Глава 15
27 апреля 2024 г., 10:00
Гарри совсем не спал, кровать казалась слишком пустой без Драко рядом с ним. Он надевает мантию аврора и направляется в Министерство, встречаясь с Гермионой, Роном, Биллом и Невиллом, которые согласились выступить в качестве свидетелей.
— Ладно, с этого момента игра начинается. Представим, что все они здесь на вражеской стороне, — говорит Гермиона, и все они следуют за ней в зал суда.
Внутри Драко сидит на стуле обвиняемого, все еще в наручниках, и нервно покачивает ногой.
Гарри улыбается ему самой широкой улыбкой, на которую только способен, пока садится, и Драко, похоже, рад его видеть.
— Это насмешка над правосудием, — тихо зашипела Гермиона.
Гарри согласился с ней.
Судебный процесс начался с того, что Робардс объяснил (плохо) события, приведшие к связи Драко и Гарри.
— И оппозиция стремится показать, что некто, Драко Люциус Малфой, наложил проклятие Империус на некоего Гарри Джеймса Поттера, чтобы против его воли принудить его к постоянным узам. Его мотивы неясны, однако мы считаем, что это, скорее всего, была тактика защиты, чтобы обеспечить мистера Малфоя покровительством Гарри Поттера, Спасителя Волшебного мира. Присутствие мистера Поттера сегодня в суде наводит на мысль, что, если таковы были мотивы мистера Малфоя, он добился успеха.
Гарри закатил глаза.
Гермиона произнесла содержательную, страстную речь в защиту Драко.
— Как магглорожденная ведьма, мои первые беседы с Драко Люциусом Малфоем в возрасте 11 лет не были приятными. Даже после битвы я никогда не думала, что смогу его простить, не говоря уже о том, что он мне понравится. Но потом я прочитала его опубликованную работу «17-летний Пожиратель смерти». Многие из вас также читали эту работу. Я была потрясена, обнаружив, что мальчик, которого я ненавидела в школе, отказался от идей, в которых его воспитывали, и зашел так далеко, что поощрял других делать то же самое.
По залу суда пронесся одобрительный шепот. Гарри знал, что общественное мнение о Драко, хотя и оставалось не очень высоким, было значительно лучше, чем до того, как он опубликовал книгу. Любой, кто прочитал ее, сказал, что был ошеломлен искренним сожалением и призывами пересмотреть фанатичные взгляды.
— Драко Малфой предстал перед судом в июне 1998 года, вскоре после своего восемнадцатилетия. Ему дали восемь лет домашнего ареста условно. В течение тех лет частые визиты в Министерство доказывали, что он не контактировал с Пожирателями смерти, настоящими или бывшими, не использовал Темные Искусства и полностью выполнял любые просьбы Министерства. Он отсидел свой срок и с этой стороны стал лучшим человеком. Более того, обнаружив в своем унаследованном поместье комнату, полную Темных артефактов и Проклятых предметов, он попросил аврора внести все предметы в каталог и безопасно утилизировать. Позвольте мне здесь отметить, что он не запрашивал какого-либо конкретного аврора. Этим аврором, выбранным лично мистером Гавейном Робардсом, был Гарри Поттер. Проведя все свое время в Хогвартсе в качестве близкого друга мистера Поттера, я могу заверить всех вас, что у него с Драко Малфоем были бурные, антагонистические отношения. После битвы за Хогвартс мистер Поттер не общался с Драко Малфоем до того дня, когда его отправили в Поместье Малфоев разбирать комнату проклятых вещей по приказу Министерства. Помимо того, что мистер Робардс уже объяснил относительно событий, приведших к случайной связи, включая ее саму, я могу добавить то, что в то время мистер Поттер сказал мне в личных беседах, что Драко Малфой был исключительно вежливым, профессиональным и помогал мистеру Поттеру в его работе. Мы смогли сохранить память Гарри Поттера об этом событии, которое доступно для просмотра в любое время. Суть этого дела сводится к тому, что двое порядочных, законопослушных мужчин небрежно, конечно, но случайно заключили супружеские узы. Обе стороны были и остаются полностью в здравом уме, и ни одна из сторон не виновата больше другой. По общему мнению, это несчастный случай.
