Один дома

      Уборка продвигалась гораздо медленнее, чем планировалось. Гаара успел только выбросить накопившиеся в ящиках стола бумаги и сложить в коробки старые книги, а теперь уже минут десять сидел на кровати и вертел между пальцев монетку, найденную в кармане старой формы. Монетка была отлита из бронзы или какого-то похожего сплава, края у неё были неровные, словно металл вытек из-под пресса, а в центре красовалось отверстие. Гаара улыбался странной находке: он и не думал, что она сохранилась.       Монету ему подарил Теучи-сан, хозяин «самой-лучшей-на-свете-раменной-с-самым-вкусным-на свете-раменом», что в Конохе. В раменную Гаару привёл, разумеется, не кто иной как Наруто.       Это произошло во время его одиночного дипломатического визита в Лист. Визит был одним из множества, но не совсем обычным. Дело было в том, что он совпал с днём рождения Гаары.       Ну, то есть как совпал…       Свой день рождения Гаара никогда не отмечал. Девятнадцатое января было в первую очередь датой смерти Каруры, поэтому праздновать его никому и в голову не приходило. Окружающие в этот день становились ещё более мрачными и замкнутыми, чем обычно, и больше обычного избегали общества Гаары.       Но в ту зиму шёл уже второй год с момента, как Гаара стал Казекаге, и ближе к концу декабря совет завёл разговор о том, что пора бы перекрасить «знаменательный день» из траурных цветов в яркие, потому что масштабное и радостное — слово «радостное» они подчеркивали с особым энтузиазмом — празднование рождения Казекаге положительно скажется на его имидже и популярности. Гаара тогда ещё не научился отказывать старейшинам так, чтобы у них даже мысли не возникло поднимать ту же тему повторно, и не очень разбирался в манипуляции общественным мнением, зато очень ясно понимал, что не хочет ни «радостного» празднования, ни натянутых улыбок родных, и что его имидж вполне потерпит такие лишения. Поэтому, чтобы избежать мучительных и нудных дебатов, он спешно договорился с Цунаде о встрече под каким-то надуманным предлогом и шестнадцатого января улизнул в Коноху без предупреждения и сопровождения, чтобы девятнадцатого прибыть на место. Возможно, это было безответственным решением, но спустя годы он о нём так и не пожалел.       О визите Казекаге в Лист никто знал — Цунаде, дежурные на воротах и Шикамару, за которым закрепилась слава провожатого для гостей из Суны, не в счёт. Благодаря этому Гаара имел возможность спокойно идти по улицам и разглядывать из-под капюшона оживлённую толпу. В Конохе начало нового года отмечали гораздо более масштабно, чем в Суне, где на праздники вечно не хватало бюджета. А почти сразу после основного празднования начинался местный фестиваль, который, как объяснил Шикамару, длился почти три недели. Так что девятнадцатого января улочки ещё вовсю искрились и переливались лентами гирлянд, сияли гроздьями разноцветных фонариков и пестрели флажками. Из открывающихся дверей идзакая и ресторанчиков то тише, то громче доносилась музыка — они, как и многочисленные лавочки, работали на износ, еле успевая обслуживать огромный поток посетителей.       Гаара с Шикамару проделали уже половину пути к Резиденции, когда начался снегопад. В Суне в зимнее время года можно было дождаться холодного дождя и сильных ночных заморозков, после которых водоёмы покрывались коркой льда, но вот снега там не бывало. Поэтому Гаара на несколько мгновений остановился прямо посреди улицы, чтобы посмотреть в бездонное тёмное небо, с которого сыпались эти удивительные маленькие звёзды, пушистые и идеально симметричные, мгновенно превращавшиеся на его руках и щеках в воду. Для нынешнего Гаары, который крутил в руках монетку в сумерках своей бывшей спальни, снег успел стать символом всего лучшего, что с ним случалось, но тогдашний Гаара не знал свою будущую жену, не бывал в стране Железа и не видел ни ледяных птиц, ни сугробов, ни белых шапок на горных пиках. Тогдашний Гаара так задумался над чудным явлением, что Шикамару пришлось окликнуть его несколько раз, а потом и вовсе за ним вернуться.       Встреча с Цунаде прошла гладко. Договор, ради которого Гаара формально прибыл, подписали, условности соблюли. Двое Каге уже общались на отвлечённые темы, и Гаара понимал, что Хокаге вот-вот предложит ему партию в карты, и думал, как вежливо отказаться, когда в кабинет на полной скорости влетел Наруто.       — Я вызываюсь быть сопровождающим для Гаары-куна! — воскликнул он, подлетев к столу Цунаде и громко хлопнув по нему ладонями.       — Гаара-кун, — произнесла Хокаге с ироничной улыбкой, — тебе нужен сопровождающий?       — Конечно, — ответил Гаара, глядя в окно, за которым не прекращался снегопад.       