Противостояние

Если бы люди могли слышать голос солнечных лучей, то звучали бы они голосом Чимина. Мягкий, нежный шёпот раздавался у самого уха. Такой же жаркий, такой же ласкающий кожу, такой же тонкий. В его неге, хочется зажмурить глаза, подставляя навстречу лицо, и наполнять этим светом себя изнутри. Но голос велел мне просыпаться. Послушно открыв глаза, я с удивлением посмотрела на Чимина, не понимая, что он вообще забыл здесь с утра пораньше. — Вставай, соня, иначе опоздаешь. — Рука мужчины безжалостно трепала меня по голове — Сегодня в университет с сопровождением пойдёшь. Посмотрим, кто там сплетнями грешит. Как бы я не пыталась выяснить у бога, что он там удумал, все было тщетно. Чимин лишь затолкал меня в душ и велел поторапливаться. Разожжённая любопытством женщина способна на всё: и принять душ в считанные минуты, и привести себя в порядок, как никогда быстро, и на подвиг пойти. Да что уж там греха таить, и на преступление мы готовы, только лишь бы утолить эту жажду. Всё же интересная вещь это любопытство. Можно ли считать, что оно — ничто иное, как тяга к познаниям? Или же оно лекарство от скуки? Только вот нужно ли лекарство от такого лекарства? Где та грань, когда любопытство из здорового переходит в стадию излишнего? А может быть всё зависит от случая и обстоятельств? Одинаковы ли причины моего любопытства сейчас и когда я страстно интересуюсь новостями о новом боге? Мне было безумно интересно, что удумал Чимин. Я не спускала глаз с него всю дорогу. К тому же выглядел он, ровным счётом, как и всегда, превосходно. Мои любимые чёрные обтягивающие штаны с рваными коленками, белая футболка, заправленная за пояс, клетчатая рубашка, небрежно накинутая на плечи, всё это делало его образ таким расслабленным, непринуждённым. Солнечные очки, скрывающие глаза, не помогали скрыть хитрость его взгляда. Уголки его губ так и норовили растянуться, пока приподнятые скулы проявляли улыбающиеся глаза своего владельца. Приехав к университету, Чимин проводил меня до крыльца и я было собиралась по-дружески поцеловать его на прощание, однако мужчина ловко отпрянул, выписывая волну всем телом, и простым взмахом руки велел мне идти к входу. Я одарила его вопросительным взглядом, но тем не менее, послушно поплелась к зданию. На его крыльце меня уже дожидались не менее удивлённые девочки. На их лицах так и читалось то множество вопросов, что назрели в головах при виде нашей странной немой сцены. Открыв дверь, Чимин галантно пропустил нас вперед. Теперь ошеломление постигло и всех остальных студентов университета. Они с благоговением склоняли головы перед богом, очевидно думая про себя: «Что он здесь делает?». — При мне шептаться не посмеют. — довольно улыбаясь заявил Чимин, по-свойски обнимая меня за плечи. Думаю пора напомнить людям о грехах, пока они в них не увязли. — О ужас! — тихо прошептала мне на ухо Сэби — Это ещё хуже, чем папаша пришедший в школу. По пути в аудиторию между нами царило неловкое молчание. Девочкам явно было что мне рассказать, но при Чимине делать этого не хотели. Среди длинных коридоров я увидела его. Утонув в собственном любопытстве я совсем забыла узнать у бога про Александра. Он подпирал спиной стену, в компании извечных спутников, как ни в чём не бывало. Такой же обжигающе холодный и отрешённый. Лишь только наши взгляды встретились, парень просветлел и направился прямо к нам. — Доброе утро. — сдержанно улыбнулся Александр — Джихё, мы можем поговорить? Переглянувшись, девочки без промедления оставили нас, заходя в аудиторию. Только лишь Чимин не двинулся с места. Он, придав лицу серьезный вид, смотрел на Александра, Александр смотрел на меня, а я растерянно блуждала взглядом между ними двумя. — Я бы хотел поговорить наедине. — тонко намекнул юноша. — У неё нет от меня секретов. — твердо заявил Чимин играя желваками. — Кхм…ну что ж…— неуверенно начал Александр, потирая ладонью шею — Джихё, я хотел извиниться перед