Глава 3
17 апреля 2024 г., 10:00
— Этому должно быть другое объяснение! — протестует Гарри.
Гермиона тяжело вздыхает.
— Прости, Гарри. Я не знаю, о чем вы оба думали, когда прикасались к этому дурацкому алтарю, но он используется на организованных свадебных церемониях. Эта связь — своего рода страховка для обеих семей.
— Откуда нам было знать? Это не входило в программу обучения авроров, а Малфой никогда не был на свадьбе, ни организованной, ни на какой-либо другой! Откуда Симус узнал?
— Он бывал на свадьбах?
— Я никогда не видел ничего подобного ни на одной свадьбе, — жалобно произносит Гарри.
— Несмотря ни на что, теперь ты здесь, и, возможно, мы сможем что-нибудь придумать, — уверяет она его в пятидесятый раз.
Гарри фыркает, откидываясь на спинку стула.
— Мне действительно жаль. Хотел бы я знать, — тихо говорит Малфой.
Его обычная спокойная манера поведения сменилась дерганной, нервной, пока они сидят в неудобных офисных креслах в Невыразимом кабинете Гермионы.
— Я тоже, — Гарри ворчит, хотя ему действительно неловко, что Малфой, похоже, считает это больше своей виной, чем виной Гарри.
— Мистер Поттер, мистер Малфой, — их приветствует сильный голос.
Гарри поворачивается и видит мужчину, в котором он узнает Аптона, одного из знакомых Гермионы.
— Я слышал, у нас тут случайность с узами.
— Да, сэр, — отвечает Малфой. Теперь его голос звучит спокойно, хотя пальцы все еще переплетены.
— У меня была возможность осмотреть алтарь, с которым вы соприкоснулись. У меня есть хорошие новости и плохие.
— Сначала плохие, — просит Гарри.
— Хорошо, что ж, плохая новость в том, что связь, похоже, постоянная, — говорит мужчина. — Мы попробуем несколько разделяющих заклинаний, но это вряд ли сработает.
— А хорошие новости? — спрашивает Малфой.
— Что касается брачных уз, то этот способ минимально инвазивен. Вы оба сможете нормально функционировать не более чем через месяц, и в консумации нет необходимости. Действие полностью ограничено сроком в один месяц, а после этого вы сможете жить так близко или так далеко друг от друга, как вам заблагорассудится. Вы даже могли бы завязать альтернативные отношения, хотя я бы не рекомендовал пытаться магически связать себя с кем-либо еще.
— Что нас ждет в следующем месяце? — спрашивает Малфой, вытирая ладони о штанины брюк.
— Это несколько сложный вопрос. Мистер Малфой, я полагаю, вы знакомы со стандартными свадебными традициями старых волшебных семей? –спрашивает он.
Малфой качает головой.
— Совсем нет.
— О… Ну, неважно. Как правило, пара возлагает руки к алтарю во время церемонии, как сделали вы двое. Волшебство высвобождается, и эффекты достигаются в соответствии с графиком проведения традиционных свадеб. Первые два дня — просто привязка к месту проведения, что вы сейчас и испытываете. Где бы ни произошло первоначальное сближение, оно служит барьером для пары, и только вместе вы можете уйти. Часто мужчины пытаются улизнуть, чтобы найти другую компанию, когда женаты на незнакомке. Или, иногда, пыталась сбежать леди.
— Я их не виню, — тихо говорит Гарри.
Малфой оглядывается, но снова отводит взгляд, прежде чем Гарри успевает разглядеть его лицо.
— Я тоже. Эти чистокровные брачные узы — варварская традиция, которую я рада видеть умирающей, — добавляет Гермиона из-за своего стола.
— Совершенно верно. Я должен выразить свои соболезнования в связи с таким неудачным поворотом событий, — говорит Аптон, складывая руки вместе.
— Что дальше? После первых двух дней? — спрашивает Малфой.
— Да, эта фаза самая неудобная с практической точки зрения. В течение пяти дней вы обязаны находиться на стадии непосредственной близости. Вы, вероятно, обнаружите, что, если вы не прикасаетесь физически, например, не держитесь за руки, вы будете испытывать боль от умеренной до сильной, как при мигрени.
— Черт возьми, — тихо бормочет Малфой себе под нос.
Гарри хочется рассмеяться. Малфой, с которым он недавно познакомился, не ругается матом.
— Звучит ублюдски, — соглашается Гарри, и Гермиона за своим столом закатывает глаза.
— Ладно. Какая заключительная стадия? — спрашивает Малфой.