Гермиона села.
Гарри захотелось захлопать в ладоши. Он тепло улыбнулся своей лучшей подруге, когда она сделала глоток воды.
— Это было здорово, — прошептал он.
Она шикнула на него, но кивнула в знак благодарности.
Очередная болтовня зрителей прервала тишину, и был вызван первый свидетель.
Желудок Гарри упал куда-то вниз, когда он увидел мадам Розмерту. Драко не выглядел взволнованным.
— Мадам Розмерта, — начал Робардс. — Не могли бы вы, пожалуйста, описать, как вы провели время с зимы 1996 по весну 1997 года?
Взгляд Розмерты метнулся к Драко, который печально кивнул ей.
— Пусть запись покажет, что мадам Розмерта просто посмотрела на мистера Малфоя, и мистер Малфой кивнул ей, — описывает Робардс.
Гарри закатывает глаза.
— Я… я попала под действие проклятия Империус, — нервно заявляет Розмерта.
— И кто наложил это проклятие? — подсказывает Робардс.
— Драко Малфой, — шепчет она.
В зале суда снова становится шумно, пока Робардс не призывает к тишине.
— И что вас заставляли делать в течение этого времени?
— Я прокляла студентку Кэти Белл, чтобы заставить ее доставить проклятое ожерелье в кабинет Альбуса Дамблдора, кем я была помилована. Я также отравила напиток, который нужно было доставить в кабинет Дамблдора. За это я тоже прощена, — заканчивает она тихо.
— Оба способа были задуманы как покушения на жизнь покойного директора Хогвартса, верно?
— Верно. Могу я сказать еще кое-что? — спрашивает она.
Робардс кивает, возвращаясь к своему столику, чтобы выпить воды. У Гарри по коже побежали мурашки от того, насколько небрежно он относился к жизни Драко.
— Драко Малфой прислал мне письмо около семи лет назад. Он услышал, что мое заведение переживает трудные времена, и выкупил всех моих акционеров, которые угрожали закрыть меня или заменить.
— Вы хотите сказать, что он контролирует финансы вашего заведения? — спрашивает Робардс с довольным видом.
Розмерта качает головой.
— Нет! Он подарил мне «Три метлы» в полное владение, а также принес многословные, искренние извинения за все, через что он заставил меня пройти, когда был ребенком. Его щедрость позволила мне открыть второй ресторан в Дербишире, а также приобрести прекрасный дом в Лондоне.
Улыбка слегка сползает с лица Гавейна.
— Хорошо. Благодарю вас, мадам. Вы свободны.
Гермиона позвала Невилла.
— Мистер Невилл Лонгботтом, как вы познакомились с Драко Малфоем? — начинает она.
— Я встретил его в свой первый день в Хогвартсе, когда нам обоим было по одиннадцать лет, — заявляет Невилл.
— И вы понравились друг другу?
— Ни в коем случае, он был довольно груб. Драко часто надо мной насмехался.
— Я заметила, что вы называете его Драко. Вы двое помирились?
— Верно. Как и мадам Розмерта, я получил письмо вскоре после начала своего бизнеса, это было летом 1999 года, после окончания восьмого курса в Хогвартсе.
— И, пожалуйста, расскажите нам, в чем заключается ваш бизнес?
— Я поставляю растения и зелья Министерству, а также нескольким частным лицам. Ими в основном пользуются целители здесь и в больнице Святого Мунго.
— Пожалуйста, опишите содержание вашего письма, а также отправителя.
