Противостояние

Я была напряжена больше обычного и никак не могла сконцентрироваться на олимпологии. Мысли хаотично разбегались, сбивая на своём пути всё то, что мне известно о предмете. Долго и хаотично я листала учебник, делая самый вдумчивый вид, затем стала что-то сумбурно записывать, но всю ситуацию спас Александр своим предложением. — Расскажи свою самую любимую историю из олимпологии. Их было множество, но есть некоторые, что так ярко показывают отношение богов к людям. Первой из них была история о сестре Чонгука Арти, которую некогда звали Артемидой. Никто не помнит насколько давно это было, то ли в золотой век, то ли в век героев, но тогда Артемида слылась непорочной богиней, которую всегда сопровождали нимфы. Вечно юная, прекрасная дочь Зевса, заботится обо всём, что живет на земле, растёт в лесу и поле. Любила Артемида, с колчаном за плечами и копьём в руках, весело охотиться в тенистых лесах, а после искупаться в свежих водах ручья. В очередной раз верные спутницы Артемиды сняли с неё сандали, струящиеся по телу одежды и завязали волосы узлом, как вдруг увидели Актеона , наблюдающего со стороны за прекрасной богиней. Утомленный охотой со своими верными псами он пришел к ручью в надежде найти здесь прохладу. Не медля нимфы окружили богиню, желая скрыть её от любопытных глаз. Взор Артемиды озарился гневом и вмиг она превратила Актеона в оленя с большими ветвистыми рогами. Преисполненный ужаса Актеон обратился в бегство, жалея что невольно нарушил покой богини. Тут же собаки Актеона учуяли след животного. Не признали они в нем своего хозяина. Быстро охотничьи настигли свою цель и впили острые зубы в плоть оленя. Хотел было Актеон молить о пощаде, да не мог. Не было у него больше дара речи. Скорбь и ужас лишь стояли в его глазах, пока псы беспощадно разрывали тело на части. — Вот что бывает, если совать нос куда не следует. — Грустно заключила я — А если почитать богов, то они будут к тебе так же благосклонны, как и Афродита к Пигмалиону . Пигмалион был ярым женоненавистником и жил в уединении избегая брачных уз. Однажды он создал из слоновой кости творение, что навсегда охватило его сердце пылкой любовью. Необычной красоты на него смотрела прекрасная дева, словно живая. Часами Пигмалион наблюдал за своим творением. Казалось вот-вот она заговорит с ним. День ото дня так сидел ваятель. Ничего ему больше не оставалось, как распростереть руки к самой Афродите. Принёс влюбленный в жертву богине белую телку с позолоченными рогами и без умолку молил проявить к несчастному свою милость. Он не решился просить оживить его статую. Боялся он прогневать олимпийцев. Просил лишь жену такую же прекрасную, как и его творение. Без устали молил он Афродиту, а по возвращению домой обнаружил, что его прекрасная статуя ожила. Светится жизнь в её глазах, бьется горячее сердце. — Это лишь говорит о том, что наши жизни нам не подвластны. Все лишь в руках богов. — скривившись парировал Александр — Мы не принадлежим сами себе. — Тсс! — испугано зашипела я — Что бы стало с нами, если не они? Вспомни людей железного века! — Они были свободны! — не унимался юноша — А что мы? — Самое страшное, что можно дать человеку - это свобода. Но Александр был в корне со мной не согласен. Он считал, что со всей той благостью, пришедшей с богами, к нам пришли и горести. В железном веке люди сами творили те ужасы, что стали неотъемлемой частью их жизни. А сейчас мы достигли гармонии, но потеряли контроль. — Ты знаешь хоть одну историю, в которой людям железного века угрожал бы чудовищный монстр? Покопавшись в своей голове я вспоминала лишь древние истории о монстрах, когда люди так же, как и мы сейчас, поклонялись богам. Все истории о демонах, лохнеских чудовищах и всяких йети были ничем иным, как выдумками или додумками людей, заставших проявление божеств. А вот Александр знал современные случаи столкновения с чудовищами. Он рассказал мне о том, что удалось подслушать в разговоре Ареса и господина Ким. В тот день Сварог и Радегаст были в своей кузнеце. Двенадцать подмастерьев помогали богам поднимать молот и клещи, чтобы сковать для людей необходимые орудия труда. В самом разгаре работы к богам