Экскурсия по Конохе с Наруто была недолгой, но бурной и больше походила на полосу препятствий. Если Шикамару вел Гаару окольными улицами, то с Наруто они пошли прямиком через центральный рынок, где атмосфера царила ещё более праздничная и беззаботная. Почти каждый в плотной толпе жевал или пил что-то вкусно пахнущее, заставляя Гаару вспоминать о том, что в последний раз он ел примерно позавчера вечером. Музыка была громче и навязчивее, а на обочинах резвились дети. Они голыми руками смахивали снег с подоконников, скамеек и столиков, комкали его в твёрдые хрустящие шарики и швырялись ими, не особенно заботясь о судьбе попадающих под перекрестный огонь прохожих. Пара таких снарядов чуть не угодила Гааре в спину, но спас песок. А вот Наруто один прилетел прямиком в ухо. Тот, даже не успев отряхнуться, с грозным «А ты не офигел ли, даттебайо?!» погнался за кинувшим его мальчишкой, попутно швыряясь в того полными пригоршнями снега. Гаара немного подождал друга, а затем пошёл следом. За третьим поворотом обнаружился и неудачливый метатель снежков, основательно извалявшийся в ближайшем мелком сугробе, и успешно свершивший свою вендетту Наруто в двух экземплярах — оригинал и теневой клон. Все трое безудержно хохотали.       Когда Наруто немного отдышался, экскурсия продолжилась.       — Тут резиденция, ты в ней уже был. Тут гостиница, в ней ты живёшь. Это главнейшая, центральнейшая и красивейшая площадь, — рассказывал он скороговоркой, пока Гаара только успевал вертеть головой. — Видишь фонтан? А его нет, потому что он замёрз. Холодрыга сегодня, скажи? Тебе, кстати, не холодно? Нет? Ну ладно. А вон там головы Хокаге торчат, ттебайо. Я их в детстве разрисовывал постоянно. Видишь те фиолетовые подтеки? Мои художества! Ух, как меня за это гоняли! А я прятался во-о-н там. Да, вон в тех бараках, где баки с надписью «газ».       — Зачем ты это делал? — поинтересовался Гаара с недоумением.       — Чтобы меня не нашли и зад не надрали за художества, ттебайо.       — Нет, зачем ты разрисовывал лица Хокаге?       — Э-э, да как сказать… Это было весело, даттебайо. Любил обращать на себя внимание. Ты что, ничего такого не делал?       Гаара покачал головой.       — Я и так привлекал слишком много внимания.       — А, понятно… — Наруто примолк, но тишина длилась всего пару секунд, а потом он снова указал в сторону монументов. — Вот погляди, если обойти головы с другой стороны, там видно пустое место, как раз для моего лица. Оно там будет, когда я стану Хокаге.       — Что если и твоё лицо раскрасит какой-нибудь хулиган? — спросил Гаара, немного подумав.       — А чё бы и нет! Я ещё ведро с краской ему подам, — звонко рассмеялся Наруто. — Народная популярность — это хорошо. А у вас в Суне нету таких монументов?       — У нас есть статуи Казекаге в зале собраний.       — Клёво! А твоя там есть?       — Ты хочешь раскрасить её? — осторожно предположил Гаара.       Наруто призадумался, даже замедлил шаг.       — Хм… — протянул он. — Мне это ещё не приходило в голову, но если надо, дай знать, ттебайо, организуем.       — Ладно, — согласился Гаара. — Но пока моей статуи там нет. Благодаря тебе.       — Э? — Наруто нахмурился и расстроенно почесал в затылке. — Где же я так накосячил, старик, что тебя оставили без статуи? Не пойму…       — Нигде, не беспокойся. Просто статуи ставят после смерти Каге, в качестве памятника.       — А, ё-моё, отбой, не хочу я тогда твою раскрашивать! — протестующе замахал руками Наруто. В этот момент его живот издал невероятно громкий звук, что-то среднее между рычанием койота и воплем геккона, и вектор беседы стремительно сменился: — Слушай, а ты ведь тоже голодный, да? Пошли, покажу главную достопримечательность Конохи!       После этого они нырнули в небольшой переулок, зажатый между двумя неприлично разноцветными домами, немного попетляли дворами и оказались в маленькой забегаловке под вывеской «Ичираку». Народу здесь, не в пример заведениям на главной улице, было всего человек десять, и все, расположившись за длинной стойкой, с аппетитными звуками втягивали в себя длинную лапшу и прихлёбывали из глубоких мисок бульон.       — Теучи-сан, здрасте! А я к вам Казекаге привёл, он мой друг! — гаркнул Наруто, и все посетители дружно на них оглянулись.       Гаара внутренне поморщился: ему больше нравилось быть простым гостем селения, а теперь, когда образ инкогнито был развеян, пришлось снимать капюшон и реагировать на вежливые поклоны и приветствия.       — У него сегодня день рождения! — выдал Наруто ещё громче.       В ответ раздались краткие поздравления и аплодисменты. К счастью, посетители вскоре отвлеклись на свои разговоры и о них с Наруто забыли.       — Откуда ты узнал? — спросил Гаара, когда они устроились за стойкой в самом углу.       — Мои уши есть везде, — многозначительно хмыкнул Наруто. — Вообще, я сначала хотел позвать всех. Ну, знаешь, Сакуру там, Ли и так далее, но Шикамару сказал, что ты, возможно, не оценишь идею. И я тоже вот сейчас подумал: реально ведь, люди, которые ищут компании и праздника, из дома в собственную днюху не сбегают. Так что извини, что я шуму тут навёл, не сообразил, даттебайо.       — Всё в порядке, — заверил его Гаара совершенно искренне.       Странно, но то ли из-за того, что в Конохе никто не был в курсе, что это за день на самом деле, то ли из-за чего-то ещё, простые пожелания от чужих людей прозвучали сердечно и не доставили ему ожидаемого дискомфорта. Напротив: Гаара отвечал на них с непривычной легкостью и радостью.       — Ну, тогда вот. — Наруто подтолкнул к нему карточку с меню. — Заказывай и лучше двойную порцию. Не пожалеешь.       Выбирали они недолго — Наруто просто заказал своё любимое, а Гаара просто воспользовался его рекомендациями. Вскоре перед каждым из них дымилось по полной миске пряного тонкоцу рамэна. Бульон для него, как учтиво сообщил хозяин, варился на костях целых пятнадцать часов. Вместе с лапшой там плавали побеги бамбука, тонкие ломтики мяса и яйцо. Пряный аромат специй в сочетании с морозным воздухом, который проникал в Ичираку через шторки, был без преувеличения божественным.       Ещё спустя полчаса Гаара был сыт и знал всё о видах рамена, любимых скидках и акциях Наруто в Ичираку, а заодно успел ближе познакомиться с хозяином, Теучи-сан, начав ни с того ни с сего расспрашивать его об истории создания Ичираку. Такая общительность была для него крайне нехарактерна, но Теучи-сан напомнил Гааре другого человека — Катаи-сан, который заправлял самым старым рестораном Суны, «Овари-я». Помимо возраста и стажа двоих мужчин роднила профессиональная, но по-настоящему открытая и приветливая улыбка, обращённая к каждому гостю, добрые карие глаза под густыми бровями, видевшие несметное множество разных людей с разными судьбами, и трудолюбивые ловкие руки, которые, кажется, готовы были трудиться без устали, чтобы накормить всех. Каждый, кто оказывался рядом с Теучи или Катаи, мог ненадолго почувствовать себя частью большой семьи, сытой и весёлой. С Катаи Гаара общался довольно часто, поэтому и разговор с Теучи показался ему самым естественным делом.       Время закрытия Ичираку подошло незаметно. Как Теучи-сан ни уверял, что ему некуда спешить, Гаара не решился его задерживать, пусть и уходить ещё не хотелось.       — Я сейчас оплачу! — заявил Наруто, доставая из кармана тряпичный кошелёк в виде лягушонка. Однако тут же выяснилось, что кошелёк не только идеально пуст, но ещё и имеет приличную сквозную дыру на дне. Если там что-то когда-то и лежало, то оно совершенно точно оттуда благополучно вывалилось.       — Я угощаю, — сказал Гаара скисшему и тут же воспрявшему духом другу и с поклоном положил деньги перед хозяином. Он и так с самого начала задумал оплатить оба заказа.       — У вас ещё в ходу такие монеты, господин Казекаге? — спросил его Теучи, протягивая сдачу купюрами в одной руке и блестящую монетку с отверстием по центру на раскрытой ладони другой.       — Да, — неожиданно для себя солгал Гаара. Такие монеты в стране Ветра из обихода давно изъяли, но ему захотелось взять её на память. Она как-то удачно вписалась в этот день и вполне подходила ему в качестве подарка на день рождения.       На обратном пути до гостиницы наевшийся до отвала Наруто слегка клевал носом и почти всё время молчал.       — А когда у тебя День Рождения? — спросил его Гаара.       — А? Десятого октября, ттебайо. — пробормотал тот.       — Ты его отмечаешь?       — Ну-у, — неопределённо протянул Наруто. — Когда как…       — Если будешь в этот день в Суне, я покажу тебе своё любимое место, — внезапно сказал Гаара, протягивая другу руку на прощание. — Или в любой другой день.       — Замётано! — обрадовался Наруто, крепко пожимая ладонь в ответ. — А там что? Тоже рамен?       — Почти.       Когда Гаара, насмотревшись на монету, отложил её на стол и полез в другой карман всё той же формы, там что-то захрустело. Засунув руку чуть глубже, он с удивлением выудил оттуда пакетик сухого рамена, а потом ещё один и ещё — в общей сложности пять штук. И вспомнил утро, когда покинул Коноху после вечера в Ичираку.       — Вот, перекусишь там в своей пустыне, — приговаривал Наруто, пытаясь навьючить Гааре целый большой пакет таких закусок, когда провожал его у ворот Конохи. — Я вчера хотел тебя угостить, а в итоге даже за себя не заплатил, так что бери. Всё, что дома нашлось. Работает лучше, чем энергетические пилюли, отвечаю, ттебайо!       Что ж, спустя пять лет Гаара им всё-таки перекусил. А что? У сухого рамена, как и у хороших воспоминаний, нет срока годности.