— Его прислал Драко Малфой. Оно включало в себя длинные извинения, а также предложение большого участка земли рядом с моим магазином. Земля была куплена Драко на его личные средства, и с тех пор я использую ее как ферму для растений, которые продаю. С тех пор он писал мне примерно каждый месяц, и доказал свою полезность при создании зелий, поскольку он всегда был особенно талантлив в этом отношении. Я считаю Драко Малфоя своим другом, — заканчивает Невилл.
— Значит, вы согласны, что Драко Малфой изменился со времен вашего обучения в Хогвартсе?
— На сто процентов. Он мой самый большой сторонник, — говорит Невилл.
Следующая на скамье свидетелей Минерва Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса.
— Минерва, как бы вы описали свой опыт общения с Драко Малфоем? — спрашивает Робардс.
— Драко Малфой был студентом, когда я была профессором трансфигурации в Хогвартсе, начиная с 1991 года. Он был очень умным, но особенно противным мальчиком в свои первые пять лет.
— В свои первые пять?
— Да. Из-за событий, произошедших вокруг него на шестом курсе, мистер Малфой стал замкнутым, в основном занимаясь своими личными делами. Я нечасто видела его в последний год учебы в его классе из-за Пожирателей смерти, наводнивших его дом, а затем, конечно, после Битвы, его заключения в ожидании суда до конца семестра.
— Вы говорите, что на него повлияли Пожиратели смерти, живущие в поместье Малфоев? Не могли бы вы уточнить?
— Конечно. Его оценки падали, здоровье ухудшалось, он часто исчезал на несколько часов и, казалось, постоянно оглядывался через плечо. Теперь мы знаем, почему, но в то время я не знала о серьезности его состояния.
— А вы видели его с тех пор, как он предстал перед судом в июне 1998 года?
— Нет. Однако я переписывалась с ним.
— Неужели? Когда это было?
— Позже в том же месяце он прислал мне письмо вместе с крупным пожертвованием на восстановление Хогвартса. Он почти в одиночку профинансировал его восстановление, а также выплатил щедрую компенсацию людям, которые вызвались помочь с уборкой тем летом. Он выразил сожаление по поводу того, что не смог присоединиться к этим усилиям во время своего домашнего ареста.
— Понимаю. Спасибо, Минерва.
Робардсу приходилось нелегко, и Гарри хотелось подбодрить каждого, кто давал показания, так высоко отзывавшегося о Драко.
— Билл Уизли, спасибо, что пришли, — сказал Робардс.
— Конечно.
— Пожалуйста, опишите вашу профессию.
— Я разрушитель проклятий, сэр.
— У вас был опыт общения с жертвами проклятия Империус?
— Да, сэр.
— Вы разговаривали с мистером Гарри Поттером после событий третьего июня 2008 года, когда началась его связь с Драко Малфоем?
— Да, сэр, я видел его в доме моего брата по просьбе его жены, Гермионы Грейнджер. Это было вчера. Проклятие Империус никоим образом не повлияло на Гарри.
— Возможно ли, что он находился под проклятием Империус в дни, предшествовавшие пятого июня?
— Это возможно, но крайне маловероятно по ряду причин.
— По ряду? Умоляю, скажите, почему это так маловероятно?
— Сегодня я выслушал каждого свидетеля в этом суде. Я сам ни разу не был знаком с Драко Малфоем, но вероятность того, что кто-то, кто так раскаивается в своих действиях, рискует всем, что он с тех пор обрел, только ради одной унции защиты от Гарри, мало что дает. А если учитывать, что вы все-таки арестовали его, ну, вероятность ничтожно мала. Во-вторых, я видел извлеченные воспоминания об этом событии, и Гарри не было абсолютно никакой необходимости находиться под проклятием Империус, чтобы действовать именно так, как он поступил. В этом просто не было необходимости. В-третьих, использование проклятия Империус Министерство отслеживает. Если бы кто-то воспользовался им, Министерство было бы предупреждено, но после разговора с работающими здесь разрушителями проклятий я выяснил, что этого не происходило.