прибежала взволнованная Лада и сообщила об огромном змее, что сжигает всё на своём пути. Он был порождением Велеса и Волоты, вырвавшимся из своего узилища. С огромным трудом удалось Сварогу и Радегасту заманить змея к железным дверям своей кузницы, укрывая за ними простых людей. Выл змей Тасан, заставляя вернуть ему добычу. Радегаст же предложил сыну Велеса пролизать в воротах дырку и тогда они посадят ему людей прямо на язык. Пока змей старательно трудился, отец и сын зря времени не теряли, раскаляя свои клещи. Как только змей просунул язык, они защимили его раскаленными клещами. Стал измученный змей просить пощады, заявляя, что нет сильнее никого, кроме него самого и богов, значит следует мир поровну поделить. Согласились боги, запрягли змея в плуг и стали землю бороздить до тех пор, пока не дошли до моря и не утопили Тасана в буйных водах. — Тасан мог вырваться и в железном веке! — оправдывалась я, словно за свои промашки. — Представь, как тогда бы испугались люди, которые и богов то толком не знали. — А мог вообще не явиться на свет, если бы не Велес с Волотой! — стоял на своем Александр. Объятая страхом, я в два прыжка оказалась возле своего ученика-анархиста и накрыла его губы своей ладонью. Фантазия так и рисовала картинки, в которой подле нас появляются Арес и Ладон, сковывая золотым арканом. Волевым движением руки Александр потянул меня за запястье, роняя к себе на колени. Испытывающий взгляд смотрел в мои ошеломлённые глаза. Хорошо, что я по-прежнему закрывала его губы рукой. Мы были слишком близко. Достаточно близко, чтобы ощущать учащающееся биение его сердца. С своим безмолвием Александр мирился не долго. Он плавно скользнул по моему предплечью, протягивая длинные пальцы к сковывающей ладони. Но его губы справились лучше. Они оставляли свои скованные поцелуи, вынуждая меня тот час убрать руку от его лица. — Кхм. Итак, Мы помним, что ирийцы, изничтожили сами себя, по пророчеству Велеса — я приняла безуспешную попытку встать. — Гея напиталась их кровью и породила первых олимпийцев. — томно промурчал Александр. — Послушай, мне было бы удобнее продолжать стоя… — А мне так лучше слышно. И как то более тесно ощущается вовлечение в историю…— губы Александра были так близко к моей шее, что от одного дыхания юноши она покрывалась мурашками. — Давай блиц-опрос…— дрожащим голосом произнесла я — Кого станешь благодарить за хорошее настроение? — Диониса? — Нет…К Дионису обращаются виноделы и театралы. — Я слышал, что Дионис славится своими оргиями. — плотоядно прошептал Александр. — А я слышала, что великого олимпийца интересуют исключительно мужчины. — огрызнулась я и пользуясь секундным замешательством Александра вскочила с его колен. — А в случаях, когда ты чувствуешь себя особо весёлым, стоит благодарить верного спутника и виночерпия Диониса Комуса. Именно он бог пиршеств и веселья. К нему же можно обращаться и в тех случаях, когда хочешь устроить хорошую вечеринку. Вернув обстановке серьёзный лад, мы обсудили и Гипноса у которого стоит просить не насылать страшных сновидений, и Морфея, которого благодарим за добрые сны, и дарующую мудрость Афину. Хоть Александр заметно поник, но задавал нужные вопросы, чтобы расставить сложные божественные хитросплетения по полочкам. Как и любому человеку, который мало что понимает в покровительстве, Александра волновал вопрос: «Почему же у ирийцев так мала сфера деятельности»? Мы знаем о воине Ладоне, о мрачном повелители Нави и его бывшей супруге Ние, знаем и о нынешней супруге, великой волшебнице Моране, знаем солнечного Хорса и неумолимого Стриба, знаем Цизу и морского владыку Йесу, знаем кузнеца Сварога и сына его Радегаста. Но каковы же «функции» остальных ирийцев? А всё очень просто. Испокон веков ирийцы, не учитывая перечисленных, покровительствали конкретной местности. Они были в ответе перед Световидом за благополучие людей, за то, как на его землях зреют спелые плоды, пасутся стада. Ирийцы не успели пожить достаточно много, чтобы проявить миру то количественное множество богов, кое смогли предъявить олимпийцы. Сделав «работу над ошибками» боги Олимпа, хоть и творили историю подражая ирийцам, но сильно разграничили зону