Противостояние

Локи растирал в ладонях посох, словно хотел вбуравить его в землю. Он что-то шептал в самое небо, но я абсолютно ничего не понимала.  Подняв голову вверх, я увидела чёткие контуры, отдаленно напоминающие руны, которые проявлялись с каждым новым словом Локи. Я завороженно застыла, не в силах отвести взгляд от происходящего. Не прошло и пары минут, как за лесом появилась радуга. — Хеймдалль, болван! — сердито выругался Локи. Он схватил меня за руку и стремглав помчался к радуге. Моя раненная нога мгновенно закровоточила, отзываясь жгучей болью. Стиснув зубы, из последних сил я бежала вслед за асом, но казалось всё на земле мешает нам выбраться. Плащ неустанно цеплялся за кустарники, ноги то и дело спотыкались о поваленные деревья, чьи ветви хлестали меня по лицу. От быстрого бега с препятствием закололо в груди. Дыхание сбивалось, но я понимала к чему такая спешка. Олимпийцам и ирийцам не составит труда обнаружить появившуюся радугу и вмиг прийти за нами.  Выбежав на поляну, я впервые увидела начало у радуги. Вблизи она вовсе не была похожа на ту, что мы привыкли видеть. Это действительно был мост, который переливался разноцветными красками, уходя в самое небо. По отработанной схеме, ас обхватил меня за живот и запрыгнул прямо на Биврёст. — Локи! — откуда невозьмись послышался голос Чимина. Я перестала дышать. Вместе с нами на мост успевает подняться незваный олимпиец, силой толкая асгардца в сторону. Удивительно то, что мы не стояли на Биврёсте, а парили по нему в верх с огромной скоростью. Потоки ветра трепали мои волосы, то и дело норовя обмотать ими лицо.  От неожиданного толчка Локи едва ли не выпал с моста. Ловко уперевшись своим посохом в его края, он устоял, в то время, как Чимин, выхватил меня из его хватки. Все слишком быстро. Слишком быстро для того, чтобы успевать следить за их борьбой, слишком быстро, чтобы понять, что здесь происходит и даже слишком быстро для того, чтобы понять кому здесь стоит помогать. Вокруг нас то ревело пламя, то бушевала ледяная буря. Как только у моста появилась видимая развилка, Локи схватил меня и оттолкнул со всей силой Чимина. Но олимпиец искусно ухватился за асгардца и в считанные секунды наше три с грохотом повалилось на неизведанную землю. Я рывком поднялась, забывая про саднящую ногу, про то где и зачем мы находимся. Я преследовала лишь одну цель: задушить Чимина. — Откуда ты вообще здесь взялся?! — со злостью прокричала я, бросаясь на Чимина с кулаками.  Он ловил мои запястья прямо у себя перед лицом, не давая даже малейшего шанса оставить там хотя бы крохотную царапину. Удерживая за руки, он силой потянул меня к себе и убедившись, что восстание подавлено, прижал к своей груди. — Как же я рад, что с тобой все в порядке… Красота моя… Его нежный голос, мягкие поцелуи касавшиеся кожи, топили лёд внутри меня. Затуманенным взглядом я всматривалась в его изможденное, осунувшиеся лицо и не могла налюбоваться им. Как же он прекрасен. Даже когда выглядит таким несчастным… Но этот дурман быстро рассеялся, возвращая в сердце боль.  — Психею свою трогать будешь. — отпихнув от себя свой персональный морок, я поковыляла в сторону Локи с интересом поглядывая по сторонам. Место было поистине красивым. Замысловатые растения с сочно-зеленой листвой, которые ещё мне не доводилось встречать в яви; водопады, сбрасывающиеся шумным потоком с отвесных скал. А на этих скалах распложились округлые домики с высокими, золотыми пиками на крышах, в отражении которых играл лунный свет, пробивающийся сквозь обильную растительность. Но самым восторгающим был необычный дворец из черного мрамора. Белые вкрапления в камне гармонировали с балюстрадами, и лепниной. Он возвышался над остальными домами, отчего они казались совершенно малюсенькими и даже кукольными. Несмотря на позднее время Альвхейм был озарён светом. Звезды были так близко, что могли заменить миру солнце. — Золотце! — испуганно вскрикнул Чимин — Что с твоей ногой?!  — Не твое дело. — огрызнулась я, оттягивая вниз подолы жилета. — Что ты с ней сделал? — вскипел олимпиец — Я же тебя прямо здесь сейчас убью!  Чимин рванул было к мирно усевшемуся на пень Локи, но я остановила его уперев ладонь в грудь, окинув гневным взглядом.  — Локи, Чимину надо вернуться назад.  — Я не оставлю тебя с ним одну. — строго заявил Чимин — А кто тебя спрашивать будет? — сквозь зубы процедила я — Нам, богохульникам, ваши указы до фонаря! — Золотце, давай поговорим? — его руки скользнули к моей талии. — Не о чем! Твои слова меня абсолютно не интересуют. Раньше надо было говорить! — Я конечно извиняюсь, —непринужденно начал Локи — но там конец света грядет и не то чтобы у нас очень много времени. А нам ещё нужно найти домик где ты, лапуля, теперь жить будешь.  — Альвхейм? Опять?! Ты серьезно? — кричал мне в спину Чимин, пока я двигалась под руку с Локи в сторону города — Да поговори же ты со мной! — Лапуль? — степенно обратился ко мне Локи, пока мы, нога в ногу, шли твердой походкой — Давай я ему уже врежу? — Никто никому врезать не будет. Быстро знакомимся с альвами, узнаем принимают они в свои резиденты мирградских беглецов и дальше курс на Асгард. Ускорив шаг, Чимин поравнялся с нами, окинув меня неодобрительным взглядом. От него всегда холодок пробегался по коже. Даже сейчас. Больше всего я всегда боялась разочаровать его. Ни родителей, ни учителей, а Чимина. Но пора уже кардинально менять образ своего мышления.  Альвхейм не зря приглянулся мне заочно. Это поистине прекрасное место с цветущими вьюнами, благоухающими цветами и странными птицами, которые то и дело маячили у нас под ногами. Несколько раз на пути к нам вышел и самый обыкновенный олень, какого можно встретить и в Мидгарде, но были и удивительные животные, которых я не встречала даже на страницах сказок. Одно словно лиса, только необыкновенно персикового цвета, с тремя хвостами, длинными ушами и чрезмерно пушистой грудкой. Другое было чем-то между козой и пони, а ее голову венчали белые мелкие цветы посреди сочной травы. Третьей нам встретилась птица. Ее длинный лазурный хвост сиял удивительным светом, падая бликами на белоснежные перья. Каждый из них не боялся нас. Они с интересом выходили из-за деревьев, изучая наши запахи. Безумно хотелось коснутся каждого из них, но Локи велел поторапливаться. А лисица и вовсе принюхавшись к Чимину последовала за ним, ступая бодрой походкой вприпрыжку. Альвы поразили меня не меньше. Локи не обманул, мужчин здесь действительно крайне много. Они сдержано приветствовали асгардца и с неприкрытым восхищением смотрели на нас с Чимином. Каждый из альвов был высок ростом, светловолос и строен. Пряди их длинных причесок были аккуратно убраны у лица, воочию демонстрируя острые ушки. А вот их глаза…Они были такими же бездонными, как и водопады, что наполняли ландшафт.  У них абсолютно не было зрачков, отчего казалось, что они видят лишь только бескрайнее голубое небо.  