— Широко распространено мнение, что это… наименее идеальная часть. Обычно мы называем ее компульсивной стадией. Возможно, вас потянет друг к другу — и это будет неприятно — на три недели, так называемый этап медового месяца, – он прочищает горло.
Гарри чувствует, как у него горят уши.
— Вы сказали «компульсивный». Потеряем ли мы на это время свободу воли? — дрожащим голосом спрашивает Малфой.
Кажется, ему точно так же неуютно, как и Гарри.
— Нет, вы всегда будете полностью себя контролировать. Магия только вознаграждает физический контакт, но не принуждает к нему. Вы можете обнаружить, что она более интенсивная, чем обычно. Но если вы решитесь, вы можете сохранять дистанцию в течение того периода времени, пока это может вас затронуть.
— Очаровательно, — вздыхает Малфой, и Гарри соглашается.
— И последнее. Поговорив с вами обоими сегодня, я придерживаюсь мнения, что это произошло совершенно случайно, и я намерен включить это мнение в свой отчет.
— Хм… разумеется, так и было, — тупо произносит Гарри, в то время как Малфой снова тихо ругается.
— Я могу заверить вас, мистер Аптон… — начинает Малфой, и Гарри слышит беспокойство, добавляющее дрожи в его слова.
— Мистер Малфой, несмотря на то, что, похоже, думают некоторые из моих коллег, мне ясно, что последствий вы не осознавали, — перебивает Аптон Малфоя.
— Люди думают, что Малфой сделал это нарочно? — недоверчиво спрашивает Гарри. — Знают ли они, что мы вежливо вели себя друг с другом всего два дня после почти 20 лет знакомства? Зачем ему намеренно хотеть связаться узами со мной?
Он усмехается.
— Я согласен с вами, мистер Поттер. Я не уверен, знает ли кто-нибудь еще подробности этого дела, но я полагаю, что против вас не будет предпринято никаких действий, если у них не будет достаточно веских доказательств злого умысла, — уверяет их Аптон.
— Я ценю это, — тихо говорит Малфой.
— Если хотите, мы можем спуститься в кабинет разрушителя проклятий и сделать все возможное, чтобы разорвать связь прямо сейчас, — предлагает Аптон, и Малфой с Гарри встают.
— Держите меня в курсе, — просит Гермиона, и Гарри кивает ей, слабо улыбаясь.
Она сочувственно улыбается в ответ.
Как и было обещано, ничего не работает.
Час спустя Малфой раздражен, после того как на них обрушилось две дюжины или больше разделяющих заклинаний, каждое из которых было более мощным (и болезненным), чем предыдущее.
— Теперь мы можем идти? — спрашивает Гарри, потирая руку.
— Это было последнее? — спрашивает Малфой разрушителя проклятий, который ранее назвал свое имя, но Гарри его не слышал, и теперь спрашивать слишком поздно.
— Это было последнее, — подтверждает усталый разрушитель проклятий. — Извините, джентльмены, мы больше ничего не можем сделать.
— Замечательно, спасибо, — бормочет Малфой, поднимая свой пиджак с сиденья, на которое он его бросил. — Пойдем, я умираю с голоду.
Гарри следует за ним. За пределами Поместья они могли двигаться не синхронно, но не могли находиться в разных комнатах.
Они быстро добираются до места аппарации, и Гарри понимает, что сейчас ночь, скорее всего, очень поздняя.
Гарри вздыхает с облегчением, когда они возвращаются в Поместье. Как ни странно, здесь он начал себя чувствовать уютно. Его собственная площадь Гриммо кажется унылой и темной по сравнению с открытыми окнами и вкусной едой, хотя, на вкус Гарри, здесь все равно слишком тихо.
— Я покажу тебе спальню, — говорит Малфой, поднимаясь по лестнице и не глядя на Гарри. — Там должна быть какая-нибудь запасная одежда. Похоже, ты пробудешь здесь какое-то время, и я сомневаюсь, что тебе захочется все время носить свою форму.
— Спасибо, Малфой, — говорит Гарри.
Малфой откашливается.
— Полагаю, если мы сейчас более или менее женаты, самое время называть друг друга по именам.
— Ты хочешь, чтобы я называл тебя Драко? — нахмуренно спрашивает Гарри.
Драко оборачивается с улыбкой, которую Гарри нравится видеть на его лице, каким бы усталым оно ни было.
— Конечно. Почему бы и нет. Гарри.
Что ж. Это начало еще одного сбивающего с толку чувства.