ответственности между каждым богом. — Чтобы больше контролировать людей. — язвительно усмехнулся Александр. — Достаточно! — прогремел голос Ладона — Я долго внимал твоим речам богохульным. Сей же час отправляйтесь в Навье узилище! — Нет-нет-нет! — замахала руками я — Великий бог светлого Ирия, здесь какая-то ошибка! Мы не… — Перечить удумала мне, девка?! — насупил брови бог. — А это обидно между прочим…— пробубнила я себе под нос. Ладон затрубил в свой рог и тут же мы оказались в знакомом мне узилище. Надсмотрщик с удивлением посмотрел на меня, скрещивая когтистые лапы на своей груди. — Можешь не провожать! — рассерженно прокричала я — Дорогу знаю! Сжимая руки в кулаки, я сурово топала ногами по каменистому полу, то и дело подворачивая ступни. Войдя в «свою камеру», я встала возле скалы и приковала одну руку наручником. Александра привели сюда же. По моей убедительной просьбе его приковали с другой стороны. Иначе парень рисковал остаться с расцарапанным лицом. — Бесполезно говорить, что я здесь опять не причём? — обратилась я к надсмотрщику. Ответом мне лишь послужил тяжелый кивок с глухим рыком. Мои старые знакомые уже даже не удивлялись. Они лишь задорно поздоровались со мной, рекомендуя вообще не уходить. — А то что ходишь туда-сюда? — усмехнулся осужденный — За компанией бегала? Звучный хохот стоял в узилище, высмеивая мою «удачу». Пока богохульники хохотали, Александр пытался извиниться, но я лишь велела ему заткнуться. Так и знала, что все кончится Навью. — Джихё, — виновато прозвучал тихий голос Александра — Энергия Локи разрушает нас, обнажая самые уязвимые места. Мне действительно есть за что злиться на богов, но раньше я не позволял себе этого… — Заткнись! — закипела я, старательно отбивая свободной рукой часть выступающего камня у скалы — Иначе попрошу своих друзей зарядить в тебя камнем! — Я снесу от тебя любую травму. Ты можешь мне хоть голову откусить, но что если в своей ярости навредишь своему другу? Сейчас то тебя выпустят, но если ты не совладаешь с собой и покалечишь Чимина, то выход у тебя будет один - царствие Аида. Прямиком из Велесова узилища отправишься в преисподнюю и вечность будешь гонимая своей виной. Слова Александра задели меня за живое. Лишь одна мысль о том, что я могу навредить Чимину, до боли сдавливала сердце. — Выпустите её, сейчас же! — раздался такой родной голос по ту сторону решетки. Чимин проносился в неприветливом темном коридоре, подталкивая надзирателя в спину. Всем своим видом экс друг источал беспокойство. Стоило моей руке освободиться, я тут же ринулась в его объятия. Среди этой тьмы, он был лучиком света, что вел меня к выходу из злачного места. Такой красивый, в черном пиджаке на голое тело, такой родной и уютный, приносящий с собой покой и умиротворение. — Как ты, золотце? — ласково спросил он, поглаживая меня по голове — Тебя никто не обидел? — Чиминаа…— едва не рыдала я — забери меня. Далеко-далеко. Крепко прижимая меня к себе он исполнил просьбу и унёс туда, где нам никто не сможет помешать. Теперь можно выговориться. Я рассказала Чимину обо всём. Первым делом я уверила его в том, что совсем не виновата в очередном заточении. Рассказала и о слухах, что распускают в университете, и о том, как странно ведет себя Александр, и о теории девочек и о том, что происходило у него дома. Чимин слушал меня не перебивая, вникая в каждое слово. Эмоции на его лице то и дело сменялись, окрашиваясь то удивлением, то хмуростью. Я побоялась, что он приревнует, узнав об Александре, но Чимин спокойно смотрел перед собой. Его локти упирались в широко расставленные бедра, а ладони задумчиво потирали друг друга. — Ты не ревнуешь? Наверно тебе не приятно слышать подобное, но я не хочу от тебя ничего скрывать. — А мне есть о чем беспокоится? — промурлыкал он. Мягкие мужские руки поймали мою суетную фигуру и скользнули к ягодицам, устраиваясь на них поудобнее, в то время, как лбом он уютно устроился на моем животе. Разумеется ему не о чём было беспокоится. К тому же, как выяснилось, он и так видел все то, что происходило в спальне Александра. Книга глубины помогла раскрыть ему тайну моего заточения, а помимо прочего и восхититься моей