AHORN

      — Каэдэхара…?!              Взгляд испуганных сапфировых глаз, который Кадзуха едва успевает заметить, вмиг перебивается громким, протяжным стоном, схожим с болезненным воплем — будучи брошенным на пол, Скарамуччу в ту же секунду грубо, безжалостно вжимают лицом в плитку, причиняя ему откровенно невыносимую боль…              — Эй, отпусти его…!              Отбросив мысли о внезапности встречи со своим профессором и увидев, как другой альфа, буквально забравшись на него, одним резким движением вдавливает парня своим телом в пол, Кадзуха резко подрывается с места, будто инстинктивно, по какому-то наитию, желая оттолкнуть мужчину в сторону…       — Отвали! Я за эту суку деньги заплатил, — приподнявшись, мужчина выставляет вперёд руку, намереваясь остановить Кадзуху, которого в то же мгновение пытается удержать ещё и третий альфа. Он хватает студента за плечо, задерживая его, пока мужчина, прижимающий Скарамуччу к полу, грубо хватается за волосы омеги, чтобы поднять его лицо и представить Кадзухе.              Испуганное, залитое тенью страха и красноватым оттенком синяка на левой щеке…              — Только посмотри на него. Этой омеге нравится, когда с ним обращаются как с тряпкой, — улыбаясь, произносит альфа, роняя голову Скарамуччи на пол вновь, делая это так безжалостно и грубо, словно он обращался с вещью, но ведь…              — Хватит! Мне больно…!       — Замолчи, — требует альфа, несильным ударом руки проходясь по лицу парня, в ту же секунду наклоняясь к нему, — тебе ведь нравится? Я чувствую, как сладко ты пахнешь… — проводя кончиком языка по своим губам, шепчет мужчина, а затем, взявшись за руки дрожащего Скарамуччи, грубо заламывает их, причиняя омеге сильнейшую боль, заставляющую его вновь громко закричать…               — Эй, прекрати. Ты делаешь ему больно… — кажется, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, встревает второй альфа, который до этого пытался остановить Кадзуху, но теперь…        — Заткнись! — бросается грубостью мужчина, начавший стягивать с омеги остатки одежды. — Эта шлюха любит, когда с ним так… разве ты не чувствуешь этот сладкий запах?       Ублюдок…       Не выдерживая больше этой откровенно омерзительной сцены, в которой Скарамучче, очевидно, не нравилось ничего из того, что с ним происходит, Кадзуха, ощущая прилив ярости, резким движением руки отталкивает от себя стоящего рядом альфу, а затем, не слыша ни разума, ни собственных мыслей, бросается ко второму мужчине, сталкивая его прямо на пол…              — Эй, ты чего?!              Игнорируя возмущённый возглас обезумевшего альфы, Кадзуха мгновенно кидается к нему и с размаха проходится смачным, крепким ударом прямо по его лицу, заставляя болезненно застонать. Мужчина хватается за своё лицо, вопя от боли и хлынувшей из носа крови, брызнувшей на пол.              — Ах ты…              Не теряя больше ни секунды, Кадзуха подрывается с места и, бросив колкий, гневный взгляд в рядом стоящего альфу, давая понять, чтобы тот не смел вмешиваться, аккуратно подхватывает лежащего на полу Скарамуччу на руки…              — Эй! А ну стоять!              Прижимая к себе дрожащего омегу, Кадзуха быстрым шагом покидает комнату и, торопливо пересекая коридор, спешит укрыться с парнем на руках где-нибудь, откуда никто не сможет почувствовать его феромонов…              Они были слишком сильные. Ядовитые, запугивающие и дурманящие разум. Любой альфа, находясь рядом с ним прямо сейчас, мог сойти с ума — особенно тот, кто был очень близок к собственной жаре. Вероятно, именно поэтому тот ублюдок и набросился на Скарамуччу, теряя контроль…              — Каэдэхара…              Удерживая дрожащее тело Скары в своих руках, Кадзуха ещё теснее прижимает его к себе, пока проходит в раздевалку.              — Отпусти… — упираясь ладонями в чужие крепкие плечи, Скара пытается отстраниться от парня, вероятно, желая встать на ноги и…              Как же сладко он пахнет…              — Профессор…       — Замолчи, — шипит Скарамучча, слегка сжимая губы, — отпусти меня… — вторит он, отворачиваясь. Его всего лихорадило, а его взгляд казался таким потерянным и уставшим, будто он вот-вот потеряет сознание. Нечто похожее Кадзуха уже видел вчера днём, когда…              — Отпусти меня! — более грозным тоном требует профессор, на что Кадзуха, слегка растерявшись, всё же выполняет его просьбу, аккуратным движением опуская омегу на пол, придерживая его за талию, облачённую в тонкую ткань боди. Только сейчас Кадзуха замечает, как красиво и соблазнительно его профессор смотрится в этом тёмно-фиолетовом, почти чёрном нижнем белье.              — «Куда они ушли?!»              Услышав чей-то гневный возглас, раздавшийся откуда-то из коридора, Кадзуха мгновенно оборачивается к приоткрытой двери, в ту же секунду захлопывая её и закрывая на маленький замок.              — Собирайтесь, — бросает Кадзуха в сторону Скарамуччи, взглядом указывая на ряд стоящих шкафчиков.       — Что…? — приобнимая себя за плечи, парень смотрит на Кадзуху в некоем недоумении, хорошо различимом даже в царствующем полумраке. В этой раздевалке, как и во всём клубе, было слишком темно.       — Вам надо уехать отсюда, — поясняет Кадзуха, слыша за стеной яростный топот и разговоры тех самых альф, один из которых, казалось, был настолько взбешён, что в одно мгновение Скара аж содрогнулся, вероятно, услышав его феромоны — грозные, тяжёлые, наводящие страх и ужас…       — Скорее, одевайтесь, — вторит Кадзуха, продолжая стоять у дверей, — я увезу вас отсюда куда скажете. Вам нельзя оставаться здесь, у вас жара, вы…       — Нет… — вдруг резко отказывается Скарамучча, чуть мотнув головой, — нельзя, я не могу, я…       — Профессор!       — Замолчи! И хватит меня так называть! — требует парень, резко опуская руки. С виду могло показаться, что ему всё ещё очень тяжело и плохо, его трясло от всего происходящего, но на деле… В нём ещё оставались силы стоять на ногах и даже возражать. Как только ему хватает смелости сопротивляться, когда ситуация кажется настолько… однозначной? Он — сладкопахнущий, одинокий омега в разгар течки — заявляется сюда, в клуб, который принадлежит альфам, находясь в их районе, прямо в центре… О чём он вообще думает? Разве он этого не понимает?              — Профессор… тц, — осекаясь, обращается к нему Кадзуха, — вам нельзя здесь находиться, это небезопасно, — поясняет парню Каэдэхара, слыша, как разъярённый альфа из коридора пытается открыть дверь комнаты…              — «Блять! Открой!»              Кадзуха подпирает дверь собой, не позволяя ублюдку ворваться в раздевалку. Сил у Каэдэхары вполне хватало, чтобы сдерживать разгневанного альфу, но…              — У нас нет времени. Одевайтесь, и я отвезу вас домой, — произносит он, смотря на слегка дрожащего Скарамуччу, который в то же мгновение, будто очнувшись, делает несколько шагов к шкафчикам, чтобы найти свой и наконец одеться.              — «Прекрати выламывать дверь, кретин!»              Слыша за стеной разговор двух взбешённых альф, Кадзуха ни на мгновение не сводил внимательного взгляда с профессора, который наспех пытается одеться. Короткие шорты, открывающие его красивые, гладкие ноги, и тонкая рубашка. Он и в самом деле оделся вот так ради похода в клуб?!              — «Короче, нахуй их. Пошли к боссу…»       Услышав, как двое за стеной наконец-то уходят, Кадзуха отстраняется от двери, намереваясь теперь сам добраться до своего шкафчика и вещей: спортивной сумки и кожаной куртки, которую Каэдэхара вешает на плечо. У него не было времени переодеваться, поэтому он просто бросает остаток вещей в сумку и, молча взяв Скарамуччу за руку, начинает вести его к выходу, но…              — Нет… — вдруг останавливается парень, выдёргивая руку из чужой ладони.       — Скарамучча…?       — Я сам, — почти уверенно заявляет профессор, — я сам доберусь до дома. Мне не нужна твоя помощь, — произносит он, отворачиваясь, тем самым заставляя Кадзуху порядком удивиться…              Да что с этим омегой не так?!              — Так не пойдёт, — хмурится Каэдэхара, наклоняясь к парню чуть ближе, — вам нельзя находиться в таком состоянии одному, это…       — Хватит! — слегка неуверенным взглядом упираясь в лицо Кадзухи, вдруг выпаливает Скарамучча, переживая то ли ужас, то ли гнев… В его лице, казалось, будто всё перемешалось, поселив в голове страшный хаос, не позволяющий ни думать, ни…       — Скарамучча.              Прекрасно понимая, что этот омега чувствует прямо сейчас, находясь в некоем оцепенении, вероятно, из-за тяжести чужих феромонов, которые, словно яд, душили его, Кадзуха делает к парню несколько шагов, заставляя того отшатнуться чуть назад, вжаться спиной в ту самую проклятую дверь…              — Кадзуха…?              Оказываясь слишком близко к профессору, Каэдэхара въедливо и цепко всматривается в глаза Скарамуччи, являя в отражении алого взгляда едва заметный синеватый отблеск, и в то же мгновение…              — Делай, что я говорю.              …его горячий, приглушённый шёпот распыляется в воздухе вместе с россыпью возникшего вокруг аромата: запаха моря и прохладного солёного ветра с ноткой едва ощутимого цитруса, напоминающего сладкую, колкую горечь…              Кадзухе не нравилось использовать свои феромоны на омегах ради убеждения и послушания, но иногда, прямо как сейчас, когда ситуация не располагала запасом времени и поиском других идей… он совершал подобную уловку. Он знал, что это не убедит омегу окончательно, но заставит усомниться в принятом решении.              А увидев, с каким неподдельным восторгом Скарамучча теперь смотрит на него, словно заворожённый и впечатлённый запахом его феромонов… у Кадзухи больше не остаётся никаких сомнений:              — Идём.