Следующим поднялся Гарри, хотя Гавейн, похоже, был не рад его видеть.
— Аврор Поттер, я вас не вызывал, — говорит он.
— Нет, не вызывали. Однако, поскольку вы считаете, что именно я был проклят, и как аврор, работающий на Министерство, я имею право говорить свободно, — говорит Гарри.
Робардс дает ему слово.
Гарри поворачивается к Драко.
— Драко Малфой, вы когда-нибудь применяли ко мне проклятие Империус за время нашего знакомства?
— Нет, — отвечает Драко, выглядя смущенным.
— Нет, — подтверждает Гарри, поворачиваясь обратно к залу суда. — Он этого не делал, но два человека делали. Печально известный Барти Крауч-младший, который в то время выдавал себя за профессора Хогвартса и ныне известного аврора Аластора Муди, наложил на меня проклятие Империус в качестве демонстрации во время моего урока защиты от Темных искусств. Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и Невилл Лонгботтом присутствовали в тот день и были свидетелями. Невилл, что случилось с тобой под действием проклятия?
Невилл хмурится.
— Я проделал гимнастические трюки, которые обычно даже не пробовал, — говорит Невилл.
— Гермиона, Рон, каково было действие того же проклятия, наложенного на меня тем же человеком?
— Вы стряхнули проклятие, — говорит Рон.
Гермиона кивает.
— Верно. Ничего не произошло, и я снял с себя проклятие. Вторым человеком, опробовавшим на мне проклятие, был Волдеморт.
Зал суда инстинктивно ахнул, услышав это имя, но Гарри продолжил.
— Ни для кого не секрет, что Волдеморт хотел моей смерти. Он даже дважды в моей жизни наложил на меня Смертельное проклятие, которое, очевидно, — Гарри драматично развел руками, — не сработало. Проклятие Империус тоже не сработало. От него я тоже освободился. К сожалению, все те, кто был свидетелем, включая Люциуса Малфоя, либо в Азкабане, либо мертвы. Однако и это воспоминание было извлечено из памяти для вашего ознакомления.
Гарри подошел к Биллу.
— Билл Уизли, разрушитель проклятий, могущественный волшебник, согласился наложить проклятие Империус на своего брата, Рона Уизли, а также на меня в ходе демонстрации.
Билл встал и вытащил свою волшебную палочку, и сначала направил ее на Рона. Рон сделал серию сальто назад через стол судьи, прежде чем Билл остановил проклятие, и Рон неуклюже рухнул на пол.
– Это то, что ты придумал? — проворчал он, отряхиваясь.
Билл подмигнул.
Затем он бросил заклинание на Гарри.
То же невесомое, умиротворяющее ощущение, которое Гарри испытывал раньше, нахлынуло на него.
– Ударь Драко Малфоя, — предложил чей-то голос.
— Нет, я не хочу, — возразил разум Гарри.
— Влепи ему пощечину. Делай, как я говорю.
— Я не причиню ему вреда, — возразил Гарри.
Он моргнул, открывая глаза, загоняя умиротворяющее ощущение на задворки сознания.
Он вспомнил, как Драко открыл дверь в тот первый день, как Драко ухмылялся ему со своего зеленого кресла, как сонные серые глаза Драко моргали, глядя на него в постели, как в белокурых волосах Драко отражалось солнце в озере.
Он подошел к Драко, который выглядел обеспокоенным.
— Я не собираюсь причинять ему боль. Я люблю его, — сказал Гарри, стараясь понизить голос.
Гарри опустился на колени перед креслом Драко и взял его лицо в ладони. Глаза Драко расширились.
– Ударь его! — настаивал Билл.
Гарри поцеловал Драко.
Раздались шокированные вздохи. Драко вздохнул ему в губы, затем отстранился и прошептал.