То, о чем они говорили было абсолютно не ясно. Их речь для меня не разборчива. Кажется даже какой-то шипящей. Я то и дело толкала Локи в бок, чтобы спросить что сказал тот или иной альв. В большинстве случаев они были шокированны видеть людей на своих землях. Их не меньше поражали наши глаза и внешность. «Ну точно, как великие асы» — сказал один из альвов.   Только мы приблизились к дворцу, у нас под ногами прошмыгнул рыжий пушистый комочек. —  Нидхёгг назвал Ведрфёльнира тупоклювым мудаком! Слушайте слушайте! — прокричал быстро удаляющийся комочек. Он ещё несколько раз повторял сказанное, на совершенно разных диалектах. Задорный смех Альвов прошелся по округе мягким эхом.  — Это ещё что такое? — удивленно округлив глаза спросил Чимин — А это-то? — криво усмехнулся Локи — Это белка Грызозуб. Она носится по Иггдрасилю, собирает со всех девяти миров бранные слова, рассказывает их Ведрфёльниру и Нидхёггу, а затем они осыпают этой бранью друг друга, передавая их через Грызозуба.  — А что такое мудак? — обратилась я к Локи. — Это бранное слово, которое использовали люди железного века. Тебе оно ни к чему — ответил за аса Чимин, с опаской оглядываясь по сторонам. — Локи, так что это за слово такое? — мое внимание сильнее обратилось к асгардцу, полностью игнорируя олимпийца.  — Давненько Грызозуб принёс нам это слово. — усмехнулся Локи — Вообще оно странное. В некоторых частях Мидгарда так называют быка-производителя, а некоторые так зовут неприятных, подлых и низких людей. — Оу…— Мой рот удивленно изогнулся — Передай тогда пожалуйста, что вот тот парень МУДАК! — со всем остервенением я развернулась к Чимину и прокричала это в лицо.  — Золотце, прошу, давай поговорим?  — Тааак, а кто такие эти Ведрфёльнир и Нидхёгг? Про последнего я кажется уже слышала. — я вновь обратилась к Локи, вслед за ним заходя в огромный замок. Ведрфёльнир — гигантский орел, что живет в ветвях Иггдрасиля . Орел обладает великой мудростью. В то время, как Нидхёгг и остальные змеи подъедают корни ясеня. Однако помимо них есть ещё и олени. Прекрасный Эйктюрнир, с чудными дубовыми рогами, объедает верхушку Иггдрасиля, разгуливая по крыше Валгаллы. Другие четыре оленя, Даин, Двалин, Дунейр и Дуратрор, бегают среди ветвей. Пока Локи рассказывал мне о небесных животных, я с восторгом осматривала внутреннее убранство замка. К моему приятному удивлению, здесь не было излишней помпезности, не было многочисленных изваяний. Все было строго и со вкусом. Черно-белые оттенки преобладали в отделке, но при этом не было мрачно. Черные стены с золотыми вкраплениями, белые потолки, светлые деревянные полы и множество различных розеток, орнаментов, лепнины. Всего этого было в достатке, но не казалось вычурным.  Но что самое удивительное, во всем замке мы не столкнулись ни с одним охранником, воином или даже прислугой. Мы просто вошли, словно к себе домой, без какого либо контроля или же препятствия.  Навстречу нам шел высокий статный альв. Его осанка была величественной, руки сдержанно сцепились за спиной, а взгляд твердо смотрел прямо. Как и все остальные Альвы он был светловолос. Казалось его волосы сделаны из самого шелка. Ровные и гладкие, переливающиеся в лучах искусственного света. Смотря на его одежды я даже позавидовала. Не знаю, что это был за материал, но он был настолько тонким и струящимся, что демонстрировал все изгибы сильного торса альва. Я даже представляла насколько ласкова эта ткань к телу. Хозяин замка подошел к нам и, приложив руку ко лбу, склонил перед нами голову. Складывалось такое впечатление, что он хочет снять перед нами шляпу. Альв что-то сдержано говорил, а я с неприкрытым разочарованием смотрела на него, не понимая ни слова. Но вдруг, он коснулся длинными пальцами моего подбородка, пристально посмотрел в глаза и слегка приоткрыв мне рот, вложил туда маленький зеленый шарик.  