тобой. Из-за меня ты попала в неприятности…. — Ой, да мне уже не привыкать! — нервно и неимоверно глупо хихикнула я и тут же осеклась, под напором строгого взгляда Чимина. — Думаю ты понимаешь, что я был так не сдержан из-за влияния той деструкции, что несёт с собой сила ётуна. С каждым днём всё тяжелее бороться. Однако, я так понимаю, что по твоей просьбе сам великий олимпиец просил помиловать меня — Александр перевел взгляд на Чимина и благодарно посмотрел на него — Спасибо вам двоим. А в качестве извинений, Джихё, я хотел бы угостить тебя ужином. Не дав мне ответить, Чимин сзади положил руки мне на плечи и подталкивая в сторону аудитории, с натяжной улыбкой буркнул: — Спасибо. Мы обязательно прийдем. Я лишь суетно мотала головой заходя в кабинет. Чимин явно недолюбливает Александра и совершенно этого не скрывает. Что ж, пожалуй у него есть на то основания. Если бы он из-за кого-то попал в узилище, у меня тоже возникло весьма негативное представление о таком человеке. Однако Чимин знает Александра гораздо больше, чем я и должен понимать, что на самом деле он не плохой парень. Почему тогда он с ним так холоден? Или может быть есть что-то чего я не знаю? А что если он просто ревнует? Озаренная мыслью я вперила свой взгляд в друга, который вальяжно проходил в самый конец кабинета. Усевшись за свой стол, я не отрывала от него глаз, в то время, как остальные студенты не могли себе этого позволить. Напряжение и скованность так яро читались в их телах. Кажется самим позвонком они чувствовали на себе пристальный взгляд бога, строго надзирающего сзади. Вместо того, чтобы оживленно обсуждать с друзьями волнующие события, все ребята прилежно уставились в учебники, судорожно перелистывая страницы. Сам же Чимин, ехидно ухмыляясь, плавно сел на отдельностоящий стул, степенно закидывая ногу на ногу. — Всем доброе утро! — воскликнула учитель с подозрением осматривая класс — О, великий олимпиец! Едва заметив бога в своей аудитории педагог вжалась спиной в стену, хватаясь за сердце. Только вот почему-то, с испугу, она не могла его найти, то и дело поглаживая правую грудь. Я выгнула бровь и склонила на бок голову, в попытках понять — это она пытается Чимина соблазнить или у учителя особая анатомия тела? Не найдя ответа я обернулась на Чимина и заметила, как его ехидная улыбка сменилась на более сальную, самодовольную. При виде его физиономии я невольно закатила глаза. И это не могло пройти мимо Чимина. Отворачиваясь от своего сопровождающего, боковым зрением я видела, как его его лицо окрашивается смущением. Лениво взмахнув рукой, Чимин велел не обращать на него внимания и проводить занятие по уготовленному плану. Однако могла ли молодая преподавательница сосредоточиться, когда в кабинете сидит сам прекрасный покровитель влюбленных? Тот, чья страсть так и рвётся наружу. Тот, кто одним взглядом может свести с ума не используя даже собственные стрелы. Разумеется нет. Она без конца поправляла волосы у лица, роняла учебник, хихикала, словно школьница и беспрестанно краснела. Наверно Сэби была права. Визит бога намного хуже визита родного отца. Так проходило одно занятие за другим и все они протекали совершенно однотипно. Но хуже всего было в столовой. Если присутствие среди людей Локи несёт с собой неконтролируемую злобу, то вокруг Чимина так и парят феромоны любви. Некогда застенчивые юноши и девушки не стеснялись показывать своих чувств на людях. Кто-то нежно обнимал свою вторую половинку, кто-то трепетно гладил по лицу, нашептывая на ухо нежности, а особо осмелевшие даже целовались украдкой. Казалось весь кафетерий был заполнен исключительно парочками. Только лишь меня одолевала злость. Возможно это всё влияние Локи, а может быть меня злил сам факт того, что я не могу так же обниматься с тем, кого люблю, не то что в стенах университета, а абсолютно нигде. Нигде кроме нашего тайного места. Может быть я тоже хочу, чтобы он держал меня за руку, целовал и вообще