Тот же вечер, 23:20

      — Вот, возьми, — протягивая Скарамучче бутылку воды, которой омега наспех запивает таблетки, Кадзуха оглядывает парня, замечая, как тот продолжает дрожать и слабо прижиматься спиной к кирпичной стене какого-то здания…              Успев покинуть клуб и миновав проблемы в лице разгневанных альф, Кадзуха повёл Скарамуччу на задний двор, где находилась парковка, на которой Каэдэхара оставил мотоцикл. Он и в самом деле намеревался отвезти Скарамуччу домой, только вот…              — У тебя нет запасной квартиры…?              Узнав о том, что профессор живёт в районе для альф, а другого места, где бы он мог пережить свою жару, у него попросту нет, Кадзуха едва ли не лишается дара речи, даже не представляя, как этот омега жил всё это время… Он настолько ничего не боится? Как такое вообще может быть?              — Я не могу поехать к матери… — заявляет Скарамучча, — не сейчас, если она узнает… — цедит он сквозь зубы, откровенно не желая продолжать этот разговор. Сама мысль о том, что ему приходится делиться чем-то подобным с одним из его студентов… была просто отвратительна.       — Невероятно, — качнув головой, заключает Каэдэхара, в голове пытаясь перебрать варианты, что им теперь делать, учитывая состояние Скарамуччи. Место, где он спокойно смог бы прождать по крайней мере эту ночь…              Точно…              — Я отвезу тебя за город, — вдруг предлагает Кадзуха, чуть ближе подходя к своему байку.       — Что…?       — У моих родителей есть дом за городом, он находится далеко отсюда, там безопасно, — поясняет Каэдэхара и протягивает своему профессору руку, — обещаю, там ничто не будет тебе угрожать.              Дом? Родители Кадзухи? Как вообще до этого дошло…?              Увидев протянутую руку, Скарамучча ещё несколько секунд сомневается, стоит ли ему принимать это приглашение, но ведь, с другой стороны… был ли у него выбор? Он оказался в такой дурацкой ситуации только из-за своей самонадеянности, а теперь…              — Иди сюда, — заметив, как Скарамучча делает шаг Кадзухе навстречу, намереваясь взять его за руку, альфа берётся за талию парня и, сняв с себя кожаную куртку, набрасывает её на его дрожащие плечи.              Скара поначалу совсем не понимает, к чему это и каким образом он сможет поехать с Кадзухой на мотоцикле, учитывая его состояние…              — Сядешь позади меня, — помогая Скарамучче надеть куртку, которая была на пару размеров больше его самого, Кадзуха заботливо застёгивает на кожанке пуговицы, желая обезопасить его ещё и от простуды из-за быстрой езды, к тому же ещё и прохладной ночью.              — Я поеду небыстро, но всё равно будь осторожен, ноги не поднимай и ни в коем случае не отпускай меня, — произнося инструктаж, Кадзуха заметно начинает волноваться, понимая, что в состоянии, в котором Скара находился, нужны более радикальные меры.       И буквально через пару секунд ему приходит немного странная, но всё же идея…              — А ты…? — позволяя Кадзухе надеть ему на голову шлем, Скара поднимает вопросительный взгляд к лицу парня, на что тот лишь отмахивается со словами:       — Ничего страшного. Твоя безопасность важнее.              Произнеся это, Кадзуха открывает небольшой отсек для багажа и, бросив туда сумку, закрывает его, давая возможность Скарамучче наконец сесть на пассажирское место. Оказавшись перед парнем, Кадзуха садится впереди, а затем, вдруг сняв с бедра один из кожаных ремней, оборачивается, бросая через плечо короткое:              — Обними меня.              Слегка смущаясь, Скарамучча молча прижимается к спине парня, руками обводя его талию, вместе с тем ощущая исходящее от его крепкого тела тепло… Такое приятное и тягучее, пробуждающее желание ещё теснее прижаться к нему, будто сейчас это было самое необходимое, самое нужное потерявшейся в собственных чувствах омеге.              Скарамучча не понимал, что с ним происходит, его состояние переключалось с нормального, вполне адекватного осознания действительности до какого-то испуга и лихорадки. Возможно, из-за нарушенного гормонального фона его трясло, бросало то в жар, то в холод, вызывая этот странный конфликт его собственного тела с разумом…              — Приподними руки, — просит Каэдэхара, обхватывая поднятые ладони Скарамуччи, а затем начинает тем самым кожаным ремешком перевязывать их…?       У профессора не было сил даже поинтересоваться, что именно парень затеял, но, судя по его уверенным движениям и тому, как ловко он стягивает запястья омеги… Он, вероятно, знал, что делает.       — Потерпи немного, — произносит студент, отпуская чужие, связанные у его торса руки. Он сделал это, чтобы Скара, даже если почувствует слабость во время поездки, случайно не отпустил Кадзуху. Пускай они поедут и не очень быстро, Каэдэхара хотел исключить любую вероятность падения…              — Мне даже нравится, — прижимаясь к спине парня, вдруг едва слышно признаётся Скарамучча, не ведая, зачем он это говорит и что движет им прямо сейчас…              Какое-то помутнение рассудка, возможно? Или все омеги ведут себя так, оказываясь рядом с красивым альфой?              Ах, он назвал Кадзуху красивым…?              — Только не засыпай, — предупреждает Каэдэхара, заводя мотоцикл, который начинает негромко гудеть, прежде чем тронуться с места.