Чимин поначалу хотел было остановить альва, но Локи заверил его, что все в порядке. Во рту происходило что-то невообразимое, какая-то война вкуса и ощущений. Было то приторно сладко, то до оскомины кисло, то до боли остро.  — Таково и слово. — мягко улыбнувшись произнес хозяин — Мое имя Эйкин рода Скьяльди. Для меня честь познакомиться с представителями Мидгарда. Прежде ни один альв не был удостоен подобной чести.  — Мое имя Пан Джихё. Неужели понимаю твою речь?! — восхищенно ахнула я.  — Ты желала этого и для меня радость исполнить желание прекрасной гостьи.  От бархатного тембра его голоса и комплиментов, я залилась смущенной краской, даже не обращая внимание на причитающего Чимина, вынуждающего Локи переводить все, о чем мы говорим. Я же была околдована Эйкином.  Эйкин, как и не трудно было догадаться, король альвов. Трон, как тому и положено, перешел к нему от отца. На протяжении полутора тысячелетий он мудро правил землями Альвхейма.  Тот самый Скьяльди, что основал род Эйкина, был умнейшим из альвов, научив их жизни и магии.  — Сам Квасир не смог поразить мудростью Скьяльди. Однако наш основатель рода был намного скромнее, от того многие считали Квасира мудрейшим из существ.  Мы медленно шли по длинному коридору, чьи стены были увешаны портретами альвов.  — А кто он, этот Квасир? — с интересом заглядывая в лицо Эйкина спросила я. К западу от Асгарда расположен Ванахейм, где жили духи, которые никому и никогда не причиняли зла. Да и собственный мир они покидали довольно редко. Но однажды сбылось предсказание норн и асы позарились на богатства, что принадлежали ванам. Так произошло первое в мире убийство из-за золота. Разожженная война не принесла асам ни богатства, ни славы. Смелые ваны умело отбивали все нападения. Признав своё поражение Один поспешил заключить мир, обменявшись пленными. Жители Ванахейма, как уже известно, отдали Ньёрда, а асградцы Хёнира. Закрепили свой мир они плюнув в большой золотой сосуд и вышло так, что из этой слюны родился человечек. Асы с удивлением посмотрели на сие создание и забрали его с собой. Нарекли же его Квасиром.  Обладав всеми знаниями богов и духов, Квасир возомнил себя самым умным существом на свете. Все языки были подвластны ему и науки. Как же можно все это держать в себе? Только вот в Асгарде никто не хотел его слушать. Безутешный Квасир отправился странствовать по остальным мирам, желая поделиться своими знаниями. Нигде не находилось для него достойного слушателя. Последним его пристанищем стал Свартальвхейм. Только вот темным альвам некогда было внимать его речам. Упорно трудились они добывая золото и драгоценные камни. Долго и настойчиво пытался Квасир отыскать преемника, пока не наткнулся на братьев-двергов Фьялара и Гьялара. Будучи лентяями, которые не прочь разбогатеть, они с охотой выслушали совет мудреца.  Однако пока Квасир повествовал им об устройстве мира, карлам пришла в голову кровожадная мысль. Удумали братья приготовить из его крови напиток, который и их сделает такими же мудрыми, что поможет обрести заветное богатство.  Не долго думая набросились Фьялар и Гьялар на Квасира и убили его. А кровь мудреца смешали с медом, наполнив ею два кувшина и котел. Назвали дверги свой напиток «поэтический мед». — Как опасно быть умным…— неловко отшутилась я — И что? Темным альвам в результате удалось разбогатеть?  — Нет. — мягко улыбнулся Эйкин — Хвастовство сгубило все их планы. Не могли дверги не похвастаться своим творением перед гостем-великаном, что пожаловал к ним вскоре. Он был готов дать им целую груду золота взамен меда. Только вот они побоялись, что опрометчиво выболтали свой секрет и решились убить великана. Братья хитростью  заманили его к заливу, а затем там и утопили, зная, что великан не умеет плавать.  Однако у берега их уже поджидал сын погибшего, преисполненный жаждой мести. Звали его Суттунг. Погрозился он убить негодяев так же, как и они сгубили его отца, но те смогли откупиться, предложив взамен своих жизней тот самый поэтический мед.  — И что, он по сей день хранит его? — с интересом спросил Чимин, дослушав перевод Локи. — Я что вам здесь, посол? — раздраженно буркнул ас, но все же перевел вопрос гостя альву. — Нет. — ответил Эйкин — И Суттунг и его дочь Гуннлёд, которую он посадил охранять чудо-напиток, не смогли удержать язык за зубами. Вскоре Хугин и Мунин донесли Одину о случившемся и Всеотец немедля направился на поиски сокровища. Хитростью, притворяясь бедным странником, не чураясь грязной работы, удалось ему выведать, что Гуннлёд сторожит напиток в пещере по повелению отца. Пробуравив в скале маленькое отверстие, Один обернулся червяком и без труда пролез в сокровищницу.  Суровая стражница, услышав позади себя шорох завидела червяка и хотела было раздавить его, но тот превратился в прекрасного юношу.  — Не устояла великанша от соблазна Одина. — продолжал альв. — Ой, вот все они такие! — Мой презрительный взгляд скользнул по Чимину. — Ну золотце…— устало вздохнул он, протягивая руку к моей ладони.  Один заявил великанше, что может остаться с ней только лишь на три дня и при том условии, что она даст ему сделать три глотка поэтического меда. — Многое готова была отдать Гуннлёд за собственное счастье. Пусть даже длиться оно лишь мгновенье.  — произнес Эйкин. — Ради любви на многое можно пойти. — прокомментировал Чимин, окидывая меня неоднозначным взглядом. — Тебе то откуда знать? — скептически скривились я. — Этот славный муж прав — одобрительно кивнул Эйкин. Три дня пролетели незаметно и исполняя свое обещание, великанша подвела возлюбленного к кувшинам и котлу. За один глоток ас осушил каждый из сосудов и поспешил проститься. Только Всеотец скрылся из виду, как в пещеру вошел Суттунг. С выпученными глазами он уставился на пустые кувшины и пустой котел. Великан набросил на свои плечи соколиное оперение и пустился в догонку. Быстро нагонял разъяренный великан Одина. Тогда ас выпустил часть меда через задний проход и быстро замахав крыльями добрался до Асгарда. Перелив напиток в золотой сосуд он вручил его своему сыну-поэту Браги. — Вечно Один все отбирает — сделала вывод я, обращая свои слова Чимину. Ответом мне послужил его нахмуренный взгляд и кроткий кивок головой. — Посему истинные поэты живут и поныне лишь в Асгарде. Но на родящую Мидгардцев попали те самые капли, что Один выпустил из себя. Они стали достоянием бездарных людей. Оттого там так много плохих поэтов.  Уголки моих губ обиженно поползли вниз. С чего же это вдруг люди — плохие поэты? Я хотела было возмутиться, защищая честь людей, только вот в поэзии была не сильна. Но к счастью за меня это сделал Чимин. Он пихнул Локи в бок, веля переводить все дословно.  По звучанию я поняла, что читает стих Чимин в оригинале, а именно на древнегреческом. Однако перевод для альва получился не столь красивым:

Сапфо фиалкокудрая, чистая, 

С улыбкой нежной! Очень мне хочется 

Сказать тебе кой-что тихонько, 

Только не смею: мне стыд мешает.