— Я тоже тебя люблю, — было слишком тихо, чтобы его можно было расслышать, и Гарри был немного удивлен, обнаружив, что разговор в его голове был произнесен вслух.
— Пусть записи подтвердят, что Гарри Поттер, находящийся под проклятием Империус, наложенным неким Биллом Уизли, получил приказ дать пощечину обвиняемому, Драко Малфою, но вместо этого поцеловал его, — отчетливо прозвучал веселый голос Гермионы.
Гарри обернулся, столкнувшись с потрясенными лицами и шумной болтовней. Он откашлялся.
— Что и требовалось доказать, проклятие Империус на меня не действует. Не сработал ни от кого, начиная от разрушителя проклятий, вундеркинда-Пожирателя смерти и заканчивая самим Волдемортом. Вы думаете, что Драко Малфой смог бы добиться успеха там, где Волдеморт потерпел неудачу? –спросил Гарри, затем повернулся. — Без обид, — сказал он Драко, который фыркнул от смеха.
— Не обижаюсь.
Суд удалился на совещание. Казалось, прошли часы.
Драко отвели обратно в камеру, несмотря на протесты Гарри. Теперь Гарри сидел в кабинете Гермионы с Биллом, Невиллом и Роном.
— Они ни за что не смогут признать его виновным. Пророк был там, они осудят за это Министерство, — настаивает Гермиона.
Гарри не мог прекратить волноваться. Он начал планировать похищение, чтобы освободить Драко, в надежде, что это отвлечет его.
— Думаю, мне нужно уволиться с работы, — он остановился как вкопанный, повернувшись лицом к своим друзьям.
— Что? — спросил Невилл.
— Я не смогу больше на него работать. Я потерял к нему всякое уважение, — сказал Гарри, осознав это, как только слова слетели с его губ.
— Гарри, я знаю, это сложно, но ты должен подумать, прежде чем принимать решение, — настаивала Гермиона.
— Или что? Я думаю, Гарри Поттер может найти другую работу. И даже если и нет… Я замужем за Малфоем, — говорит Гарри, и Рон пожимает плечами в знак согласия.
— Мне неприятно это говорить, но он прав, Миона. На самом деле ему не нужно работать, — говорит Рон.
— У меня есть работа, за которую ты сможешь взяться, если тебе станет скучно, Гарри, — предлагает Невилл, и Гарри ухмыляется.
— Ты лучший, Невилл, серьезно. Я подумаю над этим.
Гарри хватает листок со стола Гермионы и быстро пишет заявление об уходе.
— Не могу поверить, что я это делаю, — шепчет он.
— Мы все прикроем тебя, приятель, — заверяет его Рон.
*****
— Суд принял решение, — твердо заявляет глава зала суда. Он передает Гавейну конверт. — Министерство магии считает Драко Люциуса Малфоя невиновным в использовании проклятия Империус против Гарри Джеймса Поттера. У обвиняемого не было злого умысла в отношении использования свадебного алтаря, который привел его к супружеским узам с Гарри Джеймсом Поттером. Драко Люциус Малфой должен быть немедленно освобожден из-под стражи, — читает Гавейн ровным голосом. Гарри чувствует, как у него перехватывает дыхание, когда он встречается взглядом с Драко и находит в нем отражение облегчения. Все проходит как в тумане, когда зал суда распускают и Драко освобождают. Они с Гарри встречаются посреди зала суда, и Гарри прижимает грудь Драко к своей собственной. — О, черт, Гарри, не могу дышать, — Драко хмыкает, и Гарри немного ослабляет хватку. — Гарри, Драко, репортеры! Камеры! –тихо напоминает им Гермиона, подталкивая вперед. Вся команда спускается в туалет, направляясь в дом Грейнджеров-Уизли по команде Гермионы. — О, подожди, я должен поговорить с ним, прежде чем мы уйдем, — говорит Гарри, хватая Драко за руку. — Я ухожу с поста аврора. — Серьезно? — спрашивает