искренностью. По признанию Чимина, Александр сильно злил его своим поведением и бога сдерживала лишь вера в меня. — Ты знал, что энергия Локи влияет на людей? Медленно поднятый взгляд дал мне понять, что он всё знал. Знал, но всё равно не пускал меня. — Почему тогда ты противишься идее Дафны?! — ничего не понимая я отстранилась и нервно заходила по комнате. — Чимин, я боюсь, что могу причинить кому-нибудь вред. Я уже швырнула сумкой в Александра и была готова закидать его камнями! А что если я пораню тебя или…Даже думать об этом не хочу…Я должна пойти на контакт с Локи. Просто передай Дафне, что если моя помощь всё ещё нужна, то я готова. Устало облокотившись об окно, я глубже вдыхала морской воздух. Чимин подошел ко мне сзади, обняв за талию и мягко покрыл шею своими поцелуями. — В жизни риска не хватает? — прорычал мне на ухо он — Тогда рискуй со мной, чтобы я мог тебя спасти. Мягким движением руки Чимин подтолкнул меня в спину, перегибая вниз головой над пропастью. Внизу о скалы разбивались волны, разлетаясь сотнями блестящих брызг. Одной рукой бог крепко придерживал меня за живот, а другой требовательно скользнул под юбку. Казалось даже свет луны, что дарила нам богиня Селена, стыдливо развернулся, уводя за собой звёзды. Сверкающий глаз ночи позволил нам предаться страсти без своего мягкого взора. Не знаю, что больше кружило мне голову — движения умелых пальцев, ласкающие мокрую плоть, или же высота. Но мое сердце замирало. Замирало от страха, замирало от близости Чимина, от предвкушения. Его руки беспощадно разорвали пуговицы на моей рубашке, освобождая мягкую грудь. Как же божественно он ласкает мой сосок, с легким пощипыванием, оттягивая его, позволяя увеличиться в своих размерах. Возбуждение Чимина неумолимо рвалось наружу и нашло свой оплот удовольствия во мне. От резкого, беспощадного толчка, я ещё сильнее подалась вперёд. Пористый камень приятно покалывал грудь, слово кусая ее, а голова кружилась ещё сильнее. Разливающаяся по телу истома усиливала ощущение невесомости, но я знала, что он не даст мне сорваться. В его крепких руках я в безопасности. Я готова всю жизнь вот так вот подчиняться ему, лишь бы Чимин всегда был рядом, лишь бы любил меня, лишь бы ласкал так же, как ласкает сейчас. Мне безумно нравится то, как он входит в меня, как тихонько постанывает от удовольствия, как неустанно шепчет о своей любви, нравится каждый раз ощущать его иначе, нравится подаваться задом назад навстречу его движениям, нравится ощущать собственным телом, как свой, так и его оргазм, который словно соединяет нас воедино. Как только этот пик поддался нам, мы не спешили отстраняться. Я свободно лежала грудью на каменном выступе, пока Чимин лежал торсом на моей спине, рассыпая поцелуи по позвоночнику. — Я очень сильно люблю тебя, моя красота — нежно шептал бог. — А я тебя сильней люблю…— довольно прошептала я, подставляя лицо морскому бризу. — Но вот пуговицы тебе придется собрать и пришить на место. Прямо посреди ночи мы выбрались из своего любовного бастиона в поисках швейного набора. К счастью Сеул славится своими круглосуточными магазинами. Пёстрые баночки и упаковки с героями в стиле аниме зазывно смотрели на меня с полок, напоминая о необходимости поесть. Урчащий живот их в этом поддержал. Полагаю вид у нас был самый причудливый. Студентка в пиджаке на голое тело в компании потрепанного, но довольного бога. Но в этот момент нам было плевать. Помимо ниток и иголок, мы купили по упаковке рамёна, холодный кофе и уютно расположились за высоким столиком, всматриваясь в окна на горящий огнями Сеул. — Чиминаа…— протянула я, помешивая палочками лапшу — А мы можем как-то помочь Александру? —Ххх.. Фто, хошешь фпасти вофлюбленного? — Бог набивал рот горячей едой, попутно остужая ее своим интенсивным дыханием. — Не говори глупостей! — возмутилась я, толкая его в плечо. Чимин наигранно растёкся по стене, имитируя высшую степень избиения — Мне кажется, он все это наговорил не но собственной воле. Это все Локи. С улыбкой взглянув на «умирающего», я осторожно коснулась губами места «срашного ранения» и случилось чудо, едва не приставившийся бог воскрес и вобрал в себя всю серьезность, которую