Ну что за пустослов? К чему он привел именно этот стих? Если мне не изменяет память, то его писал Алкей сгорая от безответной любви к Сапфо. Словно ведомые за руку, в моей голове вспомнились строки из стихотворения Сапфо.  — Когда б твой тайный помысл невинен был, Язык не прятал слова постыдного,— Тогда бы прямо с уст свободных Речь полилась о святом и правом. — Умница моя — Чимин растянулся в довольной улыбке, мягко поглаживая меня по голове. — Твоя умница в яви одна сидит скучает. — змеей шипела я — Так что поторопись. — А что же ты тогда к альвам заявилась, а не побежала к своему драгоценному Александру? —остервенело атаковал меня он в ответ. От возмущения я набрала полные легкие воздуха, раздуваясь подобно рыбе-шар. Мне так и хотелось упрекнуть его в том, что подло вот так вот выставлять виноватым другого человека, когда сам разрушил всё своими руками. Но сделав выдох, я пересилила себя. Не стану опускаться до выяснения отношений в стенах такого гостеприимного хозяина.  — Мне очень жаль — с прискорбным лицом, положа руку на грудь произнес Эйкин — Но эти строки лишь подтверждают, что поэзия - не человеческий удел. Хотя, ваш интерес к ней и упорство, вызывают уважение. — Так значит ты говоришь, что Скьяльди был мудрейшим из мудрейших? — желая перевести тему я сделала широкий шаг вперед к Эйкину, подобно ему, сцепляя руки за спиной. — Наверно ты столь же мудр, как и предок? — Мудрость может стать, как высшим даром, так и страшным наказанием. Излишняя уверенность губит. «Ровным счетом, как и любовь» — подумала про себя я. — Среди темных альвов был один, что звался Альвис. — начал Эйкин.  Альвис непреодолимо желал потягаться в своих знаниях с самими богами. Двергам некогда было слушать его заумных речей, да и вместо того, чтобы благоговеть перед ним, карлы лишь подшучивали. Не стерпев очередных насмешек, Альвис осерчал и назвав своих соплеменников безмозглыми кротами, направился в Асгард, намереваясь занять пустующее место Квасира. Не страшило его и яркое солнце, кое способно превратить дверга в камень. Но он и не собирался разгуливать по Асгарду. Его укрытием послужат высокие стены роскошного дворца, где он будете проводить всё свое время. Спесь Альвиса не играла ему на руку. Он решил не ходить вокруг да около, а сразу заявить, что намеревается взять в жены одну из асинь. Да ни кого-нибудь, а саму Труд дочь Тора. О ней ходила молва, что богиня страсть, как хороша собой, домовита и скромна. К тому же, по мнению карлы, Тор со всей своей семьей, не отличается большим умом. Недотепа тесть, простоватая теща и жена, что глупее мужа — идеальный вариант.  Под покровом ночи Альвис воззвал к Хеймдаллю. Великий страж свесил с моста свою голову и взглянул на крошку, гордо стоявшего внизу высоко задрав нос. Важный вид карлы развеселил Хеймдалля. А стоило ему узнать причину визита Альвиса в Асгард, он так сильно расхохотался, что едва не рухнул с моста. Ас так и видел, как Тор скидывает крохотного нахала из Асгарда. Лишь ради того, чтобы лицезреть это, Хеймдалль поднял Альвиса наверх.  Уверенной походкой карла тут же направился в дом громовержеца. Самого хозяина дома не оказалось, он в очередной раз сокрушал Мьёлльниром ётунов, а желанная невеста крепко спала. Дверь Альвису открыла удивленная визитом ночного гостя Сив. Коротышка, не дожидаясь приглашения, прошел в дом, велел подать ему жареной свинины с пивом и заявил о своем решительном намерении. Опешившая мать принялась пояснять двергу, что подобный брак не возможен, что асы не вступают в брак с альвами, да и ее прекрасная дочь не сможет жить в Свартальхейме, но Альвису удалось убедить Сив. Он убедил ее, что не стоит взирать на его маленький рост, ведь мал золотник, да дорог, что сам он может обосноваться в Асгарде и что не может быть лучше мужа, чем мудрый дверг. На все протесты асини находились у него убедительные факты. Ничего не оставалось ей, как позвать дочь и объявить о том, что та сосватана.  