Драко. — Я… я думал, что со временем так и произойдет, но ты уверен? — Да. Я почти уверен, — говорит Гарри, быстро целуя Драко в губы, прежде чем столкнуть его в унитаз. Гарри довольно легко находит своего босса. — Я немедленно ухожу в отставку, — говорит Гарри, передавая письмо прежде, чем Гавейн успевает произнести приветствие. — Увольняешься? Гарри… — Я отдал практически всю свою жизнь поддержанию мира в безопасности, и я, наконец, нашел немного покоя и счастья с Драко, которого ты арестовал. Я больше не работаю на тебя, больше не работаю на Министерство. — Ты что, серьезно? Ты же претендуешь на мою должность, когда меня повысят! — говорит Гавейн. — Я не могу работать на кого-то, у кого просто чешутся руки посадить моего мужа в тюрьму, — яростно говорит Гарри. — И я думаю, что для меня сейчас самое время отдохнуть. — Твой муж — осужденный преступник с невероятно темным прошлым, — говорит Робардс, и Гарри удивляется, как он не заметил вендетту раньше. — Драко помирился со всеми настолько, что мы сами захотели защищать его от гребаного Министерства магии! Знаешь ли ты, что он освободил своих домашних эльфов в первый же день, когда унаследовал семейное поместье? У них всех есть зарплата, счета в Гринготтс! Они любят его, я видел это, они плакали, когда ты забрал его. — Гарри… — попытался прервать его Гавейн. — Он нравится людям, ты читал газеты? Дети читают его книги, а взрослые — его биографию. Он основал программу для магглорожденных ведьм и волшебников, чтобы они получили финансовую поддержку и безопасное, бесплатное жилье, если семьи отвергнут их. Его программа избавила бы меня от многих страданий, если бы он был рядом раньше. И никто даже не знает об этом, он не хотел никаких заслуг за это! Он даже мне не сказал, Гермиона догадалась. Он ничего не сделал за последнее десятилетие, кроме как восполнял урон, нанесенный его семьей, и буду я проклят, если позволю тебе держать его в своих руках, — говорит Гарри. Гавейн вздыхает. — Мне будет жаль терять моего лучшего аврора, Поттер. — Пока, Гавейн, — холодно говорит Гарри, возвращаясь к порталам и направляясь обратно к Грейнджер-Уизли. Драко целует его в тот момент, когда он выходит из огня, прижимая к каминной полке. — Мерлин, вы двое не могли бы подождать минутку? — Рон усмехается, но Гермиона шлепает его по руке. — Я люблю тебя, Гарри. Я люблю тебя, — шепчет Драко ему в губы, и Гарри снова целует его. — Я тоже тебя люблю, — говорит он, когда они наконец отстраняются. — Мерлин, мы же никогда раньше не целовались. Драко качает головой. — Нет. Я не знал, захочешь ли ты. — Конечно, я хочу. Хотя, наверное, нам стоит подождать, пока мы не вернемся домой, чтобы продолжить, — он криво улыбается, и Драко ухмыляется, кивая. Он наконец оглядывает дом Рона и Гермионы и с удивлением видит Макгонагалл и Розмерту, разговаривающих с Биллом, в то время как Гермиона, Невилл и Рон улыбаются им. — А, — начинает Гарри, и Невилл смеется. — Минерва, спасибо за показания, — говорит Драко, подходя, чтобы поприветствовать ее должным образом. Она цокает на него. — Я вряд ли могу одобрить ваши методы, но должна признать, что сегодня вам удалось добиться хорошего результата, — говорит она, глядя на Гарри, Рона и Билла, которые все пожимают плечами. — Это сработало, — Гарри говорит с ухмылкой. Она приподнимает бровь, но на ее губах появляется улыбка. — Замечательно наконец-то увидеть тебя, Драко. Я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделал для Хогвартса, — говорит