засыпал рядом со мной, не опасаясь чьего-то гнева. Окончательно выбила меня из колеи стрельба глазами Аён и Чимина. Пока я вяло топила свою ложку в супе, подруга соблазнительно направляла свои палочки в рот, исподлобья поглядывая на бога. Тот в долгу не оставался. На его лице красовалась кривая ухмылка, а глаза неотрывно следили за каждым движением девушки. — Очень жаль, что ты бог. — томно произнесла Аён, испепеляя Чимина взглядом. — Это интересно почему же? — бог шире расплылся в улыбке, подаваясь корпусом вперед. Аён легла грудью на стол, оказываясь к Чимину слишком близко. Настолько близко, что хотелось дать ей ложкой в лоб. Ну а когда она стала зазывно смотреть на Чимина, едва заметно проводя кончиком языка по губам, моему терпению пришел конец. Резко подскочив, я бросила ложку в тарелку, разбрызгивая по столу её содержимое. Аён и Чимин ловко отпрянули от жирных капель, с удивлением уставившись на меня. Я же лишь взяла свою сумку, окинула их презрительным взглядом и резко развернулась. — Золотце, ты чего? — встревожено обронил Чимин, хватая меня за запястье. — Тошнит. — сквозь зубы процедила я, вырывая свою руку. Мне не хотелось видеть ни одного из них. К тому же я объективно понимала, что то раздражение, что растёт во мне, становится опасным. Оно пугало меня, но я не знала, что с ним делать. Я боялась, что оно вновь вырвется из груди и выльется в нечто ужасное, потому лучше ретироваться и избегать источника раздражения. Тем не менее один из них не давал мне шанса на успокоение. Чимин без промедления вышел из кафетерия вслед за мной. — Золотце, подожди! Куда рванула то так? — Догнав, Чимин обхватил меня за плечи и развернул к себе лицом. — Ты что-то не то съела? Сильно тошнит? Такой встревоженный, нежно поглаживающий мое лицо. Так и не скажешь, что он несколько минут назад флиртовал с моей подругой. Только мое раздражение стало сходить на нет, как разожглось с новой силой. Я было хотела изо всех сил крикнуть, что тошнит меня от него, но лишь едко прошипела: — Возвращайся в столовую. Ещё мгновенье и я закипела бы. Ни обескураженное выражение лица Чимина, ни его подрагивающие от волнения руки, ни теплый взгляд, не умоляли во мне этого порыва. Грубо скинув с себя руки бога, я твердой походкой направилась к выходу из университета, но быстро одумалась, вспомнив, что намечено общее собрание в зале. Развернувшись на пятках я направилась к залу, проходя мимо замершего Чимина. — Золотце, зал в другой стороне. — тихо добавил он. Я была похожа на суетную муху, которая не может понять где нужный ей выход. Вместо того, чтобы остановиться и привести мысли в норму, я лишь крутилась в разные стороны не в состоянии вспомнить куда нужно идти. Легким касанием Чимин повернул меня к лестнице, когда я, в очередной раз, проносилась мимо него. Все то он знает: и куда я хочу пойти и в какую сторону мне двигаться. — И сама разобралась бы! — недовольно ворчала я. Мои шаги были настолько тяжелы, что казалось под ними вот-вот обрушатся ступени, а их количество было вовсе нескончаемым, хотя на самом деле едва ли можно было насчитать десять. Эта злость давила мне на плечи непосильным грузом. Она омерзительна, чужеродна, истощающа. Она забирает все мои жизненные силы, подпитываясь ими. Внутренний голос старательно внушал мне, что всё это вина Локи, что это не я, не та Джихё, что была раньше. Но ярость лишь смеялась ему в лицо, утверждая, что она является моей тёмной стороной. Той, что есть у каждого из нас. Её смех разливался по всем уголкам моей души убеждая в том, что все люди так же омерзительны, как и она, что мы лишь тщетно пытались замаскировать её своей благодетелью, но она всегда была в нас и теперь станет полноправной хозяйкой. В пустой зал я входила едва держась на ногах. Казалось я схожу с ума в этой полемике своего внутреннего голоса и голоса ярости. В глазах мутнело. С трудом усевшись на скамейку, я обхватила голову руками в надежде утихомирить