выразил Хёду свое сочувствие и пообещал направить аса в нужную стороны, чтобы брат мог уважить Бальдра участием в этих игрищах. Хёд взял прутик из омелы и метнул его по указу Локи. Попал он в самое сердце, не оставляя брату и шансов на выживание. Это стало тяжкой потерей для асов. Ни руки, ни язык не слушались их. Они могли лишь оплакивать великого бога. Только лишь придя в себя Один бросил клич среди асов, вопрошая кто же отважится отправиться к самой Хель и испытает удачу вернуть Бальдра назад. Самым отважным оказался Хермод . Взяв излюбленного коня Одина Слейпнира, он помчался к Хель. Убеждая покровительницу в том, что все горюют по Бальдру, Хермод получил от Хель в ответ такое условие: оплакивать усопшего должен абсолютно каждый. Если хоть одна живая душа не проронит слезы, то оставаться Бальдру в ее царствие на веки вечные. На том и условились. Кого бы не встречал Хермод на своем пути, каждый оплакивал Бальдра. Но по дороге домой, уверенный в том, что исполнил свое дело, Хермод наткнулся на глухую пещеру в которой находилась великанша. Она представилась Тёкк. Отшельница была необычайно веселой. Поинтересовался ас отчего же не оплакивает она погибшего и призвал уважить его брата, а та лишь звонко рассмеялась, отвечая ему висой:

Сухими слезами

Тёкк оплачет

Кончину Бальдра.