01:03

      Если бы у Скарамуччи был список самых странных, но завораживающих вещей, которые он пережил за свою жизнь, он бы точно внёс туда пункт «поездка на мотоцикле с Кадзухой». Несмотря на размазанное состояние и сбитые в хаос чувства, Райдэн успел за время небыстрой, но всё же скорой езды насладиться этим моментом: движением холодного ветра, теплом, исходящим от альфы, которого он крепко обнимал без возможности отстраниться, и всё это в окружении шумящего поздней ночью города.              Завораживает.              Скарамучча никогда прежде не катался на мотоциклах, ему не доводилось испытывать это удивительное чувство, ощущение скорости и какой-то свободы, наполнявшей его и вместе с тем отрезвляющей. Спустя десять минут поездки профессор стал чувствовать себя гораздо лучше — его будто окатили холодной водой, прогнав тяжесть и жар, не дающие нормально ни думать, ни существовать.       Хоть он и был рад тому, что жжение во всём теле прошло, он прекрасно понимал, что это действие таблеток и оно очень быстротечно. Скара даже думать не хотел, что с ним будет, когда он окажется в том самом доме.       Он очень надеялся, что Кадзуха выделит ему отдельную комнату, в которой профессор закроется и, наглотавшись таблеток снова, заснёт до самого утра.       А завтра он позвонит матери. Даже если Скарамучча этого не хотел, ему придётся просить помощи у Эи.              — Мы почти на месте.              Услышав сквозь шум скользящего ветра голос Кадзухи, Скара приподнимает голову, с непривычки уставшую от тяжести шлема, взглядом пытаясь высмотреть местность, которую они с парнем пересекали на мотоцикле. Это был небольшой жилой пригород, похожий на элитный комплекс с красивыми коттеджными домами, к каждому из которых прилегала большая территория. Красивые фасады, пристройки, пышные сады…              Если один из таких домов принадлежит семье Каэдэхара, почему их сын работает почти проституткой для омег? Это какой-то странный фетиш или причуда богатенького мальчишки?              Блуждая в этих размышлениях, Скара не замечает, как постепенно скорость мотоцикла замедляется, а затем Кадзуха и вовсе останавливает его перед одним из коттеджей. Такой же богатый и хорошо отделанный, как и остальные, с небольшим, разбитым перед дорогой садом и деревьями где-то позади.              Времени рассмотреть дом семьи Каэдэхара у Скарамуччи не было, хоть ему было и любопытно, что это за место такое и почему здесь… везде витает приятный, мягкий запах моря.              — Аккуратнее, — развязав руки парня, Кадзуха слезает с мотоцикла, принимаясь помогать профессору встать, осторожно расстёгивая шлем, а затем снимая его.       — Ты в порядке? — интересуется студент, заглядывая Скарамучче прямо в глаза, на что тот лишь коротко кивает. — Хорошо, подожди минуту, я загоню байк в гараж.       Произнеся это, Кадзуха отходит в сторону и, снова сев на мотоцикл, чуть ближе подъезжает к металлической двери, вероятнее всего, ведущей в гараж.              Пока Скарамучча наблюдает за ним, он впервые за всё время вдруг касается осознания того, что вообще происходит. Он и правда согласился приехать сюда с Кадзухой? С альфой? В этот большой, красивый дом, в котором, судя по отсутствию света, никого больше не было? Чем Скарамучча вообще думает?       С другой стороны… Из всех других альф Каэдэхара вызывал наибольшее доверие. И в сложившейся ситуации он, вероятнее всего, единственный, с кем Скарамучча хотел бы здесь оказаться…              — Родителей дома нет, они уехали на несколько дней, — возвращаясь, сообщает Кадзуха, а затем вместе с профессором направляется к крыльцу, — так что можешь занять любую комнату, какая понравится.              Следуя за парнем, Скара медленно перешагивает по небольшой каменной дорожке, украдкой оглядывая красивый фасад, подсвеченный ночными фонарями и украшенный у самого крыльца цветами — эстетично и аккуратно, так, словно здесь каждые выходные работал садовник.              Неужели Каэдэхара и правда такие богатые? Но тогда зачем…              — Заходи, — открывая входную дверь, Кадзуха впускает Скарамуччу в просторный холл, обставленный красиво и дорого, но с присущим загородным семейным домам уютом.       — Кем работают твои родители…? — сняв с себя куртку и отдав её Кадзухе, Скарамучча оглядывается по сторонам, медленным шагом проходя в зал, в котором, помимо высокого потолка и богатой отделки, всюду были расставлены шкафы с книгами. Совмещённая с кухней гостиная и столовая выглядели одним большим залом, и абсолютно в каждом его углу стояли высокие книжные стеллажи, словно в библиотеке.              — У отца свой бизнес, — проходя за Скарамуччей, поясняет Каэдэхара, — а мама пока не работает, она… — он вдруг смолкает, оборачиваясь к профессору, заинтересованно рассматривающему полки с книгами. — Почему ты спрашиваешь?       — Стало интересно узнать, — протягивает Райдэн, — почему сын богатых родителей работает проституткой для омег.       — Я не проститутка, это было всего лишь раз… — пропуская мимо себя это почти оскорбление, Кадзуха бросает на пол сумку с вещами, попутно начиная стягивать с себя дурацкие ремни.       — Всего лишь раз? — усмехается Скарамучча, наблюдая за студентом, умело снимающим с себя портупеи. — И зачем тебе это?       — Не уверен, что тебе есть дело до моих проблем. Лучше расскажи: что ты забыл в том клубе? — хмыкает Каэдэхара, почему-то испытывая лёгкую обиду из-за слов преподавателя. Конечно, рано или поздно этот разговор об их судьбоносной встрече состоялся бы, только вот…       — А вот это уже тебя не касается, — отрезает Скара, отвернувшись, в то же мгновение начиная ощущать что-то странное прямо в груди…       — Разве? А по-моему, очень даже, — подходя к преподавателю чуть ближе, Кадзуха следит за тем, как парень делает несколько шагов в сторону кухни, как бы невзначай пытаясь отойти от альфы. — Преподаватель литературы и в таком месте…       — Замолчи, — колко бросается Райдэн, слегка дёрнув плечами, пытаясь сбросить возникшую во всём теле тяжесть. — Это моё хобби. Устроит тебя такой ответ?       — Хобби? Ходить по сомнительным клубам и…       — Блять, — оборачиваясь к Кадзухе, Скарамучча встречается с его лицом, гневно хмуря брови, кажется, напрочь забывая, что он преподаватель литературы и ругаться в присутствии студента ему не то чтобы позволительно…       — Да, я плачу альфам деньги, чтобы потрахаться, доволен? Мне такое нравится, — выпаливает профессор, не выдерживая этого дурацкого разговора, который он не намеревался больше продолжать. Он хотел прямо сейчас уйти, ощущая, как внутри него вновь закипает кровь, и не от раздражения, а потому что… кажется, действие таблеток начало пропадать. И это… было чертовски плохо.              — Вот как…              Услышав почти холодный, граничащий с некой горечью голос Каэдэхары, Скарамучча на мгновение задерживает взгляд на его лице, на котором отображалось… разочарование? Что это с ним…?              — Но зачем? — вдруг спрашивает Кадзуха. — Что они могут дать тебе, чего не могу я? — он поднимает на преподавателя выжидающий, заволочённый тенью взгляд, что вынуждает Скару изумиться и слегка отшатнуться назад в непроизвольной попытке отстраниться.       Он впервые видит Кадзуху таким — не просто безобидным, пытающимся привлечь его внимание дурацкими подкатами студентом, а настоящего альфу — серьёзного и, вероятно, очень опасного. Гораздо опаснее того парня, который сегодня чуть не убил Скару в клубе.              Что с ним…?       — Ответь мне, — его просьба, озвученная холодным, пронзительным тоном, отдаётся в голове Скары отголоском приказа, которому он, несмотря на боль из-за удушающего вожделения во всём теле, сопротивляется:       — Я же сказал, это не твоё дело, Каэдэхара. И не пытайся запугать меня… — Скарамучча не успевает договорить, прежде чем Кадзуха делает к нему ещё один шаг, заставляя вновь попятиться назад и встретить преграду в виде кухонной тумбы, в которую парень врезается бёдрами.       — У меня нет такой цели, — Кадзуха приближается к нему, зажимая между своим телом и поверхностью столешницы, упираясь в неё обеими руками — так, чтобы у Скарамуччи не было возможности сбежать. В ответ Райдэн продолжает смотреть своему студенту прямо в глаза, не показывая и доли слабости. Это давалось с каждой секундой всё сложнее: его разум разнился с его жаждущим ласки телом, что вполне ожидаемо отвечало на уверенные действия альфы, феромонами которого была заполнена вся кухня.              Теперь Скара ощущал их слишком ярко. Неужели Кадзуха заманил его сюда, чтобы…       — Я видел сценарий той сессии, тебе ведь нравится такое? — Каэдэхара опускается взглядом к чуть сжатым губам Скарамуччи, внимательно изучая, словно в намерении вот-вот испробовать их. — Нравится сопротивляться? Чтобы альфы подчиняли и унижали тебя? Ставили на колени и имели, как вещь…?       — Замолчи… — не выдерживая этой «правды», Скара резко отводит взгляд и отворачивается, руками упираясь в грудь Кадзухи, желая его оттолкнуть от себя. Это были всего лишь тщетные попытки остановить нарастающее возбуждение и жжение во всём теле, становящееся настоящей проблемой…       — Тебе нравится, когда с тобой грубо обращаются? — игнорируя намерения парня отстраниться, Кадзуха хватается пальцами за его подбородок, заставляя снова взглянуть на себя. — Ты любишь, когда тебя связывают и жёстко трахают? Нравится, когда тебя используют? Давай я это сделаю с тобой?       — Прекрати, я сказал, — тихо выдохнув, Скарамучча опускает взгляд к губам Кадзухи, чувствуя, что его сил уже не хватает, чтобы сопротивляться. Но только это он и делает, потому что… Скару это безумно возбуждает. Ему нравится, когда альфы действуют против его воли, нравилось доводить их, нравилось, когда они его унижали. Это было так гадко и странно, но только так Скарамучча мог испытать наслаждение. Вразрез своим убеждениям гордого омеги только подобная близость могла удовлетворить его, — это тебя никак не касается…       — Правда? — издавая короткий смешок, Каэдэхара опускает ладонь к талии Скарамуччи, слегка сжав её сквозь тонкую ткань его боди. — Если бы я не остановил того парня, он бы убил тебя. Ты не контролируешь собственные феромоны и даже не представляешь, как тяжело мне сдерживаться рядом с тобой… — произносит он чуть тише, — ты невероятно сладко пахнешь и даже близко не понимаешь, как это может быть опасно. Тебе повезло, что я оказался в том клубе.       — И что теперь? Хочешь, чтобы я отблагодарил тебя? Раздвинул перед тобой ноги? — в ответ усмехается Скара, с вызовом заглядывая в глаза Каэдэхаре.       — Мне не нужна благодарность, — Кадзуха наклоняется к нему ещё ближе, встречая его взгляд своим — ярко-алым, бушующим яростью, желанием и той самой ноткой синевы, появившейся вместе с уже хорошо знакомым Скарамучче ароматом моря. — Всё, чего я хочу, это чтобы ты перестал ходить по сомнительным местам в поисках удовольствий. Зачем тебе это, когда есть я… — он чуть сильнее прижимает Скарамуччу к себе, тем самым позволяя ощутить тяжесть своего возбуждённого тела. — Позволь мне помочь. Я смогу дать тебе всё, о чём попросишь.       Скара вздрагивает, слыша низкий голос Кадзухи, что звучал так чувственно, проникая слишком глубоко в подсознание, вынуждая его ощущать предательскую дрожь во всём теле и собирающуюся влагу между ног, которыми Скара слегка трётся, стараясь хоть немного унять собственное вожделение.       — Хах… — делая прерывистый вдох, Райдэн пытается снова усмехнуться, — кем ты себя возомнил…? — он невольно опускает взгляд к хорошо заметной выпуклости на чужих штанах, в голове опасно представляя, насколько красивым и большим может выглядеть член Кадзухи. Насколько хорошо он будет ощущаться внутри…       — Просто скажи, что хочешь этого, — следя за пристальным взглядом Скарамуччи, Каэдэхара хватается обеими руками за его бёдра и, слегка приподняв, усаживает на поверхность стола. Скара не сопротивляется, хоть и пытается держаться вопреки своей природе, подталкивающей его прямо сейчас трахнуться со своим студентом — красивым, горячим альфой, который проявлял к нему такой особый интерес.       — Я ведь чувствую, как ты хочешь этого… — просит Каэдэхара, шепча эти слова в губы Скарамуччи, прежде чем коснуться их в быстром, влажном поцелуе, — обещаю, я сделаю всё, но не причиню тебе боли… — он слегка кусает его губы, руками ещё сильнее сжимая бёдра, ближе и теснее вжимаясь в его пах своим членом, дразняще потираясь твёрдой плотью, — я возьму тебя грубо и жёстко, до слёз, как ты и хотел по договору в клубе…       — Мх… — Скара поджимает губы, на мгновение прикрывая глаза, невольно руками начиная обнимать шею Кадзухи, прижиматься к нему в ответ и целовать его сквозь рваный шёпот. Такой горячий и соблазнительный, он говорил все эти слова, словно точно знал, как изнывает тело профессора и желает его…       — Будешь притворяться гордой омегой и наигранно умолять меня остановиться? — сжимая в руках тонкую талию Скарамуччи, Кадзуха грубо поворачивает его лицом к столу. — А на самом деле будешь желать сломаться подо мной? — в то же мгновение он хватается за его волосы, тем самым заставляя выгнуться в спине и негромко простонать.       Скара упирается головой в столешницу, слегка царапая её пальцами, ощущая, как всё его тело начинает содрогаться от грубых, жёстких действий и слов, которые Кадзуха произносит. Скарамучча никогда бы не подумал, что один из его прилежных, примерных студентов на такое способен.       — Кадзуха…       — Не ожидали, профессор? — наклоняясь к Скарамучче, парень опускается губами к его ушку, опаляя горячим, грязным шёпотом, — я удивлён не меньше: уважаемый всеми Скарамучча Райдэн любит, когда его унижают, — с этими словами он вжимается своим членом в ягодицы Скарамуччи, активно потираясь им сквозь ткань одежды, чтобы дать прочувствовать внушающий размер…       — А-ах… — Скара снова весь содрогается, пока приглушённо и почти сладко стонет от ощущения заветной тяжести у своей нуждающейся дырочки. Жар, который он испытывал, который почти душил его — он не мог ему сопротивляться. Но как он мог, когда Кадзуха был таким…? Он простыми словами умело попал во все его фетиши и заветные желания. Не каждый альфа на такое способен, не каждый чувствует, в чём нуждается омега, но Кадзуха…              Блядство, он был так хорош.              — Мы даже не начали, а ты уже стонешь, как грязная шлюха, — грубо усмехаясь, Кадзуха ещё сильнее вжимает Скарамуччу в поверхность стола, обеими руками скользя под ткань его боди, чтобы коснуться груди и затвердевших бусинок сосков.       — Нет, не трогай, — Скара в испуге раскрывает глаза, ощущая, как одно-единственное касание к его напряжённым от возбуждения соскам вызывает неконтролируемую судорогу — шквал удовольствия, что лёгкой болью отзывалось в его изнывающем теле.       — Ты так сильно дрожишь… — усмехнувшись, Кадзуха лишь активнее продолжает сжимать грудь Скарамуччи, пальцами сдавливая твёрдые сосочки, грубо играясь с ними, причиняя тем самым лёгкую боль, что приносила ему одно лишь удовольствие, — ты, оказывается, так сильно нуждаешься в альфе…       — Стой… — Скара пытается остановить его просьбами, понимая, что если Кадзуха продолжит, то всё слишком быстро кончится. Ощущение жара становилось невыносимым, подталкивающим к чему-то безрассудному…       — Никогда бы не подумал, что мой любимый профессор такой извращенец… — опуская одну руку к члену Скарамуччи, Кадзуха обхватывает его, начиная грубо водить крепко сжатой ладонью по всей длине.       — Нет… — Скара растягивает губы в очередном горячем стоне, раздающемся слишком громко по всей кухне, в которой витает тяжесть чужих феромонов и хорошо ощутимый жар, прилипающий ко всему телу. Скарамучча вновь и вновь содрогается, невольно начиная двигать бёдрами в ответ на касания чужой ладони к своему истекающему смазкой члену. Он тянется за наслаждением, гонится за ним, забывая о всяком приличии и гордости, мечтая как можно скорее получить первую разрядку… Одна лишь мысль, что Кадзуха ласкает его, упираясь своим членом между его ягодиц, целуя его шею, а его руки…       — А-ах…       Его сильные, крепкие руки настоящего альфы, что грубо сжимают его, быстро и безжалостно лаская его член и грудь, словно желая как можно скорее довести его до первого оргазма, чтобы затем приступить к собственному удовольствию…       — Кадзуха… — срывается громкое с губ Скарамуччи в предвкушении постигающего его оргазма, что подбирается слишком быстро. — Кадзуха…       Напоследок выкрикивая имя Каэдэхары, профессор замирает, весь сжимаясь и содрогаясь от опаляющего, оглушающего удовольствия, что накрывает его с головой. Он громко, пошло кончает, изливаясь в чужую руку, пачкая ткань боди и поверхность стола, к которому продолжает прижиматься, тяжело дыша и пытаясь совладать с жаром во всём теле, который, несмотря на прошедший оргазм… никак не уходил.       — Это было слишком быстро, — Кадзуха выпускает Скарамуччу из своих рук, позволяя ему лечь на стол, почти вжаться в него в момент переживаемых судорог. Ему было и хорошо, и плохо одновременно — это был первый за несколько месяцев полноценный оргазм, но его было совсем недостаточно — не для того, чтобы восполнить потребности и справиться с наступившей жарой. Он ненавидел это чувство, ненавидел нуждаться в ком-то, чтобы существовать как омега, но…       — А ведь мы только начали… — произносит Каэдэхара, судя по звукам, начиная раздеваться, — надеюсь, вы отменили на завтрашнее утро занятия, профессор? Боюсь, вы будете не в состоянии их вести.       Слыша тихий шёпот вместе с ощущением прохлады у своих ягодиц, которые Кадзуха освобождает от ткани боди, слегка надрывая её, а затем пальцами касаясь влажной дырочки, Скара слегка напрягается, чуть оборачиваясь, чтобы взглянуть на своего студента, замечая его почти обнажённым. Он был таким красивым и подтянутым, и его тело…       — Я не разрешал смотреть, — грубо хватаясь за его волосы, Кадзуха отворачивает от себя голову Скарамуччи, почти в то же мгновение приставляя свой член к ложбинке между его ягодиц, одним резким движением входя внутрь. Скара изгибается дугой, громко и протяжно выстанывая что-то похожее на мольбу удовольствия — то, что могло наконец насытить его и избавить от жажды. Не таблетки, не блокаторы, не странные сомнительные связи в клубах, а настоящий член красивого альфы…       — Кадзуха… — он невольно подставляется под чужие руки, которыми тот сильнее прижимает к себе парня, заставляя его приподняться и ещё больше изогнуться в пояснице.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя…? — шепчет Кадзуха, заставляя Скару замереть, в одно мгновение ощущая, как крепкая хватка чужой ладони опускается к его шее, чтобы её сжать…       — Тогда назови меня своим альфой, — он приказывает это низким, глубоким шёпотом, в котором проскальзывает тень ощутимой ревности и чувства собственничества — то, что вызволяет из глубины Скарамуччи окончательное желание подчиниться и сломаться. Он никогда не позволял себе подобного, потому что использовал альф как инструмент и не более того.       Но что с ним происходит теперь…       — Мой альфа…       …когда он, раскрывая губы, беспрекословно выполняет чужую просьбу, хватаясь за руку, которой его душат, даря столько удовольствия, что он, казалось, может снова вот-вот кончить…       Услышав признание, Кадзуха делает грубое движение бёдрами, входя так глубоко, что Скара в одно мгновение мог прочувствовать, как чужой узел прижимается к его и без того растянутой промежности.       Это, казалось, было концом всего самого желаемого — всего, чего он хотел и не хотел одновременно: оказаться в руках умелого партнёра и пережить с ним свою жару, а самое главное — наконец восполнить мучающий его голод…       — Ты казался таким гордым омегой… — Кадзуха обеими руками хватается за его бёдра, начиная грубо и жадно толкаться, втрахивая дрожащее тело парня в поверхность стола, пока он вновь хрипло стонет и закатывает глаза от наслаждения и ощущения заполненности внутри, от быстрых, пошлых шлепков и этого горячего, доводящего до дрожи голоса…       — А на деле… Мне хватило пяти минут, чтобы сломать тебя.