голоса. Но к ним лишь добавился ещё один голос извне. — Дыши глубже и борись! — строго велел мне Александр, обхватив нервные руки. — Тебя ещё не хватало! — раненым зверем рычала я — Проваливай! Словно дикая кошка я пыталась вырваться из его рук. Мои ногти впивались в кожу Александра, оставляя на них кровоточащие ссадины, а ногами я изо всех сил махала в разные стороны, желая хоть как-то отстранить от себя парня. — Руки убери от неё! — зло прорычал влетевший в зал Чимин. — Она окутана яростью! — крикнул в ответ Александр. — Пошли вы оба куда подальше! — срываясь на истерику парировала я. Но следовать указанному маршруту ни один из них не планировал. Чимин в два прыжка оказался возле меня и силой прижал к своей груди. — Да пусти ты меняяя! Но он не пустил. Рассудком я понимала, что происходит что-то абсолютно не нормальное, что эта истерика топит меня в собственных волнах. Не выпуская из своей крепкой хватки, Чимин перенёс нас туда, где я могла не стесняться своих эмоций и слов. — Выплесни всё. Здесь безопасно. Едва он отступил назад, меня тут же прорвало. Я громко кричала, обвиняя его в полиамории, называла теми словами, кои даже и не думала, что знаю, колотила в грудь так, что казалось слышу хруст его костей, крушила все, что подворачивалось мне под руку. Сквозь помутившийся разум я видела невозмутимое лицо Чимина. Я была отвратительна сама себе, но в его взгляде не было и намека на упрек. Бог стойко выслушал все пылкие речи и заботливо прижал меня к себе, как только силы иссякли. — Хочешь, ударь меня ещё. — самоотверженно предложил бог — Ну или поцелуй — промурлыкал он в добавок — Почему ты так ведешь себя? — дрожащим голосом пролепетала я, наслаждаясь успокоительным теплом его рук. Чимин прекрасно понимал, что я имею в виду. Разумеется меня интересовало не то, почему он предлагает ударить его, а почему позволяет себе так фривольно флиртовать со всеми подряд, не стесняясь меня. — Я всегда себя так вёл, любовь моя — ответил он, ласково целуя меня в макушку — Просто ты, будучи слепой к своим чувствам, не замечала этого. Тебе это было безразлично. — немного отстранившись он взял моё заплаканное лицо в свои руки и с трепетом взглянул в мои глаза — Знаешь в чем люди превзошли богов? Вы смогли унять в себе такое разрушающее чувство, как ревность. Представляешь? Боги не смогли, а вы смогли. Значит люди сильнее нас. — Почему ты говоришь, что ревность разрушает? — хлюпая носом спросила я, укладывая голову на плечо Чимина. — Потому что ревность рождена эгоизмом. Впервую очередь она вынуждает ставить себя выше того, кого ты любишь. Затем она сеет в душе человека зерно сомнения, корни которого разрушает изнутри. И вот уже в нём нет места вере, любви и счастью. Люди янтарного века смогли сгубить в себе это чувство, но сегодня, из-за влияния Локи, оно предстало перед тобой во всей свой уродливой красе. — Получается ты тоже это испытываешь? — Ооо, красота моя, ещё как! — усмехнулся Чимин — Серьезно?! — встрепенулась я всматриваясь в его улыбающееся лицо — Меня ревнуешь? — Безумно. — Чимин тяжело сглотнул, отчего кадык на рельефной шее заходил ходуном. Впервые я видела его настолько серьезным — Но старательно с этим борюсь, так как знаю, что ты любишь меня. Боги - эгоисты, но мы усердно стараемся стать лучше ради вас. — Да ну прекрати…— мотала головой я — К кому меня ревновать! Бог изумленно выгнул бровь, искренне поражаясь заданному вопросу. — Если бы мы жили в железном веке, я уже набил Александру морду. — Александру?! — удивлённо вскрикнула я, не веря своим ушам — Ты так наивна и не разборчива, золотце, что иногда меня это очень беспокоит. — А предложение тебя ударить всё ещё в силе? — Нет. Сейчас актуальнее предложение с поцелуем. Не дожидаясь какого-либо ответа от меня, Чимин потянулся к моим губам, снимая с них свой требовательный поцелуй. По всему телу пробежали мурашки. Я крепко вцепилась пальцами в его волосы, делая поцелуй более глубоким, более