Драко показывает ему спальню с огромными окнами во всю стену. Снаружи темно, но если бы это было не так, Гарри подумал, что мог бы видеть окрестности на многие мили вокруг. Простыни гладкие и блестящие, а в шкафу есть несколько комплектов простых, но удобных белых рубашек на пуговицах, брюк и пижамы в полоску в тон.
Драко вытаскивает их и бросает на кровать все, кроме одной рубашки. Он показывает ее Гарри, который в замешательстве наблюдает за происходящим, а затем Драко произносит заклинание трансфигурации, чтобы одежда подогналась по размеру.
— Ты можешь это делать? — в шоке спрашивает Гарри.
Драко самодовольно улыбается.
— Конечно. Ты предполагаешь, что у меня есть личный портной, который следит за тем, чтобы моя одежда сидела на мне идеально?
— Ну, вообще-то да. Мне всегда так казалось, — Гарри пожимает плечами.
Драко закатывает глаза.
Он проделывает то же самое со всей одеждой, пока у Гарри не появляется подобранный как на заказ гардероб.
— Не думаю, что у тебя есть какие-нибудь футболки, — размышляет Гарри, и Драко бросает на него взгляд.
Гарри не уверен, это взгляд «Очевидно, у меня есть все», или «Конечно, у меня нет дурацких футболок». В любом случае, он предполагает, что Гарри его понял, и направляется к двери.
— Можешь передвигаться, как тебе заблагорассудится. Я буду внизу, на кухне. Присоединяйся, если проголодаешься.
— Ты готовишь? — спрашивает Гарри у Драко, пока тот не ушел.
— Не очень хорошо. Делаю, что могу. Я не собираюсь все сваливать на эльфов. Содержать это поместье — трудная работа, — говорит он, затем закрывает дверь комнаты Гарри и уходит.
Гарри действительно переодевается, снимает форму, аккуратно складывая жилет и брюки, затем надевает пижамные штаны. Они намного удобнее, чем его брюки. Он выходит из комнаты в носках.
Когда он наконец находит кухню, Драко уже ест за маленьким столиком в углу напротив него, а Пеппи сидит рядом, хотя и не ест. Драко не сразу замечает Гарри, так что он просто наблюдает, как Драко непринужденно беседует с эльфом.
— Мистер Поттер, у вас получилось! — Пеппи всхлипывает, когда видит его.
Гарри улыбается.
— Пеппи, можешь называть меня Гарри, если хочешь. Похоже, я пробуду здесь какое-то время, — говорит он, садясь перед пустой тарелкой.
— Пеппи сделает все, что скажете! — восклицает она.
Драко улыбается ему через стол, и это выглядит так по-домашнему, что Гарри чувствует, как у него горят уши, поэтому быстро переключает внимание на еду, стоящую перед ним.
— Ты ничего не будешь есть? — спрашивает у нее Гарри.
— Пеппи уже поела. Уже очень поздно, — отвечает она, и Гарри замечает, что ее уши, кажется, поникли от усталости.
— Мне нравится твой наряд, — говорит Драко, потягивая вино.
Гарри закатывает глаза.
— Не все из нас могут быть иконами стиля, — он шутит, но Драко бросает на него забавный взгляд.
— Что?
— Иконы стиля? Ты не читал… тебе действительно нужно почитать о маггловских вещах.
— Просвети меня.
— Ах, иконы стиля — это как… законодатели моды. Их любят иногда потому, что они знамениты, иногда потому, что они просто привлекательны. Люди копируют их моду, потому что она такая интересная, — неловко объясняет Гарри, и Драко выглядит все более удивленным.
— Ммм. Наверное, как принцесса Диана или Мадонна, — предполагает Драко, и Гарри на мгновение разевает рот.
— Ты уже знал… Ты просто хотел, чтобы я… Ты драматичный маленький… — он запинается, а Драко только смеется.
— Тем не менее, спасибо. У меня действительно фантастический вкус, — Драко ухмыляется. — И поскольку моя репутация все больше стремится к отрицательным значениям, я могу только предположить, что ты считаешь меня привлекательным.
Гарри запихивает еду в рот, чтобы не унизиться еще больше.
Гарри помогает прибраться и вскоре после этого оказывается один в своей комнате.
Простыни скользкие, нагреваются так, что кажется, будто они душат его. Он перебирается на место попрохладнее.
Из окон видно чистое ночное небо, повсюду звезды. Гарри наблюдает за ними, за случайным облаком или птицей, которые на мгновение заслоняют обзор. Здесь очень спокойно. И очень тихо. Поместье находится далеко от соседей, и Гарри не привык к тишине. Площадь Гриммо делит свои стены с магглами.
В конце концов, он засыпает.