03:38

             — Кадзуха…              Распалённый жаром и желанием, двигаясь навстречу альфе, Скарамучча выгибался в спине, раскинувшись перед Кадзухой посреди смятой постели и подушек, разбросанных на большой мягкой кровати. Со связанными руками он лежал перед ним невероятно красивый, изводящийся от возбуждения и голода, который Кадзуха намеревался восполнить и подарить этому омеге столько удовольствия, чтобы он навсегда забыл думать о клубах и сомнительных способах пережить свою жару…              Узнав о том, что Скарамучча платит другим альфам деньги ради секса, Кадзуха отчего-то пришёл в бешенство. Он не мог мириться с мыслью, что омега, в которого он был влюблён, делает подобное, и даже не столько ради наслаждения, а потому что был вынужден…       Кадзуха не знал этого наверняка, но что-то не позволяло даже близко представлять себе Скарамуччу в руках другого альфы, что-то хищное и собственническое заставляло его совершать весьма необдуманные и резкие решения. Будь то драка с другим альфой и внезапное желание овладеть этим омегой…              — Только взгляни на себя. Каким послушным ты стал… — наклоняясь к связанному парню, Кадзуха сладко целует его губы, руками чуть шире разводя бёдра Скарамуччи, чтобы свободно войти в его растянутую дырочку вновь и начать двигаться — так же грубо и быстро, желая довести омегу до очередного оргазма. За прошедший час Скара кончил уже несколько раз, но его тело продолжало требовать ещё. Кадзуха прекрасно чувствовал все его желания, он знал наверняка, чего хочется его партнёру, будь то грубость или грязные словечки, которыми он унижал омегу, или, наоборот, сладкий поцелуй, прямо как сейчас…              Кадзуха с упоением целовал его и продолжал глубоко двигаться внутри, ощущая, как сильно Скарамучча нуждается в нём… И это всё, чего Кадзуха хотел, — быть ему нужным. Быть тем, кто поможет ему пережить жару, справиться с этим желанием. Не кто-то другой, а именно Кадзуха…              — Как жадно ты сжимаешь меня… — усмехнувшись, шепчет Кадзуха на ушко парню, руками сильнее сдавливая его бёдра, грубо и безжалостно насаживая его дрожащее тело на свой член. Он толкался им неприлично глубоко, не вставляя узла, зная, насколько это может быть рискованно, но…       Как же чертовски Кадзухе хотелось этого. Он мечтал о том, чтобы сделать этого омегу своим, особенно теперь, когда дарил ему столько наслаждения.       — А-ах, я… — ощущая, как к телу вновь подбирается очередной сильный оргазм, Скарамучча весь сжимается, поднимая к лицу альфы заплаканный, помутневший взгляд.       — Какой же ты ненасытный… — впиваясь зубами в чужую шею, Кадзуха ещё сильнее и резче начинает вколачиваться членом в хлюпающую из-за смазки дырочку, так идеально принимающую его длину. Этот омега сводил его с ума: своим желанием, своими стонами и своим невероятно прекрасным телом, которое хотелось испробовать во всех местах…              — Кадзуха… — Скарамучча откидывает голову чуть назад, выстанывая имя альфы и весь содрогаясь, не прекращая двигаться навстречу, гоняясь за заветным удовольствием, которое наконец оглушает его с головой, заставляя вновь кончить на свой живот и ещё сильнее сжать член альфы внутри…              — Мх… — делая несколько особенно глубоких и резких движений, Кадзуха кончает следом за Скарамуччей, крепко сдавливая его талию до побеления костяшек, наконец позволяя охватить себя первому за ночь оргазму и излиться тёплым семенем прямо внутрь дрожащего омеги. Тяжело дыша, Каэдэхара опускается к лицу профессора, губами касаясь его щеки, с которой спадает слезинка. Не произнося ни слова, Скара устало закрывает глаза, отбрасывая голову на подушку…              Следя за ним, Кадзуха ласково целует его слегка вздрагивающие, искусанные плечи, словно пытаясь извиниться за эту шалость, которую он себе позволил.              — Такой чудесный… — понимая, что Скарамучча просто заснул, Кадзуха развязывает его руки и крепко обнимает, тесно прижимаясь, ладонями обводя его тело, не желая ни на мгновение отпускать. Только сейчас до него доходит осознание того, что он лежит в постели со своим любимым преподавателем литературы после двухчасового секс-марафона. И всё только ради того, чтобы хоть немного пережить его жару…              — Позволь мне быть рядом… — шепчет Каэдэхара, засыпая рядом с профессором, остатком сознания надеясь, что Скарамучча хоть немного изменит к нему своё отношение.              Что он не сбежит завтра утром, навсегда забыв о том, что случилось этой ночью в доме семьи Каэдэхара.