она, крепко сжимая руку Драко обеими руками. Драко выглядит смущенным, но искренне улыбается. — Это меньшее, что я мог сделать, на самом деле. Пожалуйста, не стесняйтесь, дайте мне знать, если я могу помочь еще чем-нибудь, — говорит он. Она тепло улыбается ему. — Ты уже многое сделал. Я с нетерпением жду встречи с твоим кузеном этой осенью. Я очень надеюсь, что он не такой смутьян, какими были вы все, — говорит она, и Гарри смеется. — Тедди очарователен, он вам понравится. Он мой крестник, — добавляет он. Она нервно смотрит. — Боже мой, я не знала, — говорит она, дотрагиваясь до очков, выглядя крайне обеспокоенной. — На самом деле, он славный, — уверяет ее Драко. — Поверьте мне, у вас не будет с ним проблем. Она неопределенно кивает и вскоре уходит, вероятно, чтобы обезопасить школу в рамках подготовки к поступлению на первый курс еще одного виновника террора. Драко благодарит всех за помощь, и, наконец, они могут вернуться домой. Гарри аппарирует с ними ко входу в Поместье, и эльфы появляются из ниоткуда. — Господин Драко, вы вернулись! Один из них плачет, хватая его за руку. — Мы так волновались! — добавляет Пеппи. Конечно же, все безупречно. Нервные эльфы направили всю свою энергию на уборку, и само количество проделанной работы показывает, насколько они были обеспокоены. — Мистер Гарри, мы не знаем, как вас отблагодарить! — говорит Мимс, обнимая его за ногу. — Я же обещал, что верну его, — говорит Гарри, гладя ее за ушами. Как только эльфы решают, что они достаточно выразили свою радость, они снова исчезают, и Драко смотрит на Гарри. — Могу я тоже выразить свою благодарность? — предлагает он, подмигивая. Гарри усмехается. — Возражений нет.*****
После… после, Гарри лежал на груди Драко, его пальцы касались шрамов, на этот раз без магического покалывания. Он внезапно садится. — Выходи за меня. Пожалуйста, — говорит Гарри, уверенный в этом больше, чем когда-либо прежде. Драко улыбается, заправляя прядь волос Гарри за ухо. — Мы уже женаты, дорогой. — Юридически, да. Технически. Я хочу, чтобы наши друзья и семья видели, как мы поженились. Может быть, что-нибудь скромное, мне все равно, я просто хочу, чтобы моя семья была там. Драко переворачивает их, оказываясь сверху, и берет каждую руку Гарри по очереди, целуя его ладони и возвращая их к своей груди. — Дай мне несколько дней покоя в твоих объятиях. После этого я смогу посмотреть миру в лицо. — Значит, это «да»? — Гарри ухмыляется. Драко смеется. — Конечно, да. Я с удовольствием сыграю свадьбу. Только… может, на этот раз без алтаря? Гарри смеется и тянет Драко вниз для еще одного поцелуя, но почти сразу же обрывает его. — Значит, если ты не ходил на свидания в школе и ни с кем по-настоящему не встречался после… Брови Драко приподнимаются, и на его губах появляется слабая улыбка. — Да, Гарри, ты мой первый поцелуй в возрасте двадцати восьми лет. Голова Гарри откидывается на подушку. — Твой первый поцелуй был в здании суда, когда тебя во второй раз судили… Мерлин, я все сделал неправильно, да? Драко качает головой и улыбается. — Не имеет значения. Сейчас мы здесь, и я люблю тебя, и каким-то чудом ты любишь меня. Мне больше ничего не нужно, это уже больше, чем я мог мечтать. — Разве слизеринцы не должны быть амбициозными? — дразнит Гарри. Драко закатывает глаза. — Честно говоря, мне удалось одержать победу над моим заклятым врагом, не говоря уже о славе, так что я думаю, что здесь я настоящий победитель. Теперь уже Гарри закатывает глаза.