жадным. Я не могла насыться им, а моментально нарастающее желание подталкивало на нечто большее, чем простом поцелуй. Руки сами тянулись к ширинке его штанов, нежно лаская желаемое через плотную ткань джинс. — Мы опоздаем на собрание, любовь моя — надрывно прошептал Чимин. — Плевать. Просто люби меня. И он любил. Нежное чувство не только срывалось словами с его губ, им был наполнен каждый мужской поцелуй, каждое касание. Казалось он даже дышит любовью ко мне. И как я вообще могла испытать такое отвратительное чувство, как ревность? Ведь его любовь так очевидна. Уверена он пойдёт на многое ради меня. Разве может тот, кто не любит, вот так подрагивать от моих поцелуев? Может ли с таким забвением ласкать мою возбужденную плоть? Может ли получать настолько чувственное удовольствие находясь во мне? Нет. Только тот, кто искренне любит всем сердцем способен на такое. У меня нет причин в нем сомневаться. Ровным счетом, как и у него нет причин сомневаться во мне. В университет мы возвращались в прекрасном расположении духа. Я настолько повеселела, что придумала сама для себя игру. Я то касалась, якобы невзначай, его ягодиц, то паха, то руки, вызывая на лице мужчины усмешку. Отчасти мне даже стала нравиться наша секретность. Только я и он знаем о том, что было несколько минут назад. О том, как сплетались наши тела, языки, в каких местах мы оставляли поцелуи на коже друг друга, о том, какие слова шептали на ухо, как заполняли своими стонами тишину. Это знали только мы. Это происходило в нашем собственном мире. Это нечто интимное. Это драгоценность, которую хочется упрятать в самый надежный сейф, в который никто не сможет влезть своими грязными руками. Нет большего секрета, чем любовь. Кто-то, как мы прячет её ото всех. Кто-то прячет её от предмета своего воздыхания , а кто-то умудряется таить даже от себя, надежно пряча в сердце под множеством замков. Завидев нас в дверях, зал сильно оживился. Все были уже в сборе. С рядов мне махали подруги, зазывая присесть рядом, а Чимин, мягко погладив меня по спине, направился к трибуне. Сгорбленно пролезая вдоль ряда, я неловко улыбалась сидящим студентам, рассыпаясь в извинениях. — Как только студентка Пак соизволит доползти до нужного ей места, мы сможем начать. — громогласно прозвучал голос директора. — Моя фамилия Пан — по инерции пробубнила я, в миллионный раз поправляя свою искаженную фамилию. Осознавая, что доставляю всем неудобства, я стала передвигаться ещё быстрее. Но стало лишь хуже. Я то и дело наступала на чьи-то ноги, ударялась локтями о спинки кресел и в конечном итоге споткнулась о выставленную лодыжку, растянувшись на полу. Зал зашёлся сдержанным смехом, пока крепкие руки не стали поднимать меня наверх. — Джихё? — послышался голос Чимина — Ушиблась? Нужен врач? — Нет…— обомлевши отозвалась я, глядя в лицо тому, к чьим ногам я упала. — Всё в порядке… Александр ловко поставил меня на ноги и принялся отряхивать юбку и колени, под оживленное перешёптывание зала. — Пан Джихё — ещё строже прозвучал голос директора — Если вы не пострадали, займите уже место. — Да-да…Простите! — сильнее извинялась я. Как бы я не хотела сделать свое присутствие незаметным, становилось лишь хуже. Пригнув голову, желая слиться с рядами, я лишь столкнулась лбом с Александром. Глухой стук вынудил зал испуганно охать. — Дин, свали — раздраженно пробубнил Александр рядом сидящему другу. Юноша отличался сообразительностью и исполнил повеление товарища не задавая лишних вопросов. Просачиваясь через меня, ещё сильнее толкая на Александра, Дин в два счёта добрался до свободного места рядом с девочками и невозмутимо сел в кресло. — Присядь. — потянув меня за руку велел Александр — Сильно ушиблась? — Его руки изучающе скользили по моему лбу, осторожно потирая ушибленное место. — Рокар! — сердито рыкнул Чимин с трибуны. — Я могу начать? Вы закончили тактильный осмотр студентки Пан? Услышав голос Чимина, я мгновенно развернулась на