Ни живой ни мертвый

Он мне не нужен,

Пусть хранит его Хель

В след уезжающему Хермоду раздавался зловещий смех. После все асы поняли, что в облике великанши был сам Локи, свершив тем самым величайшее зло для асов. Все это не выходило у меня из головы. Конечно Локи казался весьма специфичным, но не таким коварным и хладнокровным, как описал Чимин. Мне вовсе казалось, что друг специально преувеличивает злодеяние Локи, будто тыкая меня носом в то, какую ошибку я совершила. Он словно потешался. А ещё…совершенно не выходил у меня из головы. Я боролась с постоянным желанием написать ему, позвонить, коснуться его… Сейчас казалось, что все это время я любила его и только сейчас смогла это осознать. Мне было бесконечно мало того времени, что мы проводили вместе. К тому же Чимин стал больше времени проводить в издательстве, так как у Дафны, в связи с последними обстоятельствами, не хватало на него времени. Или он просто избегал меня? Ведь помимо Чимина, что является весьма номинальным владельцем издательства «Пегас», его брат Антерос, он же Пак Дэгон, там полноценный генеральный директор. Мы стояли в просторном холле университета у большого окна. Девочки щебетали о какой-то ерунде, которая меня абсолютно не заботила, а я была поглощена своими мыслями. Только сильный толчок локтем в бок и скромный зов по имени, смогли вывести из этих нескончаемых дум. — Ай! Аён! — согнувшись пополам я повернулась к подруге и прожгла ее недоумевающим взглядом — Сбрендила?! Больно же! Опешившая Аён лишь кивнула в сторону, явно желая мне на что-то указать. Повернув голову я увидела перед собой его. Того, кого преследовала долгое время. Прямо передо мной стоял Александр. Его черные волосы были зачесаны назад, но прыткие прядки все равно выбивались, спадая у лица. Голубые глаза с любопытством всматривались в меня, а крепкая спина, своего высокого владельца, сгибалась подобно моей, чтобы позволить ему детальнее рассмотреть ту, что больше похоже на городскую сумасшедшую. — Здравствуй Джихё — обаятельно улыбнулся Александр — Можно тебя на минуточку? — Да что же только на минуточку? — задорно хихикала Сэби, силой толкая меня в плечо на встречу красавцу — Забирай ее на подольше! Я одарила подругу уничтожающим взглядом, а в голове крутилась только одна мысль: «О всемогущий! Он знает мое имя!». Мои ноги неуверенно семенили за Александром, а он в свою очередь галантно оборачивался, проверяя следую ли я за ним. Ну разве не душка? Укромное место мы нашли на широком пролете лестницы, уютно устроившись на подоконнике. За окном уже кипела жизнь, покидающих стены университета студентов. Кто-то сбивался в группки, обсуждая с друзьями события минувшего дня, кто-то выходил грустно понурив голову, а кто-то бросался в объятия возлюбленных. Всмотревшись в одну из лавочек, я с грустью обнаружила, что Чимина там нет, значит сегодня он не планирует забирать меня с занятий. Это не могло не опечалить. Раньше такое случалось крайне редко. Хотя, может ещё не все потеряно и он подойдет чуть позже? Друг знал, что сегодня я планирую обсудить тему своей курсовой работы по уголовному праву и освобожусь позже обычного. — Кого-то ждешь? — Александр, проследив за моим взглядом, смотрел в окно, по-прежнему очаровательно улыбаясь. — Да… Видимо сегодня за мной не придут. — улыбнулась в ответ я. — Знаешь, по-началу я думал, что ты одна из тех ненормальных, что ходят за мной по пятам. Но я несколько дней уже не видел тебя, а потом в добавок вспомнил, что с тобой всегда рядом сам покровитель любви и понял, что видимо ты так часто была рядом чисто случайно. К тому же, разве можно влюбиться в простого смертного, когда такой образец мужчины поблизости. — Александр усмехнулся переводя на меня свой теплый взгляд. Я не знала радоваться мне или грустить. С одной стороны нет ничего более позорного, чем обнаруженная слежка за пассией. С другой стороны хорошо, что он сделал противоположные выводы. Только вот я совершенно не интересую Александра — это плохо. К тому же предположения девочек касательно Чимина подтвердились — это ещё хуже. Друг меня шугается, Александр, по всей видимости, вовсе не заинтересован во мне, как в девушке. Остаётся одно: переехать с позором в другую страну и спокойно жить одинокой старушкой, прозябая в какой-нибудь захудалой каморке. Или вовсе сменить не страну, а мир? А что? Если существуют девять миров, в одном из них я уже пожила и ничего толкового из меня здесь не вышло, может буду пользоваться большей популярностью где-нибудь в Нидавеллире? Хотя нет, гномы точно за свою меня не примут. Муспельхейм? Тоже вряд ли. Огненное царствие явно не мое. Слишком бледная кожа. Альвхейм? Точно. Там живут эльфы. Они же альвы. Вот там-то и попрошу пристанище. Как бы только узнать о них больше? — Джихё, если честно, я к тебе с предложением. Я удивленно вскинула бровь, боковым зрением замечая с какой неприкрытой завистью смотрят на меня мимо проходящие девочки, тихо перешептываясь между собой. — Ну раз собрался, предлагай. — уверенно заявила я, тайком поглядывая в окно. — Учитель по пантеонологии всегда ставит тебя в пример, мол: «Берите пример с Пак Джихё! Вот она то побольше вашего знает!». — Ух ты. Так я популярна! — мои губы горделиво искривились — Только я Пан. Пан Джихё — Ещё кааак популярна! — проигнорировав мое замечание усмехнулся Александр — Ты не могла бы немного подтянуть меня? Не хочу опозориться на экзамене, а от всех этих замысловатых сплетений у ирийцев и олимпийцев - голова кругом. — Так…— закатив глаза задумалась я — Если ты сказал, что это предложение, значит есть что-то, что может заинтересовать меня взамен? — А с тобой приятно иметь дело, госпожа Пан! — громкий смех Александра ещё больше заинтересовал снующих вокруг нас девиц. — А то! — игриво подмигнула я. — Через несколько дней у вас начинаются практические работы и как правило первокурсников запихивают в суды или полицейские участки, где они выполняют всю грязную работу. Я же предлагаю тебе отменный полицейский участок, с кучей интересных заданий, а самое главное с крутым начальником. — Друг семьи? — Лучше. Мой отец. Предложение было более чем заманчивым. Отказаться было бы глупо и я с охотой протянула руку своему новому партнеру. Занятия с отстающим было принято начать завтра у него дома, а перед этим мы вместе заглянем к его отцу, чтобы познакомиться и получить от него запрос для университета. Ещё несколько дней назад я умерла бы от счастья. Мы будем вместе заниматься, вместе практиковаться, может и в университете станем общаться, но сейчас было все иначе. Да, бесспорно все это было классно и приятно, но не то… Это не делало меня счастливой. Я продолжала поглядывать на пустую лавку. Но теперь у меня появился отличный повод заявиться к Чимину на работу. Пойду и поделюсь с ним хорошими новостями.