Альвис проторчал в гостеприимном доме всю ночь и следующий день, упоенный своей победой. Сив пообещала выдать за него свою дочь и никто не посмеет нарушить данного слова.  Когда гость покинул владения, в Асгард вернулся Тор и Хеймдалль поведал ему о случившимся. Поначалу сын Одина рассвирепел решив, что страж издевается над ним, но удостоверившись в том, что это не шутка, задумчиво хмыкнул и велел отдохнуть текущей ночью. Вызвался ас сам встретить будущего зятя и уважить его по заслугам.  К ночи Альвис вновь стал взывать к Хеймдаллю. Но вместо бессменного стража, ему ответил ласковый голос Тора. Взволнованный дверг заверил, что слухи о его намерениях — это чистейшая правда и нет мужа для Труд лучше, чем мудрый Альвис, а клятвы, данные асами священны. К тому моменту Тор уже успел побывать дома и распорядиться о подготовке к скорой свадьбе. Однако сейчас он хотел убедиться в мудрости Альвиса. Сперва Тор спросил его о том, как зовется земля в разных мирах, затем спросил как зовется небо, а дальше посыпалась вереница вопросов, на которые дверг отвечал даже не задумавшись. После каждого верного ответа Тор восхищался Альвисом. Как только небо стало светлеть, ас попросил его сосчитать все созвездия на небе и назвать их имена. С охмелевшей от похвалы головой карла принялся считать, но едва успел назвать три созвездия, первые лучи солнца озарили небо и упав на мудреца обратили его в камень.  — Как-то нечестно…— разочарованно надула губы я — Сами ляпнули не подумав, а потом хитрить стали.  — На всякого мудреца довольно простоты — сдержано ответил Эйкин, открывая дверь чудной спальни.  Выдержанная в общем стиле дворца, черно-белая комната, с высокими, массивным колоннами. Лепнина, что присутствует по всему дворцу, стала предметом моего увлечения. С неподдельным интересом я разглядывала каждую ее деталь на стенах, потолках, колоннах. У самого окна, не нуждающегося в шторах, стояла широкая кровать с белоснежным бельем и резным черным изголовьем. Но самым прекрасным здесь была терраса, на которую можно было выйти прямо из комнаты. Не сдерживая восторга, я широко распахнула двойные двери и выбежала к парапету, устремив свой взгляд к морю. Морской бриз беспощадно трепал мои волосы так и норовя наполнить собой спальню.  Пейзаж завораживал. Отсюда было видно и крутой обрыв, на вершине которого стоял замок, и бороздящие морскую гладь небольшие корабли и живописные бухты. Весь город оставался позади. Впереди были лишь бескрайние просторы, которые успокаивали сознание и дарили ему умиротворение.  — Невероятно! — на выдохе прошептала я — Эйкин, у тебя замечательная спальня. Только почему ты привел нас сюда? — Ах нет! — замотал головой альв, опираясь локтями о парапет — Это твоя спальня.  — Моя?  — Её? — в один голос со мной вскрикнул Чимин. — Конечно. Каждому мы предоставим комнату, чтобы вы могли хорошо отдохнуть.  — Можно я останусь у вас навсегда? — совершенно обомлев сорвалась с моих губ просьба. Чимин и Эйкин с удивлением уставились на меня, пока Локи скучающе зевал.  — Конечно. Я почту за честь, если ты выберешь Альвхейм своим чертогом. Только тебе придется сделать вклад в развитие мира.  — Вклад? — переспросила я. Конечно же было наивно полагать, что вот так вот просто мне захотят дать приют ничего за это не спросив. — Ты должна будешь стать мне женой.