месте, вжав голову в плечи. Его глаза метали молнии, а кулаки были так сильно сжаты, что я видела его побелевшие костяшки со своего третьего ряда. Грудь бога тяжело вздымалась. Он из последних сил сдерживал свой порыв. Я даже видела вздувшиеся на его висках венки. Так вот как выглядит ревность? Это ведь она? — Прости, великий покровитель. Это я виновата. Не смеем тебя больше задерживать. Мой голос словно вывел Чимина из этой комы ревности и его выражение лица смягчилась. Глаза, смотрящие на меня тут же озарились теплом и любовью, а губ коснулась легкая улыбка. — Итак. — Чимин облокотился о кафедру локтями, скрепив руки в замок — Сколько глав и содержит кодекс грехов? Из зала тут же послышались ответы, сообщающие о наличии тридцати пяти глав в документе, которые включают в себе триста тринадцать заповедей. Удовлетворено хмыкнув Чимин стал спрашивать о том, какой грех из кодекса в первую очередь приходит студентам на ум. Кто-то вспоминал главные заповеди по типу: Не убей, не укради. Кому-то на ум приходили заповеди о почитание богов. — Не внемли речам толкающим к Кривде! — раздался голос из зала, цитирующий семьдесят четвертую заповедь Световида — Иди за тем, кто приведет тебя к Правде! — Не изыщите веры иной, верь в силу богов Олимпа да Ирия — прокричал другой голос. — Не жалей плоти своей во спасение рода своего! — Не лжесвидетельствуй. Сбереги уста от хулы. — Возлюби этот мир, как возлюбил плоть свою. Но по всей видимости Чимин ждал чего-то особого. И как только услышал то, что близко к нужной ему теме, стал интенсивно махать руками, намекая о необходимости продолжать и развивать мысль. Студенты вошли в раж, выкрикивая одну версию за другой, словно мы играем в игру. Лишь я молчала, не понимая к чему Чимин все это затеял. — Не завидуй всяк перед тобой стоящему, цени жизнь собственную, Чонгуком возрожденную. — выкрикнула Миён, цитируя заповедь Дафны. Устало выдохнув, послушав почти все заповеди кодекса грехов, Чимин обречено сел на край сцены и с разочарованием окинул зал взглядом. — Вы настолько поросли в этом грехе, что совсем позабыли о нём. — Чимин сделал свой тон ещё более строгим — Не внемли ты слухам, да не глаголь об них. Так завещал Радегаст. Из зала донеслись вдохи осенение. Кто то разочарованно хлопал себя по колену, кто-то сокрушался о том, что вот-вот хотел сказать об этом, а потом и вовсе стыдливо притихли. — Разве достойны сплетни рода человеческого? — корил студентов Чимин — Разве может с уст ваших светлых изливаться яд? Сейчас вы распускаете слухи о том, что Александр и Джихё возлюбленные, а что после? Воспылаете злобой друг к другу? — А может это не слухи. — неожиданно заявил Александр, откинувшись в своем кресле. Я изумленно обернулась к нему не веря собственным ушам. Что он несёт? А главное для чего? Волна шёпота прошлась по залу. На лице Чимина пролегла тень. — Я знаю наверняка, что это слух. — с важным видом утвердил Чимин — Не для кого не секрет, что мы с Джихё дружны и она наверняка сообщила бы мне об этом. — Ну женщины иногда умалчивают…— пожал плечами Александр — Или желаешь взглянуть в книгу глубины? Я судорожно мотала головой от одного к другому. Без сомнений слова Александра задели Чимина за живое. Разумеется он блефует, но чего ради? Чтобы позлить бога? Но вопреки ожиданиям сына хранителей Чимин не разозлился. Он поник пришибленный грузом прошлого. — Джихё, будь честна со мной. — сдерживая дрожь в голосе призвал бог — Есть ли между тобой и Александром романтические отношения? — Нет! — вскочив с кресла вскрикнула я — Хоть сейчас идём к книге и мои слова подтвердятся! И никто больше не станет называть меня твоей девушкой! — Правда? — промурлыкав Александр поднялся со своего кресла — И то, что ты не была в меня влюблена тоже подтвердится? — Властной рукой он притянул меня за талию, замирая в миллиметре от губ. — Может я поцелую тебя и ты вспомнишь о своих чувствах? Ещё бы доля секунды и он сделал это. Но я вовремя