только мог. — Верёвки из меня вьёшь, золотце. Ну да ладно. Тебе можно. Попробую узнать, что можно сделать с твоим богохульником. К тому же возможно энергия Локи действительно разбередила его раны. Мне безумно натерпелось узнать что же за раны такие у Александра, но не осмелилась. Возможно это чужая тайна и лезть в неё не стоит. К тому же это был поистине потрясающий вечер. Мы вдвоем, просто болтаем о насущных делах, он о божественных приключениях, я о мирских. А самое главное, что при этом мы можем быть самими собой. Нам не надо что-то выдумывать, кого-то из себя строить, казаться лучше, чем есть на самом деле. Мы можем дурачиться, как дети, можем выглядеть нелепо и не бояться осуждения, можем напиться в стельку, а потом помогать дойти друг другу до кровати. Можем без стеснения плакать, смеяться, нести полную чушь. Друг с другом мы можем всё. Только вот быть друг с другом вместе, как того бы нам хотелось, мы не можем. Казалось бы где логика? Человек и бог, что так идеально подходят друг другу, обречены на вечную игру в прятки? Наверно вся любовь лишена логики. Именно поэтому мы порой влюбляемся не в тех людей, слепо бросаемся в пучину страсти и любим тех, кого любить нельзя. Насытившись вдоволь, мы сели в машину Чимина. Как бы я не надеялась, что мы вернемся назад, эту ночь нам стоило провести порознь. Так было бы безопаснее, да и у Чимина будет возможность узнать что-нибудь о судьбе Александра. — Чимин, а чем пахнет? — водя носом по воздуху спросила я, подмечая яркий сырный запах. — Я же пиццу тебе вез! — скривившись обронил мужчина — Между прочим самая, что ни на есть итальянская. К ней даже усики есть. — Усики? — удивилась я — К пицце? Чимин развернулся к задним креслам и вытащил оттуда большую коробку, одной рукой удерживая её на уровне своего лица. — Синьорина, — с наигранным акцентом протараторил мужчина, опуская коробку — уверен вы никогда не пробовать настоящий итальянский пицца! На лице Чимина красовались черные, закрученные к верху, усишки, которые он то и дело подкручивал ещё сильнее. — О громовержец! — звонко расхохоталась я — Чиминаа! Обещай, что никогда не станешь отращивать усы! Невзирая на протест дарителя, я взяла кусок пиццы и с неприкрытым удовольствием отправила ее себе в рот. Довольно поглядывая, как я ловко ловлю ртом свисающий с кусочка сыр, Чимин вез меня домой. Свет фонарей ночного города мелькал на его лице, танцуя причудливый танец, а фары встречных машин озаряли мужской стан каким-то особым божественным свечением. Или может быть таковым он был исключительно в моих глазах? Через приоткрытое окно доносился живительный ночной воздух, наполненный влагой, пришедшей после жаркого дня. Но мне казалось, что так пах сам Чимин. Словно это он тот самый вкусный воздух, что хочется вдыхать, наполняя им легкие, дурманя голову. Если кто-нибудь однажды спросит меня, как пахнет моя любовь, я без раздумий отвечу: Свежей прохладой майской ночи. Я желала хоть какого-нибудь телесного контакта, который не вызвал бы подозрений. Потому аккуратно подсовывала ему привезенное угощение, нежно касаясь пальцами лица. Его белоснежные зубы, таящиеся под любимыми пухлыми губами, осторожно вгрызались в кусок, пока внимательный взор был устремлен на дорогу. Не трудно было догадаться, что и он желал прикосновений к моей коже. На каждом светофоре Чимин осторожно клал мне на бедра свой локоть, придерживая другой рукой за колени, и что-то очень усердно искал в своем бардачке. Только вот найти никак не получалось. Но мы то оба знали, что там ничего и не было. По приезду домой сам бог пришивал пуговицы на мою рубашку, тихо укоряя в том, что будучи девушкой я мало того совершенно не умею шить, так даже не имею дома швейных принадлежностей. Так хотелось провести остатки ночи с ним. Прижаться к его груди, закинув ногу на бедро, засыпать слушая его тихое посапывание, глядя на умиротворенное лицо. Однако все, что мне грозило, это легкий поцелуй в лоб. Со стороны такой невинный, но каждой клеточкой своего тела я чувствовала сколько любви он вложил в касание рук и губ. Они были пропитаны нежным чувством, а сердце замирало, желая прочувствовать его в самых потаенных уголках души.