успела подставить между нами ладонь. В зале стояла звенящая тишина. Все затаили дыхание в ожидании продолжения. Слегка покачиваясь, Чимин поднялся и велел всем расходиться, строго запрещая продолжать какие-либо сплетни и слухи впредь. — Если ещё раз я узнаю об этом грехе — безжизненно произнес он — Каждый из вас предстанет перед Дике. — А тебя ждёт заявление в полицию! — строго выпалила я Александру — Я донесу за клевету! Не дожидаясь пока все покинут зал, Чимин вышел первый, вяло плетясь по коридору. — Чиминааа! — окликнула я его — Подожди! — Иди ко мне, золотце. — бог протянул ко мне вялую руку, беря за ладонь. Из него будто высосали всю жизненную энергию, что плескалась в нем через край. — Чимин…Ты же знаешь, что я всё тебе рассказываю. — Знаю, красота моя, знаю. Его разбитое состояние передавалось и мне. Я хотела забрать эту напасть себе полностью, лишь бы он вновь улыбался своей озорной улыбкой. Но как бы я не рассыпалась в благодарностях, как бы не наглаживала его руку, как бы предлагала накормить его любимой едой — ничто не сменило его смурного вида. Однако это удалось паре студентов, которую мы застали у выхода из университета. Увиденная сцена, вызвала во мне душераздирающий ужас. Двое парней дрались с таким ожесточенным остервенением, с коим я себе даже представить не могла. Глухие удары звучали один за другим, смешиваясь с хрустом поломанных костей. Они рассекали друг другу кожу, заливая каменные ступени алой кровью. Ничего более ужасного мне не доводилось лицезреть. От страха подкашивались ноги, по спине пробегал холодный пот, а все внутренности сжались в единый комок. — Не смотри, золотце — вмиг пришёл в себя Чимин, прижимая меня силой к своей груди. — Аён! — громко крикнул в сторону он — Забирай Джихё и отвези домой и тут же уходи! — Почему уходить? Я думала ты наоборот скажешь побыть с ней… — недоумевала запыхавшаяся девушка. — Я что, объясняться с тобой должен?! — недовольно фыркнул бог — Красота моя, — моментально смягчил он свой голос — прямо сейчас я тебя выпускаю и вы едете с Аён домой. По пути друг на друга не смотрите, не разговариваете. Как только зайдёшь в квартиру, напиши мне. Всё поняла? Я усердно закивала головой и получив свой благословенный поцелуй в лоб, не оборачивая головы, сбежала по ступеням по направлению парковки. Я старательно закрывала уши, а Аён вторила моему примеру, но несмотря на это до слуха доносился крик толпы. Уровень агрессии возрастал. Драка становилась массовой. По собственной глупости я зачем-то обернулась и увидела весь тот ужас, что царил возле порога университета. Толпа превращалась в кровавую массу. Казалось весь воздух вокруг был наполнен этим металлическим запахом. Он пропитывал собой всё. В ушах стояли звуки глухих грудных стонов, а эта ужасающая картинка навсегда запечатлеется в моей памяти. Как и велел Чимин мы не разговаривали и не смотрели друг на друга всю дорогу. Я спряталась на заднем сидении, боясь даже лишним вздохом пробудить в Аён приступ ярости. Но ей было ещё сложнее. Любой маневр авто, неловкое торможение могли взъярить и меня. Дорога, что обычно занимала не больше пятнадцати минут, сейчас казалась дорогой в вечность. Либо подруга предельно осторожно вела машину, либо виной всему нервы. Не знаю. Однако стоило родному дому едва показаться в поле моего зрения, я выбежала из машины чуть ли не на ходу, велев подруге беречь себя. И только когда я захлопнула за собой дверь квартиры, подперев её спиной, только тогда смогла спокойно выдохнуть. Первым делом, как и обещала, я отписалась Чимину. Наверно я отправила ему миллион сообщений с неустанными вопросами о том, как у него дела, но бог не отвечал мне. Ни на звонки, ни на смс. Спустя три часа и пятьдесят четыре минуты раздался звонок в дверь. Выдохнув с облегчением, я бросилась к выходу, ещё из квартиры мягко упрекая бога за то, что он вынудил меня переживать. Но мои ожиданиям не суждено было сбыться. — Нет! Только не ты!